Девушка подошла к кровати, брезгливо откинула одеяло. Собравшись с духом, легла, поджав ноги и плотно-плотно закутавшись в плащ, чтобы ни одна ее частичка не касалась белья, на котором, помимо Айлы, спал еще неизвестно кто и неизвестно сколько раз.
Через некоторое время Элси начала ворочаться. Потом тихо позвала:
– Джимми! Ты спишь?
Тот сердито отозвался:
– Не провоцируй меня.
– Очень нужно! Мне кажется, по мне кто-то ползает.
– Это клопы. Они живые существа, тоже кушать хотят.
Девушка с воплем вскочила и стала неистово отряхиваться. Маккейн чертыхнулся, поднялся и подошел к кровати. Он сгреб постель вместе с матрасом, зашвырнул в угол и саркастически спро-сил:
– Так лучше?
И, не дожидаясь ответа, вернулся на свое ложе.
Элси с опаской снова улеглась и подумала: она ни за что не уснет на голых досках. Через минуту она уже крепко спала.
14 ноября 1605 года
Элси открыла глаза и не сразу поняла, где находится. А когда поняла, то ей страстно захотелось снова закрыть глаза, заснуть и не видеть, не слышать, не вспоминать…
Джимми Маккейн сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Когда девушка зашевелилась, он повернулся.
– Хорошо спалось?
У Элси было ощущение, будто ее всю ночь колотили дубинками. Она чуть не пожаловалась на это вслух, но вовремя спохватилась: сказать это при Джимми было бы по меньшей мере неделикатно – его били по-настоящему. Она молча кивнула.
– Тогда пойдем.
Вчерашней веселой компании внизу уже не было – только хозяин таверны подметал пол и расставлял опрокинутые стулья; он даже не повернулся в их сторону.
В предрассветных сумерках легкий ветер закручивал спиральками почерневшие листья и обрывки бумаги. Улицы Саутворка были пустынны, если не считать пары бродячих собак, которые рылись в куче мусора.
Пересекая пустошь, Элси и Джимми тоже не встретили ни души: как видно, обитатели этого места вели ночной образ жизни и сейчас отсыпались.
Между тем Ламбет уже проснулся. На окраине деревни Элси и Маккейну встретилась стайка коз, которую подгонял малолетний пастух. Мальчишка удивленно уставился на обоих, не замечая, что одна из его подопечных с присущим козам деловитым видом пробует на вкус половик, перевешенный через забор.
Помимо этого мальчишки, почти никто не обращал внимания на бредущую по главной улице пару: жители деревни занимались своими обычными утренними делами.
Когда Элси и ее спутник остановились возле дома Броганов, солнце уже полностью показалось над горизонтом.
– Ну вот, – усмехнулся Маккейн, – мы провели вместе еще одну ночь.
Элси промолчала, не зная, что на это ответить.
– А знаешь, – неожиданно заговорил Джимми вдохновенным тоном, – я придумал новое имя для своей лодки: я назову ее «Пингвон».
Элси взглянула на него: Маккейн широко улыбался, и стало видно, что передний зуб у него выбит. Это придавало лихому капитану вид семилетнего ребенка и на фоне отросшей щетины выглядело так комично, что девушка не выдержала и расхохоталась.
– Что смешного? – спросил Джимми и тоже рассмеялся.
Они хохотали и хохотали, пока Маккейн не схватился за ребра и не простонал:
– Прекрати, мне больно смеяться!
– Ой, прости! Давай зайдем к нам, проверим твои синяки и шишки.
– Обойдусь.
– И напрасно… Ох, отец, наверно, с ума сходит! Я должна идти к нему.
– Нет, – заявил Джимми. – Мы пойдем вместе.
Элси взялась за медную ручку – дверь неожиданно подалась.
– Отец не запирает дверь, когда уходит на реку, – сказала девушка тревожным шепотом. – Но он никогда не уходит так рано…
Осторожно ступая, они вошли внутрь и прислушались. В доме было тихо, только мерно тикали настенные часы в гостиной. Неужели и дома тоже может быть страшно?!
Внезапно на втором этаже хлопнула дверь, раздались чьи-то тяжелые шаги. По лестнице быстро спустился, держа под мышкой небольшой сундучок, Джон Броган. При виде двух фигур, застывших на пороге, он остановился.
– Папа! – жалобно вскрикнула девушка и бросилась к нему.
Сундучок с грохотом упал на пол. От удара он раскрылся, и из него посыпались монеты.
Броган обнял дочь так крепко, что они буквально приросли друг к другу. Потом Элси подняла голову – глаза у отца подозрительно блестели.
– Они тебе ничего не сделали? – спросил Броган, слегка отстраняясь и с беспокойством вглядываясь в лицо дочери.
– Нет, нет…
– Угрожали?
– Да… Напугали. А куда ты собрался такой нарядный? – спросила Элси, заметив, что отец облачился в свой парадный камзол.
– В Тауэр. К графу Солсбери, чтобы просить его…
Броган невольно покосился на сундучок, и Элси улыбнулась:
– Он отпустил нас совершенно бесплатно.
Броган посмотрел через ее плечо на стоявшего у двери Маккейна, и лицо его окаменело.
– Я тебе сейчас все расскажу, – поспешно сказала Элси. Она повернулась к Джимми и добавила: – Мы расскажем.
Джон Броган выслушал их историю и ни разу не перебил. Элси не могла понять, что он думает.
Они сидели за столом в гостиной, прямо, с напряженными спинами, словно представители враждующих стран, ведущие сложные переговоры.
Наконец Броган спросил с сарказмом, обращаясь к Маккейну:
– Значит, ты – невинная овечка?
– Никогда ею не был, сэр, – ухмыльнулся тот. – В данном случае я просто жертва рокового стечения обстоятельств. Невинная овечка – это ваша дочь.
– Оставь дурацкие шутки! – вспыхнул Броган. – Я не вчера родился. Что касается пятого ноября, тут я еще готов поверить. Но что вы провели ночь на этом паршивом постоялом дворе и ты этим не воспользовался…
– Так что же вас больше волнует, сэр? – вскинулся в ответ Джимми. – То, что вашу дочь едва не заключили в Тауэр? Или то, что после всего случившегося мне могло хватить наглости ее обесчестить?!
– Я бы не удивился!
– Ваше мнение обо мне меня не слишком расстраивает. Но вам не кажется, что своими подозрениями вы обижаете Элси?
– Ты вздумал меня учить?!
Оба кипятились все сильнее.
– Папа, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Мы рассказали тебе чистую правду.
– Тебе сейчас лучше помолчать!
Вместо этого Элси вспылила:
– Если я и спала с кем-то этой ночью, то это были… О господи! Папа, можно мне пойти переодеться?
Отец недоуменно воззрился на нее, а Джимми прыснул.
– Какие же мы глупые! – сказала Элси, вставая со стула. – Все плохое позади, мы все живы – нужно радоваться! А мы сидим и ссоримся.
Она подошла к отцу и, преодолев его упрямое сопротивление, поцеловала в макушку.
– Ты права, – помедлив, смягчился тот. – Иди.
В дверях Элси обернулась:
– Я быстро. Надеюсь, вы без меня не устроите побоища.
– Чертовка! – только и мог вздохнуть Броган.
Уходя, девушка услышала, как отец спрашивает Маккейна:
– Я не совсем понял, о ком она сейчас хотела сказать?
Поднимаясь по лестнице, Элси вдруг почувствовала, как подступают слезы. У своей двери она остановилась и немножко поплакала. Всхлипнув в последний раз, она вытерла щеки рукавом и вошла.
Посреди комнаты стояла Кэт, держа в руках ее любимое синее платье. Она испуганно обернулась, но платья не выпустила.
– Вы?! Вы вернулись?!
– Да, – кивнула Элси. – Меня отпустили.
– Ага… Вот так, значит…
– А ты решила прибраться? Спасибо тебе! Эти гвардейцы, наверное, вчера оставили после себя полный разгром.
Хотя Кэт еще вчера ее предала, сейчас девушка не могла на нее сердиться: она чувствовала та-кое огромное облегчение, что была даже рада ее видеть.
– Я у вас больше не служу, – с вызовом заявила горничная.
– Тогда что ты здесь делаешь? – не поняла Элси.
– Собираю то, что мне положено. Выгнать-то ваш отец меня выгнал, да только вот жалованье не заплатил – а ведь обещал! Вот и верь после этого господам!
– Он заплатит, я ему сейчас напомню.
– Не надо. Я уже сама о себе позаботилась.
Элси только сейчас заметила, что возле кровати на полу расстелена простыня, на которой были сложены горкой разные мелкие вещи из одежного шкафа – платки, кружева, чулки, ленты… Ей вдруг стало смешно.
– А мое платье тебе зачем, Кэт? Прости, но ты вряд ли в него втиснешься.
– Ничего, перешью. Или продам.
Горничная уложила синее платье, затем ухватила концы простыни и крепко связала их между собой, даже покраснела от усилий. Узел получился немаленький.
Нимало не смущаясь, что за ней наблюдают, Кэт перешла к комоду и начала преспокойно рыться в шкатулке с драгоценностями.
– Не слишком ли? – спросила Элси.
– Это плата за обман, – сказала горничная не оборачиваясь.
– Оставь сережки, это мамины.
– Так и быть. Тогда я возьму вот этот кулончик, он мне всегда нравился.
– Бери. Только уходи поскорей, пожалуйста, я устала.
– Как скажете, мисс, я не строптивая. Такую красотку, как я, да еще с таким приданым любой возьмет замуж. Я еще выбирать буду! В отличие от вас, мисс: вам-то это больше не грозит! Жених-то вас бросил, а другие на вас теперь и не посмотрят, на опозоренную!
– Почему ты так со мной разговариваешь? – даже не возмутилась, а удивилась Элси. – Что я тебе сделала?
– А то! – крикнула Кэт. – У вас и так все есть – дом большой, одежды целый шкаф, мясо на обед каждый день, жених богатый! Совести только нет – все вам мало! Вам подавай еще и Джимми Маккейна, а ведь он вам не пара!
Так вот в чем дело, подумала Элси: Кэт, оказывается, тоже тайно вздыхает по Джимми Мак-кейну!
– Если хотите знать, я тогда нарочно пирог сожгла! И дверь вам той ночью вовремя не открыла тоже нарочно! – продолжала горничная, все больше распаляясь. – Хотела, чтобы ваш отец узнал, что вы где-то шастаете. Да только он спал, как сурок. Я около его спальни швабру уронила, два раза – так он даже храпеть не перестал. Но вам-то, похоже, и не хотелось домой возвращаться, а?
У Элси уже начинало звенеть в ушах от визгливой скороговорки Кэт. А та не унималась:
– Получили свое, да? Хороши лунные ночки на Темзе? А что теперь будет с Джимми? Знаю я, почему вас отпустили: небось свалили все на него, а сами вся такая чистенькая! А он теперь из-за вас сгниет в Тауэре! Или его повесят!
Горничная судорожно всхлипнула и схватилась за грудь. Элси воспользовалась паузой, чтобы спокойно сказать:
– Джимми Маккейн сейчас сидит у нас в гостиной. Можешь пойти и поздороваться с ним, если хочешь.
Кэт застыла, открыв рот. Потом ее круглое лицо вдруг скривилось, и по щекам покатились слезы.
– Все равно, – зло пробубнила она, – он вам не достанется!
– Ты взяла все, что хотела? – разозлилась Элси. – Тогда – пошла вон!
Горничная подхватила свой узел и умчалась, расплескивая по дороге бурные рыдания.
Элси вздохнула, потрясла головой. Потом спохватилась, вспомнив, зачем, собственно, пришла. Быстро сбросив с себя всю одежду, она подбежала к туалетному столику, где стоял большой кувшин. Вода в нем была, конечно, холодной. Наскоро ополоснув лицо, девушка встала в тазик для мытья ног, постояла минуту и наконец отважилась и с приглушенным воплем вылила на себя всю оставшуюся воду. Затем, дрожа, надела чистое платье, не тратя времени на корсет, и сунула босые ноги в домашние туфли. Напоследок Элси взглянула в зеркало и пригладила волосы.
Господи, для кого она прихорашивается? Отругав себя за глупость, Элси бросилась к комоду, где в нижнем ящике хранилось то, что сейчас было гораздо нужнее.
Подходя к гостиной с охапкой бинтов и пластырей, Элси услышала спокойные негромкие голоса, что означало: обстановка там царит вполне мирная. Более того: оттуда соблазнительно пахло чем-то съедобным. Элси ускорила шаг.
Девушка вошла в гостиную, и ее взгляд приворожил – нет, не Джимми Маккейн, а предметы, красовавшиеся посередине стола. Предметами этими были огромная сковородка с яичницей и поджаренными сосисками и тарелка с хлебом, нарезанным толстыми ломтями.
– Почему ты так долго? – спросил Джон Броган.
– Прощалась с Кэт.
– Ах, да! Я же велел ей убраться утром. Кухарка тоже ушла.
– Вот как?
– И оба лакея. Садись, ты ведь почти целые сутки не ела. Получилось у меня, правда, не слишком хорошо.
– Божественно! – сказал Джимми с набитым ртом.
– Папа! – глаза Элси округлились. – Ты сделал это сам?!
– Ну, я же не всегда был судовладельцем, – усмехнулся отец. – До нашего с тобой знакомства мне и самому доводилось готовить.
Элси поскорее присоединилась к обоим, так как еда быстро исчезала – так проворно и ловко Джимми орудовал вилкой. Яйца были пережаренными, а сосиски слегка подгоревшими, но девушка этого не замечала.
– Нравится? – спросил Броган, глядя, как шустро она расправляется со своей порцией.
– В жизни не ела ничего вкуснее!
– Я тоже, сэр, – вставил Джимми.
– А кем, кстати, ты был до нашего знакомства? – полюбопытствовала Элси. – Ты мне не рассказывал. Я знаю только, что ты родился в Саутгемптоне [1]
– Да, я родился там, – подтвердил отец. – И, как все тамошние мальчишки, грезил морем. Родители хотели, чтобы я продолжил семейное дело, торговлю тканями. А я в десять лет сбежал из дома и пробрался на корабль, который отходил во Францию.
Элси, да и Маккейн были изумлены: они бы никогда не подумали, что степенный, рассудительный Джон Броган способен на нечто подобное, пусть даже в столь юном возрасте!
– А дальше? – спросила девушка, видя, что отцу приятны эти воспоминания.
– Меня обнаружили на следующий день и оставили юнгой – не выбрасывать же за борт! – Броган усмехнулся. – Корабельный лекарь, когда не был пьян, обучал меня грамоте. Потом я стал матросом. Обучение не прошло даром: однажды мне довелось помочь моему капитану с какими-то расчетами. Тот порекомендовал меня в помощники к одному судовладельцу, его давно уже нет в живых. А тогда он держал паром и баржу. Прибыль была небольшая, ну, а я предложил несколько идей… Дела пошли в гору. Он сделал меня управляющим. Старик был одинок и оставил все мне. Это было не бог весть сколько. – Джон Броган не удержался и добавил с некоторым самодовольством: – Совсем не то, что я имею сейчас. – Он продолжил обычным тоном: – Однако наследство все же позволило мне встать на ноги. А к тому времени, как я женился на твоей матери… Сейчас не время говорить о прошлом, – Броган видимо, спохватившись, что чересчур увлекся, прервал сам себя, – нужно решить, что делать дальше. Я теперь думаю, что Генри Меллоу был прав, когда сказал: нас ждут трудные времена.
– Не вижу никаких трудностей. Судя по твоим кулинарным способностям, голодная смерть нам с тобой не грозит, – легкомысленно заметила Элси.
От обильной еды ее сразу разморило, и будущее представлялось светлым и беспечным – хотя бы потому, что ничего хуже случиться уже просто не могло.
– Я согласен с вашей дочерью, сэр, – сказал Джимми Маккейн. – Худшее позади. Нужно забыть о вчерашнем дне и продолжать жить как прежде.
– Не получится.
– Сэр, не думаете же вы, что…
– Итак, у меня есть сумасбродная дочь, которую я люблю, – продолжил Броган, не обращая на него внимания, – и хороший капитан, которого я ценю. Мы поступим так. Элси я отправлю к моей сестре в Рединг. Тебе, Джимми, тоже лучше на время исчезнуть. Вернетесь, когда улягутся страсти.
– Но, сэр, – запротестовал Джимми, – если мы оба уедем, люди решат, что вы хотите спрятать свою дочь от позора, а меня прогнали. Мне все равно, что подумают обо мне, но Элси…
Через некоторое время Элси начала ворочаться. Потом тихо позвала:
– Джимми! Ты спишь?
Тот сердито отозвался:
– Не провоцируй меня.
– Очень нужно! Мне кажется, по мне кто-то ползает.
– Это клопы. Они живые существа, тоже кушать хотят.
Девушка с воплем вскочила и стала неистово отряхиваться. Маккейн чертыхнулся, поднялся и подошел к кровати. Он сгреб постель вместе с матрасом, зашвырнул в угол и саркастически спро-сил:
– Так лучше?
И, не дожидаясь ответа, вернулся на свое ложе.
Элси с опаской снова улеглась и подумала: она ни за что не уснет на голых досках. Через минуту она уже крепко спала.
Прода от 10 июня 2026
14 ноября 1605 года
Элси открыла глаза и не сразу поняла, где находится. А когда поняла, то ей страстно захотелось снова закрыть глаза, заснуть и не видеть, не слышать, не вспоминать…
Джимми Маккейн сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Когда девушка зашевелилась, он повернулся.
– Хорошо спалось?
У Элси было ощущение, будто ее всю ночь колотили дубинками. Она чуть не пожаловалась на это вслух, но вовремя спохватилась: сказать это при Джимми было бы по меньшей мере неделикатно – его били по-настоящему. Она молча кивнула.
– Тогда пойдем.
Вчерашней веселой компании внизу уже не было – только хозяин таверны подметал пол и расставлял опрокинутые стулья; он даже не повернулся в их сторону.
В предрассветных сумерках легкий ветер закручивал спиральками почерневшие листья и обрывки бумаги. Улицы Саутворка были пустынны, если не считать пары бродячих собак, которые рылись в куче мусора.
Пересекая пустошь, Элси и Джимми тоже не встретили ни души: как видно, обитатели этого места вели ночной образ жизни и сейчас отсыпались.
Между тем Ламбет уже проснулся. На окраине деревни Элси и Маккейну встретилась стайка коз, которую подгонял малолетний пастух. Мальчишка удивленно уставился на обоих, не замечая, что одна из его подопечных с присущим козам деловитым видом пробует на вкус половик, перевешенный через забор.
Помимо этого мальчишки, почти никто не обращал внимания на бредущую по главной улице пару: жители деревни занимались своими обычными утренними делами.
Когда Элси и ее спутник остановились возле дома Броганов, солнце уже полностью показалось над горизонтом.
– Ну вот, – усмехнулся Маккейн, – мы провели вместе еще одну ночь.
Элси промолчала, не зная, что на это ответить.
– А знаешь, – неожиданно заговорил Джимми вдохновенным тоном, – я придумал новое имя для своей лодки: я назову ее «Пингвон».
Элси взглянула на него: Маккейн широко улыбался, и стало видно, что передний зуб у него выбит. Это придавало лихому капитану вид семилетнего ребенка и на фоне отросшей щетины выглядело так комично, что девушка не выдержала и расхохоталась.
– Что смешного? – спросил Джимми и тоже рассмеялся.
Они хохотали и хохотали, пока Маккейн не схватился за ребра и не простонал:
– Прекрати, мне больно смеяться!
– Ой, прости! Давай зайдем к нам, проверим твои синяки и шишки.
– Обойдусь.
– И напрасно… Ох, отец, наверно, с ума сходит! Я должна идти к нему.
– Нет, – заявил Джимми. – Мы пойдем вместе.
Элси взялась за медную ручку – дверь неожиданно подалась.
– Отец не запирает дверь, когда уходит на реку, – сказала девушка тревожным шепотом. – Но он никогда не уходит так рано…
Осторожно ступая, они вошли внутрь и прислушались. В доме было тихо, только мерно тикали настенные часы в гостиной. Неужели и дома тоже может быть страшно?!
Внезапно на втором этаже хлопнула дверь, раздались чьи-то тяжелые шаги. По лестнице быстро спустился, держа под мышкой небольшой сундучок, Джон Броган. При виде двух фигур, застывших на пороге, он остановился.
– Папа! – жалобно вскрикнула девушка и бросилась к нему.
Сундучок с грохотом упал на пол. От удара он раскрылся, и из него посыпались монеты.
Броган обнял дочь так крепко, что они буквально приросли друг к другу. Потом Элси подняла голову – глаза у отца подозрительно блестели.
– Они тебе ничего не сделали? – спросил Броган, слегка отстраняясь и с беспокойством вглядываясь в лицо дочери.
– Нет, нет…
– Угрожали?
– Да… Напугали. А куда ты собрался такой нарядный? – спросила Элси, заметив, что отец облачился в свой парадный камзол.
– В Тауэр. К графу Солсбери, чтобы просить его…
Броган невольно покосился на сундучок, и Элси улыбнулась:
– Он отпустил нас совершенно бесплатно.
Броган посмотрел через ее плечо на стоявшего у двери Маккейна, и лицо его окаменело.
– Я тебе сейчас все расскажу, – поспешно сказала Элси. Она повернулась к Джимми и добавила: – Мы расскажем.
Джон Броган выслушал их историю и ни разу не перебил. Элси не могла понять, что он думает.
Они сидели за столом в гостиной, прямо, с напряженными спинами, словно представители враждующих стран, ведущие сложные переговоры.
Наконец Броган спросил с сарказмом, обращаясь к Маккейну:
– Значит, ты – невинная овечка?
– Никогда ею не был, сэр, – ухмыльнулся тот. – В данном случае я просто жертва рокового стечения обстоятельств. Невинная овечка – это ваша дочь.
– Оставь дурацкие шутки! – вспыхнул Броган. – Я не вчера родился. Что касается пятого ноября, тут я еще готов поверить. Но что вы провели ночь на этом паршивом постоялом дворе и ты этим не воспользовался…
– Так что же вас больше волнует, сэр? – вскинулся в ответ Джимми. – То, что вашу дочь едва не заключили в Тауэр? Или то, что после всего случившегося мне могло хватить наглости ее обесчестить?!
– Я бы не удивился!
– Ваше мнение обо мне меня не слишком расстраивает. Но вам не кажется, что своими подозрениями вы обижаете Элси?
– Ты вздумал меня учить?!
Оба кипятились все сильнее.
– Папа, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Мы рассказали тебе чистую правду.
– Тебе сейчас лучше помолчать!
Вместо этого Элси вспылила:
– Если я и спала с кем-то этой ночью, то это были… О господи! Папа, можно мне пойти переодеться?
Отец недоуменно воззрился на нее, а Джимми прыснул.
– Какие же мы глупые! – сказала Элси, вставая со стула. – Все плохое позади, мы все живы – нужно радоваться! А мы сидим и ссоримся.
Она подошла к отцу и, преодолев его упрямое сопротивление, поцеловала в макушку.
– Ты права, – помедлив, смягчился тот. – Иди.
В дверях Элси обернулась:
– Я быстро. Надеюсь, вы без меня не устроите побоища.
– Чертовка! – только и мог вздохнуть Броган.
Уходя, девушка услышала, как отец спрашивает Маккейна:
– Я не совсем понял, о ком она сейчас хотела сказать?
Прода от 11 июня 2026
Поднимаясь по лестнице, Элси вдруг почувствовала, как подступают слезы. У своей двери она остановилась и немножко поплакала. Всхлипнув в последний раз, она вытерла щеки рукавом и вошла.
Посреди комнаты стояла Кэт, держа в руках ее любимое синее платье. Она испуганно обернулась, но платья не выпустила.
– Вы?! Вы вернулись?!
– Да, – кивнула Элси. – Меня отпустили.
– Ага… Вот так, значит…
– А ты решила прибраться? Спасибо тебе! Эти гвардейцы, наверное, вчера оставили после себя полный разгром.
Хотя Кэт еще вчера ее предала, сейчас девушка не могла на нее сердиться: она чувствовала та-кое огромное облегчение, что была даже рада ее видеть.
– Я у вас больше не служу, – с вызовом заявила горничная.
– Тогда что ты здесь делаешь? – не поняла Элси.
– Собираю то, что мне положено. Выгнать-то ваш отец меня выгнал, да только вот жалованье не заплатил – а ведь обещал! Вот и верь после этого господам!
– Он заплатит, я ему сейчас напомню.
– Не надо. Я уже сама о себе позаботилась.
Элси только сейчас заметила, что возле кровати на полу расстелена простыня, на которой были сложены горкой разные мелкие вещи из одежного шкафа – платки, кружева, чулки, ленты… Ей вдруг стало смешно.
– А мое платье тебе зачем, Кэт? Прости, но ты вряд ли в него втиснешься.
– Ничего, перешью. Или продам.
Горничная уложила синее платье, затем ухватила концы простыни и крепко связала их между собой, даже покраснела от усилий. Узел получился немаленький.
Нимало не смущаясь, что за ней наблюдают, Кэт перешла к комоду и начала преспокойно рыться в шкатулке с драгоценностями.
– Не слишком ли? – спросила Элси.
– Это плата за обман, – сказала горничная не оборачиваясь.
– Оставь сережки, это мамины.
– Так и быть. Тогда я возьму вот этот кулончик, он мне всегда нравился.
– Бери. Только уходи поскорей, пожалуйста, я устала.
– Как скажете, мисс, я не строптивая. Такую красотку, как я, да еще с таким приданым любой возьмет замуж. Я еще выбирать буду! В отличие от вас, мисс: вам-то это больше не грозит! Жених-то вас бросил, а другие на вас теперь и не посмотрят, на опозоренную!
– Почему ты так со мной разговариваешь? – даже не возмутилась, а удивилась Элси. – Что я тебе сделала?
– А то! – крикнула Кэт. – У вас и так все есть – дом большой, одежды целый шкаф, мясо на обед каждый день, жених богатый! Совести только нет – все вам мало! Вам подавай еще и Джимми Маккейна, а ведь он вам не пара!
Так вот в чем дело, подумала Элси: Кэт, оказывается, тоже тайно вздыхает по Джимми Мак-кейну!
– Если хотите знать, я тогда нарочно пирог сожгла! И дверь вам той ночью вовремя не открыла тоже нарочно! – продолжала горничная, все больше распаляясь. – Хотела, чтобы ваш отец узнал, что вы где-то шастаете. Да только он спал, как сурок. Я около его спальни швабру уронила, два раза – так он даже храпеть не перестал. Но вам-то, похоже, и не хотелось домой возвращаться, а?
У Элси уже начинало звенеть в ушах от визгливой скороговорки Кэт. А та не унималась:
– Получили свое, да? Хороши лунные ночки на Темзе? А что теперь будет с Джимми? Знаю я, почему вас отпустили: небось свалили все на него, а сами вся такая чистенькая! А он теперь из-за вас сгниет в Тауэре! Или его повесят!
Горничная судорожно всхлипнула и схватилась за грудь. Элси воспользовалась паузой, чтобы спокойно сказать:
– Джимми Маккейн сейчас сидит у нас в гостиной. Можешь пойти и поздороваться с ним, если хочешь.
Кэт застыла, открыв рот. Потом ее круглое лицо вдруг скривилось, и по щекам покатились слезы.
– Все равно, – зло пробубнила она, – он вам не достанется!
– Ты взяла все, что хотела? – разозлилась Элси. – Тогда – пошла вон!
Горничная подхватила свой узел и умчалась, расплескивая по дороге бурные рыдания.
Элси вздохнула, потрясла головой. Потом спохватилась, вспомнив, зачем, собственно, пришла. Быстро сбросив с себя всю одежду, она подбежала к туалетному столику, где стоял большой кувшин. Вода в нем была, конечно, холодной. Наскоро ополоснув лицо, девушка встала в тазик для мытья ног, постояла минуту и наконец отважилась и с приглушенным воплем вылила на себя всю оставшуюся воду. Затем, дрожа, надела чистое платье, не тратя времени на корсет, и сунула босые ноги в домашние туфли. Напоследок Элси взглянула в зеркало и пригладила волосы.
Господи, для кого она прихорашивается? Отругав себя за глупость, Элси бросилась к комоду, где в нижнем ящике хранилось то, что сейчас было гораздо нужнее.
Прода от 12 июня 2026
Подходя к гостиной с охапкой бинтов и пластырей, Элси услышала спокойные негромкие голоса, что означало: обстановка там царит вполне мирная. Более того: оттуда соблазнительно пахло чем-то съедобным. Элси ускорила шаг.
Девушка вошла в гостиную, и ее взгляд приворожил – нет, не Джимми Маккейн, а предметы, красовавшиеся посередине стола. Предметами этими были огромная сковородка с яичницей и поджаренными сосисками и тарелка с хлебом, нарезанным толстыми ломтями.
– Почему ты так долго? – спросил Джон Броган.
– Прощалась с Кэт.
– Ах, да! Я же велел ей убраться утром. Кухарка тоже ушла.
– Вот как?
– И оба лакея. Садись, ты ведь почти целые сутки не ела. Получилось у меня, правда, не слишком хорошо.
– Божественно! – сказал Джимми с набитым ртом.
– Папа! – глаза Элси округлились. – Ты сделал это сам?!
– Ну, я же не всегда был судовладельцем, – усмехнулся отец. – До нашего с тобой знакомства мне и самому доводилось готовить.
Элси поскорее присоединилась к обоим, так как еда быстро исчезала – так проворно и ловко Джимми орудовал вилкой. Яйца были пережаренными, а сосиски слегка подгоревшими, но девушка этого не замечала.
– Нравится? – спросил Броган, глядя, как шустро она расправляется со своей порцией.
– В жизни не ела ничего вкуснее!
– Я тоже, сэр, – вставил Джимми.
– А кем, кстати, ты был до нашего знакомства? – полюбопытствовала Элси. – Ты мне не рассказывал. Я знаю только, что ты родился в Саутгемптоне [1]
Закрыть
.Саутгемптон – город на юге Великобритании, крупный морской порт.
– Да, я родился там, – подтвердил отец. – И, как все тамошние мальчишки, грезил морем. Родители хотели, чтобы я продолжил семейное дело, торговлю тканями. А я в десять лет сбежал из дома и пробрался на корабль, который отходил во Францию.
Элси, да и Маккейн были изумлены: они бы никогда не подумали, что степенный, рассудительный Джон Броган способен на нечто подобное, пусть даже в столь юном возрасте!
– А дальше? – спросила девушка, видя, что отцу приятны эти воспоминания.
– Меня обнаружили на следующий день и оставили юнгой – не выбрасывать же за борт! – Броган усмехнулся. – Корабельный лекарь, когда не был пьян, обучал меня грамоте. Потом я стал матросом. Обучение не прошло даром: однажды мне довелось помочь моему капитану с какими-то расчетами. Тот порекомендовал меня в помощники к одному судовладельцу, его давно уже нет в живых. А тогда он держал паром и баржу. Прибыль была небольшая, ну, а я предложил несколько идей… Дела пошли в гору. Он сделал меня управляющим. Старик был одинок и оставил все мне. Это было не бог весть сколько. – Джон Броган не удержался и добавил с некоторым самодовольством: – Совсем не то, что я имею сейчас. – Он продолжил обычным тоном: – Однако наследство все же позволило мне встать на ноги. А к тому времени, как я женился на твоей матери… Сейчас не время говорить о прошлом, – Броган видимо, спохватившись, что чересчур увлекся, прервал сам себя, – нужно решить, что делать дальше. Я теперь думаю, что Генри Меллоу был прав, когда сказал: нас ждут трудные времена.
– Не вижу никаких трудностей. Судя по твоим кулинарным способностям, голодная смерть нам с тобой не грозит, – легкомысленно заметила Элси.
От обильной еды ее сразу разморило, и будущее представлялось светлым и беспечным – хотя бы потому, что ничего хуже случиться уже просто не могло.
– Я согласен с вашей дочерью, сэр, – сказал Джимми Маккейн. – Худшее позади. Нужно забыть о вчерашнем дне и продолжать жить как прежде.
– Не получится.
– Сэр, не думаете же вы, что…
– Итак, у меня есть сумасбродная дочь, которую я люблю, – продолжил Броган, не обращая на него внимания, – и хороший капитан, которого я ценю. Мы поступим так. Элси я отправлю к моей сестре в Рединг. Тебе, Джимми, тоже лучше на время исчезнуть. Вернетесь, когда улягутся страсти.
– Но, сэр, – запротестовал Джимми, – если мы оба уедем, люди решат, что вы хотите спрятать свою дочь от позора, а меня прогнали. Мне все равно, что подумают обо мне, но Элси…
