- Почему?
- Градова велела тебе ее дождаться.
- Зачем? И что теперь, не купаться?
- Ничего не могу сказать. Старший приказал.
- Какая же ты сволочь!
Он снова смотрит на меня, а потом лыбится:
- И это только вершина айсберга, Мария Павловна.
Наконец он уходит, крикнув у выхода:
- Пиши заявление!
Молча вешаю сумку на плечо и отправляюсь в номер зализывать раны.
Интересно, что Марине от меня нужно? Что-то по работе? Залезаю с ноутбуком на кровать и, усевшись по-турецки, пялюсь в экран, просматривая рабочие заметки последних дней. Думается с трудом, к тому же приходится напрягать слипающиеся глаза - то таращить их, то щурится, то прикрывать кулаком зевающий рот. В голову ничего не лезет, и я валюсь на спину, на подушку. Сейчас бы закрыть глаза и отключиться – других желаний нет. Снова сажусь и смотрю в экран. Сейчас могу думать только о сне и о том, как чудесно я спала предыдущую ночь. Наконец, отправляюсь в пресс-центр: если Марина приедет, пусть ищет меня там, в рабочей обстановке.
8-2
Маша
День катится к завершению и за окном темнеет. В комнате пресс-центра полумрак, лишь настольная лампа бросает тень на заваленный бумагами стол. Дверь открывается и внутрь заглядывает Градова. При виде гостьи, упираюсь руками в поручни кресла, готовая вскочить и срочно решать проблемы. Хотя, судя по улыбке Марины, официоза не предвидится и мы по-прежнему подруги.
- Ну, что, рабочий день закончен?
Вздохнув, встаю:
- Ну, да, вроде.
Прядь волос падает на глаза, и я подхватываю ее, пряча за ухо. Интересно, что она хочет и зачем приехала? Загадка быстро перестает быть тайной:
- Не знаю, как у тебя, а у меня непреодолимое желание поужинать и вмазать.
Радулова смеется, заходит за стол и садится на его край:
- Ну, в смысле выпить... Ты как?
У меня таких планов не было и я как-то не готова к новым. Но стоит ли отказываться?
- А-а-а… Ну-у-у… Я не знаю… В принципе можно.
Неуверенно тяну руку снова поправить волосы. Марина поднимается с края стола, все также благожелательно посматривая на меня:
- Тогда жду тебя у столовой?
Киваю:
- ОК.
Градова идет к двери, оборачивается, загадочно улыбаясь, и выходит. Когда дверь закрывается, продолжаю смотреть вслед, скептически поджав губы. Что бы это приглашение значило?
- Вмазать…
Оглядываю стол, не забыла ли чего.
- Вмазать…
Сказав «А» приходится говорить и «Б». В клубе для лесбиянок мы уже побывали, и вряд ли мне грозит нечто большее. Со вздохом выбираюсь из-за стола, раздумывая, правильно ли я поступаю… Еще раз оглядываюсь на стол, ничего ли не забыла.
- Вмазать, конечно, можно.
Оправив на себе платье, подбираю сумку и портфель с бокового кресла и еще раз оглядываюсь на стол.
- Тут, главное, не вмазаться.
Вздохнув, иду на выход.
Марина ждет меня перед входом в столовую и предлагает отправиться в специальный VIP-зал, где нас уже ждут. Сама не знаю, почему согласилась, может быть из желания хоть как-то быть в курсе грядущих изменений и может быть добавить свой голос в принятие решений Мариной? Очень уж мне не нравятся намеки обнаглевшего Стужева.
Нас провожают к столику, и мы располагаемся на широких бежевых мягких диванчиках друг против друга, в зеркально-белом окружении - играет музыка, на стенах отражения огней, светлые стены, белый стол, торшер, настольная лампа с белым абажуром, возле зеркала. Официант разливает вино чайного цвета в высокие фужеры на белых салфетках и отставляет бутылку в сторону. Мы непринужденно болтаем, пьем и Марина рассказывает смешные истории своих переездов и частых командировок. Пожалуй, жизнь кризис-менеджера это не только пряники. Вот и в прошлый раз ее, обчистили прямо в испанской гостинице! Положив нога на ногу, легонько поглаживаю пальцами ножку бокала.
- Так что, даже паспорт не вернули?
- Почему не вернули, подбросили на ресепшен.
Киваю, опустив глаза и сверкая сочувственной улыбкой:
- Да-а-а, дела.
- Так что, теперь, у меня о Мадриде самые приятные воспоминания.
Поднимаю свой бокал:
- Ну, тогда за Москву!
- Давай, за Москву.
С веселым звоном чокаемся и отпиваем по глотку. Похоже, мы действительно пришли сюда просто «вмазать» и расслабиться… Неожиданно ловлю на себе внимательный взгляд Марины из-за стекла бокала. Или не просто? Опустив свой фужер, вопросительно смотрю на Градову:
- Что?
- Давно хотела у тебя спросить. Это твой цвет или красишься?
Чуть запнувшись, бормочу:
- М-м-м… Мой. А что, плохо?
Марина чуть улыбается, глядя на меня и в ее глазах что-то особенное.
- Наоборот. Очень хорошо.
Успокоившись, тоже улыбаюсь, смущенно опустив глаза.
- А фигура?
Новый вопрос явно не про цвет и ставит меня в тупик. Непонимающе вскидываю голову:
- А, что фигура?
Градова продолжает странно смотреть:
- Чем занимаешься?
- В смысле?
- Каким спортом?
А-а-а, это. Ну, для фигуры даже зарядки не делаю. А если вообще… Положив локоть на стол, задумчиво отворачиваюсь:
- Да…, никаким. Разве что, пляжный волейбол.
Софья качает головой:
- Мария, ты очень интересный человек.
Как это связано с волейболом и цветом волос непонятно. Опять она меня в краску вгоняет. Смущенно усмехаюсь. Градова становится серьезней:
- И ты мне, очень нравишься.
Звучит так, что я теряюсь. Что она имеет в виду? Подняв голову, гляжу на свою визави и молчу, ожидая комментариев. Та, не отводя от меня глаз, с нажимом повторяет:
- Слышишь, очень.
Пытаюсь выиграть время, не зная как реагировать на такое признание.
- То, есть?
- То и есть!
Черт! Вот такого вот признания в лоб я совсем не ожидала. Продолжаю судорожно размышлять, как поступить и рука автоматически тянется к волосам, отбрасывая их назад. Я уже заметила эту привычку, когда нервничаю. Кладу руки на стол и, елозя на стуле, пытаюсь что-то проблеять, не решаясь посмотреть Градовой в глаза. Никаких эротических позывов к женщинам никогда не чувствовала. Наконец, вздыхаю:
- Э-э-э… Понимаешь, Марин.
Не чувствую и чувствовать не рвусь. Сбиваюсь, и прикрываю глаза рукой - смотреть на нее мне сейчас совсем некомфортно. Марина мне нравится, как человек, как женщина, но совсем не в интимном плане… И я совсем не хочу ее задеть грубым отказом.
- Черт, как же это лучше сказать.
- Говори, как есть, я понятливая девочка.
Но я то, не совсем девочка, два в одном, хотя тоже очень понятливая. Как прореагирует Ромка, мое второе я, на подобный флирт? Вряд ли это добавит мне положительных баллов в его глазах. Бросаю на Софью взгляд, а потом вновь опускаю глаза вниз:
- В общем…
Рука снова тянется провести пальцем по лбу, отодвигая прядь волос в сторону.
- Не каждый день женщины мне такое говорят.
- Ну, я тоже не каждый день такое говорю.
Пытаюсь успокоиться, и сформулировать что-то внятное и необидное.
- В общем, Марин, пойми меня правильно, короче…
Если говорить про розовую любовь, то тут все однозначно:
- Мне не нравятся женщины.
Смущенно тру рукой лоб, закрывая лицо. Черт, как же это неудобно и резко. Может быть даже грубо? Слышу смех и, опустив руку, недоуменно смотрю на свою визави. Думала, она надуется, а она вон как…
- Я что-то смешное сказала?
Но, видимо, это защитный смех:
- Прости, нет. Просто у тебя такое выражение лица было… Давай, выпьем!
Она поднимает бокал, а я поспешно поддерживаю:
- Давай.
Но чокнутся не успеваю – Софья возвращается к теме:
- Слушай, а тебе женщины в принципе не нравятся или конкретно я?
Она с прищуром и каким-то тайным смыслом смотрит на меня, и я снова теряюсь. В женоненавистницы меня записать трудно. Не знаю, что сказать и откровенно маюсь этим. Уже сама замечаю, как нервно дергается рука вверх что-то поправить в прическе и я заставляю себя остановиться. Но на Градову смотреть стыдно.
- Марин… Я как бы… Э-э-э.
И замолкаю, уперев палец в висок. Моя визави пытается мне помочь:
- Хорошо. Сформулируем вопрос по-другому. Ты, когда-нибудь, была с женщиной?
Никогда! Чего не скажешь о Ромке, который тоже бывает иногда Машей Филатовой. Раскачиваюсь взад-вперед и тяну время:
- C женщиной?
- Только откровенно.
Глаза сами косят в сторону, не желая встретиться с прямым взглядом Градовой.
- Ну-у-у... В принципе, да.
Если говорить за двоих.
- Тогда, в чем проблема?
Марина уже серьезна и готова обидеться. Выкручиваюсь, как могу и стараюсь не врать:
- Но это было, как бы, не со мной. Понимаешь, я тогда на мир смотрела совершенно другими глазами… Понимаешь?
- Понимаю. Только очень жаль, что я тебе совсем не нравлюсь.
Рада, что она так спокойно восприняла отказ и меня тянет на откровенность. Теперь я смотрю ей прямо в лицо:
- Я, конечно, могла бы воспользоваться твоим хорошим отношением ко мне. Я имею в виду работу.
На секунду замираю, проверяя реакцию, а потом продолжаю, решительно кивнув:
- Но я, не хочу.
Марина негромко произносит:
- Как приятно, как ты со мной откровенна. Такая, ты мне нравишься еще больше.
Сижу, опустив глаза вниз. Рада, что она все правильно поняла.
- Да ладно, не грузись Маш, все в порядке. Просто я очень влюбчивая и постоянно за это расплачиваюсь.
Она вдруг морщится:
- И вообще, по жизни все время расплачиваюсь. Сначала за любовь с Кортини, потом с Козловым.
Я даже вся подаюсь вперед от удивления:
- С Козловым?
Нашла в кого влюбляться. Ладно, Виталио, мужик с харизмой, но лысый хитрый и подлый Козлов? Я же помню их тандем с Побужецким…
- Ну, да. А ты что думала, мне только барышни нравятся? В этом плане меня господь бог по полной программе наградил. Нет, ты только не думай что… На работе я всегда сама…. Склонив голову набок, внимательно слушаю чужие признания.
- И все чего добилась - это все мои заслуги. А любовь тут не причем. Как в стихах у той поэтессы:
«Если реальная кровать,
Постелью продолжает называтьcя,
То это значит, есть с кем спать
И абсолютно не с кем просыпаться»
Поэтессы всегда закрутят - как хочешь, так и понимай. Но, вероятно, с любовью это состояние уже не ассоциируется. Усмехаюсь:
- Забавная мысль.
- Желаю тебе с этим типом жизни идти и не оглядываться.
- Спасибо….
Но меня волнуют приземленные вопросы:
- А-а-а… Марин, можно обратиться к тебе с одной маленькой просьбой?
Та собирается и стирает улыбку с лица:
- Попробуй.
Звучит угрюмо. Может быть, вспомнила мои слова, что не буду пользоваться ее расположением?
- Когда ты будешь подавать список Кортини со своими заключениями, я очень тебя прошу, пожалуйста, будь объективной!
Мы смотрим, друг на друга, а потом поднимаем бокалы - все сказано и остается просто хорошо отдохнуть и расслабиться.
После ужина разбредаемся по номерам. Делать совершенно нечего, кроме как пялиться в телевизор . Нет, может у кого-то в VIP-номерах отдельная развлекательная программа, но нам простым смертным никто ничего не предлагает. Переодевшись в голубую маечку и спортивные брюки, забираюсь с ногами на постель, и включаю зомбиящик. Там какая-то мелодрама уже началась, но полтора часа удовольствия впереди еще есть. Оглядываюсь на разобранную постель рядом со своей – главное, что бы соседке не мешал звук. Номерок действительно нам попался убогий, интересно, на третьем этаже такие же или еще хуже?
Со стороны ванны раздается Настино пение, и я бросаю скептический взгляд в ту сторону - надо же, еще одно юное дарование. На пороге появляется распаренная секретарша в ярко-салатовом халате, и проходит в комнату. Но голова у нее сухая, видимо не стала мочить волосы.
- Гхм… Чего смотрим?
- Да так... Сериал какой-то.
- М-м-м.
Настена стягивает с себя халат, оставаясь в такой же по цвету салатовой маечке и трусиках. Немного ошарашено кошусь, потом отвожу взгляд. Секретарша забирается под одеяло, нежась и охая:
- О-о-ой… М-м-м… Я хоть сегодня высплюсь.
Снова стараюсь сосредоточиться на телевизоре. Не отрывая глаз от экрана, интересуюсь:
- А что такое?
Потом, все-таки, оглядываюсь. Из под одеяла уже торчит один нос:
- Да я чего-то всю неделю не сплю: cессия, контрольная, семинары.
И отмахивается ладошкой:
- А-а-а... нервяк сплошной.
Снова, сощурившись, утыкаюсь в экран:
- Ясно.
- Мария Павловна, а вы бы не могли звук немножко потише сделать?
Настя поворачивается ко мне спиной, и я пожимаю плечами:
- Да ради бога.
Встряхнув волосами, нажимаю кнопку звука на пульте, приглушая диалоги.
- Спасибо… Ладно, спокойной ночи, Мария Павловна.
- Угу… И тебе того же.
Углубляюсь в перипетии действия, и минут десять оно меня вполне радует. Вдруг раздается непонятный звук, и я напрягаюсь, медленно поворачивая голову.
- Хр-р-р…Хр-р-р…
Капец, она еще и храпеть будет ночью. Я конечно и сама храплю, когда устану, особенно когда лежу на спине, но своя то ноша не тянет… Так и есть - Настя тихо похрапывает и я, уперевшись на руку, чуть приподнимаюсь, пытаясь посмотреть на ее отвернувшееся лицо.
- Насть, ты спишь?
В ответ раздается более громкое:
- Хр-р-р.
Ошарашенно смотрю на соседнюю кровать - это что, придется всю ночь слушать Настенины трели? Разочарованно качаю головой и обиженно резюмирую:
- Здрасьте!
Ну, Стужев, ну сволота. Храп становится все громче, уже отвлекая и мешая смотреть телевизор. И это нервирует. Возмущенно вздохнув, швыряю рядом с собой пульт и оглядываюсь на Настену. Надо с этим что-то делать… Встав на коленки, ползу по кровати до сопящей секретарши, и нависаю над ней, заглядывая в лицо:
- Настя-я-я-я!
- Хр-р-р.
Пытаюсь свистеть. Реакции ноль.
- Хр-р-р.
Пытаюсь успокаивающе шипеть.
- Чш-ш-ш.
Становится чуть тише. Снова художественный свист.
- Фью – фью – фью.
Настена поудобней ложится на спину и дает максимальную громкость:
- Хр-р-р.
Все сдаюсь. С открытым ртом и вытаращенными от удивления глазами могу произнести только одно:
- Кошмар!
Сижу на кровати, поджав под себя ноги, и совершенно не представляю что делать. Не спать всю ночь? Слезаю с кровати и начинаю мотаться туда-сюда в проходе, сложив руки на груди. Что же делать? Поднимаю глаза к потолку… Что же делать? На мои призывы небесам сопение и храп только усиливаются. Неожиданно за стеной раздается тонкий женский вскрик:
- А-а-а… Пониже, пожалуйста… Да-да-да… А-а-а!
Невнятное приглушенное мужское бормотание, потом новый вскрик:
- Не жалей меня… А ты не бойся! Еще, еще чуть-чуть!
Они что там порнуху смотрят, Пригожин с Пузыревым?
Останавливаюсь у стены, поводя головой из стороны в сторону.
- О! Вот так хорошо…А-а-а!
С кровати раскинувшейся Насти, высунувшей ногу из под одеяло, снова раздается мощное похрюкивание и похрапывание. Раздраженно разворачиваюсь в ее сторону и возмущенно взмахиваю руками:
- Слушай, Насть, ну может, харэ, а?
Та притихает, но через несколько секунд раздается снова:
- Хр-р-р.
Беспомощно хмыкаю, отворачиваясь, а потом, все-таки выплескиваю свои тайные желания: нависаю над распростертым телом, скрючив пальцы, словно кошка когти, и рычу:
- Р-р-р
Порвала бы… Остается последнее средство. Хватаю подушку с кровати и злобно нахлобучиваю ее сверху сопящего и храпящего существа. Тишина… Неужели я победила? Вижу, как Настена, во сне, тянет руки к преграде, стаскивает ее и подсовывает себе под голову. И снова храп. Блин, теперь я еще и без подушки осталась! Настя замолкает на секунду, а со стороны мужского номера снова слышатся женские вопли, и я прислушиваюсь:
- Градова велела тебе ее дождаться.
- Зачем? И что теперь, не купаться?
- Ничего не могу сказать. Старший приказал.
- Какая же ты сволочь!
Он снова смотрит на меня, а потом лыбится:
- И это только вершина айсберга, Мария Павловна.
Наконец он уходит, крикнув у выхода:
- Пиши заявление!
Молча вешаю сумку на плечо и отправляюсь в номер зализывать раны.
***
Интересно, что Марине от меня нужно? Что-то по работе? Залезаю с ноутбуком на кровать и, усевшись по-турецки, пялюсь в экран, просматривая рабочие заметки последних дней. Думается с трудом, к тому же приходится напрягать слипающиеся глаза - то таращить их, то щурится, то прикрывать кулаком зевающий рот. В голову ничего не лезет, и я валюсь на спину, на подушку. Сейчас бы закрыть глаза и отключиться – других желаний нет. Снова сажусь и смотрю в экран. Сейчас могу думать только о сне и о том, как чудесно я спала предыдущую ночь. Наконец, отправляюсь в пресс-центр: если Марина приедет, пусть ищет меня там, в рабочей обстановке.
8-2
Маша
День катится к завершению и за окном темнеет. В комнате пресс-центра полумрак, лишь настольная лампа бросает тень на заваленный бумагами стол. Дверь открывается и внутрь заглядывает Градова. При виде гостьи, упираюсь руками в поручни кресла, готовая вскочить и срочно решать проблемы. Хотя, судя по улыбке Марины, официоза не предвидится и мы по-прежнему подруги.
- Ну, что, рабочий день закончен?
Вздохнув, встаю:
- Ну, да, вроде.
Прядь волос падает на глаза, и я подхватываю ее, пряча за ухо. Интересно, что она хочет и зачем приехала? Загадка быстро перестает быть тайной:
- Не знаю, как у тебя, а у меня непреодолимое желание поужинать и вмазать.
Радулова смеется, заходит за стол и садится на его край:
- Ну, в смысле выпить... Ты как?
У меня таких планов не было и я как-то не готова к новым. Но стоит ли отказываться?
- А-а-а… Ну-у-у… Я не знаю… В принципе можно.
Неуверенно тяну руку снова поправить волосы. Марина поднимается с края стола, все также благожелательно посматривая на меня:
- Тогда жду тебя у столовой?
Киваю:
- ОК.
Градова идет к двери, оборачивается, загадочно улыбаясь, и выходит. Когда дверь закрывается, продолжаю смотреть вслед, скептически поджав губы. Что бы это приглашение значило?
- Вмазать…
Оглядываю стол, не забыла ли чего.
- Вмазать…
Сказав «А» приходится говорить и «Б». В клубе для лесбиянок мы уже побывали, и вряд ли мне грозит нечто большее. Со вздохом выбираюсь из-за стола, раздумывая, правильно ли я поступаю… Еще раз оглядываюсь на стол, ничего ли не забыла.
- Вмазать, конечно, можно.
Оправив на себе платье, подбираю сумку и портфель с бокового кресла и еще раз оглядываюсь на стол.
- Тут, главное, не вмазаться.
Вздохнув, иду на выход.
***
Марина ждет меня перед входом в столовую и предлагает отправиться в специальный VIP-зал, где нас уже ждут. Сама не знаю, почему согласилась, может быть из желания хоть как-то быть в курсе грядущих изменений и может быть добавить свой голос в принятие решений Мариной? Очень уж мне не нравятся намеки обнаглевшего Стужева.
Нас провожают к столику, и мы располагаемся на широких бежевых мягких диванчиках друг против друга, в зеркально-белом окружении - играет музыка, на стенах отражения огней, светлые стены, белый стол, торшер, настольная лампа с белым абажуром, возле зеркала. Официант разливает вино чайного цвета в высокие фужеры на белых салфетках и отставляет бутылку в сторону. Мы непринужденно болтаем, пьем и Марина рассказывает смешные истории своих переездов и частых командировок. Пожалуй, жизнь кризис-менеджера это не только пряники. Вот и в прошлый раз ее, обчистили прямо в испанской гостинице! Положив нога на ногу, легонько поглаживаю пальцами ножку бокала.
- Так что, даже паспорт не вернули?
- Почему не вернули, подбросили на ресепшен.
Киваю, опустив глаза и сверкая сочувственной улыбкой:
- Да-а-а, дела.
- Так что, теперь, у меня о Мадриде самые приятные воспоминания.
Поднимаю свой бокал:
- Ну, тогда за Москву!
- Давай, за Москву.
С веселым звоном чокаемся и отпиваем по глотку. Похоже, мы действительно пришли сюда просто «вмазать» и расслабиться… Неожиданно ловлю на себе внимательный взгляд Марины из-за стекла бокала. Или не просто? Опустив свой фужер, вопросительно смотрю на Градову:
- Что?
- Давно хотела у тебя спросить. Это твой цвет или красишься?
Чуть запнувшись, бормочу:
- М-м-м… Мой. А что, плохо?
Марина чуть улыбается, глядя на меня и в ее глазах что-то особенное.
- Наоборот. Очень хорошо.
Успокоившись, тоже улыбаюсь, смущенно опустив глаза.
- А фигура?
Новый вопрос явно не про цвет и ставит меня в тупик. Непонимающе вскидываю голову:
- А, что фигура?
Градова продолжает странно смотреть:
- Чем занимаешься?
- В смысле?
- Каким спортом?
А-а-а, это. Ну, для фигуры даже зарядки не делаю. А если вообще… Положив локоть на стол, задумчиво отворачиваюсь:
- Да…, никаким. Разве что, пляжный волейбол.
Софья качает головой:
- Мария, ты очень интересный человек.
Как это связано с волейболом и цветом волос непонятно. Опять она меня в краску вгоняет. Смущенно усмехаюсь. Градова становится серьезней:
- И ты мне, очень нравишься.
Звучит так, что я теряюсь. Что она имеет в виду? Подняв голову, гляжу на свою визави и молчу, ожидая комментариев. Та, не отводя от меня глаз, с нажимом повторяет:
- Слышишь, очень.
Пытаюсь выиграть время, не зная как реагировать на такое признание.
- То, есть?
- То и есть!
Черт! Вот такого вот признания в лоб я совсем не ожидала. Продолжаю судорожно размышлять, как поступить и рука автоматически тянется к волосам, отбрасывая их назад. Я уже заметила эту привычку, когда нервничаю. Кладу руки на стол и, елозя на стуле, пытаюсь что-то проблеять, не решаясь посмотреть Градовой в глаза. Никаких эротических позывов к женщинам никогда не чувствовала. Наконец, вздыхаю:
- Э-э-э… Понимаешь, Марин.
Не чувствую и чувствовать не рвусь. Сбиваюсь, и прикрываю глаза рукой - смотреть на нее мне сейчас совсем некомфортно. Марина мне нравится, как человек, как женщина, но совсем не в интимном плане… И я совсем не хочу ее задеть грубым отказом.
- Черт, как же это лучше сказать.
- Говори, как есть, я понятливая девочка.
Но я то, не совсем девочка, два в одном, хотя тоже очень понятливая. Как прореагирует Ромка, мое второе я, на подобный флирт? Вряд ли это добавит мне положительных баллов в его глазах. Бросаю на Софью взгляд, а потом вновь опускаю глаза вниз:
- В общем…
Рука снова тянется провести пальцем по лбу, отодвигая прядь волос в сторону.
- Не каждый день женщины мне такое говорят.
- Ну, я тоже не каждый день такое говорю.
Пытаюсь успокоиться, и сформулировать что-то внятное и необидное.
- В общем, Марин, пойми меня правильно, короче…
Если говорить про розовую любовь, то тут все однозначно:
- Мне не нравятся женщины.
Смущенно тру рукой лоб, закрывая лицо. Черт, как же это неудобно и резко. Может быть даже грубо? Слышу смех и, опустив руку, недоуменно смотрю на свою визави. Думала, она надуется, а она вон как…
- Я что-то смешное сказала?
Но, видимо, это защитный смех:
- Прости, нет. Просто у тебя такое выражение лица было… Давай, выпьем!
Она поднимает бокал, а я поспешно поддерживаю:
- Давай.
Но чокнутся не успеваю – Софья возвращается к теме:
- Слушай, а тебе женщины в принципе не нравятся или конкретно я?
Она с прищуром и каким-то тайным смыслом смотрит на меня, и я снова теряюсь. В женоненавистницы меня записать трудно. Не знаю, что сказать и откровенно маюсь этим. Уже сама замечаю, как нервно дергается рука вверх что-то поправить в прическе и я заставляю себя остановиться. Но на Градову смотреть стыдно.
- Марин… Я как бы… Э-э-э.
И замолкаю, уперев палец в висок. Моя визави пытается мне помочь:
- Хорошо. Сформулируем вопрос по-другому. Ты, когда-нибудь, была с женщиной?
Никогда! Чего не скажешь о Ромке, который тоже бывает иногда Машей Филатовой. Раскачиваюсь взад-вперед и тяну время:
- C женщиной?
- Только откровенно.
Глаза сами косят в сторону, не желая встретиться с прямым взглядом Градовой.
- Ну-у-у... В принципе, да.
Если говорить за двоих.
- Тогда, в чем проблема?
Марина уже серьезна и готова обидеться. Выкручиваюсь, как могу и стараюсь не врать:
- Но это было, как бы, не со мной. Понимаешь, я тогда на мир смотрела совершенно другими глазами… Понимаешь?
- Понимаю. Только очень жаль, что я тебе совсем не нравлюсь.
Рада, что она так спокойно восприняла отказ и меня тянет на откровенность. Теперь я смотрю ей прямо в лицо:
- Я, конечно, могла бы воспользоваться твоим хорошим отношением ко мне. Я имею в виду работу.
На секунду замираю, проверяя реакцию, а потом продолжаю, решительно кивнув:
- Но я, не хочу.
Марина негромко произносит:
- Как приятно, как ты со мной откровенна. Такая, ты мне нравишься еще больше.
Сижу, опустив глаза вниз. Рада, что она все правильно поняла.
- Да ладно, не грузись Маш, все в порядке. Просто я очень влюбчивая и постоянно за это расплачиваюсь.
Она вдруг морщится:
- И вообще, по жизни все время расплачиваюсь. Сначала за любовь с Кортини, потом с Козловым.
Я даже вся подаюсь вперед от удивления:
- С Козловым?
Нашла в кого влюбляться. Ладно, Виталио, мужик с харизмой, но лысый хитрый и подлый Козлов? Я же помню их тандем с Побужецким…
- Ну, да. А ты что думала, мне только барышни нравятся? В этом плане меня господь бог по полной программе наградил. Нет, ты только не думай что… На работе я всегда сама…. Склонив голову набок, внимательно слушаю чужие признания.
- И все чего добилась - это все мои заслуги. А любовь тут не причем. Как в стихах у той поэтессы:
«Если реальная кровать,
Постелью продолжает называтьcя,
То это значит, есть с кем спать
И абсолютно не с кем просыпаться»
Поэтессы всегда закрутят - как хочешь, так и понимай. Но, вероятно, с любовью это состояние уже не ассоциируется. Усмехаюсь:
- Забавная мысль.
- Желаю тебе с этим типом жизни идти и не оглядываться.
- Спасибо….
Но меня волнуют приземленные вопросы:
- А-а-а… Марин, можно обратиться к тебе с одной маленькой просьбой?
Та собирается и стирает улыбку с лица:
- Попробуй.
Звучит угрюмо. Может быть, вспомнила мои слова, что не буду пользоваться ее расположением?
- Когда ты будешь подавать список Кортини со своими заключениями, я очень тебя прошу, пожалуйста, будь объективной!
Мы смотрим, друг на друга, а потом поднимаем бокалы - все сказано и остается просто хорошо отдохнуть и расслабиться.
***
После ужина разбредаемся по номерам. Делать совершенно нечего, кроме как пялиться в телевизор . Нет, может у кого-то в VIP-номерах отдельная развлекательная программа, но нам простым смертным никто ничего не предлагает. Переодевшись в голубую маечку и спортивные брюки, забираюсь с ногами на постель, и включаю зомбиящик. Там какая-то мелодрама уже началась, но полтора часа удовольствия впереди еще есть. Оглядываюсь на разобранную постель рядом со своей – главное, что бы соседке не мешал звук. Номерок действительно нам попался убогий, интересно, на третьем этаже такие же или еще хуже?
Со стороны ванны раздается Настино пение, и я бросаю скептический взгляд в ту сторону - надо же, еще одно юное дарование. На пороге появляется распаренная секретарша в ярко-салатовом халате, и проходит в комнату. Но голова у нее сухая, видимо не стала мочить волосы.
- Гхм… Чего смотрим?
- Да так... Сериал какой-то.
- М-м-м.
Настена стягивает с себя халат, оставаясь в такой же по цвету салатовой маечке и трусиках. Немного ошарашено кошусь, потом отвожу взгляд. Секретарша забирается под одеяло, нежась и охая:
- О-о-ой… М-м-м… Я хоть сегодня высплюсь.
Снова стараюсь сосредоточиться на телевизоре. Не отрывая глаз от экрана, интересуюсь:
- А что такое?
Потом, все-таки, оглядываюсь. Из под одеяла уже торчит один нос:
- Да я чего-то всю неделю не сплю: cессия, контрольная, семинары.
И отмахивается ладошкой:
- А-а-а... нервяк сплошной.
Снова, сощурившись, утыкаюсь в экран:
- Ясно.
- Мария Павловна, а вы бы не могли звук немножко потише сделать?
Настя поворачивается ко мне спиной, и я пожимаю плечами:
- Да ради бога.
Встряхнув волосами, нажимаю кнопку звука на пульте, приглушая диалоги.
- Спасибо… Ладно, спокойной ночи, Мария Павловна.
- Угу… И тебе того же.
Углубляюсь в перипетии действия, и минут десять оно меня вполне радует. Вдруг раздается непонятный звук, и я напрягаюсь, медленно поворачивая голову.
- Хр-р-р…Хр-р-р…
Капец, она еще и храпеть будет ночью. Я конечно и сама храплю, когда устану, особенно когда лежу на спине, но своя то ноша не тянет… Так и есть - Настя тихо похрапывает и я, уперевшись на руку, чуть приподнимаюсь, пытаясь посмотреть на ее отвернувшееся лицо.
- Насть, ты спишь?
В ответ раздается более громкое:
- Хр-р-р.
Ошарашенно смотрю на соседнюю кровать - это что, придется всю ночь слушать Настенины трели? Разочарованно качаю головой и обиженно резюмирую:
- Здрасьте!
Ну, Стужев, ну сволота. Храп становится все громче, уже отвлекая и мешая смотреть телевизор. И это нервирует. Возмущенно вздохнув, швыряю рядом с собой пульт и оглядываюсь на Настену. Надо с этим что-то делать… Встав на коленки, ползу по кровати до сопящей секретарши, и нависаю над ней, заглядывая в лицо:
- Настя-я-я-я!
- Хр-р-р.
Пытаюсь свистеть. Реакции ноль.
- Хр-р-р.
Пытаюсь успокаивающе шипеть.
- Чш-ш-ш.
Становится чуть тише. Снова художественный свист.
- Фью – фью – фью.
Настена поудобней ложится на спину и дает максимальную громкость:
- Хр-р-р.
Все сдаюсь. С открытым ртом и вытаращенными от удивления глазами могу произнести только одно:
- Кошмар!
Сижу на кровати, поджав под себя ноги, и совершенно не представляю что делать. Не спать всю ночь? Слезаю с кровати и начинаю мотаться туда-сюда в проходе, сложив руки на груди. Что же делать? Поднимаю глаза к потолку… Что же делать? На мои призывы небесам сопение и храп только усиливаются. Неожиданно за стеной раздается тонкий женский вскрик:
- А-а-а… Пониже, пожалуйста… Да-да-да… А-а-а!
Невнятное приглушенное мужское бормотание, потом новый вскрик:
- Не жалей меня… А ты не бойся! Еще, еще чуть-чуть!
Они что там порнуху смотрят, Пригожин с Пузыревым?
Останавливаюсь у стены, поводя головой из стороны в сторону.
- О! Вот так хорошо…А-а-а!
С кровати раскинувшейся Насти, высунувшей ногу из под одеяло, снова раздается мощное похрюкивание и похрапывание. Раздраженно разворачиваюсь в ее сторону и возмущенно взмахиваю руками:
- Слушай, Насть, ну может, харэ, а?
Та притихает, но через несколько секунд раздается снова:
- Хр-р-р.
Беспомощно хмыкаю, отворачиваясь, а потом, все-таки выплескиваю свои тайные желания: нависаю над распростертым телом, скрючив пальцы, словно кошка когти, и рычу:
- Р-р-р
Порвала бы… Остается последнее средство. Хватаю подушку с кровати и злобно нахлобучиваю ее сверху сопящего и храпящего существа. Тишина… Неужели я победила? Вижу, как Настена, во сне, тянет руки к преграде, стаскивает ее и подсовывает себе под голову. И снова храп. Блин, теперь я еще и без подушки осталась! Настя замолкает на секунду, а со стороны мужского номера снова слышатся женские вопли, и я прислушиваюсь:
