- Да?
- Здрасьте.
Та кивает:
- Здрасьте.
Толкнув дверь закрываться самой, делаю шаг к медсестре или кто она там и протягиваю талончик. Забрав бумажку из моих рук, она смотрит в нее, а потом кладет в свой талмуд, продолжая свою скоропись:
- Так... Мария... Павловна.
Ну вот, сейчас начнут меня пытать и измываться. Обреченно вздохнув, поднимаю глаза вверх:
- Да, я.
- Что ж, проходите, за ширму к аппарату.
Сестра оглядывается, тыкая шариковой ручкой мне за спину, и решительно добавляет:
- Раздевайтесь!
Еще кто бы сказал, до какой степени раздеваться-то? Да и вообще, рентген, он же и так все просветит. Неуверенно переспрашиваю:
- А это обязательно?
Девка, ехидно хмыкает:
- Вы, что, в первый раз, что ли?
Мне не хочется перед ней позориться, и я принимаю самоуверенную позу:
- Ха… Прям!
И демонстративно дергаю пояс на платье. В любом случае его бы все равно пришлось снимать. Замечаю недоуменный взгляд медсестры, и это меня нервирует. Что я опять не так делаю?
- А что мы так и будем смотреть? Может, отвернемся или как?
У той, на мое естественное требование, почему-то брови лезут на лоб:
- Это вы мне?
Вот странная особа... Если нравится пялиться на женские прелести – сиди дома в интернете и пялься!
- А что здесь еще кто-то есть?
Сестра демонстративно отворачивается:
- Пожалуйста.
Отправляюсь за ширму раздеваться. Там штука с раструбом и подозрительной подставкой. И что теперь? Сестра заходит следом и начинает менять высоту устройства:
- Снимайте бюстгальтер и размещайте грудь на платформе.
- В смысле?
- Сначала сделаем снимок одной грудной железы, потом второй.
Капец, я в шоке, измываются, как хотят. Приходится снимать и лифчик. А уж когда девка надавливает сверху пластиной, расплющивая мою… Гхм…, железу, как сдувшийся мяч под стеклом, довольно неприятно, между прочим, остается лишь беззвучно выматериться и прикрыть глаза.
После завершения экзекуции, сестра опять хватается за свой журнал и ждет пока я одену лифчик и влезу в платье. Потом мы выбираемся из-за ширмы и возвращаемся к ее столу.
- Ну, вот и все.
Да, уже, слава богу. Тяжко вздыхаю, ворча:
- Офигеть! Кто ж так придумал над бабами-то издеваться?
Девица оглядывается:
- Что? Что вы говорите?
Судорожно дергаясь, пытаюсь рукой попасть в рукав курточки.
- Фу-у-ух… Это я не вам.
- А кому же?
И снова утыкается в свой журнал. Кому, кому…
- Господу богу!
Одевшись, тороплюсь уйти:
- До свидания!
- До свидания.
Ну, все, хватит, бегом из кабинета.
Снова мой путь в кабинет к седоусому. Отдаю ему карточку и с облегчением плюхаюсь в ближайшее кресло, нога на ногу, расслабленно положив руки на поручни. Врач бегло проглядев принесенные листки не садится к столу, а начинает натягивать на руки резиновые медицинские перчатки. Его действия вмиг возвращают меня к только что прошедшим издевательствам и пугают. Я-то был уверен, что все уже позади.
- Э! Э! Э!
Как только доктор поворачивает в мою сторону голову, я киваю на его руки:
- Что вы делаете?
- Как что? Ну, я же должен вас посмотреть.
Он продолжает поправлять натянутую перчатку. Что значит посмотреть? Сиди и смотри, сколько влезет, без всяких перчаток.
- В смысле?
Я вспоминаю о гинекологическом кресле, оглядываюсь, смотрю вниз, и тут до меня доходит – вот, дура, расположилась с удобствами. Резко сдергиваю руку с одного «поручня», потом с другого, отстраняясь от них, по-заячьи прижимая руки к груди. Растерянно блею:
- Здесь?
- Да, а где же еще?
Нет, нет и нет! Паника волной поднимается вверх. Надо срочно взять себя в руки. Мужик я или не мужик?! Набираю побольше воздуха, и решительно протестую:
- Так, стоп.
Сцепив пальцы в замок, хватаюсь за коленку, всем своим видом демонстрируя круговую оборону и готовность сдохнуть, но не уступить. Если надо я и укусить могу! Седоусый пытается возмущаться:
- Что значит стоп, вы понимаете, что это обычная процедура?
Не понимаю и понимать не хочу. Я вовсе не собираюсь удовлетворять ничье похотливое любопытство!
- Слушай, ты что, больной, что ли, а? Раскатал губу. Я не дам тебе себя лапать, понял?
Вижу, что понял, извращенец, сразу стух:
- Девушка, я…
- Так, снимай эту фигню… Быстро!
Мужик молчит, и я повышаю голос, который истерично дрожит от охватившей меня паники:
- Ты что оглох? Снимай эту фигню, я сказала!
- Все, все, все…Снимаю, вы видите, снимаю…
Он торопливо стаскивает перчатку и поднимает голую руку с зажатой пальцами резиной вверх:
- Все, снял!
Мой взгляд мечется по кабинету и я, не в силах остановиться, продолжаю вопить:
- Все! Убери ее к чертовой бабушке!
- Все, убираю.
Доктор наклоняется бросить перчатку в мусорное ведро.
- Убираю, успокойтесь, ради бога, все в порядке.
Дышу как после стометровки, изо всех сил пытаясь унять дрожь. И это получается – чувствую, как паника отступает. Дядька боязливо спрашивает:
- Может воды вам дать?!
Хмуро кошусь исподлобья. Наверно решит, что я чокнутая. Отказываюсь, срывающимся голосом:
- Спасибо, не надо!
Седоусый заботливо качает головой:
- Я так понимаю, что вы еще….
Он на секунду замолкает, глядя сочувственно на меня:
- …Невинны?
Тупо гляжу на его усы, пытаясь сообразить, в каких грехах еще он пытается меня уличить. Непонимающе переспрашиваю:
- Чего-о?
Смотрим, друг на друга и доктор действительно начинает мучительно подыскивать слова:
- Я имею в виду, что…
Вдруг до меня доходит... Мы что и это обсуждать должны? Может еще с подробностями? Смущаясь и заикаясь, пытаюсь сменить тему:
- C-с-с… Слушайте, вы… Э-э-э… Все, мне пора!
Пытаюсь соскочить с кресла, переходя на ор:
- У меня ничего не болит!
Врач придерживает меня за плечо, не давая встать.
- Сейчас вы пойдете. Но результаты анализов, надеюсь, вам не безразличны?
Результаты анализов? Он так грозно говорит, что я опять пугаюсь:
- А что там?
Врач делает шаг к столу и берет заполненные от руки листки.
- Ну, с маммограммой все в порядке.
Прикрыв глаза, вздыхаю с облегчением:
- Фу-у-у-ух, слава богу.
Склонив голову, с опаской жду, что еще скажет этот женский эскулап.
- А вот гормональный анализ….
Голос врача меняет тональность, и я бросаю на него настороженный взгляд:
- Что, гормональный анализ?
Он неуверенно смотрит на меня, наверно боясь вызвать новую вспышку агрессии. И это правильно!
- Даже не знаю, как вам это получше объяснить…
Пытаюсь проглотить комок в горле. Что?
- По всему выходит, что у вас никогда…
Потом поправляется:
- Может быть очень давно…
Что там у меня еще не так с этим туловом? Судорожно еще раз глотаю. Как он там сказал? «Не нужно ли вам операций по женской части?». Об этом я тоже наслушался в очереди. Врач решительно заканчивает:
- Не было интимной близости.
Всего-то? От сердца отлегает… Да и фиг с ней с этой близостью. Когда мы с Машкой последний раз кувыркались? Месяц назад или больше? Хотя поворот опять на скользкую тему, заставляет все же покраснеть. Непонимающе мотаю головой с кривой ухмылкой:
- И что?
Дядька явно старается быть аккуратным:
- В вашем возрасте, мягко говоря, это не очень хорошо.
Причем тут возраст? Это я должен решать нужно это или нет! По крайней мере, пока в этом теле. Тоже мне, сводник нашелся! Сдвинув вместе брови, протестую:
- Слушай, это мое личное дело!
- Послушайте девушка, я вот сейчас с вами разговариваю не как с женщиной.
- А как с кем?
С мужчиной что ли?
- Как с пациенткой! И поверьте, для вашего же собственного блага.
Растерянно смотрю на него - как с пациенткой? Не понимаю.
- Длительное воздержание для любой женщины не очень хорошо сказывается на ее здоровье.
Слушаю его, но глаза отвожу в сторону – сам знаю, на мужиках воздержание точно плохо сказывается.
- Ваш, извините, организм уже давно созрел.
В смысле? Созрел для чего? Чтобы кто-то сожрал? Такое плодово - овощное сравнение, вызывает у меня бурный протест и желание цепляться к словам:
- Так, хватит!
Надвигаюсь в его сторону:
- Ну, что… Я что, арбуз, что ли… Созрел.
- Вы, похоже, просто не понимаете.
Чего тут понимать-то? Но его призывы Роману Сереброву лечь под другого мужика, который будет срывать созревший плод – не по адресу. И Машке крутить с мужиками шашни, тоже не дам! Это, пожалуйста, без меня! Потом, когда выйду из комы. Любовь прошла, завяли помидоры. Не хочу больше выслушивать чьи-то эротические фантазии, протестующе отмахиваюсь и, непрерывно тараторя, сползаю с кресла:
- Я все, я все понимаю, доктор… Но мне пора, извините.
Тыркаюсь и кручусь в поисках сумки, хватаю ее со стула и, протиснувшись между врачом и его жутким креслом, тороплюсь к выходу. В дверях меня останавливает громкий оклик седоусого, и я оглядываюсь:
- Мария Павловна!
С испугу встаю смирно, руки по швам и смотрю на него.
- Я вас прошу, все-таки, заглянуть ко мне, где-то через полгода.
Разнервничавшись и сопя, переспрашиваю:
- Через сколько?
Он повторяет:
- Через шесть месяцев.
Промолчав, закрываю глаза и отворачиваюсь. Надеюсь, к тому времени никакой Маши №2 уже не будет, только Роман. Эскулап добавляет:
- И как врач, я вам настоятельно рекомендую.
Он делает паузу, качая головой:
- Начать.
Что-то я не понял. Или потерял мысль.
- Начать, что?
- Жить.
С мужиками кувыркаться, что ли? Спасибо, обойдусь без таких рекомендаций. Прищурив глаз, язвительно качаю головой:
- Благодарю.
И выскакиваю из кабинета.
Отсидевшись немного в коридоре, топаю, под Светкиным конвоем, в кабинет с надписью «Главный врач Протасов А.И.». На прием никто не сидит, приходится стучаться и заползать внутрь. После приглашающего жеста мужика в халате, присаживаюсь боком к столу и стараюсь не смотреть в его сторону. Врач молчит, изображая кипучую деятельность, выдерживая и вымачивая посетителя. И я молчу, хотя пять минут тупого сидения меня уже вздрючило. Выстукиваю пальцами по столу барабанную дробь. Наконец, крючкотвор отрывается от своих бумаг:
- Ну что, Мария Павловна, приступим. Начнем с серии тестов, и я думаю, много времени это не займет.
Кошу глаз в его сторону. Нервная дрожь не отпускает:
- Простите Алексей…. Э-э-э?
- Иваныч!
- Алексей Иваныч, вы могли бы раздеться?
- То есть?
- Ну, в смысле снять с себя халат. Меня, иногда, слегка раздражает белый цвет.
Протасов услужливо вскакивает и начинает стягивать с себя халат:
- Хорошо, хорошо, нет проблем! Раздражает - нет проблем.
Вешает халат на стул, оставаясь в рубашке.
- Так, вот, лучше?
- Да, спасибо, на порядок.
Теперь хоть смогу спокойно глядеть на него и разговаривать.
- Начнем мы с теста Рошаха. Это поможет мне, так сказать, выявить глубинные аспекты вашей личности.
Он доброжелательно улыбается, я тоже пытаюсь съюморить и разрядить обстановку.
- Ха, у меня там Марианская впадина.
- Ну, постараемся до нее донырнуть. Мда… Вот у меня здесь папочка и в ней 10 карточек, на них рисунки. Я буду показывать, а вы будете говорить, что видите.
- И это все?
- Все.
- Давайте.
Протасов извлекает из папки и подсовывает мне первый рисунок.
- Пожалуйста, посмотрите. Что вы видите?
Хрен знает чего. На бумажке нечто красное, напоминающее тюльпан, окруженное красными и голубыми пятнами.
- Это, какие-то пятна краски.
- Мария Павловна, вы меня буквально поняли.
- Что, значит, буквально?
- Ну, меня интересуют ассоциации, которые вызывает у вас этот рисунок. Понимаете?
- А-а-а.
- Вот вы смотрите на эти пятна краски, как вы говорите, и что вы видите?
Да ничего не вижу. Но надо же чего-то отвечать.
- Яблоко.
- Хорошо.
- Ну да, яблоко. А что там груша, да?
- Нет, нет, нет. Я же сказал, меня интересуют ваши личные ассоциации.
Да нет у меня никаких ассоциаций с его кляксами. А этот хитрюга начинает что-то строчить в бумагах. Мне это не нравится.
- Я что, что-то не так сказала?
- Мария Павловна, это тест. Здесь не может быть правильных или неправильных ответов…
Ну, может быть, ему видней.
- Вот, а теперь вот это.
Подсовывает мне второй листок. Чего там только нет - пятна, пятна, пятна… красные, желтые, голубые... кляксы, размывы и даже нечто похожее на позвоночник с легкими. Капец! Ну, после таких тестов можно любого в дурку укатать, сто процентов. Ляпаю от балды:
- Вот это?... Лошадь.
- Лошадь?
Стараюсь говорить уверенным тоном:
- Ну, да, лошадь, вот грива, вот морда.
Протасов забирает у меня листок и пытается там что-то разглядеть. Интересно, что сам то он там видит? Кровавых мальчиков? Тем временем, он шлепает своими противными губищами и кивает:
- Забавно.
- Что, забавно?
Опять начинает что-то строчить в своем блокноте.
- Ничего, ничего, все хорошо.
- Слушайте, вы там чего меня в Кащенко оформляете?
- А вы что, хотите?
- Нет, я шучу!
- Отлично, а я просто записываю информацию.
Вот, хитрюга. Посмотреть бы одним глазком его писанину.
Протасов сует мне под нос очередную картинку.
- Хорошо… Вот это, пожалуйста. Что вы на этом рисунке видите?
Издевается, что ли? Там сплошная чернота и клубы дыма. Ночной кошмар психа из его больнички. Мне все это уже надоедает.
- Ничего.
- То есть, как это ничего?
- Вот так ничего. Я смотрю на эту мазню и ничего не вижу. В голове пустота.
- Интересно.
- Что, интересно?
- Яблоко, лошадь и пустота.
- Ну да, прямо как у Пелевина.
- Ну, да.
А потом улыбается мне крокодильей улыбкой... Гад!
7-4
Ромаша
И такая хрень продолжается еще с полчаса, пока мы возимся и возимся с остальными картинками. Наконец, не выдерживаю:
- Алексей Иванович, вы говорили, что это не займет много времени!
- Ну, честно говоря, я не ожидал, что мы так долго провозимся с первым тестом.
- Это что значит, что я ненормальная?
-Это значит, что мы долго провозились с первым тестом, больше ничего.
- Спасибо доктор, вы меня успокоили.
- Мария Павловна, я вам сейчас загадаю загадку. Вы должны на нее сразу ответить, без раздумий.
- Да.
- Там ничего сложного, просто сконцентрируйтесь и все. Готовы?
- Давайте!
- Ночной сторож умер днем. Будут ему платить пенсию?
Во мне поднимается дикая волна раздражения. Столько времени убить на хрен знает чего. Смотрю на него исподлобья.
- Мария Павловна, я попросил отвечать сразу.
- Алексей Иванович, у нас здесь что, детский утренник?
- Почему утренник?
У него что, цель вывести меня из себя? Так ему это удалось! Я срываюсь на крик и ор:
- Вы бы у меня еще спросили «Два кольца, два конца, посередине гвоздик», что это?!
- Ножницы… Я жду ответа.
- Ну, если сторож Герой Советского Союза, то будут, а если нет, то начнут с родных удерживать.
- Простите, не понимаю.
- Это я не понимаю! Что вы за маскарад здесь устроили? Кто трупам пенсии выплачивает? Вы меня уже второй час этой ерундой мурыжите здесь.
- Не ерундой Мария Павловна. По стране ходит огромное число шизофреников.
Пытаюсь сдержаться, отвлечься, закидываю ногу на ногу. Но внутри все клокочет.
- И вы считаете, что я один из них?
- Один?
Ну, мы же про шизофреников говорим?
- Ну да, человек. Он же один или нет?
- А-а-а, ну, да, один… Скажите, пожалуйста, Мария Павловна, а у вас часто бывают, вот такие внезапные вспышки агрессии?
Нечасто. Только при знакомстве вот с такими упырями.
- Гхм… Извините. Просто у меня в офисе вагон и маленькая тележка работы, простите.
Жестом демонстрирую, что дел у меня действительно выше крыши.
- Здрасьте.
Та кивает:
- Здрасьте.
Толкнув дверь закрываться самой, делаю шаг к медсестре или кто она там и протягиваю талончик. Забрав бумажку из моих рук, она смотрит в нее, а потом кладет в свой талмуд, продолжая свою скоропись:
- Так... Мария... Павловна.
Ну вот, сейчас начнут меня пытать и измываться. Обреченно вздохнув, поднимаю глаза вверх:
- Да, я.
- Что ж, проходите, за ширму к аппарату.
Сестра оглядывается, тыкая шариковой ручкой мне за спину, и решительно добавляет:
- Раздевайтесь!
Еще кто бы сказал, до какой степени раздеваться-то? Да и вообще, рентген, он же и так все просветит. Неуверенно переспрашиваю:
- А это обязательно?
Девка, ехидно хмыкает:
- Вы, что, в первый раз, что ли?
Мне не хочется перед ней позориться, и я принимаю самоуверенную позу:
- Ха… Прям!
И демонстративно дергаю пояс на платье. В любом случае его бы все равно пришлось снимать. Замечаю недоуменный взгляд медсестры, и это меня нервирует. Что я опять не так делаю?
- А что мы так и будем смотреть? Может, отвернемся или как?
У той, на мое естественное требование, почему-то брови лезут на лоб:
- Это вы мне?
Вот странная особа... Если нравится пялиться на женские прелести – сиди дома в интернете и пялься!
- А что здесь еще кто-то есть?
Сестра демонстративно отворачивается:
- Пожалуйста.
Отправляюсь за ширму раздеваться. Там штука с раструбом и подозрительной подставкой. И что теперь? Сестра заходит следом и начинает менять высоту устройства:
- Снимайте бюстгальтер и размещайте грудь на платформе.
- В смысле?
- Сначала сделаем снимок одной грудной железы, потом второй.
Капец, я в шоке, измываются, как хотят. Приходится снимать и лифчик. А уж когда девка надавливает сверху пластиной, расплющивая мою… Гхм…, железу, как сдувшийся мяч под стеклом, довольно неприятно, между прочим, остается лишь беззвучно выматериться и прикрыть глаза.
***
После завершения экзекуции, сестра опять хватается за свой журнал и ждет пока я одену лифчик и влезу в платье. Потом мы выбираемся из-за ширмы и возвращаемся к ее столу.
- Ну, вот и все.
Да, уже, слава богу. Тяжко вздыхаю, ворча:
- Офигеть! Кто ж так придумал над бабами-то издеваться?
Девица оглядывается:
- Что? Что вы говорите?
Судорожно дергаясь, пытаюсь рукой попасть в рукав курточки.
- Фу-у-ух… Это я не вам.
- А кому же?
И снова утыкается в свой журнал. Кому, кому…
- Господу богу!
Одевшись, тороплюсь уйти:
- До свидания!
- До свидания.
Ну, все, хватит, бегом из кабинета.
***
Снова мой путь в кабинет к седоусому. Отдаю ему карточку и с облегчением плюхаюсь в ближайшее кресло, нога на ногу, расслабленно положив руки на поручни. Врач бегло проглядев принесенные листки не садится к столу, а начинает натягивать на руки резиновые медицинские перчатки. Его действия вмиг возвращают меня к только что прошедшим издевательствам и пугают. Я-то был уверен, что все уже позади.
- Э! Э! Э!
Как только доктор поворачивает в мою сторону голову, я киваю на его руки:
- Что вы делаете?
- Как что? Ну, я же должен вас посмотреть.
Он продолжает поправлять натянутую перчатку. Что значит посмотреть? Сиди и смотри, сколько влезет, без всяких перчаток.
- В смысле?
Я вспоминаю о гинекологическом кресле, оглядываюсь, смотрю вниз, и тут до меня доходит – вот, дура, расположилась с удобствами. Резко сдергиваю руку с одного «поручня», потом с другого, отстраняясь от них, по-заячьи прижимая руки к груди. Растерянно блею:
- Здесь?
- Да, а где же еще?
Нет, нет и нет! Паника волной поднимается вверх. Надо срочно взять себя в руки. Мужик я или не мужик?! Набираю побольше воздуха, и решительно протестую:
- Так, стоп.
Сцепив пальцы в замок, хватаюсь за коленку, всем своим видом демонстрируя круговую оборону и готовность сдохнуть, но не уступить. Если надо я и укусить могу! Седоусый пытается возмущаться:
- Что значит стоп, вы понимаете, что это обычная процедура?
Не понимаю и понимать не хочу. Я вовсе не собираюсь удовлетворять ничье похотливое любопытство!
- Слушай, ты что, больной, что ли, а? Раскатал губу. Я не дам тебе себя лапать, понял?
Вижу, что понял, извращенец, сразу стух:
- Девушка, я…
- Так, снимай эту фигню… Быстро!
Мужик молчит, и я повышаю голос, который истерично дрожит от охватившей меня паники:
- Ты что оглох? Снимай эту фигню, я сказала!
- Все, все, все…Снимаю, вы видите, снимаю…
Он торопливо стаскивает перчатку и поднимает голую руку с зажатой пальцами резиной вверх:
- Все, снял!
Мой взгляд мечется по кабинету и я, не в силах остановиться, продолжаю вопить:
- Все! Убери ее к чертовой бабушке!
- Все, убираю.
Доктор наклоняется бросить перчатку в мусорное ведро.
- Убираю, успокойтесь, ради бога, все в порядке.
Дышу как после стометровки, изо всех сил пытаясь унять дрожь. И это получается – чувствую, как паника отступает. Дядька боязливо спрашивает:
- Может воды вам дать?!
Хмуро кошусь исподлобья. Наверно решит, что я чокнутая. Отказываюсь, срывающимся голосом:
- Спасибо, не надо!
Седоусый заботливо качает головой:
- Я так понимаю, что вы еще….
Он на секунду замолкает, глядя сочувственно на меня:
- …Невинны?
Тупо гляжу на его усы, пытаясь сообразить, в каких грехах еще он пытается меня уличить. Непонимающе переспрашиваю:
- Чего-о?
Смотрим, друг на друга и доктор действительно начинает мучительно подыскивать слова:
- Я имею в виду, что…
Вдруг до меня доходит... Мы что и это обсуждать должны? Может еще с подробностями? Смущаясь и заикаясь, пытаюсь сменить тему:
- C-с-с… Слушайте, вы… Э-э-э… Все, мне пора!
Пытаюсь соскочить с кресла, переходя на ор:
- У меня ничего не болит!
Врач придерживает меня за плечо, не давая встать.
- Сейчас вы пойдете. Но результаты анализов, надеюсь, вам не безразличны?
Результаты анализов? Он так грозно говорит, что я опять пугаюсь:
- А что там?
Врач делает шаг к столу и берет заполненные от руки листки.
- Ну, с маммограммой все в порядке.
Прикрыв глаза, вздыхаю с облегчением:
- Фу-у-у-ух, слава богу.
Склонив голову, с опаской жду, что еще скажет этот женский эскулап.
- А вот гормональный анализ….
Голос врача меняет тональность, и я бросаю на него настороженный взгляд:
- Что, гормональный анализ?
Он неуверенно смотрит на меня, наверно боясь вызвать новую вспышку агрессии. И это правильно!
- Даже не знаю, как вам это получше объяснить…
Пытаюсь проглотить комок в горле. Что?
- По всему выходит, что у вас никогда…
Потом поправляется:
- Может быть очень давно…
Что там у меня еще не так с этим туловом? Судорожно еще раз глотаю. Как он там сказал? «Не нужно ли вам операций по женской части?». Об этом я тоже наслушался в очереди. Врач решительно заканчивает:
- Не было интимной близости.
Всего-то? От сердца отлегает… Да и фиг с ней с этой близостью. Когда мы с Машкой последний раз кувыркались? Месяц назад или больше? Хотя поворот опять на скользкую тему, заставляет все же покраснеть. Непонимающе мотаю головой с кривой ухмылкой:
- И что?
Дядька явно старается быть аккуратным:
- В вашем возрасте, мягко говоря, это не очень хорошо.
Причем тут возраст? Это я должен решать нужно это или нет! По крайней мере, пока в этом теле. Тоже мне, сводник нашелся! Сдвинув вместе брови, протестую:
- Слушай, это мое личное дело!
- Послушайте девушка, я вот сейчас с вами разговариваю не как с женщиной.
- А как с кем?
С мужчиной что ли?
- Как с пациенткой! И поверьте, для вашего же собственного блага.
Растерянно смотрю на него - как с пациенткой? Не понимаю.
- Длительное воздержание для любой женщины не очень хорошо сказывается на ее здоровье.
Слушаю его, но глаза отвожу в сторону – сам знаю, на мужиках воздержание точно плохо сказывается.
- Ваш, извините, организм уже давно созрел.
В смысле? Созрел для чего? Чтобы кто-то сожрал? Такое плодово - овощное сравнение, вызывает у меня бурный протест и желание цепляться к словам:
- Так, хватит!
Надвигаюсь в его сторону:
- Ну, что… Я что, арбуз, что ли… Созрел.
- Вы, похоже, просто не понимаете.
Чего тут понимать-то? Но его призывы Роману Сереброву лечь под другого мужика, который будет срывать созревший плод – не по адресу. И Машке крутить с мужиками шашни, тоже не дам! Это, пожалуйста, без меня! Потом, когда выйду из комы. Любовь прошла, завяли помидоры. Не хочу больше выслушивать чьи-то эротические фантазии, протестующе отмахиваюсь и, непрерывно тараторя, сползаю с кресла:
- Я все, я все понимаю, доктор… Но мне пора, извините.
Тыркаюсь и кручусь в поисках сумки, хватаю ее со стула и, протиснувшись между врачом и его жутким креслом, тороплюсь к выходу. В дверях меня останавливает громкий оклик седоусого, и я оглядываюсь:
- Мария Павловна!
С испугу встаю смирно, руки по швам и смотрю на него.
- Я вас прошу, все-таки, заглянуть ко мне, где-то через полгода.
Разнервничавшись и сопя, переспрашиваю:
- Через сколько?
Он повторяет:
- Через шесть месяцев.
Промолчав, закрываю глаза и отворачиваюсь. Надеюсь, к тому времени никакой Маши №2 уже не будет, только Роман. Эскулап добавляет:
- И как врач, я вам настоятельно рекомендую.
Он делает паузу, качая головой:
- Начать.
Что-то я не понял. Или потерял мысль.
- Начать, что?
- Жить.
С мужиками кувыркаться, что ли? Спасибо, обойдусь без таких рекомендаций. Прищурив глаз, язвительно качаю головой:
- Благодарю.
И выскакиваю из кабинета.
***
Отсидевшись немного в коридоре, топаю, под Светкиным конвоем, в кабинет с надписью «Главный врач Протасов А.И.». На прием никто не сидит, приходится стучаться и заползать внутрь. После приглашающего жеста мужика в халате, присаживаюсь боком к столу и стараюсь не смотреть в его сторону. Врач молчит, изображая кипучую деятельность, выдерживая и вымачивая посетителя. И я молчу, хотя пять минут тупого сидения меня уже вздрючило. Выстукиваю пальцами по столу барабанную дробь. Наконец, крючкотвор отрывается от своих бумаг:
- Ну что, Мария Павловна, приступим. Начнем с серии тестов, и я думаю, много времени это не займет.
Кошу глаз в его сторону. Нервная дрожь не отпускает:
- Простите Алексей…. Э-э-э?
- Иваныч!
- Алексей Иваныч, вы могли бы раздеться?
- То есть?
- Ну, в смысле снять с себя халат. Меня, иногда, слегка раздражает белый цвет.
Протасов услужливо вскакивает и начинает стягивать с себя халат:
- Хорошо, хорошо, нет проблем! Раздражает - нет проблем.
Вешает халат на стул, оставаясь в рубашке.
- Так, вот, лучше?
- Да, спасибо, на порядок.
Теперь хоть смогу спокойно глядеть на него и разговаривать.
- Начнем мы с теста Рошаха. Это поможет мне, так сказать, выявить глубинные аспекты вашей личности.
Он доброжелательно улыбается, я тоже пытаюсь съюморить и разрядить обстановку.
- Ха, у меня там Марианская впадина.
- Ну, постараемся до нее донырнуть. Мда… Вот у меня здесь папочка и в ней 10 карточек, на них рисунки. Я буду показывать, а вы будете говорить, что видите.
- И это все?
- Все.
- Давайте.
Протасов извлекает из папки и подсовывает мне первый рисунок.
- Пожалуйста, посмотрите. Что вы видите?
Хрен знает чего. На бумажке нечто красное, напоминающее тюльпан, окруженное красными и голубыми пятнами.
- Это, какие-то пятна краски.
- Мария Павловна, вы меня буквально поняли.
- Что, значит, буквально?
- Ну, меня интересуют ассоциации, которые вызывает у вас этот рисунок. Понимаете?
- А-а-а.
- Вот вы смотрите на эти пятна краски, как вы говорите, и что вы видите?
Да ничего не вижу. Но надо же чего-то отвечать.
- Яблоко.
- Хорошо.
- Ну да, яблоко. А что там груша, да?
- Нет, нет, нет. Я же сказал, меня интересуют ваши личные ассоциации.
Да нет у меня никаких ассоциаций с его кляксами. А этот хитрюга начинает что-то строчить в бумагах. Мне это не нравится.
- Я что, что-то не так сказала?
- Мария Павловна, это тест. Здесь не может быть правильных или неправильных ответов…
Ну, может быть, ему видней.
- Вот, а теперь вот это.
Подсовывает мне второй листок. Чего там только нет - пятна, пятна, пятна… красные, желтые, голубые... кляксы, размывы и даже нечто похожее на позвоночник с легкими. Капец! Ну, после таких тестов можно любого в дурку укатать, сто процентов. Ляпаю от балды:
- Вот это?... Лошадь.
- Лошадь?
Стараюсь говорить уверенным тоном:
- Ну, да, лошадь, вот грива, вот морда.
Протасов забирает у меня листок и пытается там что-то разглядеть. Интересно, что сам то он там видит? Кровавых мальчиков? Тем временем, он шлепает своими противными губищами и кивает:
- Забавно.
- Что, забавно?
Опять начинает что-то строчить в своем блокноте.
- Ничего, ничего, все хорошо.
- Слушайте, вы там чего меня в Кащенко оформляете?
- А вы что, хотите?
- Нет, я шучу!
- Отлично, а я просто записываю информацию.
Вот, хитрюга. Посмотреть бы одним глазком его писанину.
Протасов сует мне под нос очередную картинку.
- Хорошо… Вот это, пожалуйста. Что вы на этом рисунке видите?
Издевается, что ли? Там сплошная чернота и клубы дыма. Ночной кошмар психа из его больнички. Мне все это уже надоедает.
- Ничего.
- То есть, как это ничего?
- Вот так ничего. Я смотрю на эту мазню и ничего не вижу. В голове пустота.
- Интересно.
- Что, интересно?
- Яблоко, лошадь и пустота.
- Ну да, прямо как у Пелевина.
- Ну, да.
А потом улыбается мне крокодильей улыбкой... Гад!
7-4
Ромаша
И такая хрень продолжается еще с полчаса, пока мы возимся и возимся с остальными картинками. Наконец, не выдерживаю:
- Алексей Иванович, вы говорили, что это не займет много времени!
- Ну, честно говоря, я не ожидал, что мы так долго провозимся с первым тестом.
- Это что значит, что я ненормальная?
-Это значит, что мы долго провозились с первым тестом, больше ничего.
- Спасибо доктор, вы меня успокоили.
- Мария Павловна, я вам сейчас загадаю загадку. Вы должны на нее сразу ответить, без раздумий.
- Да.
- Там ничего сложного, просто сконцентрируйтесь и все. Готовы?
- Давайте!
- Ночной сторож умер днем. Будут ему платить пенсию?
Во мне поднимается дикая волна раздражения. Столько времени убить на хрен знает чего. Смотрю на него исподлобья.
- Мария Павловна, я попросил отвечать сразу.
- Алексей Иванович, у нас здесь что, детский утренник?
- Почему утренник?
У него что, цель вывести меня из себя? Так ему это удалось! Я срываюсь на крик и ор:
- Вы бы у меня еще спросили «Два кольца, два конца, посередине гвоздик», что это?!
- Ножницы… Я жду ответа.
- Ну, если сторож Герой Советского Союза, то будут, а если нет, то начнут с родных удерживать.
- Простите, не понимаю.
- Это я не понимаю! Что вы за маскарад здесь устроили? Кто трупам пенсии выплачивает? Вы меня уже второй час этой ерундой мурыжите здесь.
- Не ерундой Мария Павловна. По стране ходит огромное число шизофреников.
Пытаюсь сдержаться, отвлечься, закидываю ногу на ногу. Но внутри все клокочет.
- И вы считаете, что я один из них?
- Один?
Ну, мы же про шизофреников говорим?
- Ну да, человек. Он же один или нет?
- А-а-а, ну, да, один… Скажите, пожалуйста, Мария Павловна, а у вас часто бывают, вот такие внезапные вспышки агрессии?
Нечасто. Только при знакомстве вот с такими упырями.
- Гхм… Извините. Просто у меня в офисе вагон и маленькая тележка работы, простите.
Жестом демонстрирую, что дел у меня действительно выше крыши.
