Он сделал паузу, наверное, позволяя словам приобрести нужную важность.
— В Бюро не любят аномалий, Илеара. За редким исключением. Мы ценим предсказуемость, стандарты, инструкции. Но ваши показатели выходят за пределы классификации «Пастырь». И теперь я должен решить, что с этим делать.
Илеара молчала, ожидая продолжения.
Арбитр выпрямился, сцепив пальцы в замок.
— В науке это называется когерентность. Согласованность процессов. Там, где другие создают тишину через удар по источнику звука, вы делаете звук невозможным в структуре мира.
— Это… плохо? — невольно вырвалось у Илеары, — Простите, Ваша Светлость, я не понимаю, о чём вы говорите.
— Это редкость, — быстро сказал Деларан. — Крайне нестабильная и крайне востребованная сейчас редкость. Когерент. Последний раз мы регистрировали подобный дар почти семьдесят лет назад. У той, чья кровь течёт и в вас.
Илеара почувствовала, как по спине пробежал холодок. А следом злой жар поднялся в горло, как будто выдыхаемый воздух раскалился по пути из лёгких.
Дехаар сжал её руку под столом. Больно смял пальцы, понуждая молчать.
— Обычные Пастыри латают стены, чтобы те не развалились, — голос Арбитра стал жёстче. — Когеренты же способны заставить руины вспомнить, что когда-то они были замком. С сегодняшнего дня, Илеара, подготовка вашего Узла будет вестись по протоколу первой категории, особая пометка: “Когерент”. Лоренс, ваша ответственность и уровень допуска также повышается сообразно уровню Узла Вальмерон.
— Надеюсь, что вместе с жалованием, — буркнул Фэйр. — Повышается.
Деларан брезгливо поморщился, словно куратор запачкал его торжественный приказ чем-то недопустимо-низким.
Он снова коснулся стола. Схема дома Эльстори свернулась, и вместо неё развернулась карта Низин. Грязная, рваная клякса, всего несколько якорных линий, тусклое свечение.
— Четвёртый сектор. «Ржавые Сады». Ваше полевое задание. И ускоренный экзамен на выпуск. Общая миссия с Узлом Восс и опер-командой первого уровня под командованием Устарха.
Услышав название, Фэйр дёрнулся, словно его прошил разряд сорвавшейся с контроля магии.
— Ваша Светлость! — его голос дрогнул. — Это зона карантина! Якорь в Садах вошёл в резонанс месяц назад. Три группы зачистки…
— …потерпели неудачу, — закончил за него Деларан, даже не взглянув на куратора. — Потому что пытались заткнуть разрыв, как привыкли. Но это уже не работает. Или работает не так, как раньше.
Арбитр посмотрел прямо на Дехаара. Илеара перехватила этот взгляд. В нём не было ни приказа, ни угрозы. Только холодный интерес. И некое единение? Словно бы инкарн прекрасно понимал, о чём толкует Деларан, а Арбитр знал, что инкарн с ним согласен. Впрочем, может, так оно и было.
— Совсем не так, — добавил Арбитр. Он провёл ладонью над картой, увеличивая изображение «кляксы».
Теперь Илеара видела детали. Это была не просто зона разрушения. Линии улиц в секторе искривились, словно плыли чернилами по мокрой бумаге.
— Вы ведь изучали теорию резонанса, Вальмерон? — спросил Деларан, не отрывая взгляда от искажённой карты. — Представьте звук такой частоты, что он вибрирует не в ушах, а в самой ткани реальности. Именно это происходит сейчас в Садах. Группы зачистки действовали по уставу: ставили барьеры, уплотняли эфир. Но Якорь использовал их же плотность как проводник.
— Но Якоря созданы, чтобы удерживать Купол натянутым, — сказала Илеара.
— Ассарим не создавали Якоря, Пастырь, — терпеливо пояснил Деларан. — Они лишь воспользовались ими. Якоря — фиксаторы, которые были скинуты инкарнами в наш мир в начале завоевания. Нам удавалось усмирять их природу много столетий. Но не теперь. Этот Якорь запел под музыку Плана. Нужно заставить его замолчать.
— Это стажёры, — процедил сквозь зубы Фэйр. — Оттого что вы одним своим словом повысили им уровень, пока — он повысится только в строках реестра. Ускоренная подготовка — да, согласен, но сразу в аномалию этого уровня?
Едва заметно Арбитр хлопнул ладонью по столу, и Фэйр затих. Отвернулся и нахохлился.
А Деларан продолжал спокойно и ровно:
— В доме Эльстори вы применили контур Тишины. Колпак. Это техника Ассарим, способная повернуть вспять стремление энергий Плана к хаосу. Этакая энтропия наоборот. Откуда вы знаете эту технику, Илеара?
Илеара растерянно потёрла лоб. Она пыталась вспомнить, но то, что помнилось ещё вчера, ускользало и растворялось в каких то мутных обрывках мыслей.
“Рианн эсс ш’кар. Исс шаэ’тар”
И тишина, абсолютная настолько, что шум крови в ушах бил колоколом. И чувство, что это уже было, было не раз.
Жар ладоней, боль сопряжения, блёклое лицо дворецкого. Жуткие улыбки нестабильных. Приговорённых.
— Я… я просто почувствовала, что так надо. План говорил со мной. Я так думаю.
— Именно, — кивнул Деларан. — Месяц назад артефакты Ассарим начали петь всё чаще и хаотично вступать в резонанс с Планом. Без всякой системы. Вы столкнулись с этим в доме Эльстори. Бюро наблюдает вспышки регулярно. Пока обходились стандартными протоколами и карантином. Но я полагаю, это лишь начало. Вы понимаете, о чём я, Лоренс? Время пришло. И теперь его у нас просто нет. Ни на подготовку по правилам, ни на сантименты.
Илеара вырвала руку под столом из хватки Дехаара. Положила её перед собой. Побелевшие от захвата пальцы — рука показалась ей чужой. Как и собственный голос.
— Месяц? — спросила Илеара. — Бюро наблюдает?
Деларан молчал и разглядывал её лицо с выражением сдержанного любопытства.
— Надо полагать, Бюро позволило спеть и этому артефакту? В доме Эльстори? Наблюдало. Дворецкий, да? Ваш сотрудник. Наблюдал за мной, а потом вызвал Бюро. На уборку… мусора.
Короткие фразы давались легче. Гнев душил её, выбивал воздух и пробуждал что-то такое… Слишком опасное, слишком отвратительное. И было страшно позволить этому явиться наружу.
— А цель? Проверка? Вы проверяли ваше новое приобретение — Узел Вальмерон, так, Ваша Светлость? О, видимо, я действительно слишком ценна, раз мою проверку можно оплатить таким количеством жизней.
Деларан даже не моргал. Его лицо осталось таким же бесстрастным, а взгляд — полным терпеливого интереса змеи, наблюдающей за движением мыши.
— Жизней? — переспросил он тихо, но в этой тишине звенел лёд. — Вы говорите о гостях Эльстори. Об аристократах, чья безудержная страсть к древним артефактам и к показной роскоши перевешивает любое проявление здравого смысла.
Он медленно поднялся с кресла. Впервые за всё время он встал, и тень от него, казалось, накрыла весь стол.
— Давайте подумаем вместе. Может, посчитаем? Если бы этот артефакт запел сам по себе вне нашего контроля, Илеара, он пробил бы брешь размером с полквартала. И тогда погибла бы не дюжина. Погиб бы весь сектор. Спросите на досуге у вашего Источника, что происходит, когда План прорывается в таких масштабах. Или посмотрите картинки в его голове, если вы не верите словам.
Он опёрся руками о столешницу, нависая над светящейся картой.
— Да. Мы наблюдали. И мы искали такой Узел, который способен останавливать разрушение реальности, а не просто замазывать трещины штукатуркой. Мы нашли вас. Мы проверили вас. Цена была высока? Возможно. Но Бюро платит любую цену, чтобы Купол стоял.
Деларан посмотрел ей прямо в глаза. А потом снова глянул на Дехаара. И Илеара увидела, как инкарн едва заметно кивнул.
— И если мы с вами сейчас не поймём друг друга, то стоять ему осталось не так уж и долго, — добавил Арбитр. — Привыкайте, Вальмерон. Теперь вы часть этой жестокой экономики. Вы валюта, которой мы платим за ещё один день без Сопряжения. Мне не нужны ваши сопли и ваша мораль. Мне нужна ваша эффективность.
Вопросы крутились на языке, но отчего-то задавать их сейчас Илеаре показалось неправильным. Всё было бы неправильным сейчас.
Деларан щёлкнул пальцами, и свет над столом погас, погружая зал в полумрак.
— Аудиенция окончена. Куратор Фэйр выдаст вам допуск к закрытой части архивов. Ознакомьтесь. И постарайтесь не разочаровать меня в Садах. Второго шанса у вас не будет. Ни у вас, ни у нас.
Выходя из зала Совета, Илеара вдруг подумала, что Арбитр Перехода ни разу не обратился к Дехаару напрямую. Высокомерие или же… соучастие? Такое, что и не нужно слов и разговоров.
Гнев всё ещё жил в ней, всё ещё желал прорваться наружу. Но — бесполезно. И это тоже стоит понимать.
Илеара остановилась на ступенях. Жадно вдохнула воздух садов, окружающих территории, принадлежащие Бюро. Свежий, чистый — мирный воздух. Посмотрела наверх, где небо точно легчайшей вуалью было пронизано дрожащими нитями Купола.
Фэйр и Дехаар молча стояли рядом.
Илеара взглянула на их такие сейчас неожиданно похожие лица.
— Фэйр, — сказала она. — Я правильно поняла? Купол рушится?
Куратор кривил губы и явно подбирал слова. Ответил инкарн:
— Купол рушится со дня создания, Илеара. Этот процесс неизбежен, и сейчас он ускорился.
— Насколько ускорился? Скажи мне, инкарн, ведь, как я понимаю, ты осведомлён об этих процессах наравне с Арбитром.
Дехаар недобро усмехнулся. Нет — он не чувствовал и тени раскаяния или даже просто неловкости. Он принимал вызов.
— Если отталкиваться от моих наблюдений за вашим миром, Илеара, то твоё поколение — последняя армия. Новое просто не успеет вырасти.
Армия. Случайно ли он употребил слово, которое было близко природе инкарнов? Или же просто приравнял людей и свой род перед единой и уже, похоже, очень близкой катастрофой?
И, судя по тому, что Фэйр ссутулился и отвернулся, для него это не было новостью тоже. Эти открытия — видимо, уникальный подарок Илеаре Вальмерон.
— Дехаар, — сказала она. — Ты можешь погулять где-то? Пару часов.
— Что ты задумала? — хмуро спросил инкарн.
— Два часа одиночества.
И не дожидаясь ответа, Илеара повернулась и направилась вниз по ступеням. Знала — за ней не пойдут. Исполнят.
...«Все великие конструкции держатся на трёх вещах:
...воле, жертве и молчании.»
— Дехаар
С утра в архивы, потом на встречу с Воссом и Устрахом для координации будущих планов.
Так решила Илеара и озвучила своё решение Дехаару. И инкарн только кивнул согласно — ни вопросов, ни попытки возразить и предложить свои варианты.
А уж когда дежурный без единого слова помчался отправлять вызов Узлу Восс на завтра, Илеара совсем уже поверила: всё изменилось. Первый уровень. Много допуска, уважения, восхищения. И риска. И ответственности. И старательно отводимых, смущённых взглядов — смертники они. Узлы первого уровня. Очень дорогие расходники Бюро.
Подступала ночь. Илеара зажгла только небольшую лампу над столом, оставив всю комнату в полутьме. Сильно болела голова. Вероятно, количество мыслей уже не вмещалось в неё, давило изнутри.
И два часа одиночества не помогли совсем. Илеара просто просидела в небольшом скверике неподалёку от зданий Бюро. Смотрела на беспечный Аэрарх, на праздную публику, уже начавшую вечерний променад, на ярко освещённые витрины кофеен и магазинчиков. В Верхних кварталах не измеряют цену магии, что питает освещение улиц и зданий, что подводит и греет воду в домах.
Привыкли. Получать, пользоваться энергией Плана как чем-то обыденным. Неудавшееся завоевание стало удачной технологией. Привычной, освоенной, безопасной. Почти.
Но все эти люди — и беспечные гуляки в Аэрархе, и обречённые на нищету и болезни жители Низин не знали того, что знала теперь она — Илеара Вальмерон. Пастырь первой категории.
Приговор уже прозвучал, он просто его исполнение отложено. А насколько — зависит от работы Бюро. И от Узла Илеары. И становится мелким и незначительным всё остальное: ложь, разочарование, разрушенная жизнь.
...Если я умру — рухнет что-то маленькое. Если Купол умрёт — рухнёт всё.
Гибель мира… Даже двух миров. Это действительно перетянет любую чашу весов справедливости. Вот только глупое сердце желает нянчить свою глупую детскую обиду. Для каждого своё личное важнее. Иногда и важнее всего мира.
— Ты злишься, — сказал Дехаар, прекратив изображать крепкий сон.
— Да.
— Потому что тебе не раскрывают правды? Используют?
— Нет.
Илеара потёрла гудящие виски. Вести пустые разговоры не хотелось, а требовать смыслов — бесполезно. Инкарн соврёт опять. Встреча с Делараном показала: Дехаар сотрудничал с Бюро долго. Задолго до тела. До неё. До всего.
И очень жаль было зарождающегося доверия, росток которого вспыхнул и рассыпался пеплом. Жаль. О чём она только думает? Время ли? Кому решилась вдруг доверять — древнему существу чуждой природы?
— Илеара.
Голос инкарна был глух.
— Я не могу быть откровенен с тобой так, как тебе бы хотелось.
Отчего он не оставит в покое её хотя бы сейчас? Переживает за эффективность работы? Но некуда деваться Пастырю — чего переживать?
— А тебе? Хотелось бы? — устало спросила она.
Дехаар проворчал что-то под нос. Потом терпеливо ответил:
— Нет. Но рано или поздно ты всё узнаешь, и тогда мне будет жаль, что я не смог рассказать тебе раньше.
— И честно, и нет, — усмехнулась Илеара. — Как всегда. Это твоё первое тело? Или это тоже тайна?
— Не тайна. Первое. Как правило, у инкарнов не бывает вторых шансов.
— Как правило… Ну да. Как инкарны общаются с Бюро? Как заказывают контракты? По-настоящему?
— Не могу сказать. Но контракты заказывает не Бюро. Мы предлагаем их. Инициируем. Илеара, если ты не веришь моим словам о подписанном мной положении о неразглашении — имей хотя бы уважение к вашему же понятию “строжайшая государственная тайна”. Вся деятельность Бюро засекречена по уровням допуска.
Она пожала плечами. Государственная тайна, которую знает только Арбитр Перехода Бюро и инкарн Дехаар. Забавно, не правда ли? У Источника допуск, стало быть, выше, чем у его Пастыря. Только у их Узла?
Если и есть тайна секретнее того, что мир вот-вот рухнет, то даже страшно представить какова она.
Голова болела уже нестерпимо. И отчего то слегка зудела Печать на руке. Это раздражало, это настораживало. И снова злило.
— Дехаар! — почти рявкнула Илеара, — Прекрати.
— Прости, — его голос потёк мягким шёлком. — Я не могу не чувствовать твою боль. Я могу помочь, если ты позволишь сопряжение. На несколько мгновений. Я заберу твою боль. И ты ляжешь спать…
Этому голосу хотелось довериться, этому голосу хотелось отдать право решать. Он словно укутывал её сознание в мягчайшую ткань.
— Я не причиню тебе вреда… Никогда. Не бойся меня. Никогда больше…
Пульсирующая боль в голове сводила с ума. А ровное тепло, идущее от уже стоящего рядом инкарна, было таким мирным и обволакивающим.
— Сопряжение, — сдалась Илеара.
Золотая, пронизанная светом вода, которая медленно поднимается снизу от босых ног до коленей — знакомое, полузабытое ощущение. Давно не испытываемое. С детства? Или позже — кто знает? Или… раньше?
Илеара открыла глаза — там, в этом золотом сне — и увидела свет.
Не дневной. Не от напитанных магией ламп. А такой, которого не бывает в реальном мире: живой, текучий.
Янтарные нити висели в воздухе, переплетаясь над её головой. Их было столько, что невозможно было понять, где кончается одна и начинается другая.
Они были похожи на струны, натянутые прямо сквозь синее-синее небо. Купол? Но Купол никогда не был так красив и ярок.
— В Бюро не любят аномалий, Илеара. За редким исключением. Мы ценим предсказуемость, стандарты, инструкции. Но ваши показатели выходят за пределы классификации «Пастырь». И теперь я должен решить, что с этим делать.
Илеара молчала, ожидая продолжения.
Арбитр выпрямился, сцепив пальцы в замок.
— В науке это называется когерентность. Согласованность процессов. Там, где другие создают тишину через удар по источнику звука, вы делаете звук невозможным в структуре мира.
— Это… плохо? — невольно вырвалось у Илеары, — Простите, Ваша Светлость, я не понимаю, о чём вы говорите.
— Это редкость, — быстро сказал Деларан. — Крайне нестабильная и крайне востребованная сейчас редкость. Когерент. Последний раз мы регистрировали подобный дар почти семьдесят лет назад. У той, чья кровь течёт и в вас.
Илеара почувствовала, как по спине пробежал холодок. А следом злой жар поднялся в горло, как будто выдыхаемый воздух раскалился по пути из лёгких.
Дехаар сжал её руку под столом. Больно смял пальцы, понуждая молчать.
— Обычные Пастыри латают стены, чтобы те не развалились, — голос Арбитра стал жёстче. — Когеренты же способны заставить руины вспомнить, что когда-то они были замком. С сегодняшнего дня, Илеара, подготовка вашего Узла будет вестись по протоколу первой категории, особая пометка: “Когерент”. Лоренс, ваша ответственность и уровень допуска также повышается сообразно уровню Узла Вальмерон.
— Надеюсь, что вместе с жалованием, — буркнул Фэйр. — Повышается.
Деларан брезгливо поморщился, словно куратор запачкал его торжественный приказ чем-то недопустимо-низким.
Он снова коснулся стола. Схема дома Эльстори свернулась, и вместо неё развернулась карта Низин. Грязная, рваная клякса, всего несколько якорных линий, тусклое свечение.
— Четвёртый сектор. «Ржавые Сады». Ваше полевое задание. И ускоренный экзамен на выпуск. Общая миссия с Узлом Восс и опер-командой первого уровня под командованием Устарха.
Услышав название, Фэйр дёрнулся, словно его прошил разряд сорвавшейся с контроля магии.
— Ваша Светлость! — его голос дрогнул. — Это зона карантина! Якорь в Садах вошёл в резонанс месяц назад. Три группы зачистки…
— …потерпели неудачу, — закончил за него Деларан, даже не взглянув на куратора. — Потому что пытались заткнуть разрыв, как привыкли. Но это уже не работает. Или работает не так, как раньше.
Арбитр посмотрел прямо на Дехаара. Илеара перехватила этот взгляд. В нём не было ни приказа, ни угрозы. Только холодный интерес. И некое единение? Словно бы инкарн прекрасно понимал, о чём толкует Деларан, а Арбитр знал, что инкарн с ним согласен. Впрочем, может, так оно и было.
— Совсем не так, — добавил Арбитр. Он провёл ладонью над картой, увеличивая изображение «кляксы».
Теперь Илеара видела детали. Это была не просто зона разрушения. Линии улиц в секторе искривились, словно плыли чернилами по мокрой бумаге.
— Вы ведь изучали теорию резонанса, Вальмерон? — спросил Деларан, не отрывая взгляда от искажённой карты. — Представьте звук такой частоты, что он вибрирует не в ушах, а в самой ткани реальности. Именно это происходит сейчас в Садах. Группы зачистки действовали по уставу: ставили барьеры, уплотняли эфир. Но Якорь использовал их же плотность как проводник.
— Но Якоря созданы, чтобы удерживать Купол натянутым, — сказала Илеара.
— Ассарим не создавали Якоря, Пастырь, — терпеливо пояснил Деларан. — Они лишь воспользовались ими. Якоря — фиксаторы, которые были скинуты инкарнами в наш мир в начале завоевания. Нам удавалось усмирять их природу много столетий. Но не теперь. Этот Якорь запел под музыку Плана. Нужно заставить его замолчать.
— Это стажёры, — процедил сквозь зубы Фэйр. — Оттого что вы одним своим словом повысили им уровень, пока — он повысится только в строках реестра. Ускоренная подготовка — да, согласен, но сразу в аномалию этого уровня?
Едва заметно Арбитр хлопнул ладонью по столу, и Фэйр затих. Отвернулся и нахохлился.
А Деларан продолжал спокойно и ровно:
— В доме Эльстори вы применили контур Тишины. Колпак. Это техника Ассарим, способная повернуть вспять стремление энергий Плана к хаосу. Этакая энтропия наоборот. Откуда вы знаете эту технику, Илеара?
Илеара растерянно потёрла лоб. Она пыталась вспомнить, но то, что помнилось ещё вчера, ускользало и растворялось в каких то мутных обрывках мыслей.
“Рианн эсс ш’кар. Исс шаэ’тар”
И тишина, абсолютная настолько, что шум крови в ушах бил колоколом. И чувство, что это уже было, было не раз.
Жар ладоней, боль сопряжения, блёклое лицо дворецкого. Жуткие улыбки нестабильных. Приговорённых.
— Я… я просто почувствовала, что так надо. План говорил со мной. Я так думаю.
— Именно, — кивнул Деларан. — Месяц назад артефакты Ассарим начали петь всё чаще и хаотично вступать в резонанс с Планом. Без всякой системы. Вы столкнулись с этим в доме Эльстори. Бюро наблюдает вспышки регулярно. Пока обходились стандартными протоколами и карантином. Но я полагаю, это лишь начало. Вы понимаете, о чём я, Лоренс? Время пришло. И теперь его у нас просто нет. Ни на подготовку по правилам, ни на сантименты.
Илеара вырвала руку под столом из хватки Дехаара. Положила её перед собой. Побелевшие от захвата пальцы — рука показалась ей чужой. Как и собственный голос.
— Месяц? — спросила Илеара. — Бюро наблюдает?
Деларан молчал и разглядывал её лицо с выражением сдержанного любопытства.
— Надо полагать, Бюро позволило спеть и этому артефакту? В доме Эльстори? Наблюдало. Дворецкий, да? Ваш сотрудник. Наблюдал за мной, а потом вызвал Бюро. На уборку… мусора.
Короткие фразы давались легче. Гнев душил её, выбивал воздух и пробуждал что-то такое… Слишком опасное, слишком отвратительное. И было страшно позволить этому явиться наружу.
— А цель? Проверка? Вы проверяли ваше новое приобретение — Узел Вальмерон, так, Ваша Светлость? О, видимо, я действительно слишком ценна, раз мою проверку можно оплатить таким количеством жизней.
Деларан даже не моргал. Его лицо осталось таким же бесстрастным, а взгляд — полным терпеливого интереса змеи, наблюдающей за движением мыши.
— Жизней? — переспросил он тихо, но в этой тишине звенел лёд. — Вы говорите о гостях Эльстори. Об аристократах, чья безудержная страсть к древним артефактам и к показной роскоши перевешивает любое проявление здравого смысла.
Он медленно поднялся с кресла. Впервые за всё время он встал, и тень от него, казалось, накрыла весь стол.
— Давайте подумаем вместе. Может, посчитаем? Если бы этот артефакт запел сам по себе вне нашего контроля, Илеара, он пробил бы брешь размером с полквартала. И тогда погибла бы не дюжина. Погиб бы весь сектор. Спросите на досуге у вашего Источника, что происходит, когда План прорывается в таких масштабах. Или посмотрите картинки в его голове, если вы не верите словам.
Он опёрся руками о столешницу, нависая над светящейся картой.
— Да. Мы наблюдали. И мы искали такой Узел, который способен останавливать разрушение реальности, а не просто замазывать трещины штукатуркой. Мы нашли вас. Мы проверили вас. Цена была высока? Возможно. Но Бюро платит любую цену, чтобы Купол стоял.
Деларан посмотрел ей прямо в глаза. А потом снова глянул на Дехаара. И Илеара увидела, как инкарн едва заметно кивнул.
— И если мы с вами сейчас не поймём друг друга, то стоять ему осталось не так уж и долго, — добавил Арбитр. — Привыкайте, Вальмерон. Теперь вы часть этой жестокой экономики. Вы валюта, которой мы платим за ещё один день без Сопряжения. Мне не нужны ваши сопли и ваша мораль. Мне нужна ваша эффективность.
Вопросы крутились на языке, но отчего-то задавать их сейчас Илеаре показалось неправильным. Всё было бы неправильным сейчас.
Деларан щёлкнул пальцами, и свет над столом погас, погружая зал в полумрак.
— Аудиенция окончена. Куратор Фэйр выдаст вам допуск к закрытой части архивов. Ознакомьтесь. И постарайтесь не разочаровать меня в Садах. Второго шанса у вас не будет. Ни у вас, ни у нас.
Выходя из зала Совета, Илеара вдруг подумала, что Арбитр Перехода ни разу не обратился к Дехаару напрямую. Высокомерие или же… соучастие? Такое, что и не нужно слов и разговоров.
Гнев всё ещё жил в ней, всё ещё желал прорваться наружу. Но — бесполезно. И это тоже стоит понимать.
Илеара остановилась на ступенях. Жадно вдохнула воздух садов, окружающих территории, принадлежащие Бюро. Свежий, чистый — мирный воздух. Посмотрела наверх, где небо точно легчайшей вуалью было пронизано дрожащими нитями Купола.
Фэйр и Дехаар молча стояли рядом.
Илеара взглянула на их такие сейчас неожиданно похожие лица.
— Фэйр, — сказала она. — Я правильно поняла? Купол рушится?
Куратор кривил губы и явно подбирал слова. Ответил инкарн:
— Купол рушится со дня создания, Илеара. Этот процесс неизбежен, и сейчас он ускорился.
— Насколько ускорился? Скажи мне, инкарн, ведь, как я понимаю, ты осведомлён об этих процессах наравне с Арбитром.
Дехаар недобро усмехнулся. Нет — он не чувствовал и тени раскаяния или даже просто неловкости. Он принимал вызов.
— Если отталкиваться от моих наблюдений за вашим миром, Илеара, то твоё поколение — последняя армия. Новое просто не успеет вырасти.
Армия. Случайно ли он употребил слово, которое было близко природе инкарнов? Или же просто приравнял людей и свой род перед единой и уже, похоже, очень близкой катастрофой?
И, судя по тому, что Фэйр ссутулился и отвернулся, для него это не было новостью тоже. Эти открытия — видимо, уникальный подарок Илеаре Вальмерон.
— Дехаар, — сказала она. — Ты можешь погулять где-то? Пару часов.
— Что ты задумала? — хмуро спросил инкарн.
— Два часа одиночества.
И не дожидаясь ответа, Илеара повернулась и направилась вниз по ступеням. Знала — за ней не пойдут. Исполнят.
Прода от 03.12.2025, 16:06
Глава 16
...«Все великие конструкции держатся на трёх вещах:
...воле, жертве и молчании.»
— Дехаар
С утра в архивы, потом на встречу с Воссом и Устрахом для координации будущих планов.
Так решила Илеара и озвучила своё решение Дехаару. И инкарн только кивнул согласно — ни вопросов, ни попытки возразить и предложить свои варианты.
А уж когда дежурный без единого слова помчался отправлять вызов Узлу Восс на завтра, Илеара совсем уже поверила: всё изменилось. Первый уровень. Много допуска, уважения, восхищения. И риска. И ответственности. И старательно отводимых, смущённых взглядов — смертники они. Узлы первого уровня. Очень дорогие расходники Бюро.
Подступала ночь. Илеара зажгла только небольшую лампу над столом, оставив всю комнату в полутьме. Сильно болела голова. Вероятно, количество мыслей уже не вмещалось в неё, давило изнутри.
И два часа одиночества не помогли совсем. Илеара просто просидела в небольшом скверике неподалёку от зданий Бюро. Смотрела на беспечный Аэрарх, на праздную публику, уже начавшую вечерний променад, на ярко освещённые витрины кофеен и магазинчиков. В Верхних кварталах не измеряют цену магии, что питает освещение улиц и зданий, что подводит и греет воду в домах.
Привыкли. Получать, пользоваться энергией Плана как чем-то обыденным. Неудавшееся завоевание стало удачной технологией. Привычной, освоенной, безопасной. Почти.
Но все эти люди — и беспечные гуляки в Аэрархе, и обречённые на нищету и болезни жители Низин не знали того, что знала теперь она — Илеара Вальмерон. Пастырь первой категории.
Приговор уже прозвучал, он просто его исполнение отложено. А насколько — зависит от работы Бюро. И от Узла Илеары. И становится мелким и незначительным всё остальное: ложь, разочарование, разрушенная жизнь.
...Если я умру — рухнет что-то маленькое. Если Купол умрёт — рухнёт всё.
Гибель мира… Даже двух миров. Это действительно перетянет любую чашу весов справедливости. Вот только глупое сердце желает нянчить свою глупую детскую обиду. Для каждого своё личное важнее. Иногда и важнее всего мира.
— Ты злишься, — сказал Дехаар, прекратив изображать крепкий сон.
— Да.
— Потому что тебе не раскрывают правды? Используют?
— Нет.
Илеара потёрла гудящие виски. Вести пустые разговоры не хотелось, а требовать смыслов — бесполезно. Инкарн соврёт опять. Встреча с Делараном показала: Дехаар сотрудничал с Бюро долго. Задолго до тела. До неё. До всего.
И очень жаль было зарождающегося доверия, росток которого вспыхнул и рассыпался пеплом. Жаль. О чём она только думает? Время ли? Кому решилась вдруг доверять — древнему существу чуждой природы?
— Илеара.
Голос инкарна был глух.
— Я не могу быть откровенен с тобой так, как тебе бы хотелось.
Отчего он не оставит в покое её хотя бы сейчас? Переживает за эффективность работы? Но некуда деваться Пастырю — чего переживать?
— А тебе? Хотелось бы? — устало спросила она.
Дехаар проворчал что-то под нос. Потом терпеливо ответил:
— Нет. Но рано или поздно ты всё узнаешь, и тогда мне будет жаль, что я не смог рассказать тебе раньше.
— И честно, и нет, — усмехнулась Илеара. — Как всегда. Это твоё первое тело? Или это тоже тайна?
— Не тайна. Первое. Как правило, у инкарнов не бывает вторых шансов.
— Как правило… Ну да. Как инкарны общаются с Бюро? Как заказывают контракты? По-настоящему?
— Не могу сказать. Но контракты заказывает не Бюро. Мы предлагаем их. Инициируем. Илеара, если ты не веришь моим словам о подписанном мной положении о неразглашении — имей хотя бы уважение к вашему же понятию “строжайшая государственная тайна”. Вся деятельность Бюро засекречена по уровням допуска.
Она пожала плечами. Государственная тайна, которую знает только Арбитр Перехода Бюро и инкарн Дехаар. Забавно, не правда ли? У Источника допуск, стало быть, выше, чем у его Пастыря. Только у их Узла?
Если и есть тайна секретнее того, что мир вот-вот рухнет, то даже страшно представить какова она.
Голова болела уже нестерпимо. И отчего то слегка зудела Печать на руке. Это раздражало, это настораживало. И снова злило.
— Дехаар! — почти рявкнула Илеара, — Прекрати.
— Прости, — его голос потёк мягким шёлком. — Я не могу не чувствовать твою боль. Я могу помочь, если ты позволишь сопряжение. На несколько мгновений. Я заберу твою боль. И ты ляжешь спать…
Этому голосу хотелось довериться, этому голосу хотелось отдать право решать. Он словно укутывал её сознание в мягчайшую ткань.
— Я не причиню тебе вреда… Никогда. Не бойся меня. Никогда больше…
Пульсирующая боль в голове сводила с ума. А ровное тепло, идущее от уже стоящего рядом инкарна, было таким мирным и обволакивающим.
— Сопряжение, — сдалась Илеара.
Золотая, пронизанная светом вода, которая медленно поднимается снизу от босых ног до коленей — знакомое, полузабытое ощущение. Давно не испытываемое. С детства? Или позже — кто знает? Или… раньше?
Илеара открыла глаза — там, в этом золотом сне — и увидела свет.
Не дневной. Не от напитанных магией ламп. А такой, которого не бывает в реальном мире: живой, текучий.
Янтарные нити висели в воздухе, переплетаясь над её головой. Их было столько, что невозможно было понять, где кончается одна и начинается другая.
Они были похожи на струны, натянутые прямо сквозь синее-синее небо. Купол? Но Купол никогда не был так красив и ярок.
