Квантовый рассвет
Воздух в кабинете был густым и тяжёлым, как свинец. Он пах лекарствами, старыми книгами и страхом. Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко лежал в гробу, а в соседнем кабинете его соратники уже делили портфели и полномочия. Эпоха «трёх похорон за пять лет» подходила к концу и партийная верхушка жаждала стабильности или той иллюзии стабильности, которая могла бы привести их в пропасть.
На столах Политбюро лежали тревожные доклады: падение цен на нефть, рост дефицита, застой в промышленности, война в Афганистане, которую окрестили «Вьетнамом для СССР». Старые герои Великой Отечественной смотрели на мир уставшими глазами, не видя выхода. Главным претендентом на пост Генсека считался Михаил Сергеевич Безгорбов – энергичный, говорящий правильные слова о «переменах». Многие видели в нём свежую струю. Но был и другой кандидат.
Иван Сергеевич Волков, 56 лет, член Политбюро, курирующий оборонно -промышленный комплекс, он не был похож на типичного советского руководителя. Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом серых глаз, он прошёл Афганистан не по бюрократическим бумагам, а в качестве члена военного совета Н-й армии, где видел героизм солдат и тупик принятой тактики. Также он видел бесперспективность плановой экономики в Союзе, где уже давно требовалась модернизация производства. Отчёты с производств, где в основном занимались одними приписками, а также повсеместно пустые полки магазинов в стране. Волков был не просто «молодым», он был продуктом системы, но видел её изъяны как инженер видит просчёты в чертеже. Он был патриотом, но его патриотизм был не показным, а был основан на холодном расчёте и вере в потенциал страны. На закрытом заседании Политбюро, когда Безгорбов говорил об «ускорении» и «гласности» расплывчатыми формулировками, Волков взял слово.
«Товарищи», – его голос был тихим, но каждое слово падало, как гвоздь, – «Мы стоим на краю. Но не той пропасти, откуда нужно пятиться назад, в застой. Мы стоим на краю технологической и экономической революции, которую проспим, если будем бояться решительных мер. Нам не нужно «ускорение», нам нужна «перезагрузка». Не по капле выдавливать из себя раба, как говорил классик, а провести тотальную модернизацию, с опорой на наши сильные стороны: на ОПК(оборонно - промышленный комплекс), на науку, на лучшую в мире систему образования».
Он не критиковал социализм, он критиковал его неэффективную реализацию. Он говорил о кибернетике, о вычислительных машинах, о необходимости создания аналога персонального компьютера для масс, о точечном внедрении рыночных механизмов в плановую экономику под жёстким контролем государства. Он предлагал не «новое мышление» в духе капитуляции перед Западом, а новую стратегию сделать СССР технологическим гегемоном, которого будут бояться и уважать.
Его речь произвела эффект разорвавшейся бомбы. Старая гвардия испугалась, но испугалась ещё больше перспективы Безгорбовой неразберихи. Волков казался им предсказуемым солдатом Империи. За него неожиданно встали силовики и «оборонщики». Его кандидатуру поддержал авторитетный Андрей Громов, уставший от пустословия. Безгорбов, не ожидавший такого поворота, был забаллотирован.
Иван Сергеевич Волков стал Генеральным секретарём ЦК КПСС.
Народ ждал перемен с опаской. Западные СМИ, уже подготовившиеся к либералу Безгорбову, с недоумением писали о «молодом, но жёстком технократе из кремлёвской касты», и Волков действовал стремительно и жёстко. Он не стал устраивать репрессии, но под предлогом борьбы с коррупцией и «экономической некомпетентностью» решил провести кадровую перестановку. Десятки старых засидевшихся секретарей обкомов и министров были отправлены на пенсию. Их места заняли молодые инженера, директора передовых заводов, учёные - люди, знающие как что работает, а не как о чём доложить. Потом он спланировал и реализовал программу «Кибер-План».
Вместо раздувания военных расходов, лучшие умы КГБ, ГРУ и академических институтов были брошены на создание национальной компьютерной сети для управления экономикой. Внедрялись элементы хозрасчёта на уровне предприятий: часть прибыли оставалась на модернизацию и премии работником. Это вызвало невиданный всплеск выпуска продукции. Также Волков решил провести реформы в Агропромышленном комплексе, отказавшись от гигантских неэффективных затрат на «подъём целины», он сделал ставку на развитие тепличных хозяйств, лёгкой промышленности для села и личных подсобных хозяйств.
Лозунгом стало: «Страна должна кормить себя сама и кормить качественно». Во внешней политике Волков заявил: «Мы выиграли войну в Афганистане, выполнив свой интернациональный долг. Теперь наша задача обеспечить мир на наших границах». Он предложил начать поэтапный, но достойный вывод войск, одновременно усиливая просоветский режим в Кабуле массированными поставками современных вооружений и экономической помощью.
Операция «Кадровый Молот».
Волков понимал: любые реформы упрутся в неповоротливую, коррумпированную и просто старую партийную номенклатуру. Её нельзя было реформировать. Её нужно было заменить и что у него есть лишь короткое «Окно возможностей» – период мандата доверия от Политбюро и шока от его избрания. И он использовал его на все сто. Его программа, которую он внёс на утверждение Пленуму ЦК, называлась «Стратегия качественного скачка: Модернизация, Дисциплина, Ответственность».
Кадровая революция «Технократы против Аппарата».
Волков не стал повторять ошибку предшественника Хрущева, который грубо дробил партийные органы. Он действовал точечно под благовидным предлогом. Создал ГКЭН (Государственный Комитет по Экономической науке). Этот новый орган, подчинённый лично Генсеку, возглавил один из его единомышленников, молодой экономист, знаток кибернетики. Задача ГКЭН проводить тотальный аудит министерств и ведомств. Под вывеской «научной оптимизации»команда Волкова получала полную картину о неэффективных руководителях, коррупционных схемах и «мёртвых» проектах, куда уходили миллиарды. Используя данные ГКЭН, Волков инициировал серию кадровых перемещений. Не старый секретарь обкома был арестован (это вызвало бы панику), а «повышен» на безобидную должность в Москве или общество дружбы с какой-нибудь африканской страной. Его место занимал 40-45 летний директор передового завода или крупного НИИ, уже проявивший себя как эффективный руководитель. Или секретарь обкома по сельскому хозяйству в Волгоградской области, годами скрывавший провалы, был «направлен на укрепление» в Министерство мелиорации, а его место заняла женщина - агроном, доктор наук, под руководством которой в том же регионе были внедрены капельное орошение и новые засухоустойчивые культуры, дававшие рекордный урожай. Директор гигантского завода, чья продукция годами пылилась на складах из-за низкого качество, обвинялся в «нанесении ущерба народному хозяйству» и снимался с должности. Его место занимал молодой, голодный главный инженер, который годами пытался достучаться до начальства. В результате реформы за первые полгода было заменено до 40% секретарей обкомов, крайкомов и министров союзного уровня. Партийные аппаратчики, привыкшие к безнаказанности, были в шоке. Шёл шепоток о «новом 37-м годе», но Волков действовал строго в рамках «социалистической законности», его жертвы не попадали в лагеря, они просто лишались своих «кормушек» и отправлялись на заслуженный отдых. Это не вызывало массового страха у населения, но наводило ужас на правящий слой. Партия начала бояться своего лидера, а значит, беспрекословно начала подчиняться.
Экономический манёвр «Кибернетический социализм».
Волков ломал главный стереотип, что социализм не совместим с высокими технологиями управления. Его команда технократов опиралась на наследие советских кибернетиков 1960-х, в частности, Виктора Глушкова и его проект ОГАС (общегосударственная автоматизированная система учёта и обработки информации). Раньше этим идеям мешала партийная бюрократия. Теперь у них была высшая поддержка Волкова, и была цель превратить Госплан из гигантского, медленного и часто ошибающегося бюро, работающего на основе вчерашних данных, в гибкую, динамичную систем оптимального планирования и управления в реальном времени.
Всесоюзный институт кибернетики получил фантастическое по тем временам финансирование и доступ ко всем ресурсам. Была поставлена задача создать прообраз Интернета для управления экономикой. На первом этапе сеть должна была связать Госплан, Госснаб, министерства и 50 крупнейших оборонных заводов и данные о запасах сырья, ходе выполнения плана простоях передавались в реальном времени, а не в виде исправленных отчётов к концу квартала. Это резко сократило бюрократические проволочки и «приписки». И на основе этих планов был создан проект «СОВЕТ» (Союзная Вычислительная Единая Телесеть).
Архитектура Системы.
1. Техническая инфраструктура.
Создавались 10 региональных суперкомпьютерных центров (Мозговые центры) на базе модернизированных ЭВМ «Эльбрус – 3» и новых, специально разработанных машин серии «Квант». Они связывались оптоволоконными каналами связи (развёртывание становится Всесоюзной ударной стройкой).
Сеть «СОВЕТ» – аналог Интернета, но закрытый, приоритетный и строго структурированный. Доступ к которой имеют только предприятия и Госорганы.
Абонентские пункты (АП). Это не персональные компьютеры для каждого, а терминалы на каждом заводе, в каждом совхозе, на каждой железнодорожной станции и в каждом отделе Госснаба. Через них в режиме, близком к реальному времени, вводятся данные: выпуск продукции, расход ресурсов, простои, остатки на складах, энергопотребление, даже данные о браке.
2. Программное обеспечение и алгоритмы.
Создаётся главная программа «Плановик – ОПТИМУМ». Это не просто база данных. Это комплекс математических моделей, основанных на теории оптимального управления, линейном программировании. И эта программа сможет: рассчитать оптимальные планы, минимизируя транспортные расходы, затраты ресурсов и время. Моделировать последствия решений – что будет, если направить больше металла на автомобильный завод, а не на тракторный? Как это скажется на смежных отраслях? Система просчитывает цепочки, выявляет «узкие места» – например, система видит, что завод в Тольятти простаивает из-за нехватки шин с завода в Ярославле. «Квант» не просто констатирует это, а сразу предлагает несколько вариантов решения: перераспределить ресурсы, найти альтернативного поставщика, дать команду на ускоренную перевозку. «Дефицит – прогноз». Подсистема, анализирующая товары народного потребления. Она сопоставляет данные о производстве розничных продажах и даже (через анализ заказов со складов) зарождающийся потребительский спрос. Если в Новосибирске внезапно растут продажи видеомагнитофонов, а в магазинах их осталось мало, система автоматически даёт сигнал в Министерство электронной промышленности и в Госснаб о необходимости увеличить поставки в этот регион.
Пока создавался «Квант», Волков издал серию постановлений, ломавших столпы застоя. Предприятиям, выполнявшим госзаказ, разрешалось использовать до 30% сверхплановой прибыли по своему усмотрению на премии работникам, на закупку импортного оборудования (через специальные валютные фонды Внешэкономбанка) и на собственные НИОКР. Всё это обеспечивало увеличение продукции. Рабочие и инженеры впервые за долгие годы увидели прямую связь между своим трудом и своим благосостоянием.
Одновременно был нанесён удар по теневой экономике. Но не репрессиями, а экономическими методами. Главам цеховиков предлагалась «амнистия» легализовать свой бизнес, вложив капиталы в создание кооперативов по производству дефицитных товаров и услуг, под жёстким контролем госорганов и с уплатой налогов. Многие согласились. На улицах городов и посёлков стали появляться частные кафе, ателье, парикмахерские, салоны красоты и многое другое, заполняя те ниши, которые государство игнорировало.
Программа «Зелёный квадрат». Революция на селе.
Агропромышленный комплекс (АПК) в 1985 году был ахиллесовой пятой СССР. Подход Волкова к этой проблеме был таким же системным, прагматичным и технологичным, как и ко всему остальному. Это не просто «вложить больше денег», это тотальная перестройка отрасли. Волков и его команда единомышленников определили ключевые проблемы:
Миллионы гектаров обрабатывались кое-как, с чудовищными потерями.
Уравниловка и отсутствие мотивации: колхознику было всё равно, вырастет ли урожай.
Чудовищные потери: до 40% урожая терялось на пути от поля до прилавка.
Технологическое отставание: отсутствие современной агронауки, селекции, капельного орошения.
Пренебрежение к частнику: личное подсобное хозяйство (ЛПХ) считалось пережитком. Хотя оно кормило страну.
1. Земельная реформа.
И была создана стратегия: вместо гигантских распылённых вложений – точечные, технологичные и мотивирующие удары.
Волков не пошёл на развал колхозов. Вместо этого он провёл их глубокую реструктуризацию, земельную реформу без приватизации. Был проведён внутрихозяйственный расчёт (ВХР) в новом виде: колхозы и совхозы делились на малые производственные звенья (отряды, бригады) по 10-15 человек. Каждому звену передавался в долгосрочную аренду участок земли (так называемый «подрядный гектар»), техника и ресурсы. Звено обязано было сдать государству твёрдый объём продукции по фиксированной цене. Всё, что произведено сверх плана, звено могло:
1. Продать государству по повышенной цене.
2. Реализовать на колхозном рынке по свободным ценам.
3. Распределить между собой.
В результате реформы впервые крестьянин увидел прямую связь между своим трудом и своим благосостоянием. Поля стали обрабатываться тщательнее, с меньшими потерями.
2. Теплицы, генетика и вода.
Программа «Стекло и Сталь»: вокруг всех крупных городов строятся тепличные комбинаты. Это не примитивные парники, а автоматизированные комплексы с голландскими технологиями (климат - контроль, капельное орошение, компьютерное управление световым днём). Зимой на прилавках появляются свежие огурцы, помидоры, зелень, клубника. Это производит эффект, сравнимый с полётом в космос – зримое доказательство мощи современного социализма.
Под эгидой ВПК (военно-промышленного комплекса) создаются НИИ, где генетики и селекционеры, ранее работавшие над биологическим оружием, теперь выводят высокоурожайные, устойчивые к болезням сорта пшеницы, кукурузы, картофеля. Используются методы генной инженерии, которые в СССР были под негласным запретом. Создаётся новая отрасль – промышленное производство биопрепаратов для защиты растений и стимуляторов роста вместо ядохимикатов. В засушливых регионах Средней Азии и Казахстана развёрнута программа точечней мелиорации. Вместо строительства гигантских, неэффективных каналов, по которым испаряется до 60% воды, внедряется капельное орошение. Трубки и капельницы производят на заводах, ранее делавших топливные системы для ракет.
3. Волков также легализует и стимулирует то, что и так существовало, но было в тени. Государство организует систему приёмных пунктов и кооперативных магазинов, где владельцы ЛПХ могут сдавать свою продукцию (мясо, молоко, овощи, яйца и т.д.) по стабильным и выгодным ценам.
ЧАСТЬ 1
Глава 1. Март 1985 года. Москва, Кремль.
Воздух в кабинете был густым и тяжёлым, как свинец. Он пах лекарствами, старыми книгами и страхом. Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко лежал в гробу, а в соседнем кабинете его соратники уже делили портфели и полномочия. Эпоха «трёх похорон за пять лет» подходила к концу и партийная верхушка жаждала стабильности или той иллюзии стабильности, которая могла бы привести их в пропасть.
На столах Политбюро лежали тревожные доклады: падение цен на нефть, рост дефицита, застой в промышленности, война в Афганистане, которую окрестили «Вьетнамом для СССР». Старые герои Великой Отечественной смотрели на мир уставшими глазами, не видя выхода. Главным претендентом на пост Генсека считался Михаил Сергеевич Безгорбов – энергичный, говорящий правильные слова о «переменах». Многие видели в нём свежую струю. Но был и другой кандидат.
Иван Сергеевич Волков, 56 лет, член Политбюро, курирующий оборонно -промышленный комплекс, он не был похож на типичного советского руководителя. Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом серых глаз, он прошёл Афганистан не по бюрократическим бумагам, а в качестве члена военного совета Н-й армии, где видел героизм солдат и тупик принятой тактики. Также он видел бесперспективность плановой экономики в Союзе, где уже давно требовалась модернизация производства. Отчёты с производств, где в основном занимались одними приписками, а также повсеместно пустые полки магазинов в стране. Волков был не просто «молодым», он был продуктом системы, но видел её изъяны как инженер видит просчёты в чертеже. Он был патриотом, но его патриотизм был не показным, а был основан на холодном расчёте и вере в потенциал страны. На закрытом заседании Политбюро, когда Безгорбов говорил об «ускорении» и «гласности» расплывчатыми формулировками, Волков взял слово.
«Товарищи», – его голос был тихим, но каждое слово падало, как гвоздь, – «Мы стоим на краю. Но не той пропасти, откуда нужно пятиться назад, в застой. Мы стоим на краю технологической и экономической революции, которую проспим, если будем бояться решительных мер. Нам не нужно «ускорение», нам нужна «перезагрузка». Не по капле выдавливать из себя раба, как говорил классик, а провести тотальную модернизацию, с опорой на наши сильные стороны: на ОПК(оборонно - промышленный комплекс), на науку, на лучшую в мире систему образования».
Он не критиковал социализм, он критиковал его неэффективную реализацию. Он говорил о кибернетике, о вычислительных машинах, о необходимости создания аналога персонального компьютера для масс, о точечном внедрении рыночных механизмов в плановую экономику под жёстким контролем государства. Он предлагал не «новое мышление» в духе капитуляции перед Западом, а новую стратегию сделать СССР технологическим гегемоном, которого будут бояться и уважать.
Его речь произвела эффект разорвавшейся бомбы. Старая гвардия испугалась, но испугалась ещё больше перспективы Безгорбовой неразберихи. Волков казался им предсказуемым солдатом Империи. За него неожиданно встали силовики и «оборонщики». Его кандидатуру поддержал авторитетный Андрей Громов, уставший от пустословия. Безгорбов, не ожидавший такого поворота, был забаллотирован.
Иван Сергеевич Волков стал Генеральным секретарём ЦК КПСС.
Народ ждал перемен с опаской. Западные СМИ, уже подготовившиеся к либералу Безгорбову, с недоумением писали о «молодом, но жёстком технократе из кремлёвской касты», и Волков действовал стремительно и жёстко. Он не стал устраивать репрессии, но под предлогом борьбы с коррупцией и «экономической некомпетентностью» решил провести кадровую перестановку. Десятки старых засидевшихся секретарей обкомов и министров были отправлены на пенсию. Их места заняли молодые инженера, директора передовых заводов, учёные - люди, знающие как что работает, а не как о чём доложить. Потом он спланировал и реализовал программу «Кибер-План».
Вместо раздувания военных расходов, лучшие умы КГБ, ГРУ и академических институтов были брошены на создание национальной компьютерной сети для управления экономикой. Внедрялись элементы хозрасчёта на уровне предприятий: часть прибыли оставалась на модернизацию и премии работником. Это вызвало невиданный всплеск выпуска продукции. Также Волков решил провести реформы в Агропромышленном комплексе, отказавшись от гигантских неэффективных затрат на «подъём целины», он сделал ставку на развитие тепличных хозяйств, лёгкой промышленности для села и личных подсобных хозяйств.
Лозунгом стало: «Страна должна кормить себя сама и кормить качественно». Во внешней политике Волков заявил: «Мы выиграли войну в Афганистане, выполнив свой интернациональный долг. Теперь наша задача обеспечить мир на наших границах». Он предложил начать поэтапный, но достойный вывод войск, одновременно усиливая просоветский режим в Кабуле массированными поставками современных вооружений и экономической помощью.
Глава 2. Первые годы «Железного Ивана».
Операция «Кадровый Молот».
Волков понимал: любые реформы упрутся в неповоротливую, коррумпированную и просто старую партийную номенклатуру. Её нельзя было реформировать. Её нужно было заменить и что у него есть лишь короткое «Окно возможностей» – период мандата доверия от Политбюро и шока от его избрания. И он использовал его на все сто. Его программа, которую он внёс на утверждение Пленуму ЦК, называлась «Стратегия качественного скачка: Модернизация, Дисциплина, Ответственность».
Кадровая революция «Технократы против Аппарата».
Волков не стал повторять ошибку предшественника Хрущева, который грубо дробил партийные органы. Он действовал точечно под благовидным предлогом. Создал ГКЭН (Государственный Комитет по Экономической науке). Этот новый орган, подчинённый лично Генсеку, возглавил один из его единомышленников, молодой экономист, знаток кибернетики. Задача ГКЭН проводить тотальный аудит министерств и ведомств. Под вывеской «научной оптимизации»команда Волкова получала полную картину о неэффективных руководителях, коррупционных схемах и «мёртвых» проектах, куда уходили миллиарды. Используя данные ГКЭН, Волков инициировал серию кадровых перемещений. Не старый секретарь обкома был арестован (это вызвало бы панику), а «повышен» на безобидную должность в Москве или общество дружбы с какой-нибудь африканской страной. Его место занимал 40-45 летний директор передового завода или крупного НИИ, уже проявивший себя как эффективный руководитель. Или секретарь обкома по сельскому хозяйству в Волгоградской области, годами скрывавший провалы, был «направлен на укрепление» в Министерство мелиорации, а его место заняла женщина - агроном, доктор наук, под руководством которой в том же регионе были внедрены капельное орошение и новые засухоустойчивые культуры, дававшие рекордный урожай. Директор гигантского завода, чья продукция годами пылилась на складах из-за низкого качество, обвинялся в «нанесении ущерба народному хозяйству» и снимался с должности. Его место занимал молодой, голодный главный инженер, который годами пытался достучаться до начальства. В результате реформы за первые полгода было заменено до 40% секретарей обкомов, крайкомов и министров союзного уровня. Партийные аппаратчики, привыкшие к безнаказанности, были в шоке. Шёл шепоток о «новом 37-м годе», но Волков действовал строго в рамках «социалистической законности», его жертвы не попадали в лагеря, они просто лишались своих «кормушек» и отправлялись на заслуженный отдых. Это не вызывало массового страха у населения, но наводило ужас на правящий слой. Партия начала бояться своего лидера, а значит, беспрекословно начала подчиняться.
Экономический манёвр «Кибернетический социализм».
Волков ломал главный стереотип, что социализм не совместим с высокими технологиями управления. Его команда технократов опиралась на наследие советских кибернетиков 1960-х, в частности, Виктора Глушкова и его проект ОГАС (общегосударственная автоматизированная система учёта и обработки информации). Раньше этим идеям мешала партийная бюрократия. Теперь у них была высшая поддержка Волкова, и была цель превратить Госплан из гигантского, медленного и часто ошибающегося бюро, работающего на основе вчерашних данных, в гибкую, динамичную систем оптимального планирования и управления в реальном времени.
Всесоюзный институт кибернетики получил фантастическое по тем временам финансирование и доступ ко всем ресурсам. Была поставлена задача создать прообраз Интернета для управления экономикой. На первом этапе сеть должна была связать Госплан, Госснаб, министерства и 50 крупнейших оборонных заводов и данные о запасах сырья, ходе выполнения плана простоях передавались в реальном времени, а не в виде исправленных отчётов к концу квартала. Это резко сократило бюрократические проволочки и «приписки». И на основе этих планов был создан проект «СОВЕТ» (Союзная Вычислительная Единая Телесеть).
Архитектура Системы.
1. Техническая инфраструктура.
Создавались 10 региональных суперкомпьютерных центров (Мозговые центры) на базе модернизированных ЭВМ «Эльбрус – 3» и новых, специально разработанных машин серии «Квант». Они связывались оптоволоконными каналами связи (развёртывание становится Всесоюзной ударной стройкой).
Сеть «СОВЕТ» – аналог Интернета, но закрытый, приоритетный и строго структурированный. Доступ к которой имеют только предприятия и Госорганы.
Абонентские пункты (АП). Это не персональные компьютеры для каждого, а терминалы на каждом заводе, в каждом совхозе, на каждой железнодорожной станции и в каждом отделе Госснаба. Через них в режиме, близком к реальному времени, вводятся данные: выпуск продукции, расход ресурсов, простои, остатки на складах, энергопотребление, даже данные о браке.
2. Программное обеспечение и алгоритмы.
Создаётся главная программа «Плановик – ОПТИМУМ». Это не просто база данных. Это комплекс математических моделей, основанных на теории оптимального управления, линейном программировании. И эта программа сможет: рассчитать оптимальные планы, минимизируя транспортные расходы, затраты ресурсов и время. Моделировать последствия решений – что будет, если направить больше металла на автомобильный завод, а не на тракторный? Как это скажется на смежных отраслях? Система просчитывает цепочки, выявляет «узкие места» – например, система видит, что завод в Тольятти простаивает из-за нехватки шин с завода в Ярославле. «Квант» не просто констатирует это, а сразу предлагает несколько вариантов решения: перераспределить ресурсы, найти альтернативного поставщика, дать команду на ускоренную перевозку. «Дефицит – прогноз». Подсистема, анализирующая товары народного потребления. Она сопоставляет данные о производстве розничных продажах и даже (через анализ заказов со складов) зарождающийся потребительский спрос. Если в Новосибирске внезапно растут продажи видеомагнитофонов, а в магазинах их осталось мало, система автоматически даёт сигнал в Министерство электронной промышленности и в Госснаб о необходимости увеличить поставки в этот регион.
Пока создавался «Квант», Волков издал серию постановлений, ломавших столпы застоя. Предприятиям, выполнявшим госзаказ, разрешалось использовать до 30% сверхплановой прибыли по своему усмотрению на премии работникам, на закупку импортного оборудования (через специальные валютные фонды Внешэкономбанка) и на собственные НИОКР. Всё это обеспечивало увеличение продукции. Рабочие и инженеры впервые за долгие годы увидели прямую связь между своим трудом и своим благосостоянием.
Одновременно был нанесён удар по теневой экономике. Но не репрессиями, а экономическими методами. Главам цеховиков предлагалась «амнистия» легализовать свой бизнес, вложив капиталы в создание кооперативов по производству дефицитных товаров и услуг, под жёстким контролем госорганов и с уплатой налогов. Многие согласились. На улицах городов и посёлков стали появляться частные кафе, ателье, парикмахерские, салоны красоты и многое другое, заполняя те ниши, которые государство игнорировало.
Программа «Зелёный квадрат». Революция на селе.
Агропромышленный комплекс (АПК) в 1985 году был ахиллесовой пятой СССР. Подход Волкова к этой проблеме был таким же системным, прагматичным и технологичным, как и ко всему остальному. Это не просто «вложить больше денег», это тотальная перестройка отрасли. Волков и его команда единомышленников определили ключевые проблемы:
Миллионы гектаров обрабатывались кое-как, с чудовищными потерями.
Уравниловка и отсутствие мотивации: колхознику было всё равно, вырастет ли урожай.
Чудовищные потери: до 40% урожая терялось на пути от поля до прилавка.
Технологическое отставание: отсутствие современной агронауки, селекции, капельного орошения.
Пренебрежение к частнику: личное подсобное хозяйство (ЛПХ) считалось пережитком. Хотя оно кормило страну.
1. Земельная реформа.
И была создана стратегия: вместо гигантских распылённых вложений – точечные, технологичные и мотивирующие удары.
Волков не пошёл на развал колхозов. Вместо этого он провёл их глубокую реструктуризацию, земельную реформу без приватизации. Был проведён внутрихозяйственный расчёт (ВХР) в новом виде: колхозы и совхозы делились на малые производственные звенья (отряды, бригады) по 10-15 человек. Каждому звену передавался в долгосрочную аренду участок земли (так называемый «подрядный гектар»), техника и ресурсы. Звено обязано было сдать государству твёрдый объём продукции по фиксированной цене. Всё, что произведено сверх плана, звено могло:
1. Продать государству по повышенной цене.
2. Реализовать на колхозном рынке по свободным ценам.
3. Распределить между собой.
В результате реформы впервые крестьянин увидел прямую связь между своим трудом и своим благосостоянием. Поля стали обрабатываться тщательнее, с меньшими потерями.
2. Теплицы, генетика и вода.
Программа «Стекло и Сталь»: вокруг всех крупных городов строятся тепличные комбинаты. Это не примитивные парники, а автоматизированные комплексы с голландскими технологиями (климат - контроль, капельное орошение, компьютерное управление световым днём). Зимой на прилавках появляются свежие огурцы, помидоры, зелень, клубника. Это производит эффект, сравнимый с полётом в космос – зримое доказательство мощи современного социализма.
Под эгидой ВПК (военно-промышленного комплекса) создаются НИИ, где генетики и селекционеры, ранее работавшие над биологическим оружием, теперь выводят высокоурожайные, устойчивые к болезням сорта пшеницы, кукурузы, картофеля. Используются методы генной инженерии, которые в СССР были под негласным запретом. Создаётся новая отрасль – промышленное производство биопрепаратов для защиты растений и стимуляторов роста вместо ядохимикатов. В засушливых регионах Средней Азии и Казахстана развёрнута программа точечней мелиорации. Вместо строительства гигантских, неэффективных каналов, по которым испаряется до 60% воды, внедряется капельное орошение. Трубки и капельницы производят на заводах, ранее делавших топливные системы для ракет.
3. Волков также легализует и стимулирует то, что и так существовало, но было в тени. Государство организует систему приёмных пунктов и кооперативных магазинов, где владельцы ЛПХ могут сдавать свою продукцию (мясо, молоко, овощи, яйца и т.д.) по стабильным и выгодным ценам.
