- Ничего, ничего… Мне и не такое приходится выслушивать. Ну, давайте, последнее задание.
- Давайте.
- Нарисуйте, пожалуйста, себя.
Протягивает мне чистый листок бумаги и карандаш.
- Нарисовать себя?
- Ну да, как вы себя видите.
Век бы такое не видать. Особенно в зеркале.
- Я что вам, Репин?
- Речь не идет о высокохудожественном произведении, просто нарисуйте себя на уровне палка, палка, огуречик.
Опять эта крокодилья улыбочка. Удавил бы гада. Но лишь бормочу под нос:
- Детский сад.
Раз так настоятельно просит, вспомним детство. Старательно вывожу, от усердия высунув кончик языка, два кружка, один над другим, глазки, рот, палочки - ручки, палочки – ножки. Сверху нахлобучивую маленькому Ромке бескозырку и отдаю листок назад.
- Вот, пожалуйста.
- Это что?
- Как вы просили, палка, палка, огуречик.
- Нет, вот это, что это?
Протасов тычет пальцем в бескозырку.
- А это бескозырка с ленточками. Я так в детстве рисовал.
- Рисовал?
- Ну да, рисовал, ребенок, рисовал. Или нет?
- Ребенок рисовал. Мария Павловна, рисовал. Вам не кажется, что вы частенько отождествляете себя с мужчиной?
Подловил, таки, подлюка.
- Понимаете, дело в том, что я работаю в мужском коллективе, фактически я занимаю мужскую должность, поэтому нет-нет, да и проскочит.
- Понятно, понятно, понятно. Ну… И, думаю, мы закончили.
- Слава богу! Скажите доктор, я там у вас не совсем чокнутая получаюсь?
- Чувство юмора – это хорошо. Редко встретишь такую женщину.
- Это комплимент или наоборот?
- А я всегда женщинам говорю только комплименты.
Расслабившись, брякаю невпопад:
- Зря, они потом на шею садятся.
Протасов улыбается в ответ:
- Спасибо, что предупредили.
- Так мне подождать результаты или как?
- Нет, ничего ждать не нужно, идите, спокойно работайте. Все результаты я пришлю в офис.
- Все, всего хорошего!
Встаю. Слава богу, пытка закончена. На прощанье он мне выдает:
- Будьте здоровы!
- Спасибо.
Облегченно вздохнув, ухожу из кабинета.
Спускаюсь по лестнице в холл клиники и вижу Дорохину, увлеченно о чем-то беседующую с девушкой, недавно скандалящей перед входом. Кажется, у нее тоже проблемы с доктором Протасовым. Но мне сейчас не до Светкиных новых знакомых, нагибаюсь к уху Дорохиной и вмешиваюсь в разговор.
- Капец, как он меня достал!
Светка сразу просекает мое желание обсудить с ней результаты «медосмотра» и начинает прощаться с девицей:
- Извини, мы с тобой потом договорим, ладно?
Пасусь неподалеку, ожидая, когда Дорохина наговориться. До меня доносятся последние междометия:
- Да, спасибо вам большое.
- Ну, пока не за что.
Наконец, Светка подходит ко мне.
- Ну, что там у тебя?
- Кошмар, блин, причем полный. Его самого надо изолировать! Психолог недоделанный.
Дорохина шепотом пытается пресечь мое словоизвержение:
- Слушай, ты можешь нормально изъясняться?
- Нет, я тебе объясняю, это детский сад какой-то, ясли. Картиночки, цветочки…. я сейчас прикидываю, что он мне там напишет.
- Да с чего ты взяла то?
- Да, рожа у него мне не нравится. Хитрый он, как сто китайцев.
Светка задумчиво смотрит на меня, а потом оглядывается на отошедшую в сторону девушку.
- Слушай, тут странные истории происходят. Короче, вот эта Тамара, она беременная.
- Поздравляю, что дальше?
- Ее начальник узнал о том, что она беременна и прислал ее сюда для осмотра. А здесь ей нашли какой-то странный диагноз - астма или аллергия. В общем, ее с работы с радостью уволили. Представляешь, каково беременной женщине без работы?
- Я этого представить не могу. Я вообще не понимаю, причем здесь я?
- Ты что, недоруливаешь? Кто тебе сказал про этот медосмотр?
- Мне? Настя.
- Кто такая Настя?
- Настя, это секретарша наша.
- А Насте кто сказал?
- Да Свет, какая разница. У нас проверка идет, всех проверяют.
Дорохина качает головой. И я, кажется, начинаю доруливать.
- Вроде бы. Подожди, а ты что думаешь?…
- А что, схема простая как грабли. Неугодного сотрудника начальник посылает на медосмотр, а здесь ему ставят какой–то диагноз. Потом с радостью увольняют. Ну, в общем, кому охота работать с больными людьми?
И кто такое мог придумать? Федотов? Чушь! Новое руководство? Оно и так уволить может. У меня, вернее у Машки, как выяснилось только один заклятый враг - Стужев. Вот, дерьмо! Я возвращаюсь в кабинет Протасова, к знакомому столу, заваленному бумажками и картинками. Садиться хозяин не предлагает и выжидательно смотрит на меня. Ну, что ж, перейдем сразу к делу.
- Скажите-ка, Алексей Иваныч, а можно ли мне одним глазком взглянуть на это мое заключение?
- Извините, но подобные документы на руки мы не выдаем.
Кто бы сомневался. Скользкий, как жаба – ведь я и не просил на руки, а только взглянуть.
- Естественно, потому что там все плохо, да? Ну, скажите, что вы у меня там нашли? Шизофрения, паранойя, или может быть маниакально-депрессивный психоз?
- Простите?
- Или астма, как у той девушки?
- Послушайте Мария Павловна, я сейчас ведь милицию вызову.
Ух, ты, как страшно. Это он меня типа запугивает? Значит, точно - рыльце в пушку. Похоже, сам своей тени боится до смерти.
- Хо-хо-хо! Давай! Давай и сам сядешь. А пока они доедут, я тебе череп вскрою.
- Я не понимаю, чего вы добиваетесь.
- Все ты понимаешь.
Оглядываюсь на дверь.
- Значит так, слушай меня сюда, Гиппократ хренов, сейчас ты пишешь мне на работу праздничное заключение о моем великолепном здоровье, извиняешься перед той девушкой и восстанавливаешь ее в должности. Понял?
Этот гаденыш еще не осознал, с кем связался, думает - он, дескать, мужик и меня прогнет. Лыбится, засранец , своей жабьей улыбкой.
- А то, что?
- А то я найду лучшего адвоката для будущей мамы и закроем твою контору к чертовой матери.
- Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе!
- О-о-о… Ты еще кроме загадок, еще и поговорки знаешь?
- Угу.
- Да ты не волнуйся, я не упаду. Я проект-директор одной очень известной компании, у меня очень много друзей. И стоит мне снять трубу, как ты пойдешь красить заборы.
Вижу, мои слова произвели впечатление, но он еще продолжает хорохориться:
- У меня тоже много друзей.
- Да?
- Я тоже могу снять трубу.
Становится забавно. Ну что ж, давай поиграем, как в покер, поблефуем - у кого нервишки крепче.
- Так давай, как в вестерне – кто быстрей. Хорошо, я даю тебе право первого выстрела.
Достаю свой мобильник и откидываю крышку.
- На, звони! Только не забудь сказать, кто и за сколько заставил написать тебя неправильное заключение. На, звони! Чего молчишь? Что, процессор перегрелся?
По глазам вижу, что он дрогнул, что он проиграл. Улыбка сползает, и он выдавливает из себя нехотя:
- Чего вы хотите?
Смотрю ему в глаза и молчу. Я уже все озвучил, и повторять - лишь терять преимущество. Протасов молча садится за стол и достает из папки чистый бланк.
Уже спустя пятнадцать минут спускаемся вдвоем вниз по лестнице к регистратуре, поставить на справке печать, а потом в холл, где к нам присоединяются Света и Марина. Протасов уводит девушку чуть вперед от нас с Дорохиной. Удивительно, с этого упыря все, как с гуся вода – он уже улыбается, как ни в чем не бывало:
- Я должен признать, что произошла нелепейшая ошибка. Мы приложим максимум усилий, чтобы ее исправить. Я лично позвоню вашему начальнику и, думаю, вас восстановят на работе без особых проблем.
Марина победно оглядывается на нас со Светкой.
- Было бы неплохо, да.
- Ну, я думаю, после этого конфликт будет исчерпан.
Останавливаемся в холле.
- Все. Или что-то еще?
Он вопросительно смотрит на меня, и я пожимаю плечами:
- Забыл, самое главное.
- Что?
- Извиниться.
- Гхм…, я извинился.
- Это тебе показалось.
- Хм… Да и еще! От лица всей нашей клиники и от себя лично приношу вам свои глубочайшие извинения. Поверьте, больше такого не повторится! Будьте здоровы.
Вот теперь все.
- И вам не хворать Алексей Иванович.
- До свидания.
Оставляем Протасова кусать локти и, с победным видом, идем втроем на выход. Я доволен исходом – в сумке, в конверте, результаты проф. осмотра с подписью и печатью, очередной враг посрамлен и бежал с поля боя…
Еду сразу домой – не до работы. После всех потрясений одно желание - залезть под душ и смыть весь негатив этого дня, а еще лучше в ванну, с успокаивающими травами, как делает Светкин кашалот. Облачившись после душа в красный халат, не досушив волосы, отправляюсь к Дорохиной в гостиную – она там пьет кофе, вот пусть и слушает мое нытье. Мне нужно сжечь накопившийся в крови адреналин и меня неудержимо мотает из угла в угол, то перед диваном, то позади него. Время от времени негодующе задираю голову вверх и всплескиваю руками в унисон моим мыслям. Они тоже мечутся, вместе со мной, стремясь выплеснуться наружу истеричными визгами:
- Свет, это триндец какой-то нереальный. Вообще, я никогда такого ужаса и унижения не испытывала! Никогда!
Светлана безуспешно пытается прервать поток жалоб и успокоить:
- Это ты про гинеколога? Я тебе просто удивляюсь. Ну, Маш, очевидно, что хотя бы раз в год, ты должна его посещать. Ну, это важно, прежде всего, для твоего здоровья.
- Я не Маша!
Не собираюсь я сидеть в этом теле и терпеть такие издевательства! Да еще каждый год! Решительно обхожу вокруг дивана и буквально нависаю над Светкой, сжав кулаки у груди:
- Да… Я всю жизнь…
У меня уже нет слов, и я плюхаюсь рядом. Дорохина закатывает глаза в потолок:
- Блин, я уже с вами запуталась, когда первая, когда вторая… Сама скоро свихнусь! В общем, посмотрись в зеркало, Немаша, может и все закидоны быстрей пройдут. Ладно, что там врач сказал?
Ничего он толком не сказал. И вообще я его похотливые мысли озвучивать не собираюсь. Положив ногу на ногу и засунув руки глубоко в рукава халата, гордо ворочу нос в сторону:
- Ничего.
Дорохина пожимает плечами, разведя в стороны чашку и недогрызенный кусок торта:
- Что значит ничего? Ты полдня провела в больнице и тебе ничего не сказали?
Светка наклоняется вперед, пытаясь заглянуть мне в лицо, и я огрызаюсь:
- Сказали.
- Ну, говори, что? Ну, что?
Кошусь на нее и не знаю, стоит ли говорить. Это же курам на смех – тоже мне витаминка для женского здоровья: кувыркаться с мужиками. Наконец, тряхнув утвердительно головой, пересаживаюсь с бокового модуля на диван, поближе к подруге... Гхм… Тема такая, что не знаешь, как и сказать поприличней. Опустив глаза вниз, что-то там ковыряю в маникюре, потом, все же решаюсь сформулировать результат, хотя чувствую, как напряжен и не уверен мой голос:
- Ну, в общем, сказали, что у меня…э-э-э, что у нее… там какая-то фигня... с гормонами.
От того, что нужно сказать дальше мне ужасно неудобно, и я стараюсь не смотреть в сторону Светланы.
- И все это, потому что не живет половой жизнью. Вот и все.
Смутившись, опять углубляюсь в разглядывание маникюра. Дорохина тянет:
- Нда-а-а….
- Что, да?
Светка вздыхает:
- Маш, может быть, нам уже хватит жить иллюзиями, а?
Я жду от нее сочувствия, и ее вопрос ставит меня в тупик. Отрываюсь от своего увлекательного занятия:
- Ты это о чем?
- Ты - это ты, и ты - женщина, и организм у тебя женский. Может быть, уже хватит вздыхать о Сереброве и, наконец-то оглянуться вокруг…
Что наконец-то? Волна возмущения поднимается изнутри – я не согласен, я вовсе не я! И закидоны с фантазиями - не мои! Это все женские гормоны, к которым я не имею никакого отношения! И вообще… Кем я буду, если им поддамся? С одной стороны – гей, а с другой – шлюха? И так шепот по углам офиса про меня и Пригожина.
- Слушай, Дорохина!
Не выдержав, вскакиваю и смотрю на подругу сверху вниз:
- Ты что, пирогов объелась с галлюциногенными грибами?
Кручу пальцем у виска:
- Ты реально сейчас подумала, что ты мне предложила?
Светка тоже вскакивает, повышая голос:
- Слушай, между прочим, именно от этого зависит женское здоровье!
Машкино здоровье, Машкино! Не мое! И даже ради ее здоровья я к Пригожину в постель не лягу! Ну, не получится из меня бабы! Все, прения закончены! Мне не этим надо заниматься, а искать возможность вернуть себя, свое тело. И не вылететь с должности после проверки! А Машкино женское самочувствие... Это уже не моя забота!
- Да пошла ты со своим здоровьем!
Сунув руки в карманы халата, топаю к себе в спальню, но на полдороге меня тормозит Светкин вопль:
- Хэ!... Вот ты и раздражительная именно поэтому!
Тороплюсь сбежать к себе в спальню, а вслед мне несется:
- Ну, давай, давай, поиграй с матушкой природой. Давай, давай….
До самой ночи дуюсь на нее и не вылезаю наружу.
8-1 Суббота
Маша
Утром в 7.30 в мобильнике срабатывает будильник, и спальня наполняется трезвоном. Отбросив одеяло вперед, сажусь в кровати. Опять я не в том, в чем ложилась спать и значит, сегодня суббота. Выходной. Обреченно роняю голову вниз, и волосы падают вперед, закрывая лицо. В дверях спальни появляется Дорохина, продирая глаза – видимо звонок моего будильника разбудил и ее тоже.
- Встаешь? Тебе еще вещи собирать. Петрович сказал, за тобой заедут через час.
Двумя руками развожу волосы с лица в стороны и откидываю их назад. С недоумением смотрю на подругу:
- В смысле заедут?
Дорохина подходит вплотную к кровати и стоит тут, уперев руки в бока, а потом, сложив их у груди, наклоняется в мою сторону, старательно вглядываясь:
- Какой сегодня день недели? Что ты помнишь?
В ее голосе столько надежды, что я удивленно хмыкаю:
- Вынуждена тебя разочаровать: судя по деталям, пятница пролетела мимо меня.
Слезаю с кровати, а Светлана, действительно огорченная донельзя, отворачивается и тянет:
- Ну, надежда умирает последней.
Даже не хочу с ней спорить и иду в ванную к зеркалу.
- Так, и куда мы едем?
- Куда-то за город. Весь ваш офис вывозят на какие-то курсы.
Внезапная боль внизу живота заставляет скрючиться и сморщиться:
- Уй!
Дорохина снова наклоняется, но уже испуганно и пытается заглянуть в лицо:
- Что? Что такое, Маш?
Фиг его знает.
- Ой, живот блин… Чанга-чанга хренов! Не даром, жабу глотать заставлял, придурок.
- Вряд ли она два дня до желудка добиралась. Это что-то другое. Может тебе таблетку, или что?
Я еще не разобрала, что со мной и куда бежать, но присутствие Дорохиной здесь явно лишнее.
- Свет, выйди, пожалуйста, и закрой дверь.
- А... А, ну да.
Светка исчезает за одной дверью, а я тороплюсь в противоположную, к двери в туалет и унитазу.
Дорога, судя по всему, займет часа 2-3, не больше. Дальше это уже будет не Подмосковье. Ехать-то понятно в чем - в пути не до нарядов, ну и сверху, конечно что-нибудь теплое. А вот что взять из шмоток с собой – вот это вопрос посерьезней. После завтрака, даже не причесавшись, только прихватив волосы сзади в пучок, с полчаса кручусь со Светкой возле открытого шкафа, выгребая все с полок и отбирая, что сложить в спортивную сумку. На кровати уже целая гора, ворох чего-то красного, голубого, зеленого, белого. Вытаскиваю с полки спортивную красную курточку - тоже надо взять. А Дорохина лезет в ящик комода возле шкафа и достает оттуда бежевые со снежинками теплые носки:
- На вот.
Беру, а потом останавливаюсь, не понимая, зачем они мне там.
- А зачем мне носки шерстяные?
Светка суетливо дергается:
- Давайте.
- Нарисуйте, пожалуйста, себя.
Протягивает мне чистый листок бумаги и карандаш.
- Нарисовать себя?
- Ну да, как вы себя видите.
Век бы такое не видать. Особенно в зеркале.
- Я что вам, Репин?
- Речь не идет о высокохудожественном произведении, просто нарисуйте себя на уровне палка, палка, огуречик.
Опять эта крокодилья улыбочка. Удавил бы гада. Но лишь бормочу под нос:
- Детский сад.
Раз так настоятельно просит, вспомним детство. Старательно вывожу, от усердия высунув кончик языка, два кружка, один над другим, глазки, рот, палочки - ручки, палочки – ножки. Сверху нахлобучивую маленькому Ромке бескозырку и отдаю листок назад.
- Вот, пожалуйста.
- Это что?
- Как вы просили, палка, палка, огуречик.
- Нет, вот это, что это?
Протасов тычет пальцем в бескозырку.
- А это бескозырка с ленточками. Я так в детстве рисовал.
- Рисовал?
- Ну да, рисовал, ребенок, рисовал. Или нет?
- Ребенок рисовал. Мария Павловна, рисовал. Вам не кажется, что вы частенько отождествляете себя с мужчиной?
Подловил, таки, подлюка.
- Понимаете, дело в том, что я работаю в мужском коллективе, фактически я занимаю мужскую должность, поэтому нет-нет, да и проскочит.
- Понятно, понятно, понятно. Ну… И, думаю, мы закончили.
- Слава богу! Скажите доктор, я там у вас не совсем чокнутая получаюсь?
- Чувство юмора – это хорошо. Редко встретишь такую женщину.
- Это комплимент или наоборот?
- А я всегда женщинам говорю только комплименты.
Расслабившись, брякаю невпопад:
- Зря, они потом на шею садятся.
Протасов улыбается в ответ:
- Спасибо, что предупредили.
- Так мне подождать результаты или как?
- Нет, ничего ждать не нужно, идите, спокойно работайте. Все результаты я пришлю в офис.
- Все, всего хорошего!
Встаю. Слава богу, пытка закончена. На прощанье он мне выдает:
- Будьте здоровы!
- Спасибо.
Облегченно вздохнув, ухожу из кабинета.
***
Спускаюсь по лестнице в холл клиники и вижу Дорохину, увлеченно о чем-то беседующую с девушкой, недавно скандалящей перед входом. Кажется, у нее тоже проблемы с доктором Протасовым. Но мне сейчас не до Светкиных новых знакомых, нагибаюсь к уху Дорохиной и вмешиваюсь в разговор.
- Капец, как он меня достал!
Светка сразу просекает мое желание обсудить с ней результаты «медосмотра» и начинает прощаться с девицей:
- Извини, мы с тобой потом договорим, ладно?
Пасусь неподалеку, ожидая, когда Дорохина наговориться. До меня доносятся последние междометия:
- Да, спасибо вам большое.
- Ну, пока не за что.
Наконец, Светка подходит ко мне.
- Ну, что там у тебя?
- Кошмар, блин, причем полный. Его самого надо изолировать! Психолог недоделанный.
Дорохина шепотом пытается пресечь мое словоизвержение:
- Слушай, ты можешь нормально изъясняться?
- Нет, я тебе объясняю, это детский сад какой-то, ясли. Картиночки, цветочки…. я сейчас прикидываю, что он мне там напишет.
- Да с чего ты взяла то?
- Да, рожа у него мне не нравится. Хитрый он, как сто китайцев.
Светка задумчиво смотрит на меня, а потом оглядывается на отошедшую в сторону девушку.
- Слушай, тут странные истории происходят. Короче, вот эта Тамара, она беременная.
- Поздравляю, что дальше?
- Ее начальник узнал о том, что она беременна и прислал ее сюда для осмотра. А здесь ей нашли какой-то странный диагноз - астма или аллергия. В общем, ее с работы с радостью уволили. Представляешь, каково беременной женщине без работы?
- Я этого представить не могу. Я вообще не понимаю, причем здесь я?
- Ты что, недоруливаешь? Кто тебе сказал про этот медосмотр?
- Мне? Настя.
- Кто такая Настя?
- Настя, это секретарша наша.
- А Насте кто сказал?
- Да Свет, какая разница. У нас проверка идет, всех проверяют.
Дорохина качает головой. И я, кажется, начинаю доруливать.
- Вроде бы. Подожди, а ты что думаешь?…
- А что, схема простая как грабли. Неугодного сотрудника начальник посылает на медосмотр, а здесь ему ставят какой–то диагноз. Потом с радостью увольняют. Ну, в общем, кому охота работать с больными людьми?
И кто такое мог придумать? Федотов? Чушь! Новое руководство? Оно и так уволить может. У меня, вернее у Машки, как выяснилось только один заклятый враг - Стужев. Вот, дерьмо! Я возвращаюсь в кабинет Протасова, к знакомому столу, заваленному бумажками и картинками. Садиться хозяин не предлагает и выжидательно смотрит на меня. Ну, что ж, перейдем сразу к делу.
- Скажите-ка, Алексей Иваныч, а можно ли мне одним глазком взглянуть на это мое заключение?
- Извините, но подобные документы на руки мы не выдаем.
Кто бы сомневался. Скользкий, как жаба – ведь я и не просил на руки, а только взглянуть.
- Естественно, потому что там все плохо, да? Ну, скажите, что вы у меня там нашли? Шизофрения, паранойя, или может быть маниакально-депрессивный психоз?
- Простите?
- Или астма, как у той девушки?
- Послушайте Мария Павловна, я сейчас ведь милицию вызову.
Ух, ты, как страшно. Это он меня типа запугивает? Значит, точно - рыльце в пушку. Похоже, сам своей тени боится до смерти.
- Хо-хо-хо! Давай! Давай и сам сядешь. А пока они доедут, я тебе череп вскрою.
- Я не понимаю, чего вы добиваетесь.
- Все ты понимаешь.
Оглядываюсь на дверь.
- Значит так, слушай меня сюда, Гиппократ хренов, сейчас ты пишешь мне на работу праздничное заключение о моем великолепном здоровье, извиняешься перед той девушкой и восстанавливаешь ее в должности. Понял?
Этот гаденыш еще не осознал, с кем связался, думает - он, дескать, мужик и меня прогнет. Лыбится, засранец , своей жабьей улыбкой.
- А то, что?
- А то я найду лучшего адвоката для будущей мамы и закроем твою контору к чертовой матери.
- Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе!
- О-о-о… Ты еще кроме загадок, еще и поговорки знаешь?
- Угу.
- Да ты не волнуйся, я не упаду. Я проект-директор одной очень известной компании, у меня очень много друзей. И стоит мне снять трубу, как ты пойдешь красить заборы.
Вижу, мои слова произвели впечатление, но он еще продолжает хорохориться:
- У меня тоже много друзей.
- Да?
- Я тоже могу снять трубу.
Становится забавно. Ну что ж, давай поиграем, как в покер, поблефуем - у кого нервишки крепче.
- Так давай, как в вестерне – кто быстрей. Хорошо, я даю тебе право первого выстрела.
Достаю свой мобильник и откидываю крышку.
- На, звони! Только не забудь сказать, кто и за сколько заставил написать тебя неправильное заключение. На, звони! Чего молчишь? Что, процессор перегрелся?
По глазам вижу, что он дрогнул, что он проиграл. Улыбка сползает, и он выдавливает из себя нехотя:
- Чего вы хотите?
Смотрю ему в глаза и молчу. Я уже все озвучил, и повторять - лишь терять преимущество. Протасов молча садится за стол и достает из папки чистый бланк.
***
Уже спустя пятнадцать минут спускаемся вдвоем вниз по лестнице к регистратуре, поставить на справке печать, а потом в холл, где к нам присоединяются Света и Марина. Протасов уводит девушку чуть вперед от нас с Дорохиной. Удивительно, с этого упыря все, как с гуся вода – он уже улыбается, как ни в чем не бывало:
- Я должен признать, что произошла нелепейшая ошибка. Мы приложим максимум усилий, чтобы ее исправить. Я лично позвоню вашему начальнику и, думаю, вас восстановят на работе без особых проблем.
Марина победно оглядывается на нас со Светкой.
- Было бы неплохо, да.
- Ну, я думаю, после этого конфликт будет исчерпан.
Останавливаемся в холле.
- Все. Или что-то еще?
Он вопросительно смотрит на меня, и я пожимаю плечами:
- Забыл, самое главное.
- Что?
- Извиниться.
- Гхм…, я извинился.
- Это тебе показалось.
- Хм… Да и еще! От лица всей нашей клиники и от себя лично приношу вам свои глубочайшие извинения. Поверьте, больше такого не повторится! Будьте здоровы.
Вот теперь все.
- И вам не хворать Алексей Иванович.
- До свидания.
Оставляем Протасова кусать локти и, с победным видом, идем втроем на выход. Я доволен исходом – в сумке, в конверте, результаты проф. осмотра с подписью и печатью, очередной враг посрамлен и бежал с поля боя…
***
Еду сразу домой – не до работы. После всех потрясений одно желание - залезть под душ и смыть весь негатив этого дня, а еще лучше в ванну, с успокаивающими травами, как делает Светкин кашалот. Облачившись после душа в красный халат, не досушив волосы, отправляюсь к Дорохиной в гостиную – она там пьет кофе, вот пусть и слушает мое нытье. Мне нужно сжечь накопившийся в крови адреналин и меня неудержимо мотает из угла в угол, то перед диваном, то позади него. Время от времени негодующе задираю голову вверх и всплескиваю руками в унисон моим мыслям. Они тоже мечутся, вместе со мной, стремясь выплеснуться наружу истеричными визгами:
- Свет, это триндец какой-то нереальный. Вообще, я никогда такого ужаса и унижения не испытывала! Никогда!
Светлана безуспешно пытается прервать поток жалоб и успокоить:
- Это ты про гинеколога? Я тебе просто удивляюсь. Ну, Маш, очевидно, что хотя бы раз в год, ты должна его посещать. Ну, это важно, прежде всего, для твоего здоровья.
- Я не Маша!
Не собираюсь я сидеть в этом теле и терпеть такие издевательства! Да еще каждый год! Решительно обхожу вокруг дивана и буквально нависаю над Светкой, сжав кулаки у груди:
- Да… Я всю жизнь…
У меня уже нет слов, и я плюхаюсь рядом. Дорохина закатывает глаза в потолок:
- Блин, я уже с вами запуталась, когда первая, когда вторая… Сама скоро свихнусь! В общем, посмотрись в зеркало, Немаша, может и все закидоны быстрей пройдут. Ладно, что там врач сказал?
Ничего он толком не сказал. И вообще я его похотливые мысли озвучивать не собираюсь. Положив ногу на ногу и засунув руки глубоко в рукава халата, гордо ворочу нос в сторону:
- Ничего.
Дорохина пожимает плечами, разведя в стороны чашку и недогрызенный кусок торта:
- Что значит ничего? Ты полдня провела в больнице и тебе ничего не сказали?
Светка наклоняется вперед, пытаясь заглянуть мне в лицо, и я огрызаюсь:
- Сказали.
- Ну, говори, что? Ну, что?
Кошусь на нее и не знаю, стоит ли говорить. Это же курам на смех – тоже мне витаминка для женского здоровья: кувыркаться с мужиками. Наконец, тряхнув утвердительно головой, пересаживаюсь с бокового модуля на диван, поближе к подруге... Гхм… Тема такая, что не знаешь, как и сказать поприличней. Опустив глаза вниз, что-то там ковыряю в маникюре, потом, все же решаюсь сформулировать результат, хотя чувствую, как напряжен и не уверен мой голос:
- Ну, в общем, сказали, что у меня…э-э-э, что у нее… там какая-то фигня... с гормонами.
От того, что нужно сказать дальше мне ужасно неудобно, и я стараюсь не смотреть в сторону Светланы.
- И все это, потому что не живет половой жизнью. Вот и все.
Смутившись, опять углубляюсь в разглядывание маникюра. Дорохина тянет:
- Нда-а-а….
- Что, да?
Светка вздыхает:
- Маш, может быть, нам уже хватит жить иллюзиями, а?
Я жду от нее сочувствия, и ее вопрос ставит меня в тупик. Отрываюсь от своего увлекательного занятия:
- Ты это о чем?
- Ты - это ты, и ты - женщина, и организм у тебя женский. Может быть, уже хватит вздыхать о Сереброве и, наконец-то оглянуться вокруг…
Что наконец-то? Волна возмущения поднимается изнутри – я не согласен, я вовсе не я! И закидоны с фантазиями - не мои! Это все женские гормоны, к которым я не имею никакого отношения! И вообще… Кем я буду, если им поддамся? С одной стороны – гей, а с другой – шлюха? И так шепот по углам офиса про меня и Пригожина.
- Слушай, Дорохина!
Не выдержав, вскакиваю и смотрю на подругу сверху вниз:
- Ты что, пирогов объелась с галлюциногенными грибами?
Кручу пальцем у виска:
- Ты реально сейчас подумала, что ты мне предложила?
Светка тоже вскакивает, повышая голос:
- Слушай, между прочим, именно от этого зависит женское здоровье!
Машкино здоровье, Машкино! Не мое! И даже ради ее здоровья я к Пригожину в постель не лягу! Ну, не получится из меня бабы! Все, прения закончены! Мне не этим надо заниматься, а искать возможность вернуть себя, свое тело. И не вылететь с должности после проверки! А Машкино женское самочувствие... Это уже не моя забота!
- Да пошла ты со своим здоровьем!
Сунув руки в карманы халата, топаю к себе в спальню, но на полдороге меня тормозит Светкин вопль:
- Хэ!... Вот ты и раздражительная именно поэтому!
Тороплюсь сбежать к себе в спальню, а вслед мне несется:
- Ну, давай, давай, поиграй с матушкой природой. Давай, давай….
До самой ночи дуюсь на нее и не вылезаю наружу.
Прода от 19.04.2024, 08:50
8-1 Суббота
Маша
Утром в 7.30 в мобильнике срабатывает будильник, и спальня наполняется трезвоном. Отбросив одеяло вперед, сажусь в кровати. Опять я не в том, в чем ложилась спать и значит, сегодня суббота. Выходной. Обреченно роняю голову вниз, и волосы падают вперед, закрывая лицо. В дверях спальни появляется Дорохина, продирая глаза – видимо звонок моего будильника разбудил и ее тоже.
- Встаешь? Тебе еще вещи собирать. Петрович сказал, за тобой заедут через час.
Двумя руками развожу волосы с лица в стороны и откидываю их назад. С недоумением смотрю на подругу:
- В смысле заедут?
Дорохина подходит вплотную к кровати и стоит тут, уперев руки в бока, а потом, сложив их у груди, наклоняется в мою сторону, старательно вглядываясь:
- Какой сегодня день недели? Что ты помнишь?
В ее голосе столько надежды, что я удивленно хмыкаю:
- Вынуждена тебя разочаровать: судя по деталям, пятница пролетела мимо меня.
Слезаю с кровати, а Светлана, действительно огорченная донельзя, отворачивается и тянет:
- Ну, надежда умирает последней.
Даже не хочу с ней спорить и иду в ванную к зеркалу.
- Так, и куда мы едем?
- Куда-то за город. Весь ваш офис вывозят на какие-то курсы.
Внезапная боль внизу живота заставляет скрючиться и сморщиться:
- Уй!
Дорохина снова наклоняется, но уже испуганно и пытается заглянуть в лицо:
- Что? Что такое, Маш?
Фиг его знает.
- Ой, живот блин… Чанга-чанга хренов! Не даром, жабу глотать заставлял, придурок.
- Вряд ли она два дня до желудка добиралась. Это что-то другое. Может тебе таблетку, или что?
Я еще не разобрала, что со мной и куда бежать, но присутствие Дорохиной здесь явно лишнее.
- Свет, выйди, пожалуйста, и закрой дверь.
- А... А, ну да.
Светка исчезает за одной дверью, а я тороплюсь в противоположную, к двери в туалет и унитазу.
***
Дорога, судя по всему, займет часа 2-3, не больше. Дальше это уже будет не Подмосковье. Ехать-то понятно в чем - в пути не до нарядов, ну и сверху, конечно что-нибудь теплое. А вот что взять из шмоток с собой – вот это вопрос посерьезней. После завтрака, даже не причесавшись, только прихватив волосы сзади в пучок, с полчаса кручусь со Светкой возле открытого шкафа, выгребая все с полок и отбирая, что сложить в спортивную сумку. На кровати уже целая гора, ворох чего-то красного, голубого, зеленого, белого. Вытаскиваю с полки спортивную красную курточку - тоже надо взять. А Дорохина лезет в ящик комода возле шкафа и достает оттуда бежевые со снежинками теплые носки:
- На вот.
Беру, а потом останавливаюсь, не понимая, зачем они мне там.
- А зачем мне носки шерстяные?
Светка суетливо дергается:
