Еще эти волосы в лицо постоянно лезут, и я раздраженно отбрасываю рукой их назад. Наконец гудки в телефоне заканчиваются, и я тороплюсь высказаться:
- Свет! Света, ты должна спасти мне жизнь.
- Слушай, я последнее время только этим и занимаюсь. Что там у тебя опять случилось?
Я вышагиваю перед подъездом, туда – сюда и моя нервозность только нарастает:
- Мне все, мне кранты!
- Маш, не пугай меня, скажи конкретно. Что случилось?
- Я должна пройти медкомиссию.
- Э-э-э… Ну… Почему? У тебя что-то болит?
- Какой, к черту, болит. На работе сказали, что сегодня всем коллективом и обязательно.
- Я уж думала, ядерная война случилась. Ну и что? Подумаешь, медкомиссия, это ж простая формальность. Пройдешь медосмотр и все.
- Ага! Мало того, что я просто обожаю людей в белых халатах, так я еще ни хрена не знаю, чего у меня там внутри!
- Внутренности у тебя внутри. Сердце, легкие, желудок. Вот насчет мозгов не уверена. Хорошо, что я должна сделать?
Вздыхаю. Лучше всего - пройти медкомиссию за меня.
- Ну, я не знаю, ну, придумай что-нибудь, а?
- Маш, ты раздула вообще проблему на ровном месте. Эти медосмотры, вообще, простая формальность!
- Свет!
- И не кричи, у меня перепонка не пластмассовая!
- Извини, я больше не буду… Свет, ты не могла б приехать, а?
- Да какой приехать! Я же тебе говорила - у меня расписано все по минутам.
Я стою возле арки на улицу и смиренно вздыхаю:
- Ладно, Свет, ты извини, конечно, еще раз, но имей в виду, если ты через полчаса не приедешь, можешь придумывать мне тост на панихиду. Кстати приглашаю вас с Петровичем!
Захлопываю мобильник и иду через арку к машине… Дорохина, все-таки, через пять минут перезванивает. С одним вопросом – куда ехать? Вот за это я ее и люблю, несмотря на все ее вопли и домострой над бедной Машей Филатовой...
Через сорок минут я уже торкуюсь взад–вперед неподалеку от входа в клинику и нервно ругаю Светку за ее задержку. Ну вот, где она шляется? Я тут сдохну скоро от инфаркта… На минуту отвлекаюсь на вопли девицы, ругающейся с медсестрой на ступенях этого заведения. До моего мозга пробиваются лишь обрывки их поединка:
- Девушка, вы можете до утра мне по ушам ездить, я вам русским языком объясняю - мне нужно поговорить с вашим главврачом…
- Потише, пожалуйста. Я вам тоже русским языком объясняю - Алексей Иванович сейчас очень занят…
И так по кругу... Из-за их воплей колотун внутри меня постепенно превращается в настоящий психоз. Наконец, слышу за спиной знакомый топот и оборачиваюсь. Дорохина отдувается, как лошадь на скачках.
- Фу-у-у!
- Е-мое, Свет! Где ты ходишь?
- Я не хожу, а езжу. Пробки, между прочим.
- Все Свет, не могу больше, я отсюда ухожу!
- Как уходишь? Ты что, уже сдала анализы? Стой!
- Нет, и не собираюсь.
- Так, в чем дело? Я, между прочим, две встречи отменила и на два красных проехала! А ты говоришь: «Пошли».
- Я серьезно. Я врачей люблю, как Джордано Бруно инквизицию.
- Так Филатова, во-первых, успокойся, на нас уже люди смотрят.
Срываюсь на крик:
- Да мне плевать!
И вообще я не Филатова!
- Во-вторых, тебя не на операционный стол зовут, а просто на осмотр. Ну, посмотрят, что такого? Между прочим, для твоей пользы.
Девица на ступенях клиники опять начинает верещать, отвлекая нас.
- Мне эту чушь написал Протасов, поэтому разговаривать я буду только с Протасовым!
Мы оглядываемся на нее, но потом я опять поворачиваюсь к Светке - мне сейчас нужнее ее помощь и психологическая поддержка. Но мой луч света в темном царстве продолжает глазеть в сторону.
- А ты не знаешь, чего это с той?
- Да мне по барабану, что это с той! Мне важно, что сейчас со мной случится.
Дорохина поворачивается ко мне:
- Так, Маш, это уже не смешно! Пятилетние дети лучше ведут себя у стоматолога, чем ты сейчас здесь.
- Хватит меня отчитывать!
- Ты же взрослый человек, ну! Вспомни сколько тебе лет.
Стою и пыхтю - сказать в ответ мне нечего, а идти к врачу страшно.
- Пойдем и выйдем, минутное дело.
- Знаю я ваши «зайдем и выйдем».
- Да не бойся ты, взрослый же человек.
Сзади к нам подходит медсестра.
- Добрый день.
Мы оборачиваемся, и она спрашивает у Светланы:
- Вы Мария Филатова?
- Нет, я ее подруга.
Она кивает в мою сторону и врачиха приветливо улыбается:
- Извините, главврач просил вас встретить. Прошу за мной.
Она идет, не оглядываясь, к корпусу и мы с Дорохиной тащимся вслед. Я делаю страшное лицо и шиплю, вытаращив глаза:
- Свет!
Еще есть возможность удрать! Но Дорохина неумолима:
- Все будет отлично.
Иду обреченно ко входу и пытаюсь хоть что-то выторговать:
- Только никаких иголок!
- Давай, давай! Ускоряем шаг.
Перед кабинетом медсестра отдает Светке мою пустую карточку и оставляет нас стоять в очереди на кровь. Я мысленно представляю, как толстая злобная тетка со всей дури вгоняет здоровенную иглу мне в вену, и начинаю трястись душой и телом, руками и ногами, даже зубы выбивают громкую дробь, пугая близстоящих теток.
-А-а-а…
Дорохина шипит:
- Слушай, прекрати этот детский сад.
Я еле шепчу, почти теряя сознание:
- Свет, я не могу.
- Соберись, это пятиминутное дело. Чик и все!
Мимо нас в кабинет идет миленькая медсестричка. Пялюсь на нее, как завороженный.
- Здравствуйте, что вы здесь стоите? Проходите.
Она открывает дверь и заходит внутрь. Светка тоже здоровается:
- Здрасьте…
А потом оборачивается ко мне и командует:
- Пошли!
Я торможу.
- Свет... По-моему, я ее знаю.
- Вот и отлично, вперед!
Заходим вместе в кабинет, и Светлана прикрывает за нами дверь, отсекая путь к отступлению. Но мои мысли сейчас заняты другим – я с этой медсестричкой точно общался, и даже довольно тесно! Сунув руки в карманы, глазею на нее и пытаюсь вспомнить имя. Светка толкает в бок:
- Садись.
Но меня уже понесло:
- Извините, а вы случайно не знакомы с Романом Серебровым?
Та поднимает голову от своих склянок и шприцов:
- С кем?
- Ну, Рома Серебров.
- Извините, первый раз слышу. Садитесь, пожалуйста.
Врет! Я сажусь на стул напротив нее и кладу на стол направление.
- Удивительно вот, как так память на ровном месте пропадает… Вас же, по-моему, Валя зовут?
Медсестра поднимает на меня глаза.
- Меня зовут Варя.
- Варя
Поворачиваюсь к Дорохиной:
– Точно, Варя!
Когда разворачиваюсь обратно у сестрички сосредоточенный вид и шприц в руках. Паника снова обрушивается сметающей лавиной.
- Варенька! Скажите, пожалуйста, Варенька. А у вас иголочки потоньше не найдется, нет?
- Что значит, потоньше? Для этой процедуры все иглы стандартные.
Она делает жест в сторону моей руки.
- Давайте!
Я ее тут же отдергиваю, а потом отмахиваюсь сразу двумя:
- Подождите, подождите!
Господи, чтобы такое придумать? Смотрю на Дорохину, но, кажется, все бесполезно, она не на моей стороне:
- В чем дело?
Я опять поворачиваюсь лицом к Варе и пытаюсь умаслить ее.
- Подождите, я очень волнуюсь.
- Девушка, у меня там, в коридоре, людям сидеть негде! Давайте побыстрее, а?
Начинаю придираться и тянуть время:
- Что значит, побыстрее?
Светка пытается прийти мне на помощь:
– Слушайте, ну просто она очень боится крови.
Медсестра решительно берет мою руку и тянет к себе:
- Давайте вашу руку.
Она кладет ее на подушечку.
- Не переживайте, никакой крови не будет.
Я смотрю на шприц, как кролик в пасть удава. Знаю я эти уловки, меня не разведешь:
- Что, значит, не будет крови?
Она, тем временем, перевязывает мою руку выше локтя жгутом.
- А то и значит. Отвернетесь, а я все сама сделаю.
- Отвернетесь... Вам легко сказать - отвернетесь.
Светка не выдерживает моего нытья:
- Маша!
Я переключаюсь на нее:
- Что, Маша?
- Не позорься и меня не позорь!
- Свет, я тебе еще раз говорю, что ты за человек, сколько раз тебе объяснять! Что мне проще с парашютом прыгнуть, чем дурацкие процедуры проходить!
Слышу голос Вари и оборачиваюсь на него:
- Вот и все!
Она сгибает мою руку в локте:
- Прижмите ватку, пожалуйста.
Не понял.
- Как, все?
- Так, все.
Она демонстрирует две пробирки, наполненные моей кровью. Уши вдруг наполняются звоном, а в глазах начинает темнеть. Все куда-то плывет…, плывет… А потом острый запах нашатыря от ватки под носом возвращает к реальности.
После терапевта и лора, следующего, кого мне предписано пройти, это человек с жутким названием «гинеколог». Поворачиваюсь на скрип двери кабинета, откуда появляется посетительница в сопровождении немолодого седоусого доктора, в синем халате и такой же шапочке. Он ее напутствует:
- Давайте.
Девушка идет мимо ожидающих приема и доктор, сняв очки, окидывает взглядом наши ряды:
- Так, дальше, заходим.
Оставив дверь открытой, он скрывается в кабинете. Ноги вмиг немеют, и я неуверенно оглядываюсь на теток. Может сначала они? Усатый снова выглядывает и торопит:
- Ну, смелее, смелее.
Вздохнув, встаю и нетвердой походкой, на негнущихся ногах, вся трясясь и вцепившись в сумку пальцами, захожу в кабинет. Врач проходит за стол, приглашая сесть, и я, прислонив сумку к спинке кресла, присаживаюсь бочком, напротив дядьки, нервно теребя пальцами край платья. Нацепив очки, врач начинает заполнять мою карточку, расспрашивая параллельно о беспокоящих симптомах.
- Скажите мне, Мария…
Подсказываю, нервно кивая:
- Павловна.
Дядька соглашается:
- Павловна… Когда у вас закончился последний цикл?
Мы смотрим друг на друга. Он ожидающе, а я судорожно пытаясь понять о чем он… Про месячные? Пытаюсь подсчитать дни и сбиваюсь. Врач склоняется над своими бумажками, готовый записывать, но я лишь трясу отрицательно головой, совершенно неадекватный в данную минуту:
- Я не помню.
Он недоуменно поднимает голову:
- Как это?
Весь красный, тут же взрываюсь, удивленно пожимая плечами:
- Так это! Я что это должна записывать что ли?
Видя удивленный взгляд врача, теряюсь – может у них и баб и правда полагается такое записывать? Да какая разница, пусть строчит, чего хочет. Отвожу глаза:
- Может неделю, может полторы назад.
А может и все две. Осторожно кошусь на седоусого. Тот задает следующий вопрос:
- Таблетки какие-нибудь принимаете?
Когда? Если только цитрамон, но он, наверно, имеет в виду что-то другое. Доктор начинает что-то строчить в карточке, и я бормочу, напряженно выпрямившись и уставившись прямо перед собой:
- Нет.
- Перенесенные операции?
Испуганно оглядываюсь:
- Чего?
- Я говорю, вас оперировали по женской части?
Этого еще не хватало. Пытаюсь понять, о чем он и как это, наверно, выглядит и меня передергивает:
- А… Нет, спасибо, бог миловал.
- На осмотре, когда последний раз были?
Он выжидающе смотрит на меня, а я не знаю, как ответить. Неуверенно блею:
- А я... С работы, в общем, пришла, я сдавала кровь, другие анализы… М-м-м... Меня с работы направили.
Врач снимает очки:
- Я имею в виду на осмотре у гинеколога.
Капец, вот дура. Смутившись, краснею еще сильней и, смущенно ухмыляясь, виновато и заученно повторяю заветную фразу. Ну, нечего мне больше сказать!
- Я не помню.
Врач тоже смеется и это мне не нравится. Снова напряженно замираю.
- Девушка, а с вами все в порядке?
Лучшая оборона – это нападение и я агрессивно огрызаюсь, бросая взгляд исподлобья:
- Естественно, а что?
- Да нет, нет, ничего.
Врач смотрит куда-то в сторону, мне за спину, а потом тыкает туда рукой:
- Ну, присаживайтесь.
И снова утыкается в свои бумажки. Оглядываюсь… И замираю от ужаса. У меня даже голос садится и отпадает челюсть.
- Сюда?!
Я догадываюсь, что это за агрегат… Гинекологическое кресло!
Врач хмыкает:
- Да нет, на кушетку за ширму.
Так и сижу с открытым ртом, ловя воздух губами и косясь на жуткое сооружение. Ни за что не дамся!
- А-а-а...
Не поднимая глаз, врач добавляет:
- Я посмотрю вашу грудь.
Я еще не пришел в себя от предыдущей угрозы, а тут следующая - какой-то вислоусый старый козел, собирается пялиться и тискать меня за ширмой. Ну, с этой проблемой справлюсь легко и не таких быков отправляли в стойло. Перевожу на этого престарелого извращенца возмущенный взгляд:
- Чего ты посмотришь?
Вижу, как мужик напрягается и тухнет:
- Грудь. А что?
Что…, что… Фыркаю:
- Ха… Слушай дядя, а ты вообще долго думал? Грудь он посмотрит.
С презрительной усмешкой отворачиваюсь. Что за сборище извращенцев в наших больницах? Я же яcно сказал – было дело, болел бок! Но это было перед этими самыми днями. Бросаю на вислоухого презрительный взгляд и решительно заявляю:
- У меня там все нормально.
Напряжение в глазах доктора почему-то не исчезает.
- Послушайте Мария… Гхм... Павловна, вообще-то я женский врач. И меня, честно говоря, несколько удивляет ваша линия поведения.
Его уверенность меня сбивает. Я же ни черта не знаю, чего они там, у баб, смотрят и в каких случаях. Смущенно таращусь в потолок, потом соглашаюсь и киваю:
- Извините, доктор.
Но на всякий случай, делаю еще одну попытку – сдвинув брови вверх и наморщив лоб, склоняюсь над столом, придвигаясь к седоусому дядьке поближе:
- Я все понимаю, но у меня, ничего не болит.
Врач, почувствовав перелом в нашем разговоре, настаивает:
- Ничего вы не понимаете! Если бы вы понимали, вы бы знали, что женский организм – это сложный организм и все в нем взаимосвязано.
Как лицо заинтересованное, слушаю его не перебивая. Дядька вдруг ставит вопрос ребром, выбивая из-под меня остатки уверенности:
- Вы маммограмму, когда последний раз делали?
Я даже выговорить такое слово не могу, не то, что сделать. Растерянно повторяю:
- Что?
- Я говорю, вам когда-нибудь делали маммограмму?
Если бы еще знать, что это такое. Пытаюсь придать себе задумчивый вид, типа вспоминаю, даже глаза прикрываю от усердия:
- Э-э-э…
В ухо лезет новое слово, не менее загадочное:
- А гормональный анализ?
Не так быстро, а то запутаюсь. Склонив на бок голову, чешу пальцем висок...
- Хэ…
- Понятно. Мог бы и не спрашивать.
Он снова склоняется над своими бумагами, и я испуганно интересуюсь:
- А что вы там пишите?
Тот продолжает строчить, но отвечает:
- Знаете, девушка… Я не знаю с какой планеты вы к нам прилетели, но если вы хотите помощи специалиста, вам придется вот это все пройти.
Он поднимает вверх пару талончиков-направлений и машет ими прямо у меня перед носом. Ладно, согласен, только чтобы без этого жуткого кресла и без уколов.
7-3
Ромаша
Увы, сдавать кровь из вены все же приходится. Экспресс-анализ на эти самые гормоны, будь они неладны. Можно конечно и не экспресс, и бесплатно, но приезжать сюда еще раз, сидеть в очередях и слушать бесконечные истории о беременностях, родах и женских болячках нет никакого желания. В кабинете стараюсь не смотреть в сторону манипуляций медсестры с ее иглами и мензурками. Отвернувшись, пытаюсь представить рядом Дорохину и завести с ней скандальный спор, как в первом кабинете… И все равно, когда жгут ослабевает и чувствую, как из руки выдергивают жало, ненароком бросаю туда взгляд… А потом приходится отсиживаться в коридоре пятнадцать минут, унимая слабость в частях тела и кружение перед глазами.
Иду на другой этаж, в кабинет рентгеновской маммографии. По крайней мере, слово «рентген» мне знакомо и я успокаиваюсь – резать и колоть больше не будут. Высидев небольшую очередь, стучу в дверь и захожу в кабинет. Девица в голубом халате и синей шапочке стоит спиной с большим журналом в руках и что-то активно в нем пишет. На стук она чуть оглядывается:
- Свет! Света, ты должна спасти мне жизнь.
- Слушай, я последнее время только этим и занимаюсь. Что там у тебя опять случилось?
Я вышагиваю перед подъездом, туда – сюда и моя нервозность только нарастает:
- Мне все, мне кранты!
- Маш, не пугай меня, скажи конкретно. Что случилось?
- Я должна пройти медкомиссию.
- Э-э-э… Ну… Почему? У тебя что-то болит?
- Какой, к черту, болит. На работе сказали, что сегодня всем коллективом и обязательно.
- Я уж думала, ядерная война случилась. Ну и что? Подумаешь, медкомиссия, это ж простая формальность. Пройдешь медосмотр и все.
- Ага! Мало того, что я просто обожаю людей в белых халатах, так я еще ни хрена не знаю, чего у меня там внутри!
- Внутренности у тебя внутри. Сердце, легкие, желудок. Вот насчет мозгов не уверена. Хорошо, что я должна сделать?
Вздыхаю. Лучше всего - пройти медкомиссию за меня.
- Ну, я не знаю, ну, придумай что-нибудь, а?
- Маш, ты раздула вообще проблему на ровном месте. Эти медосмотры, вообще, простая формальность!
- Свет!
- И не кричи, у меня перепонка не пластмассовая!
- Извини, я больше не буду… Свет, ты не могла б приехать, а?
- Да какой приехать! Я же тебе говорила - у меня расписано все по минутам.
Я стою возле арки на улицу и смиренно вздыхаю:
- Ладно, Свет, ты извини, конечно, еще раз, но имей в виду, если ты через полчаса не приедешь, можешь придумывать мне тост на панихиду. Кстати приглашаю вас с Петровичем!
Захлопываю мобильник и иду через арку к машине… Дорохина, все-таки, через пять минут перезванивает. С одним вопросом – куда ехать? Вот за это я ее и люблю, несмотря на все ее вопли и домострой над бедной Машей Филатовой...
***
Через сорок минут я уже торкуюсь взад–вперед неподалеку от входа в клинику и нервно ругаю Светку за ее задержку. Ну вот, где она шляется? Я тут сдохну скоро от инфаркта… На минуту отвлекаюсь на вопли девицы, ругающейся с медсестрой на ступенях этого заведения. До моего мозга пробиваются лишь обрывки их поединка:
- Девушка, вы можете до утра мне по ушам ездить, я вам русским языком объясняю - мне нужно поговорить с вашим главврачом…
- Потише, пожалуйста. Я вам тоже русским языком объясняю - Алексей Иванович сейчас очень занят…
И так по кругу... Из-за их воплей колотун внутри меня постепенно превращается в настоящий психоз. Наконец, слышу за спиной знакомый топот и оборачиваюсь. Дорохина отдувается, как лошадь на скачках.
- Фу-у-у!
- Е-мое, Свет! Где ты ходишь?
- Я не хожу, а езжу. Пробки, между прочим.
- Все Свет, не могу больше, я отсюда ухожу!
- Как уходишь? Ты что, уже сдала анализы? Стой!
- Нет, и не собираюсь.
- Так, в чем дело? Я, между прочим, две встречи отменила и на два красных проехала! А ты говоришь: «Пошли».
- Я серьезно. Я врачей люблю, как Джордано Бруно инквизицию.
- Так Филатова, во-первых, успокойся, на нас уже люди смотрят.
Срываюсь на крик:
- Да мне плевать!
И вообще я не Филатова!
- Во-вторых, тебя не на операционный стол зовут, а просто на осмотр. Ну, посмотрят, что такого? Между прочим, для твоей пользы.
Девица на ступенях клиники опять начинает верещать, отвлекая нас.
- Мне эту чушь написал Протасов, поэтому разговаривать я буду только с Протасовым!
Мы оглядываемся на нее, но потом я опять поворачиваюсь к Светке - мне сейчас нужнее ее помощь и психологическая поддержка. Но мой луч света в темном царстве продолжает глазеть в сторону.
- А ты не знаешь, чего это с той?
- Да мне по барабану, что это с той! Мне важно, что сейчас со мной случится.
Дорохина поворачивается ко мне:
- Так, Маш, это уже не смешно! Пятилетние дети лучше ведут себя у стоматолога, чем ты сейчас здесь.
- Хватит меня отчитывать!
- Ты же взрослый человек, ну! Вспомни сколько тебе лет.
Стою и пыхтю - сказать в ответ мне нечего, а идти к врачу страшно.
- Пойдем и выйдем, минутное дело.
- Знаю я ваши «зайдем и выйдем».
- Да не бойся ты, взрослый же человек.
Сзади к нам подходит медсестра.
- Добрый день.
Мы оборачиваемся, и она спрашивает у Светланы:
- Вы Мария Филатова?
- Нет, я ее подруга.
Она кивает в мою сторону и врачиха приветливо улыбается:
- Извините, главврач просил вас встретить. Прошу за мной.
Она идет, не оглядываясь, к корпусу и мы с Дорохиной тащимся вслед. Я делаю страшное лицо и шиплю, вытаращив глаза:
- Свет!
Еще есть возможность удрать! Но Дорохина неумолима:
- Все будет отлично.
Иду обреченно ко входу и пытаюсь хоть что-то выторговать:
- Только никаких иголок!
- Давай, давай! Ускоряем шаг.
***
Перед кабинетом медсестра отдает Светке мою пустую карточку и оставляет нас стоять в очереди на кровь. Я мысленно представляю, как толстая злобная тетка со всей дури вгоняет здоровенную иглу мне в вену, и начинаю трястись душой и телом, руками и ногами, даже зубы выбивают громкую дробь, пугая близстоящих теток.
-А-а-а…
Дорохина шипит:
- Слушай, прекрати этот детский сад.
Я еле шепчу, почти теряя сознание:
- Свет, я не могу.
- Соберись, это пятиминутное дело. Чик и все!
Мимо нас в кабинет идет миленькая медсестричка. Пялюсь на нее, как завороженный.
- Здравствуйте, что вы здесь стоите? Проходите.
Она открывает дверь и заходит внутрь. Светка тоже здоровается:
- Здрасьте…
А потом оборачивается ко мне и командует:
- Пошли!
Я торможу.
- Свет... По-моему, я ее знаю.
- Вот и отлично, вперед!
Заходим вместе в кабинет, и Светлана прикрывает за нами дверь, отсекая путь к отступлению. Но мои мысли сейчас заняты другим – я с этой медсестричкой точно общался, и даже довольно тесно! Сунув руки в карманы, глазею на нее и пытаюсь вспомнить имя. Светка толкает в бок:
- Садись.
Но меня уже понесло:
- Извините, а вы случайно не знакомы с Романом Серебровым?
Та поднимает голову от своих склянок и шприцов:
- С кем?
- Ну, Рома Серебров.
- Извините, первый раз слышу. Садитесь, пожалуйста.
Врет! Я сажусь на стул напротив нее и кладу на стол направление.
- Удивительно вот, как так память на ровном месте пропадает… Вас же, по-моему, Валя зовут?
Медсестра поднимает на меня глаза.
- Меня зовут Варя.
- Варя
Поворачиваюсь к Дорохиной:
– Точно, Варя!
Когда разворачиваюсь обратно у сестрички сосредоточенный вид и шприц в руках. Паника снова обрушивается сметающей лавиной.
- Варенька! Скажите, пожалуйста, Варенька. А у вас иголочки потоньше не найдется, нет?
- Что значит, потоньше? Для этой процедуры все иглы стандартные.
Она делает жест в сторону моей руки.
- Давайте!
Я ее тут же отдергиваю, а потом отмахиваюсь сразу двумя:
- Подождите, подождите!
Господи, чтобы такое придумать? Смотрю на Дорохину, но, кажется, все бесполезно, она не на моей стороне:
- В чем дело?
Я опять поворачиваюсь лицом к Варе и пытаюсь умаслить ее.
- Подождите, я очень волнуюсь.
- Девушка, у меня там, в коридоре, людям сидеть негде! Давайте побыстрее, а?
Начинаю придираться и тянуть время:
- Что значит, побыстрее?
Светка пытается прийти мне на помощь:
– Слушайте, ну просто она очень боится крови.
Медсестра решительно берет мою руку и тянет к себе:
- Давайте вашу руку.
Она кладет ее на подушечку.
- Не переживайте, никакой крови не будет.
Я смотрю на шприц, как кролик в пасть удава. Знаю я эти уловки, меня не разведешь:
- Что, значит, не будет крови?
Она, тем временем, перевязывает мою руку выше локтя жгутом.
- А то и значит. Отвернетесь, а я все сама сделаю.
- Отвернетесь... Вам легко сказать - отвернетесь.
Светка не выдерживает моего нытья:
- Маша!
Я переключаюсь на нее:
- Что, Маша?
- Не позорься и меня не позорь!
- Свет, я тебе еще раз говорю, что ты за человек, сколько раз тебе объяснять! Что мне проще с парашютом прыгнуть, чем дурацкие процедуры проходить!
Слышу голос Вари и оборачиваюсь на него:
- Вот и все!
Она сгибает мою руку в локте:
- Прижмите ватку, пожалуйста.
Не понял.
- Как, все?
- Так, все.
Она демонстрирует две пробирки, наполненные моей кровью. Уши вдруг наполняются звоном, а в глазах начинает темнеть. Все куда-то плывет…, плывет… А потом острый запах нашатыря от ватки под носом возвращает к реальности.
***
После терапевта и лора, следующего, кого мне предписано пройти, это человек с жутким названием «гинеколог». Поворачиваюсь на скрип двери кабинета, откуда появляется посетительница в сопровождении немолодого седоусого доктора, в синем халате и такой же шапочке. Он ее напутствует:
- Давайте.
Девушка идет мимо ожидающих приема и доктор, сняв очки, окидывает взглядом наши ряды:
- Так, дальше, заходим.
Оставив дверь открытой, он скрывается в кабинете. Ноги вмиг немеют, и я неуверенно оглядываюсь на теток. Может сначала они? Усатый снова выглядывает и торопит:
- Ну, смелее, смелее.
Вздохнув, встаю и нетвердой походкой, на негнущихся ногах, вся трясясь и вцепившись в сумку пальцами, захожу в кабинет. Врач проходит за стол, приглашая сесть, и я, прислонив сумку к спинке кресла, присаживаюсь бочком, напротив дядьки, нервно теребя пальцами край платья. Нацепив очки, врач начинает заполнять мою карточку, расспрашивая параллельно о беспокоящих симптомах.
- Скажите мне, Мария…
Подсказываю, нервно кивая:
- Павловна.
Дядька соглашается:
- Павловна… Когда у вас закончился последний цикл?
Мы смотрим друг на друга. Он ожидающе, а я судорожно пытаясь понять о чем он… Про месячные? Пытаюсь подсчитать дни и сбиваюсь. Врач склоняется над своими бумажками, готовый записывать, но я лишь трясу отрицательно головой, совершенно неадекватный в данную минуту:
- Я не помню.
Он недоуменно поднимает голову:
- Как это?
Весь красный, тут же взрываюсь, удивленно пожимая плечами:
- Так это! Я что это должна записывать что ли?
Видя удивленный взгляд врача, теряюсь – может у них и баб и правда полагается такое записывать? Да какая разница, пусть строчит, чего хочет. Отвожу глаза:
- Может неделю, может полторы назад.
А может и все две. Осторожно кошусь на седоусого. Тот задает следующий вопрос:
- Таблетки какие-нибудь принимаете?
Когда? Если только цитрамон, но он, наверно, имеет в виду что-то другое. Доктор начинает что-то строчить в карточке, и я бормочу, напряженно выпрямившись и уставившись прямо перед собой:
- Нет.
- Перенесенные операции?
Испуганно оглядываюсь:
- Чего?
- Я говорю, вас оперировали по женской части?
Этого еще не хватало. Пытаюсь понять, о чем он и как это, наверно, выглядит и меня передергивает:
- А… Нет, спасибо, бог миловал.
- На осмотре, когда последний раз были?
Он выжидающе смотрит на меня, а я не знаю, как ответить. Неуверенно блею:
- А я... С работы, в общем, пришла, я сдавала кровь, другие анализы… М-м-м... Меня с работы направили.
Врач снимает очки:
- Я имею в виду на осмотре у гинеколога.
Капец, вот дура. Смутившись, краснею еще сильней и, смущенно ухмыляясь, виновато и заученно повторяю заветную фразу. Ну, нечего мне больше сказать!
- Я не помню.
Врач тоже смеется и это мне не нравится. Снова напряженно замираю.
- Девушка, а с вами все в порядке?
Лучшая оборона – это нападение и я агрессивно огрызаюсь, бросая взгляд исподлобья:
- Естественно, а что?
- Да нет, нет, ничего.
Врач смотрит куда-то в сторону, мне за спину, а потом тыкает туда рукой:
- Ну, присаживайтесь.
И снова утыкается в свои бумажки. Оглядываюсь… И замираю от ужаса. У меня даже голос садится и отпадает челюсть.
- Сюда?!
Я догадываюсь, что это за агрегат… Гинекологическое кресло!
Врач хмыкает:
- Да нет, на кушетку за ширму.
Так и сижу с открытым ртом, ловя воздух губами и косясь на жуткое сооружение. Ни за что не дамся!
- А-а-а...
Не поднимая глаз, врач добавляет:
- Я посмотрю вашу грудь.
Я еще не пришел в себя от предыдущей угрозы, а тут следующая - какой-то вислоусый старый козел, собирается пялиться и тискать меня за ширмой. Ну, с этой проблемой справлюсь легко и не таких быков отправляли в стойло. Перевожу на этого престарелого извращенца возмущенный взгляд:
- Чего ты посмотришь?
Вижу, как мужик напрягается и тухнет:
- Грудь. А что?
Что…, что… Фыркаю:
- Ха… Слушай дядя, а ты вообще долго думал? Грудь он посмотрит.
С презрительной усмешкой отворачиваюсь. Что за сборище извращенцев в наших больницах? Я же яcно сказал – было дело, болел бок! Но это было перед этими самыми днями. Бросаю на вислоухого презрительный взгляд и решительно заявляю:
- У меня там все нормально.
Напряжение в глазах доктора почему-то не исчезает.
- Послушайте Мария… Гхм... Павловна, вообще-то я женский врач. И меня, честно говоря, несколько удивляет ваша линия поведения.
Его уверенность меня сбивает. Я же ни черта не знаю, чего они там, у баб, смотрят и в каких случаях. Смущенно таращусь в потолок, потом соглашаюсь и киваю:
- Извините, доктор.
Но на всякий случай, делаю еще одну попытку – сдвинув брови вверх и наморщив лоб, склоняюсь над столом, придвигаясь к седоусому дядьке поближе:
- Я все понимаю, но у меня, ничего не болит.
Врач, почувствовав перелом в нашем разговоре, настаивает:
- Ничего вы не понимаете! Если бы вы понимали, вы бы знали, что женский организм – это сложный организм и все в нем взаимосвязано.
Как лицо заинтересованное, слушаю его не перебивая. Дядька вдруг ставит вопрос ребром, выбивая из-под меня остатки уверенности:
- Вы маммограмму, когда последний раз делали?
Я даже выговорить такое слово не могу, не то, что сделать. Растерянно повторяю:
- Что?
- Я говорю, вам когда-нибудь делали маммограмму?
Если бы еще знать, что это такое. Пытаюсь придать себе задумчивый вид, типа вспоминаю, даже глаза прикрываю от усердия:
- Э-э-э…
В ухо лезет новое слово, не менее загадочное:
- А гормональный анализ?
Не так быстро, а то запутаюсь. Склонив на бок голову, чешу пальцем висок...
- Хэ…
- Понятно. Мог бы и не спрашивать.
Он снова склоняется над своими бумагами, и я испуганно интересуюсь:
- А что вы там пишите?
Тот продолжает строчить, но отвечает:
- Знаете, девушка… Я не знаю с какой планеты вы к нам прилетели, но если вы хотите помощи специалиста, вам придется вот это все пройти.
Он поднимает вверх пару талончиков-направлений и машет ими прямо у меня перед носом. Ладно, согласен, только чтобы без этого жуткого кресла и без уколов.
Прода от 17.04.2024, 08:52
7-3
Ромаша
Увы, сдавать кровь из вены все же приходится. Экспресс-анализ на эти самые гормоны, будь они неладны. Можно конечно и не экспресс, и бесплатно, но приезжать сюда еще раз, сидеть в очередях и слушать бесконечные истории о беременностях, родах и женских болячках нет никакого желания. В кабинете стараюсь не смотреть в сторону манипуляций медсестры с ее иглами и мензурками. Отвернувшись, пытаюсь представить рядом Дорохину и завести с ней скандальный спор, как в первом кабинете… И все равно, когда жгут ослабевает и чувствую, как из руки выдергивают жало, ненароком бросаю туда взгляд… А потом приходится отсиживаться в коридоре пятнадцать минут, унимая слабость в частях тела и кружение перед глазами.
***
Иду на другой этаж, в кабинет рентгеновской маммографии. По крайней мере, слово «рентген» мне знакомо и я успокаиваюсь – резать и колоть больше не будут. Высидев небольшую очередь, стучу в дверь и захожу в кабинет. Девица в голубом халате и синей шапочке стоит спиной с большим журналом в руках и что-то активно в нем пишет. На стук она чуть оглядывается:
