— Ты как с княжнами говоришь? — Улада подняла на неё свои колючие глаза. — Не нарывайся, девка.
— Какая-то любовница смеет говорить мне что-то? — рассмеялась Чернова. — А, хотя подожди, правильно ведь наложница, да? Ведь большее тебе не светит!
— Тороп! — воскликнула злобно Улада, тоже вскочив на ноги, — накажи эту мерзкую девку за её наглые речи!
В столовую к ним вошёл мужчина, что привёз её, а вместе с ним ещё два человека. Злата встретилась взглядом с Торопом и в его взгляде было ещё больше пренебрежения, чем в первый раз.
— Как наказывать изволите, сударыня? — обратился Тороп к брюнетке.
— Высечь её во дворе, — самодовольно улыбнулась Улада, скрестив руки на груди.
Всё внутри Златы похолодело, она посмотрела на сестёр мужа. Если Млада была довольна происходящим, то Смирена взволнованно заметалась.
— Зачем же так жестоко? — робко сказала старшая сестра. — К тому же она истинная брата, нельзя так, нельзя её трогать.
— Мы княжны, сестрица, а она, безродная поскуда, должна знать своё место, — скрестила руки на груди Млада. Сама даже немного дёрнулась от своих слов, но сохраняла воинственный настрой.
— Не посмеете, — онемевшими губами сказала Злата. — Я жена Драгорада Торохова, по божьим законам жена ему, княжна я, не имеете права!
Улада лишь расхохоталась, сёстры взволнованно переглянулись, в глазах Млады на мгновение пробежало сомнение.
— Ещё одно слово и язык велю отрезать, — Улада упивалась своей властью. — А теперь во двор её и быстро!
Чернова дёрнулась, когда двое мужчин схватили её с обеих сторон и потащили на улицу. Она пыталась упираться, но силы были неравны.
— Я вам этого никогда не забуду! Никогда! — кричала Злата, пытаясь вырваться. — Прокляну вашего княжича, со света сживу! Богов буду молить, чтоб жизнь его мукой была! И чтобы каждый из вас ответил за свой грех!
— А как же, — Марфа робко перегородила дорогу, — что ж вы с княжной так? Княжич Воибор вернётся, в гневе будет!
Но Марфу никто не слушал, женщину оттеснили, чтобы не сопротивлялась.
Выволокли Чернову на улицу, без верхней одежды, домашние башмачки потерялись ещё в доме, когда Злата сопротивлялась, ноги сразу же замёрзли в снегу. Злату подтащили к какому-то столбу и стали привязывать к холодному дереву. Чернова плакала и вырывалась, но её грубо дёргали, выворачивали суставы, сжимали руки так, что казалось кости треснут. Её прижали грудью к стволу, заставляя вытянуть руки вперёд и связали запястья друг с другом, будто она обнимала столб. Сзади послышался хлёсткий удар, что-то рассекло воздух с такой силой, что душа обмерла. Справа она увидела Торопа с хлыстом в руках.
— Эх, девка, не нужно было тебе зарываться, — как-то самодовольно хмыкнул он, — ты княжнам нагрубила, невесту княжича огорчила. Радуйся, что жизнь тебе твою сохраняют. Но ты не волнуйся, я тебя хорошо воспитаю!
Тороп отошёл. Первое, что услышала Злата, это рассекающий воздух звук, быстрый, пугающий до дрожи. А потом удар поверх платья. Полоснуло, как обожгло. Крик боли вырвался из груди, слёзы потекли по щекам. Чернова вцепилась в столб ногтями, а затем раздался второй свистящий звук и Злата зажмурилась, напряглась всем телом, готовясь к боли. Но её не последовало.
— Как смеешь ты так с княжной обращаться? — послышался мужской гневный голос и кто-то стал разрезать верёвки, которыми привязали Чернову.
Девушка не устояла на ногах, так бы и рухнула, если бы её не подхватили на руки. Злата жалобно всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься в голос, лишь тихо всхлипывала.
— Смертельно виноват, княжна, я бы и в мыслях не подумал, что они такое сотворят, — шептал где-то у неё над головой взволнованный мужской голос.
И Злата поняла, что это те охранки, что Воибор оставил ей. Они заступились за неё, прекратили это позорное насилие. Странное чувство облегчения лишило тело последних сил и Чернова обмякла.
Злата не вслушивалась ни в крики, ни в разговоры, спина болела, а это был только один удар! Что было бы с ней, если Тороп продолжил её избивать? Что было бы с её спиной?
— Марфа, — как только они оказались в тереме, крикнул телохранитель, бережно неся девушку, — срочно осмотри её раны и обработай.
Марфа засуетилась. В комнате они остались вдвоём, но теперь стражник остался за дверью, явно не собираясь уходить и оставлять Злату без присмотра. Чувство защищённости позволяло свободно выдохнуть. Марфа причитала, рассматривая оставленный от хлыста след.
— Княжна, что ж это творится? — вздыхала женщина, обрабатывая чем-то холодным и резко пахнущим ссадину. — Хорошо, что кожу не порвал, зажить должно быстро. Княжич Воибор вернётся, он будет в гневе.
— Да, — устало согласилась Злата, обессиленно прикрыв глаза. — Я посплю, Марфа, разбуди меня, как он приедет.
Марфа дала ей что-то выпить, боль и вправду отступила и девушка провалилась в глубокий сон. Разбудила её женщина, когда уже вечерело, помогла одеться. За дверью дежурил верный телохранитель и пошёл за Черновой молча по пятам, когда девушка направилась вниз.
Воибор передавал свою лошадь и хмурился, слушая доклад второго телохранителя.
Злата спешно спустилась с крыльца и пошла по хрустящему морозному снегу к своему единственному защитнику в этом мире. Воибор увидел её и осторожно обнял, боясь причинить боль.
— Как ты, невестушка? — взволнованным голосом спросил Торхов куда-то ей в волосы.
— Я хочу отсюда уехать, Воибор, я не хочу больше быть его истиной, — со всхлипом сказала Злата. — Он точно смерти моей хочет!
— Тише, Златушка, я с Торопом разберусь сам, живым он уже не будет ходить по белу свету, клянусь тебе, — он сжал её плечи и отстранил, внимательно заглядывая в глаза. — Пойдём лучше домой, ещё застудишься.
Злата кивнула, ей самой хотелось вернуться в свою комнату, не хотелось пересекаться со своими врагами. А то, что враги в этом мире у неё точно есть, было яснее некуда. Только вот кем считать ей Драгорада?
— И ты уже руки протянул к чужой истиной, княжич? — послышался за спиной противный женский голос.
Чернова обернулась и с нескрываемой ненавистью посмотрела на Уладу. Да уж, вспомни про гадину...
— Ты девка при мне поменьше рот открывай, — грозно велел ей Воибор. — Не ровен час, поплатишься за свои деяния. Я этого просто так не оставлю. И за то, что сегодня было, накажу.
— Так что ты мне сделаешь? — Улада скрестила руки на груди и начала спускаться, за ней из терема выпорхнули сёстры Драгорада, враждебно смотря на Воибора.
Но девушки лишь нерешительно спустились с крыльца и замерли. Смирена взволнованно и виновато посмотрела на Злату, тут же пряча свой взгляд. Млада, побледневшая и сжавшая губы, пыталась казаться агрессивной, но на деле и она была напугана.
— Я много чего могу, — усмехнулся княжич и, сняв плащ, закутал в него дрожащую Злату, натягивая ей на голову капюшон. — И сделаю, ровно после того, как Драгорад обо всём узнает.
— Так он и так обо всём знает, — рассмеялась Улада, подходя ближе. — Думаешь, я бы делала что-то за его спиной?
Торхов ничего не ответил, он, как и все устремил взгляд в сторону послышавшегося топота копыт. Это были всадники, Злата тоже попыталась рассмотреть из-под капюшона приближающиеся тени.
Впереди своих людей ехал он — Драгорад. Чернова сразу узнала его и сердце сжалось болезненной тоской. Стало горько от собственных чувств. Это всё истинность, не она сама.
Драгорад спешился быстро, отдав повода стоящему рядом человеку.
Княжич ничего не успел сказать, как Улада уже оказалась возле него, обнимая.
— Милый мой, — воскликнула брюнетка и поцеловала шатена.
Злате показалось, что внутри образовалась глубокая дыра, куда просочились все её чувства, вся её жизнь. Кто-то сейчас вырвал сердце у неё из груди, оставив там пустоту.
Чернова отвернулась и уткнулась Воибору в плечо, чтобы больше ничего не видеть, чтобы не разрыдаться от боли, что пронзила настолько сильно и глубоко, что убила все чувства в ней.
— Улада, что ты тут делаешь? — Драгорад отстранил от себя девушку, осмотрел всех собравшихся и взгляд его остановился на фигуре в плаще, что жалась к его брату. Внутри что-то кольнуло. Чёрное, злое.
— Мы узнали с твоими сёстрами, что ты поедешь сюда и решили порадовать тебя, — ласково запела Улада. — А здесь оказалась она… Спуталась с твоими братьями, голову им вскружила.
Драгорад отодвинул Уладу и шагнул уже к брату и к… ней.
— Что ты делаешь здесь, Воибор? — пытаясь сдержать гнев, спросил Драгорад.
Блондин не успел ответить, так как на крыльце громко хлопнула дверь. Злата вздрогнула, обернулась на звук машинально, капюшон съехал с головы, волосы разметались на морозе.
— Ах вот ты где, дрянь, — на своих двоих уже стоял Яромир, на лице его читалась ярость. — Я с тобой сейчас разберусь!
— Я же говорила, — под руку подпела Улада, вновь прижавшись к княжичу. — Блудницу в храм нужно, чтобы…
— Замолчи, — громко и резко оборвал её Драгорад, он начинал терять контроль над своими чувствами. Что тут происходит? Почему все здесь собрались?
— Но Драгорад, я же…. — попыталась вновь заговорить Улада.
— Воибор, если ты мне ещё раз помешаешь, то не посмотрю, что брат, — Яромир яростно настигал их. — Отдай мне мою девку и я закрою глаза…
Драгорад резко встал перед старшим братом, закрывая собой Злату и Воибора.
— Он нарушил правило неприкосновенности, — пронзили его в спину слова младшего брата.
И пелена ярости застлала глаза Драгорада.
— Нет, — Воибор преграждает ему путь, не давая пройти, — сперва приведи себя в порядок. Не показывайся ей таким.
Драгорад рассеянным взглядом окидывает свои окровавленные одежды и отстранёно кивает. Он идёт молча в подготовленную для него комнату, чтобы переодеться и умыться. Не стоит шокировать истинную, брат прав.
— Как прошёл поединок чести? — Воибор идёт за ним по пятам.
Драгорад устало прикрывает глаза, когда скидывает с себя пропитанную кровью одежду.
— Честь отстояна, — холодно говорит Драгорад и голос его звучит надломлено: — Он… сделал ей больно?
Младший брат за спиной хрипло выдыхает, нервно ерошит собственные волосы.
— Ничего серьёзно, честь не запятнал, но он прижал её к стене и целовал.
Драгорад глухо рычит, сжав кулаки и зажмурившись. Ему стоило отрубить старшему брату голову. Но Воибор лишь сказал про правило неприкосновенности, да и честь не была запятнана, но поцелуй… Он всё же коснулся её! Как посмел?!
В груди разливалась ядовитая ярость, которую он сумел потушить поединком с братом и вот она снова поднимается из глубины! Никто не имел права касаться её! Это священное правило! Если женщина говорит, что она чья-то истинная, то она неприкосновенна, за лож следует суровое наказание, но сперва женщине верят, а лишь потом проверяют правда это или нет.
— Что ещё я должен знать? — Драгорад опускает руки в воду, наблюдая за тем, как они окрашиваются в красный. Его светловолосой красавице лучше не видеть его таким, она уже видела плохую сторону своего мужа.
— Привезли её сюда как сударыню, но по большой части относились как обычной деревенской девке, разве что Марфа заботу о ней проявляла, — докладывает младший. — Всенежа мне гадости пыталась про неё рассказать, мол гулящая, за грехи сослана. Думаю и Яромиру наплела. Я не знаю, как он здесь оказался, ведь должен был… ты и сам знаешь, где он должен был быть.
— Она точно не пострадала? — Драгорад старательно отмывает лицо, мочит волосы, пытаясь полностью отмыться.
Воибор некоторое время молчит, но всё же без жалости вываливает на него всю правду.
— Твоя эта дрянь приехала, сестёр науськала. Они поссорились, дрянь эта Торопу велела Злату во дворе высечь.
— Что? — глаза Драгорада распахиваются в удивлении и он смотрит на младшего.
Высечь его жену? Его истинную?! Как посмела рука подняться? Проклятый Тороп, он его взял на службу, лишь потому что Улада просила. Земляки они. А он вон что у него за спиной выделывает! Не Святозар, значит, неправильно отдал распоряжение, а Тороп сам своевольничал. Не стоило подозревать и обвинять друга.
— Ты не волнуйся, нет у тебя больше Торопа, — слишком кровожадно улыбнулся Воибор. — Он её один раз успел плетью стегануть, прежде чем мои люди узнали и вмешались.
— Они… её… — Драгораду показалось, что у него сердце остановилось. Чтобы его люди посмели такое делать с его истиной?
— Она кричала им, что истинная твоя, да и они всё прекрасно знали, но посмели, — понимающе кивнул Воибор. — Дрянь твою я в дальних покоях запер, чтобы она ничего больше не натворила, сёстры как мышки сидят у себя, а Злата… она после Яромира была очень напугана, а тут её это надломило сильнее. Злата много плакала. Говорила, что не хочет тебя в мужья, просила увезти отсюда.
— Она моя жена, — предостерегающе шагнул старший к Воибору.
— Я не вмешиваюсь, но ты должен с ней поговорить, — младший не испугался, шагнув навстречу. — Только изранил ты её душу, брат. С истинными так нельзя. Не знаю, как тебе у неё прощение вымаливать, но виноват ты перед ней сильно.
Шатен кивнул, переодевшись в чистое и пошёл в комнату к жене, Воибор подсказал, где искать. Возле двери её стоял кто-то из ратников младшего, Торхов даже не рассмотрел, замер на миг возле двери и два раза стукнул, прежде чем войти.
Марфа, что сидела со Златой на кровати, прижимая её к своей груди и гладя по волосам, встрепенулась и резко подскочила.
— Княжич, — поклонилась женщина, опасаясь смотреть ему в лицо.
Драгорад ей кивнул и дождался, когда она выйдет за дверь.
Торхов шагнул к жене, замечая, как она обняла себя за плечи и отвернулась, лицо у неё было заплаканным, ночная сорочка демонстрировала изгибы тела. Драгорад качну головой, не о том думает.
Он встал напротив неё, но девушка старательно делала вид, что не замечает мужа.
— Злата, — тихо и ласково позвал Драгорад, замечая, как она дрогнула на своё имя.
Но всё же не смотрела и это разрывало душу на части. Он столько обдумал, столько понял, да и связь крепла с каждым часом только сильнее.
— Жена моя, — Торхов шагнул близко, почти задевая своими ногами её колени. Девушка слишком громко сглотнула и бросила на него быстрый взгляд.
— Я не хочу тебя видеть! — обиженно и с каким-то болезненным надрывом прошептала девушка. Что-то тяжело отозвалось на эти её слова.
— Злата, — он сел на колени, пытаясь поймать её взгляд, — виноват перед тобой смертельно. Ежели пожелаешь мою голову — бери!
— Что ты такое говоришь? — испуганно воскликнула девушка, посмотрев на княжича широко распахнутыми глазами. — Не нужна мне ни твоя голова, ни ты!
— Прости меня, — он взял её маленькие ладони в свои большие руки и сперва поцеловал одну, потом вторую, с губ девушки сорвался судорожный стон. — Я виноват, что с тобой всё это случилось, что изначально был жесток. Я зря бегал от дара, искал путь избавиться от тебя, потому что ты моя судьба, я понял это в храме, когда говорил с богами. Я всё для тебя сделаю, только не отталкивай, жена моя.
— Да как ты можешь? — голос её задрожал, ладони слегка затряслись в больших руках Драгорада. — Он… этот... брат твой… Яромир! Он тащил меня по лестнице, я ничего не могла сделать, я говорила, что жена твоя, но он мне не поверил! — она горько всхлипнула и сердце у него остановилось от её слёз. — Сказал мне раздеваться,
— Какая-то любовница смеет говорить мне что-то? — рассмеялась Чернова. — А, хотя подожди, правильно ведь наложница, да? Ведь большее тебе не светит!
— Тороп! — воскликнула злобно Улада, тоже вскочив на ноги, — накажи эту мерзкую девку за её наглые речи!
В столовую к ним вошёл мужчина, что привёз её, а вместе с ним ещё два человека. Злата встретилась взглядом с Торопом и в его взгляде было ещё больше пренебрежения, чем в первый раз.
— Как наказывать изволите, сударыня? — обратился Тороп к брюнетке.
— Высечь её во дворе, — самодовольно улыбнулась Улада, скрестив руки на груди.
Всё внутри Златы похолодело, она посмотрела на сестёр мужа. Если Млада была довольна происходящим, то Смирена взволнованно заметалась.
— Зачем же так жестоко? — робко сказала старшая сестра. — К тому же она истинная брата, нельзя так, нельзя её трогать.
— Мы княжны, сестрица, а она, безродная поскуда, должна знать своё место, — скрестила руки на груди Млада. Сама даже немного дёрнулась от своих слов, но сохраняла воинственный настрой.
— Не посмеете, — онемевшими губами сказала Злата. — Я жена Драгорада Торохова, по божьим законам жена ему, княжна я, не имеете права!
Улада лишь расхохоталась, сёстры взволнованно переглянулись, в глазах Млады на мгновение пробежало сомнение.
— Ещё одно слово и язык велю отрезать, — Улада упивалась своей властью. — А теперь во двор её и быстро!
Чернова дёрнулась, когда двое мужчин схватили её с обеих сторон и потащили на улицу. Она пыталась упираться, но силы были неравны.
— Я вам этого никогда не забуду! Никогда! — кричала Злата, пытаясь вырваться. — Прокляну вашего княжича, со света сживу! Богов буду молить, чтоб жизнь его мукой была! И чтобы каждый из вас ответил за свой грех!
— А как же, — Марфа робко перегородила дорогу, — что ж вы с княжной так? Княжич Воибор вернётся, в гневе будет!
Но Марфу никто не слушал, женщину оттеснили, чтобы не сопротивлялась.
Выволокли Чернову на улицу, без верхней одежды, домашние башмачки потерялись ещё в доме, когда Злата сопротивлялась, ноги сразу же замёрзли в снегу. Злату подтащили к какому-то столбу и стали привязывать к холодному дереву. Чернова плакала и вырывалась, но её грубо дёргали, выворачивали суставы, сжимали руки так, что казалось кости треснут. Её прижали грудью к стволу, заставляя вытянуть руки вперёд и связали запястья друг с другом, будто она обнимала столб. Сзади послышался хлёсткий удар, что-то рассекло воздух с такой силой, что душа обмерла. Справа она увидела Торопа с хлыстом в руках.
— Эх, девка, не нужно было тебе зарываться, — как-то самодовольно хмыкнул он, — ты княжнам нагрубила, невесту княжича огорчила. Радуйся, что жизнь тебе твою сохраняют. Но ты не волнуйся, я тебя хорошо воспитаю!
Тороп отошёл. Первое, что услышала Злата, это рассекающий воздух звук, быстрый, пугающий до дрожи. А потом удар поверх платья. Полоснуло, как обожгло. Крик боли вырвался из груди, слёзы потекли по щекам. Чернова вцепилась в столб ногтями, а затем раздался второй свистящий звук и Злата зажмурилась, напряглась всем телом, готовясь к боли. Но её не последовало.
— Как смеешь ты так с княжной обращаться? — послышался мужской гневный голос и кто-то стал разрезать верёвки, которыми привязали Чернову.
Девушка не устояла на ногах, так бы и рухнула, если бы её не подхватили на руки. Злата жалобно всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься в голос, лишь тихо всхлипывала.
— Смертельно виноват, княжна, я бы и в мыслях не подумал, что они такое сотворят, — шептал где-то у неё над головой взволнованный мужской голос.
И Злата поняла, что это те охранки, что Воибор оставил ей. Они заступились за неё, прекратили это позорное насилие. Странное чувство облегчения лишило тело последних сил и Чернова обмякла.
Злата не вслушивалась ни в крики, ни в разговоры, спина болела, а это был только один удар! Что было бы с ней, если Тороп продолжил её избивать? Что было бы с её спиной?
— Марфа, — как только они оказались в тереме, крикнул телохранитель, бережно неся девушку, — срочно осмотри её раны и обработай.
Марфа засуетилась. В комнате они остались вдвоём, но теперь стражник остался за дверью, явно не собираясь уходить и оставлять Злату без присмотра. Чувство защищённости позволяло свободно выдохнуть. Марфа причитала, рассматривая оставленный от хлыста след.
— Княжна, что ж это творится? — вздыхала женщина, обрабатывая чем-то холодным и резко пахнущим ссадину. — Хорошо, что кожу не порвал, зажить должно быстро. Княжич Воибор вернётся, он будет в гневе.
— Да, — устало согласилась Злата, обессиленно прикрыв глаза. — Я посплю, Марфа, разбуди меня, как он приедет.
Марфа дала ей что-то выпить, боль и вправду отступила и девушка провалилась в глубокий сон. Разбудила её женщина, когда уже вечерело, помогла одеться. За дверью дежурил верный телохранитель и пошёл за Черновой молча по пятам, когда девушка направилась вниз.
Воибор передавал свою лошадь и хмурился, слушая доклад второго телохранителя.
Злата спешно спустилась с крыльца и пошла по хрустящему морозному снегу к своему единственному защитнику в этом мире. Воибор увидел её и осторожно обнял, боясь причинить боль.
— Как ты, невестушка? — взволнованным голосом спросил Торхов куда-то ей в волосы.
— Я хочу отсюда уехать, Воибор, я не хочу больше быть его истиной, — со всхлипом сказала Злата. — Он точно смерти моей хочет!
— Тише, Златушка, я с Торопом разберусь сам, живым он уже не будет ходить по белу свету, клянусь тебе, — он сжал её плечи и отстранил, внимательно заглядывая в глаза. — Пойдём лучше домой, ещё застудишься.
Злата кивнула, ей самой хотелось вернуться в свою комнату, не хотелось пересекаться со своими врагами. А то, что враги в этом мире у неё точно есть, было яснее некуда. Только вот кем считать ей Драгорада?
— И ты уже руки протянул к чужой истиной, княжич? — послышался за спиной противный женский голос.
Чернова обернулась и с нескрываемой ненавистью посмотрела на Уладу. Да уж, вспомни про гадину...
— Ты девка при мне поменьше рот открывай, — грозно велел ей Воибор. — Не ровен час, поплатишься за свои деяния. Я этого просто так не оставлю. И за то, что сегодня было, накажу.
— Так что ты мне сделаешь? — Улада скрестила руки на груди и начала спускаться, за ней из терема выпорхнули сёстры Драгорада, враждебно смотря на Воибора.
Но девушки лишь нерешительно спустились с крыльца и замерли. Смирена взволнованно и виновато посмотрела на Злату, тут же пряча свой взгляд. Млада, побледневшая и сжавшая губы, пыталась казаться агрессивной, но на деле и она была напугана.
— Я много чего могу, — усмехнулся княжич и, сняв плащ, закутал в него дрожащую Злату, натягивая ей на голову капюшон. — И сделаю, ровно после того, как Драгорад обо всём узнает.
— Так он и так обо всём знает, — рассмеялась Улада, подходя ближе. — Думаешь, я бы делала что-то за его спиной?
Торхов ничего не ответил, он, как и все устремил взгляд в сторону послышавшегося топота копыт. Это были всадники, Злата тоже попыталась рассмотреть из-под капюшона приближающиеся тени.
Впереди своих людей ехал он — Драгорад. Чернова сразу узнала его и сердце сжалось болезненной тоской. Стало горько от собственных чувств. Это всё истинность, не она сама.
Драгорад спешился быстро, отдав повода стоящему рядом человеку.
Княжич ничего не успел сказать, как Улада уже оказалась возле него, обнимая.
— Милый мой, — воскликнула брюнетка и поцеловала шатена.
Злате показалось, что внутри образовалась глубокая дыра, куда просочились все её чувства, вся её жизнь. Кто-то сейчас вырвал сердце у неё из груди, оставив там пустоту.
Чернова отвернулась и уткнулась Воибору в плечо, чтобы больше ничего не видеть, чтобы не разрыдаться от боли, что пронзила настолько сильно и глубоко, что убила все чувства в ней.
— Улада, что ты тут делаешь? — Драгорад отстранил от себя девушку, осмотрел всех собравшихся и взгляд его остановился на фигуре в плаще, что жалась к его брату. Внутри что-то кольнуло. Чёрное, злое.
— Мы узнали с твоими сёстрами, что ты поедешь сюда и решили порадовать тебя, — ласково запела Улада. — А здесь оказалась она… Спуталась с твоими братьями, голову им вскружила.
Драгорад отодвинул Уладу и шагнул уже к брату и к… ней.
— Что ты делаешь здесь, Воибор? — пытаясь сдержать гнев, спросил Драгорад.
Блондин не успел ответить, так как на крыльце громко хлопнула дверь. Злата вздрогнула, обернулась на звук машинально, капюшон съехал с головы, волосы разметались на морозе.
— Ах вот ты где, дрянь, — на своих двоих уже стоял Яромир, на лице его читалась ярость. — Я с тобой сейчас разберусь!
— Я же говорила, — под руку подпела Улада, вновь прижавшись к княжичу. — Блудницу в храм нужно, чтобы…
— Замолчи, — громко и резко оборвал её Драгорад, он начинал терять контроль над своими чувствами. Что тут происходит? Почему все здесь собрались?
— Но Драгорад, я же…. — попыталась вновь заговорить Улада.
— Воибор, если ты мне ещё раз помешаешь, то не посмотрю, что брат, — Яромир яростно настигал их. — Отдай мне мою девку и я закрою глаза…
Драгорад резко встал перед старшим братом, закрывая собой Злату и Воибора.
— Он нарушил правило неприкосновенности, — пронзили его в спину слова младшего брата.
И пелена ярости застлала глаза Драгорада.
Глава 16.
— Нет, — Воибор преграждает ему путь, не давая пройти, — сперва приведи себя в порядок. Не показывайся ей таким.
Драгорад рассеянным взглядом окидывает свои окровавленные одежды и отстранёно кивает. Он идёт молча в подготовленную для него комнату, чтобы переодеться и умыться. Не стоит шокировать истинную, брат прав.
— Как прошёл поединок чести? — Воибор идёт за ним по пятам.
Драгорад устало прикрывает глаза, когда скидывает с себя пропитанную кровью одежду.
— Честь отстояна, — холодно говорит Драгорад и голос его звучит надломлено: — Он… сделал ей больно?
Младший брат за спиной хрипло выдыхает, нервно ерошит собственные волосы.
— Ничего серьёзно, честь не запятнал, но он прижал её к стене и целовал.
Драгорад глухо рычит, сжав кулаки и зажмурившись. Ему стоило отрубить старшему брату голову. Но Воибор лишь сказал про правило неприкосновенности, да и честь не была запятнана, но поцелуй… Он всё же коснулся её! Как посмел?!
В груди разливалась ядовитая ярость, которую он сумел потушить поединком с братом и вот она снова поднимается из глубины! Никто не имел права касаться её! Это священное правило! Если женщина говорит, что она чья-то истинная, то она неприкосновенна, за лож следует суровое наказание, но сперва женщине верят, а лишь потом проверяют правда это или нет.
— Что ещё я должен знать? — Драгорад опускает руки в воду, наблюдая за тем, как они окрашиваются в красный. Его светловолосой красавице лучше не видеть его таким, она уже видела плохую сторону своего мужа.
— Привезли её сюда как сударыню, но по большой части относились как обычной деревенской девке, разве что Марфа заботу о ней проявляла, — докладывает младший. — Всенежа мне гадости пыталась про неё рассказать, мол гулящая, за грехи сослана. Думаю и Яромиру наплела. Я не знаю, как он здесь оказался, ведь должен был… ты и сам знаешь, где он должен был быть.
— Она точно не пострадала? — Драгорад старательно отмывает лицо, мочит волосы, пытаясь полностью отмыться.
Воибор некоторое время молчит, но всё же без жалости вываливает на него всю правду.
— Твоя эта дрянь приехала, сестёр науськала. Они поссорились, дрянь эта Торопу велела Злату во дворе высечь.
— Что? — глаза Драгорада распахиваются в удивлении и он смотрит на младшего.
Высечь его жену? Его истинную?! Как посмела рука подняться? Проклятый Тороп, он его взял на службу, лишь потому что Улада просила. Земляки они. А он вон что у него за спиной выделывает! Не Святозар, значит, неправильно отдал распоряжение, а Тороп сам своевольничал. Не стоило подозревать и обвинять друга.
— Ты не волнуйся, нет у тебя больше Торопа, — слишком кровожадно улыбнулся Воибор. — Он её один раз успел плетью стегануть, прежде чем мои люди узнали и вмешались.
— Они… её… — Драгораду показалось, что у него сердце остановилось. Чтобы его люди посмели такое делать с его истиной?
— Она кричала им, что истинная твоя, да и они всё прекрасно знали, но посмели, — понимающе кивнул Воибор. — Дрянь твою я в дальних покоях запер, чтобы она ничего больше не натворила, сёстры как мышки сидят у себя, а Злата… она после Яромира была очень напугана, а тут её это надломило сильнее. Злата много плакала. Говорила, что не хочет тебя в мужья, просила увезти отсюда.
— Она моя жена, — предостерегающе шагнул старший к Воибору.
— Я не вмешиваюсь, но ты должен с ней поговорить, — младший не испугался, шагнув навстречу. — Только изранил ты её душу, брат. С истинными так нельзя. Не знаю, как тебе у неё прощение вымаливать, но виноват ты перед ней сильно.
Шатен кивнул, переодевшись в чистое и пошёл в комнату к жене, Воибор подсказал, где искать. Возле двери её стоял кто-то из ратников младшего, Торхов даже не рассмотрел, замер на миг возле двери и два раза стукнул, прежде чем войти.
Марфа, что сидела со Златой на кровати, прижимая её к своей груди и гладя по волосам, встрепенулась и резко подскочила.
— Княжич, — поклонилась женщина, опасаясь смотреть ему в лицо.
Драгорад ей кивнул и дождался, когда она выйдет за дверь.
Торхов шагнул к жене, замечая, как она обняла себя за плечи и отвернулась, лицо у неё было заплаканным, ночная сорочка демонстрировала изгибы тела. Драгорад качну головой, не о том думает.
Он встал напротив неё, но девушка старательно делала вид, что не замечает мужа.
— Злата, — тихо и ласково позвал Драгорад, замечая, как она дрогнула на своё имя.
Но всё же не смотрела и это разрывало душу на части. Он столько обдумал, столько понял, да и связь крепла с каждым часом только сильнее.
— Жена моя, — Торхов шагнул близко, почти задевая своими ногами её колени. Девушка слишком громко сглотнула и бросила на него быстрый взгляд.
— Я не хочу тебя видеть! — обиженно и с каким-то болезненным надрывом прошептала девушка. Что-то тяжело отозвалось на эти её слова.
— Злата, — он сел на колени, пытаясь поймать её взгляд, — виноват перед тобой смертельно. Ежели пожелаешь мою голову — бери!
— Что ты такое говоришь? — испуганно воскликнула девушка, посмотрев на княжича широко распахнутыми глазами. — Не нужна мне ни твоя голова, ни ты!
— Прости меня, — он взял её маленькие ладони в свои большие руки и сперва поцеловал одну, потом вторую, с губ девушки сорвался судорожный стон. — Я виноват, что с тобой всё это случилось, что изначально был жесток. Я зря бегал от дара, искал путь избавиться от тебя, потому что ты моя судьба, я понял это в храме, когда говорил с богами. Я всё для тебя сделаю, только не отталкивай, жена моя.
— Да как ты можешь? — голос её задрожал, ладони слегка затряслись в больших руках Драгорада. — Он… этот... брат твой… Яромир! Он тащил меня по лестнице, я ничего не могла сделать, я говорила, что жена твоя, но он мне не поверил! — она горько всхлипнула и сердце у него остановилось от её слёз. — Сказал мне раздеваться,
