Злата не успела ничего увидеть, слёзы делали картинку размытой, какие-то пятна, она только поняла, что её отпустили, тут же обессилено съехала по стенке, уткнулась себе в ноги и зарыдала. Она слышала возню и крики, какой-то грохот, а затем, запахнув на груди рубаху, давясь слезами, жёстко стала тереть губы, чтобы стереть это ощущение, внутри было мерзко. Злата всхлипывала и ныла.
— Сударушка, — рядом с ней присела Марфа и обняла, эти объятия показались таким тёплыми и заботливыми, что девушка потянулась к женщине, в голос зарыдав у неё на плече.
Хоть и было ощущение, что всё прошло, напряжение чувствовалось внутри сжавшейся пружиной.
Марфа отвела Злату в её комнату и помогла умыться. Девушка успела переодеть рубаху и вправить её в юбку, когда дверь снова резко и без стука открылась.
Чернова резко вздрогнула и обернулась, поправляя головной убор и убирая выбившиеся пряди от лица.
Она нервным взглядом осмотрела незнакомца и отступила к окну, боясь, что на неё снова набросятся. Пережитый ужас никак не отступал, чувствовался комом в горле, напряжением в теле.
— Как она? — спросил блондин, обращаясь не к Черновой, но смотрел очень внимательно на Злату.
— Напугана, княжич, — растерянно сказала Марфа, отступив в сторону и поклонившись.
Чернова лишь нервно сглотнула, рассматривая молодого парня. Хоть высокий и крепкий, но она не могла понять одногодки они или Злата старше. Этот тоже был в дорогих одеждах и держался очень самоуверенно. Красив и явно обаятелен. На такого точно девчонки засматриваются.
— Значит, княжна по живому мужу панихиду носит, — с озорной улыбкой сказал парень и лукаво подмигнул. — Как звать-то хоть, родственница?
Чернова испуганно покосилась на Марфу, встретившись с её недоумённым взглядом. Злата икнула, щёки горели от слёз, глаза пощипывало, она всё ещё была в стрессе.
Но то, что он знает, кто она, вводило в ступор. Да и княжной её называл только священник и никто больше, поэтому Злата и не нашла, что ответить.
— Княжич, — следом влетела Всенежа и Злата впервые у неё на голове увидела головной убор, даже удивилась.
И неприязнь тут же встрепенулась в Злате. Эта дура такого про неё Яромиру наговорила, специально ведь оболгала, из зависти, наверное. И всё же, с Черновой чуть худого не случилось из-за этой дряни! Язык так и чесался обложить её родным трёхэтажным, но ведь не поймёт!
— Вы... Воибор? — робко предположила Злата, сосредоточив всё своё внимание на незнакомом парне.
— Княжич, — вновь влезла в разговор Всенежа, посматривая на блондина с подобострастием. — Вы эту девку не слушайте! Она сама с княжичем Яромиров в комнату пошла, эта блудница его сманила! Она тут всем ходит мужикам глазки строит, сударыней себя мнит. А её княжич Драгорад сослал за такие грехи...
— Рот свой прикрой, — внезапно грубо рявкнул на неё блондин. — Ты как про княжну смеешь гнусные сплетни пускать, девка?
Все женщины испуганно в комнате замолчали. Тишина стала давящей и невыносимой, напряжение повисло в комнате.
— Воибор я, невестушка, — обратился княжич к Черновой уже с ласковой улыбкой, что очень шла его красивому лицу, — угадала. Братец попросил приехать, проведать тебя. Правда сперва… — он умолк, подозрительно глянув на притихших Марфу и Всенежу и решил не договаривать. — Я с Яромиром разобрался, он тебя не побеспокоит, даром его своим приглушил, в сознание не скоро придёт, а как придёт, так уже Драгорад с ним поговорит, сам разберётся.
Злата нервно сглотнула и сжала юбку.
— Ты, милая, повойник-то сними, негоже братца моего раньше времени хоронить, — весело рассмеялся Воибор.
И Чернова послушно стянула с себя головной убор, прижав его к груди. Запутанные волосы непослушно разметались по плечам, выбившиеся из косы.
— Спасибо, что спасли, — нервно пролепетала девушка.
— Ну так что, как звать тебя, невестушка? — шагнул ближе Воибор, а взгляд его быстро прошёлся по крохотной комнатке.
— Злата я, — доверительно ответила девушка и взволнованно добавила, — Чернова.
Брови блондина удивлённо взметнулись вверх и лицо его сделалось забавным. Злата бы даже рассмеялась, если всё ещё не была напугана. Она не знала, чего ей ожидать.
— Э, нет, милая, Торхова ты теперь, раз жена брата, — сразу оборвал её Воибор и вновь окинул внимательным взглядом и кивнул своим мыслям, а после сказал остальным: — Марфа, организуй нам с княжной чего-нибудь покушать, а ты Всенежка, иди комнаты приготовь. Мне и княжне, а то я посмотрел, куда вы её поселили. Если Драгорад узнает, годков вам накинет.
Всенежа побелела и первой выскочила за дверь, Марфа с тихим причитанием потянулась за ней следом.
Страх охватил Злату, она вновь оставалась с незнакомым мужчиной наедине.
Воибор прошествовал к небольшой кроватке и нагло уселся на неё, весело поглядывая на девушку.
— Он ж предложил мне тебя на дар променять, говорил ты иномирная, обмену подлежишь, — как-то невесело уже сказал блондин. — Да вот только я отказался сразу. Мать у отца истинная. Как представлю, что он её, как корову менять готов, так тошно становится. Я ж приехал на тебя посмотреть, любопытно мне стало, от чего брат отказывается. А ты ладная, да красивая, чем не хорошая жена? Всяко лучше этой его девки!
Злата нервно сглотнула и отступила к стене, вжимаясь в неё.
— Злат, — легко и прямо обратился Воибор, — ты меня не бойся, я чужую истинную в жизни не трону. Сыновья истинных они такие, они понимают в этом толк, ценить умеют. Я Яромиру хорошо врезал, как увидел тебя слабую, беспомощную, бьющуюся у него в руках, так дар толком удержать не смог. Я никогда не думал, что он с женщинами так обходиться может, думал, что враки всё это. Я бы себя не простил, если бы опоздал. Да и Драгорад не простил бы.
— Так он меня сюда и сослал, — горько улыбнулась Злата. — Хотел, чтобы я сгинула, да? Мне священник сказал, что я слаба, не ваша пока. Или что, обменять меня как вещь удобнее?
— Мне тоже не нравятся его мысли, — покачал головой Торхов. — Как он не может осознать, что ты — это сокровище? Я бы рад был, если мне истинная выпала, но боги решили наградить меня другим.
Злата не знала, что на это сказать поэтому решила промолчать. Она продолжала нервно сжимать в руках повойник, не зная, куда его деть.
— Драгорад сейчас поехал к отцу, а затем в храм. Как завершит дела, приедет к тебе, — Воибор поднялся одним плавным движением и оказался рядом, похлопав по плечу. — Ну-ну, невестушка, не дрожи, я за тебя любого обижу, а тебя никогда не обижу!
Злата нервно сглотнула, ей всё ещё было страшно, но казалось, понемногу начинает отпускать. Но в голове была другая новость. Драгорад приедет сюда, к ней. От этого сердце взволнованно забилось в груди, ей немедленно захотелось его увидеть.
— Княжич Воибор, а у вас….
— Нет-нет, — он перебил её, взяв под руку и повёл к выходу, — без всяких «княжичей» и по простому, по родственному, на «ты», невестушка. Ты моя вторая невестушка. Ладога тоже хорошая, хоть и не истинная Яромиру. Я очень надеюсь, что Драгорад передумает и примет свой дар.
— А почему ты решил, что я хорошая? Ты же меня не знаешь, — удивлённо спросила Злата.
— Истинная не может быть дурной, — просто ответил Воибор и они перешли в столовую, где уже было накрыто. — Боги присылают только хорошие дары, никогда плохой не отправят. Но ты должна знать… У Драгорада не очень хорошее отношение к истинным, думаю, в этом наш отец виноват, хотя братец по большей части любит обвинить мою мать. Но это он сам тебе расскажет, если пожелает. Я в его душу не лезу, он в мою.
Злата позволила себя усадить за стол и осторожно принялась за еду, слушая Торхова.
— Надолго ты тут… братец? — спросила Чернова. «Братец» вырвалось как-то само, неловко.
— А мне нравится, — Воибор весело усмехнулся. — У меня три родных сестры и ещё три по отцу, будешь седьмою, невестушка. Зови меня братцем!
И впервые с момента знакомства с Воибором Злата искренне улыбнулась.
С ним оказалось легко и просто, говорить было приятно и Чернова не сразу заметила, что стала смеяться над его шутками стало так тепло и приятно на душе. Наконец-то нашёлся кто-то, кто на её стороне. Ещё была Марфа, но она не могла за неё заступиться, а вот её названный брат мог.
— Братец, — неловко начала Злата, покусывая губу, — все говорят, что я иномирная, но мне сложно в это поверить. Возможно вы живёте в дали от цивилизации и не знаете о развитии…
— Постой, — он мягко перебил, подняв руку. — Должно быть ты ещё не поняла, что в другом мире. Не знаю, как наши миры похожи и отличаются, но… у вас есть атрибуты?
— Нет, такого нет, — покачала головой Чернова. Хотя она и не до конца понимала что означают эти дары и атрибуты.
— Каждый раз, когда сыны отца становятся совершеннолетними и проходят испытание полем боя, доказывают свою воинскую честь, поэтому в храме каждому сыну даруется видение, где тот добудет свой атрибут и сын сам должен его достать, а после в храме вместе с братьями провести обряд благодарности, принять и закрепить свой дар. Мой дар боевой, сила моя невидима как ветер, но стремительна и оглушает. Так и зовётся атрибут оглушения. Смотри вон на тот горшок.
Воибор показал с боку у стены на горшок с каким-то почти засохшим деревцем.
Он напрягся, взмахнул рукой и горшок раскололся на двое, земля вскинулась вверх и рассыпалась вокруг, ствол деревца разрубило.
Злата вскрикнула и подпрыгнула с места.
— Это какой-то фокус? Трюк? — испуганно спросила девушка.
— Нет, это атрибут, — спокойно пояснил Воибор, принявшись за еду. — У Яромира, кажется мне, дар отражения, потому что несколько моих атак он смог отбить. Правда ты и сама видела, что стало с комнатой.
Чернова лишь отрицательно покачала головой, она рыдала в момент, когда Марфа выводила её из комнаты и ничего не смогла бы рассмотреть в тот момент.
— А как атрибут получают женщины? — нервно облизнула губы Злата, присев обратно.
— Женщины не получают атрибут, — покачал головой Торхов, — да и зачем он им?
— Разве это нечестно? — удивилась Чернова.
Воибор лишь пожал плечами, он явно не видел в этом несправедливость.
Драгорад входит в главный храм с неприятным предчувствием. Разговор с Воибором сильно его разозлил, хоть и встретился Драгорад с младшим братом совершенно случайно. Но слова Воибора запали в душу, посеяли в нём зерно сомнения. Брат не просто расстроился, он рассердился, что Драгорад свою истинную обменять хочет, они даже чуть не подрались, их вовремя растащили. Многое он услышал в своей адрес. Конечно же разозлился в ответ, но больше на себя, потому что в глубине души был согласен с каждым сказанным словом.
Злата не скотина какая, чтоб её менять. Он боится истинности, это так, потому что внутри ещё не отболела утрата по матери: её боль, её слёзы и страдания. Торхов не мог это вычеркнуть, потому что с момента появления истиной у отца, их жизнь окрасилась в тёмные краски. Воибор ещё не был рождён, поэтому младший не знает и даже не догадывается, через что он прошёл. Яромир смог бы его понять, он явно пережил нечто подобное. Но Воибор любимый сын, он не знал предательства родителей, он не терял семью, что он вообще может понимать?!
И всё же Драгорад боялся истинности и в глубине души считал, что не заслужил её. Он не мог позволить себе это, ведь у него есть Улада. Хотя на неё в душе больше не отзывалось ничего с прежним трепетом.
Торхов молча прошёл внутрь, к нему тут же вышел один из главных священнослужителей и поклонился.
— Здравствуй княжич Драгорад, — поприветствовал его мужчина в годах.
— Здравия, верховный, — поприветствовал его Торхов. — Разговор есть.
И они прошли в отдельную келью, светлую и убранную. Сели за стол и им принесли травяной чай. Драгорад знал хорошо этого мужчину, ни единожды приходил за советом, делился думами, доверял его мнению.
— Что беспокоит тебя, княже? — спокойно спросил священнослужитель.
— Дар я получил, — горько сглотнул Драгорад и недовольно выдавил: — И не рад я ему.
Плохо сделалось на душе от этих слов, что-то больно рвануло изнутри, перед глазами встал образ несчастной и заплаканной Златы. Княжич нервно скрипнул зубами и сжал кулаки. Не он это. Не он, всё наваждение божие, проклятие, что не даёт ему возможность вздохнуть полной грудью.
— Как это не рад? — нахмурился верховный.
— Истинная мне досталась, — Драгорад прикрыл глаза, как бы не пытался, а выкинуть образ жены из головы не получается. — Я бы дар хотел обменять с кем-нибудь из братьев. Слышал, что это возможно.
Верховный лишь печально вздохнул, эти слова явно его очень расстроили.
— Дар великий достался тебе, княже, таким не раскидываются, — покачал головой служитель богов. — Что родня её на это скажет? Не оскорбишь ли ты их своими словами и желаниями?
— Нет у неё родных, — мотнул головой Драгорад. — Мне один из верховных сказал, что не наша она — иномирная и что боги заключили между нами божий брак.
И в этот момент Торхов будто осознал, насколько уязвима Злата. Одна в незнакомом мире, без помощи рода, без защиты мужа, без знаний правил, даже боги пока не дали ей своё покровительство — кто угодно может ей вред причинить, любой обидит или хуже того — погубит. Стало совсем плохо от этих мыслей.
— Иномирная? — с каким-то трепетом произнёс священнослужитель. — И ты от такого дара отмахнуться собрался? Одумайся, княже, не гневи богов!
— Другая в сердце у меня! — сердито воскликнул Драгорад и сам понял, что обманывает себя, что нет больше у него места для Улады, что никем стала бывшая любимая для него. И только Залата уже пустила в него корни.
Как бы Торхов не отмахивался от этой правды — она была глубоко в нём. Любовь к его жене. Внешне Злата пришлась ему по душе, даже не будь она его истиной, он бы точно обратил на неё внимание. Только не знал её толком, но за то время, что они провели вместе, княжич уже успел привязаться к ней. Сможет ли он отдать её другому? Нет ведь, его она, только его!
— Противишься из-за матери так? — будто с пониманием спросил верховный и дождавшись кивка, продолжил: — Отца винишь в её нелёгкой судьбе. Да только князь по божески с твоей матерью обошёлся. Развёлся и свободу ей дал, да только она брать не захотела.
— Не правда всё это! — вскочил на ноги Драгорад, воздуха словно в груди стало мало.
Он помнил всё это, прожил с ней. И тоску материнскую, и слёзы её тихие, и взгляд в окно полный боли и печали. Она любила и ждала, постоянно говорила про бывшего мужа, интересовалась им, ни разу дурного про него не сказала.
— Правда, всё правда, — мужчина тяжко вздохнул, словно не хотел всё это рассказывать. — Она ж так отца твоего любила, брось он её в темницу, там бы свой век доживала, и на белый свет бы не пошла. Не была для неё жизнь без него. А в храме оставалась, потому что надеялась, что если не станет его истиной в живых, то она вновь его женой станет, в правах восстановится. Ведь ты же знаешь, хотя может и не знаешь…
— Что не знаю? — нахмурился Торхов.
— Были случаи, когда у княжичей истинные появлялись тогда, когда они женаты уже были. И разводились они, конечно же, потому что боги другой союз им уготовали. Да вот только было и так, что и истинные умирали, тогда прежние жёны, если жили при храме, вновь могли восстановиться в правах и вновь стать жёнами.
— Сударушка, — рядом с ней присела Марфа и обняла, эти объятия показались таким тёплыми и заботливыми, что девушка потянулась к женщине, в голос зарыдав у неё на плече.
Хоть и было ощущение, что всё прошло, напряжение чувствовалось внутри сжавшейся пружиной.
Глава 12.
Марфа отвела Злату в её комнату и помогла умыться. Девушка успела переодеть рубаху и вправить её в юбку, когда дверь снова резко и без стука открылась.
Чернова резко вздрогнула и обернулась, поправляя головной убор и убирая выбившиеся пряди от лица.
Она нервным взглядом осмотрела незнакомца и отступила к окну, боясь, что на неё снова набросятся. Пережитый ужас никак не отступал, чувствовался комом в горле, напряжением в теле.
— Как она? — спросил блондин, обращаясь не к Черновой, но смотрел очень внимательно на Злату.
— Напугана, княжич, — растерянно сказала Марфа, отступив в сторону и поклонившись.
Чернова лишь нервно сглотнула, рассматривая молодого парня. Хоть высокий и крепкий, но она не могла понять одногодки они или Злата старше. Этот тоже был в дорогих одеждах и держался очень самоуверенно. Красив и явно обаятелен. На такого точно девчонки засматриваются.
— Значит, княжна по живому мужу панихиду носит, — с озорной улыбкой сказал парень и лукаво подмигнул. — Как звать-то хоть, родственница?
Чернова испуганно покосилась на Марфу, встретившись с её недоумённым взглядом. Злата икнула, щёки горели от слёз, глаза пощипывало, она всё ещё была в стрессе.
Но то, что он знает, кто она, вводило в ступор. Да и княжной её называл только священник и никто больше, поэтому Злата и не нашла, что ответить.
— Княжич, — следом влетела Всенежа и Злата впервые у неё на голове увидела головной убор, даже удивилась.
И неприязнь тут же встрепенулась в Злате. Эта дура такого про неё Яромиру наговорила, специально ведь оболгала, из зависти, наверное. И всё же, с Черновой чуть худого не случилось из-за этой дряни! Язык так и чесался обложить её родным трёхэтажным, но ведь не поймёт!
— Вы... Воибор? — робко предположила Злата, сосредоточив всё своё внимание на незнакомом парне.
— Княжич, — вновь влезла в разговор Всенежа, посматривая на блондина с подобострастием. — Вы эту девку не слушайте! Она сама с княжичем Яромиров в комнату пошла, эта блудница его сманила! Она тут всем ходит мужикам глазки строит, сударыней себя мнит. А её княжич Драгорад сослал за такие грехи...
— Рот свой прикрой, — внезапно грубо рявкнул на неё блондин. — Ты как про княжну смеешь гнусные сплетни пускать, девка?
Все женщины испуганно в комнате замолчали. Тишина стала давящей и невыносимой, напряжение повисло в комнате.
— Воибор я, невестушка, — обратился княжич к Черновой уже с ласковой улыбкой, что очень шла его красивому лицу, — угадала. Братец попросил приехать, проведать тебя. Правда сперва… — он умолк, подозрительно глянув на притихших Марфу и Всенежу и решил не договаривать. — Я с Яромиром разобрался, он тебя не побеспокоит, даром его своим приглушил, в сознание не скоро придёт, а как придёт, так уже Драгорад с ним поговорит, сам разберётся.
Злата нервно сглотнула и сжала юбку.
— Ты, милая, повойник-то сними, негоже братца моего раньше времени хоронить, — весело рассмеялся Воибор.
И Чернова послушно стянула с себя головной убор, прижав его к груди. Запутанные волосы непослушно разметались по плечам, выбившиеся из косы.
— Спасибо, что спасли, — нервно пролепетала девушка.
— Ну так что, как звать тебя, невестушка? — шагнул ближе Воибор, а взгляд его быстро прошёлся по крохотной комнатке.
— Злата я, — доверительно ответила девушка и взволнованно добавила, — Чернова.
Брови блондина удивлённо взметнулись вверх и лицо его сделалось забавным. Злата бы даже рассмеялась, если всё ещё не была напугана. Она не знала, чего ей ожидать.
— Э, нет, милая, Торхова ты теперь, раз жена брата, — сразу оборвал её Воибор и вновь окинул внимательным взглядом и кивнул своим мыслям, а после сказал остальным: — Марфа, организуй нам с княжной чего-нибудь покушать, а ты Всенежка, иди комнаты приготовь. Мне и княжне, а то я посмотрел, куда вы её поселили. Если Драгорад узнает, годков вам накинет.
Всенежа побелела и первой выскочила за дверь, Марфа с тихим причитанием потянулась за ней следом.
Страх охватил Злату, она вновь оставалась с незнакомым мужчиной наедине.
Воибор прошествовал к небольшой кроватке и нагло уселся на неё, весело поглядывая на девушку.
— Он ж предложил мне тебя на дар променять, говорил ты иномирная, обмену подлежишь, — как-то невесело уже сказал блондин. — Да вот только я отказался сразу. Мать у отца истинная. Как представлю, что он её, как корову менять готов, так тошно становится. Я ж приехал на тебя посмотреть, любопытно мне стало, от чего брат отказывается. А ты ладная, да красивая, чем не хорошая жена? Всяко лучше этой его девки!
Злата нервно сглотнула и отступила к стене, вжимаясь в неё.
— Злат, — легко и прямо обратился Воибор, — ты меня не бойся, я чужую истинную в жизни не трону. Сыновья истинных они такие, они понимают в этом толк, ценить умеют. Я Яромиру хорошо врезал, как увидел тебя слабую, беспомощную, бьющуюся у него в руках, так дар толком удержать не смог. Я никогда не думал, что он с женщинами так обходиться может, думал, что враки всё это. Я бы себя не простил, если бы опоздал. Да и Драгорад не простил бы.
— Так он меня сюда и сослал, — горько улыбнулась Злата. — Хотел, чтобы я сгинула, да? Мне священник сказал, что я слаба, не ваша пока. Или что, обменять меня как вещь удобнее?
— Мне тоже не нравятся его мысли, — покачал головой Торхов. — Как он не может осознать, что ты — это сокровище? Я бы рад был, если мне истинная выпала, но боги решили наградить меня другим.
Злата не знала, что на это сказать поэтому решила промолчать. Она продолжала нервно сжимать в руках повойник, не зная, куда его деть.
— Драгорад сейчас поехал к отцу, а затем в храм. Как завершит дела, приедет к тебе, — Воибор поднялся одним плавным движением и оказался рядом, похлопав по плечу. — Ну-ну, невестушка, не дрожи, я за тебя любого обижу, а тебя никогда не обижу!
Злата нервно сглотнула, ей всё ещё было страшно, но казалось, понемногу начинает отпускать. Но в голове была другая новость. Драгорад приедет сюда, к ней. От этого сердце взволнованно забилось в груди, ей немедленно захотелось его увидеть.
— Княжич Воибор, а у вас….
— Нет-нет, — он перебил её, взяв под руку и повёл к выходу, — без всяких «княжичей» и по простому, по родственному, на «ты», невестушка. Ты моя вторая невестушка. Ладога тоже хорошая, хоть и не истинная Яромиру. Я очень надеюсь, что Драгорад передумает и примет свой дар.
— А почему ты решил, что я хорошая? Ты же меня не знаешь, — удивлённо спросила Злата.
— Истинная не может быть дурной, — просто ответил Воибор и они перешли в столовую, где уже было накрыто. — Боги присылают только хорошие дары, никогда плохой не отправят. Но ты должна знать… У Драгорада не очень хорошее отношение к истинным, думаю, в этом наш отец виноват, хотя братец по большей части любит обвинить мою мать. Но это он сам тебе расскажет, если пожелает. Я в его душу не лезу, он в мою.
Злата позволила себя усадить за стол и осторожно принялась за еду, слушая Торхова.
— Надолго ты тут… братец? — спросила Чернова. «Братец» вырвалось как-то само, неловко.
— А мне нравится, — Воибор весело усмехнулся. — У меня три родных сестры и ещё три по отцу, будешь седьмою, невестушка. Зови меня братцем!
И впервые с момента знакомства с Воибором Злата искренне улыбнулась.
С ним оказалось легко и просто, говорить было приятно и Чернова не сразу заметила, что стала смеяться над его шутками стало так тепло и приятно на душе. Наконец-то нашёлся кто-то, кто на её стороне. Ещё была Марфа, но она не могла за неё заступиться, а вот её названный брат мог.
— Братец, — неловко начала Злата, покусывая губу, — все говорят, что я иномирная, но мне сложно в это поверить. Возможно вы живёте в дали от цивилизации и не знаете о развитии…
— Постой, — он мягко перебил, подняв руку. — Должно быть ты ещё не поняла, что в другом мире. Не знаю, как наши миры похожи и отличаются, но… у вас есть атрибуты?
— Нет, такого нет, — покачала головой Чернова. Хотя она и не до конца понимала что означают эти дары и атрибуты.
— Каждый раз, когда сыны отца становятся совершеннолетними и проходят испытание полем боя, доказывают свою воинскую честь, поэтому в храме каждому сыну даруется видение, где тот добудет свой атрибут и сын сам должен его достать, а после в храме вместе с братьями провести обряд благодарности, принять и закрепить свой дар. Мой дар боевой, сила моя невидима как ветер, но стремительна и оглушает. Так и зовётся атрибут оглушения. Смотри вон на тот горшок.
Воибор показал с боку у стены на горшок с каким-то почти засохшим деревцем.
Он напрягся, взмахнул рукой и горшок раскололся на двое, земля вскинулась вверх и рассыпалась вокруг, ствол деревца разрубило.
Злата вскрикнула и подпрыгнула с места.
— Это какой-то фокус? Трюк? — испуганно спросила девушка.
— Нет, это атрибут, — спокойно пояснил Воибор, принявшись за еду. — У Яромира, кажется мне, дар отражения, потому что несколько моих атак он смог отбить. Правда ты и сама видела, что стало с комнатой.
Чернова лишь отрицательно покачала головой, она рыдала в момент, когда Марфа выводила её из комнаты и ничего не смогла бы рассмотреть в тот момент.
— А как атрибут получают женщины? — нервно облизнула губы Злата, присев обратно.
— Женщины не получают атрибут, — покачал головой Торхов, — да и зачем он им?
— Разве это нечестно? — удивилась Чернова.
Воибор лишь пожал плечами, он явно не видел в этом несправедливость.
Глава 13.
Драгорад входит в главный храм с неприятным предчувствием. Разговор с Воибором сильно его разозлил, хоть и встретился Драгорад с младшим братом совершенно случайно. Но слова Воибора запали в душу, посеяли в нём зерно сомнения. Брат не просто расстроился, он рассердился, что Драгорад свою истинную обменять хочет, они даже чуть не подрались, их вовремя растащили. Многое он услышал в своей адрес. Конечно же разозлился в ответ, но больше на себя, потому что в глубине души был согласен с каждым сказанным словом.
Злата не скотина какая, чтоб её менять. Он боится истинности, это так, потому что внутри ещё не отболела утрата по матери: её боль, её слёзы и страдания. Торхов не мог это вычеркнуть, потому что с момента появления истиной у отца, их жизнь окрасилась в тёмные краски. Воибор ещё не был рождён, поэтому младший не знает и даже не догадывается, через что он прошёл. Яромир смог бы его понять, он явно пережил нечто подобное. Но Воибор любимый сын, он не знал предательства родителей, он не терял семью, что он вообще может понимать?!
И всё же Драгорад боялся истинности и в глубине души считал, что не заслужил её. Он не мог позволить себе это, ведь у него есть Улада. Хотя на неё в душе больше не отзывалось ничего с прежним трепетом.
Торхов молча прошёл внутрь, к нему тут же вышел один из главных священнослужителей и поклонился.
— Здравствуй княжич Драгорад, — поприветствовал его мужчина в годах.
— Здравия, верховный, — поприветствовал его Торхов. — Разговор есть.
И они прошли в отдельную келью, светлую и убранную. Сели за стол и им принесли травяной чай. Драгорад знал хорошо этого мужчину, ни единожды приходил за советом, делился думами, доверял его мнению.
— Что беспокоит тебя, княже? — спокойно спросил священнослужитель.
— Дар я получил, — горько сглотнул Драгорад и недовольно выдавил: — И не рад я ему.
Плохо сделалось на душе от этих слов, что-то больно рвануло изнутри, перед глазами встал образ несчастной и заплаканной Златы. Княжич нервно скрипнул зубами и сжал кулаки. Не он это. Не он, всё наваждение божие, проклятие, что не даёт ему возможность вздохнуть полной грудью.
— Как это не рад? — нахмурился верховный.
— Истинная мне досталась, — Драгорад прикрыл глаза, как бы не пытался, а выкинуть образ жены из головы не получается. — Я бы дар хотел обменять с кем-нибудь из братьев. Слышал, что это возможно.
Верховный лишь печально вздохнул, эти слова явно его очень расстроили.
— Дар великий достался тебе, княже, таким не раскидываются, — покачал головой служитель богов. — Что родня её на это скажет? Не оскорбишь ли ты их своими словами и желаниями?
— Нет у неё родных, — мотнул головой Драгорад. — Мне один из верховных сказал, что не наша она — иномирная и что боги заключили между нами божий брак.
И в этот момент Торхов будто осознал, насколько уязвима Злата. Одна в незнакомом мире, без помощи рода, без защиты мужа, без знаний правил, даже боги пока не дали ей своё покровительство — кто угодно может ей вред причинить, любой обидит или хуже того — погубит. Стало совсем плохо от этих мыслей.
— Иномирная? — с каким-то трепетом произнёс священнослужитель. — И ты от такого дара отмахнуться собрался? Одумайся, княже, не гневи богов!
— Другая в сердце у меня! — сердито воскликнул Драгорад и сам понял, что обманывает себя, что нет больше у него места для Улады, что никем стала бывшая любимая для него. И только Залата уже пустила в него корни.
Как бы Торхов не отмахивался от этой правды — она была глубоко в нём. Любовь к его жене. Внешне Злата пришлась ему по душе, даже не будь она его истиной, он бы точно обратил на неё внимание. Только не знал её толком, но за то время, что они провели вместе, княжич уже успел привязаться к ней. Сможет ли он отдать её другому? Нет ведь, его она, только его!
— Противишься из-за матери так? — будто с пониманием спросил верховный и дождавшись кивка, продолжил: — Отца винишь в её нелёгкой судьбе. Да только князь по божески с твоей матерью обошёлся. Развёлся и свободу ей дал, да только она брать не захотела.
— Не правда всё это! — вскочил на ноги Драгорад, воздуха словно в груди стало мало.
Он помнил всё это, прожил с ней. И тоску материнскую, и слёзы её тихие, и взгляд в окно полный боли и печали. Она любила и ждала, постоянно говорила про бывшего мужа, интересовалась им, ни разу дурного про него не сказала.
— Правда, всё правда, — мужчина тяжко вздохнул, словно не хотел всё это рассказывать. — Она ж так отца твоего любила, брось он её в темницу, там бы свой век доживала, и на белый свет бы не пошла. Не была для неё жизнь без него. А в храме оставалась, потому что надеялась, что если не станет его истиной в живых, то она вновь его женой станет, в правах восстановится. Ведь ты же знаешь, хотя может и не знаешь…
— Что не знаю? — нахмурился Торхов.
— Были случаи, когда у княжичей истинные появлялись тогда, когда они женаты уже были. И разводились они, конечно же, потому что боги другой союз им уготовали. Да вот только было и так, что и истинные умирали, тогда прежние жёны, если жили при храме, вновь могли восстановиться в правах и вновь стать жёнами.
