И опять Илеара поразилась расточительству герцога, который мог позволить себе магическую поддержку на постоянной основе. Мало кто в Солл-Аране может похвалиться подобным.
Эльстори провёл рукой в воздухе — и помещение наполнилось светом. Не резким, не ярким. Мягким, идущим словно изнутри витрин.
И тогда Илеара увидела.
Артефакты Ассарим лежали на подставках из чёрного дерева или бархатных подушках. Каждый — поданный светом и положением в самом выгодном ракурсе. Металлические пластины с глифами, которые при взгляде на них казались то вогнутыми, то выпуклыми. Сосуды из полупрозрачного камня, внутри которых плавало нечто похожее на застывший дым. Маски с пустыми глазницами, развёрнутые так, будто смотрели на входящих. Фигурки существ, которых никто не видел живыми — крылатых, многоруких, изогнутых в невозможных позах. Книги или то, что когда-то было книгами. Их страницы светились слабым серебром и вовсе не выглядели ветхими.
— Я разместил их по периодам, — объяснял герцог, обходя витрины с видом любящего родителя. — Ранняя эпоха, век цветения, время упадка… Некоторые предметы ещё не атрибутированы. Но я работаю над этим. Годами.
Илеара чувствовала — что-то здесь не так. Воздух был слишком густым. Слишком насыщенным. Словно все эти предметы, собранные в одном месте, начинали… дышать? Резонировать? Она ощущала лёгкое покалывание на коже, давление в висках — знакомое, но более интенсивное, чем обычно в присутствии артефактов, которые, так или иначе, были в каждом знатном доме Илварина. Традиция.
Дехаар остановился у витрины с оружием. Долго смотрел на клинок с рукоятью, обвитой чем-то похожим на высохшие лозы. Или жилы.
— Вы чувствуете их, герцог? — тихо спросил он.
— Что — чувствую?
— Артефакты. Вы чувствуете, что они… живые?
Эльстори замер. Потом медленно улыбнулся.
— Конечно, чувствую, Источник. Именно поэтому я их и собираю. В них ещё теплится жизнь тех, кто ушёл. Их нет, а это осталось. Вы знали, что Ассарим создавали такие предметы на Круге Души?
— Я? — приподнял бровь Дехаар. — Знал?
Герцог смущённо всплеснул руками.
— Конечно, конечно. Кому, как не вам…
— Милорд герцог, — резко перебила его Илеара. — А откуда вы знаете, что: “кому, как не Дехаару”?
— Простите?
Он выглядел обескураженным.
— Вы сказали, что не ожидали увидеть именно нас. Но ваш дворецкий не был удивлён и приветствовал нас, как сотрудников Бюро. И теперь… Откуда вам знать, какой уровень у моего Источника? Вы знали. Вас предупредили.
Герцог некоторое время смотрел на неё, потом рассмеялся.
— Каюсь, каюсь. Предупредили. Но я не хотел смущать вас, Илеара. Вам, должно быть, нелегко и так привыкать к новой роли.
— Это не роль, — сухо бросила Илеара, а Дехаар глянул на неё вроде бы даже с одобрением.
А потом отошёл к одной из дальних витрин. Илеара проследила за ним и почувствовала, как заметно поменялась его поза, когда он склонился над стеклом. Инкарн замер, как зверь, вдруг учуявший запах добычи. Нервно, напряжённо. Он даже будто принюхивался.
— Почему здесь пусто? — жёстко спросил Дехаар. — Где оно? То, что здесь было? Надо полагать, это новый артефакт?
— Ну что вы, — как-то весело ответил Эльстори. — Новый — в витрине справа от вас. Вы же его пришли проверять? Проверяйте. А здесь просто пустяковая вещица. Была. Я её подарил.
И было в его словах что-то неуловимо странное. Липкое. Так бывает, когда в кладовой вдруг почуется слабый запах плесени. А ты не знаешь, отчего он исходит. Принюхиваешься, кружишь на месте, но понять не можешь.
— Кому подарили? — осторожно спросила Илеара.
— Всем, — с безмятежной улыбкой ответил Эльстори.
Миг, и Дехаар оказался рядом с ними. Навис над герцогом, рука потянулась к его шее.
— Дехаар! — крикнула Илеара.
Инкарн обернулся. Его глаза пылали, губы кривились.
— Этот шур’хаэсс…
Звук был не словом — удар по воздуху. Стекло ближайшей витрины едва ощутимо дрогнуло, на нём побежали тонкие линии, словно от сильного жара.
Илеара поняла: инкарн сказал это не людям.
Сказал — в пространство, в саму ткань Перехода.
И та отозвалась — вибрацией, волной холода, короткой вспышкой в глубине зрачков инкарна.
— Он принёс артефакт в зал, — выдохнул Дехаар. — А нас увёл сюда. Что тут было? Один из преобразователей? Отвечай!
— Нам надо туда, — сказала Илеара растерянно. — Остальное потом.
— Не получится! — рявкнул инкарн. — Ты не чуешь?
Вместо ответа Илеара потянула ручку двери. Она не поддалась.
А Эльстори, глядя на неё с мягкой улыбкой на лице, отступал мелкими шагами от инкарна. Пока не оказался у стены. Которая будто бы дрогнула.
Илеара встала неподвижно. Прислушалась — не к тому, что было снаружи — к себе. А там было…
— Сопряжение, Дехаар, — сказала она. — Оставь Эльстори и подойди.
Инкар тряхнул головой, но послушно исполнил распоряжение. Илеара впечатала ладонь в его грудь, и рука сразу вспыхнула жаром. И даже стало заметно лёгкое свечение, дымка золотистого света. Магия не текла — она рвалась.
Из груди Дехаара — не как из источника, а как из разъятой раны.
Воздух вокруг дрогнул, и на мгновение показалось, что сама комната вытянулась, исказилась.
Она повернулась к двери, положила на неё объятую жаром руку. И всю эту влитую инкарном мощь бросила в глубину толстого деревянного полотна, буквально ощутив каждое волокно, каждую малую трещинку.
Дверь не просто открылась. Она разлетелась в коридор — обломками, щепой.
А потом — тишина.
Только серый коридор и ощущение, что воздух там тяжелее, чем должен быть.
Илеара шагнула вперёд — и мир, будто задержав дыхание, начал медленно смещаться вслед за ней.
Воздух в зале был сладковатым — слишком густым, тягучим.
Музыка всё ещё звучала. Гости всё ещё танцевали. Только движения — неправильные.
Слишком плавные, замедленные, будто под водой. И никому будто бы не было дела до изменившейся обстановки.
В центре зала, на невесть откуда взявшемся пьедестале, стоял артефакт — высокий, вытянутый, похожий на запаянный сосуд. Словно выточенный из прозрачного кварца, но внутри не было пустоты.
Под гладкой оболочкой переливались живые нити, текли как кровь под кожей, соединяясь и расходясь, создавая иллюзию живого. Живущего.
Иногда казалось, что они складываются в очертания человеческого лица, но стоило моргнуть — и линии расползались, превращаясь в хаотичные глифы.
Свет внутри не сиял — он бился, как пульс.
Каждый удар отзывался лёгким дрожанием стен и пола.
Дехаар застыл на месте, а Илеара вдруг поняла: он растерян.
— Это иш’тар, — сказал он тихо. — След мёртвого.
— Что?
— След, который не понял, что умер… И остался.
Артефакт будто слышал их.
Внутренние нити задрожали быстрее, словно что-то пыталось выбраться наружу.
А потом один из гостей, стоявший ближе всех, поднял руку — неестественно медленно — и коснулся поверхности.
По его коже пробежала золотая вспышка, и Илеара увидела, как под ней, прямо под кожей, начали проступать глифы — тонкие, светящиеся, как узор, вытравленный ювелиром в украшении.
Человек улыбнулся шире. Безмятежнее.
А потом нити потянулись дальше. Ползли вьюнком, опутывали ближайших к ним людей, а люди охотно принимали этот странный плен, расцветали улыбками, подавались навстречу.
— Он их переписывает, — тихо сказал Дехаар. — Под себя. Учит их слышать его.
— Это… заражение?
— Нет, — ответил он глухо. — Это поиск возможности жить.
— Что нам делать? — быстро спросила Илеара. — Говори же!
— Попробуем закрыть его под купол. Уничтожить не получится. Сопряжение?
И снова жар. И снова ощущение мощи, но сопротивление пространства вокруг артефакта — по сути, воздуха — было сильнее, чем деревянные доски. Оно пружинило, оно отталкивало, оно не давало проникнуть.
От напряжения у Илеары дрожали ноги, а спина под шёлком взмокла. Рука, протянутая к пьедесталу, наливалась тяжестью, её словно тянуло вниз, понуждало отступить.
Дехаар стоял рядом — неподвижный, сосредоточенный, сжимающий пальцы в замок.
Илеара почувствовала, как его дыхание стало неровным, прерывистым.
— Бери, что я даю, — хрипло приказал он.
Воздух между ними натянулся, словно развёрнутая ткань, и в следующий миг Илеара ощутила, как тьма Перехода начинает струиться сквозь неё — сухая, тёплая, пульсирующая. Не огонь, не свет, а отзвуки. Тени.
Они двинулись синхронно: он — ладонью вниз, она — вверх.
Жар от их рук соединился в дугу, и пространство вокруг артефакта медленно потемнело, будто его окутала прозрачная вуаль.
Нити света внутри сосуда задрожали, слегка хаотично. Растерянно?
— Ещё, — прошептала Илеара.
С каждым ударом её сердца купол стягивался, звук падал всё ниже, и вскоре шум в зале стал приглушённым, как под водой.
Затем исчез вовсе. Тишина.
Полная. Абсолютная.
Свет внутри купола стал неподвижным. Нити артефакта замерли, и лишь в самой глубине что-то едва заметно дышало — как эмбрион, спрятанный в янтаре.
— Рианн эсс ш’кар. Исс шаэ’тар, — слова языка Плана прокатились как раскат грома в мёртвой тишине, хотя Дехаар почти прошептал их.
— Граница держится словом. След не забыт, — повторила Илеара и вздрогнула.
Откуда? Откуда пришло это знание? Почему она поняла, что было сказано?
Дехаар внимательно наблюдал за ней. В его взгляде медленно догорало пламя сопряжения. И оживало что-то ещё. Тревожащее. Но сил разбираться уже не осталось.
Илеара опустила руки.
— Колпак тишины, — сказал Дехаар. — Он чует нас, но не может дотянуться.
— И пусть не может, — тихо ответила она. — Пусть, наконец, замолчит.
Они стояли перед прозрачной сферой, где застывший свет казался куском чужого сна.
По поверхности купола стекала золотистая дымка — остаток сопряжения, их общая кровь.
— Надо вызвать Бюро, — устало сказала Илеара и потёрла лоб.
Что-то важное крутилось в голове, но ускользало, истаивало. И пусть. Потом. Она подумает об этом потом.
— Уже вызвано, госпожа Пастырь, — раздался совсем рядом голос.
Она обернулась. Дворецкий. Его лицо хранило нерушимую строгость, как будто всё вокруг было вполне обычным. И купол тишины над древним артефактом посреди гостиной, и люди, стоящие словно в оцепенении с плоскими улыбками на безмятежных лицах.
— А…
Она начала говорить, потом махнула рукой. Постояла ещё немного и повернулась к Дехаару.
— Принеси мне что-нибудь попить, пожалуйста.
— Попить? — он усмехнулся. — Пожалуй, возьму то, что сейчас действительно тебе нужно.
— Люди, они…
— Ими займётся Бюро. Мы спасли большинство, Илеара, — ровно ответил Дехаар.
— Большинство? А те, которые — не большинство?
— Их уже нет, — всё тем же тоном отозвался инкарн и повторил с нажимом: — Ими займётся Бюро.
И вот тут ударило. Накрыло волной холода. Изнутри поднималась боль, смешанная с яростью. Тоже холодной. Она резала душу на куски острыми ледяными осколками.
— Найди, — с трудом выдавила Илеара. — Найди Эльстори. Ты же можешь. Дехаар!
Она смотрела прямо в глаза инкарна и видела в них мрачную решимость. Готовность.
Он молча кивнул. Илеара почувствовала, как между ними снова опускается стекло — тонкое, невидимое, как купол. Инкарн тут же отошёл, почти исчез — так ей показалось.
Она обвела взглядом зал. Люди улыбались ей. Те, кто…
Она отвернулась.
...«Вы построили систему, где добро нужно согласовывать по форме и в трёх экземплярах.
...Не удивляйтесь, что чудеса подают рапорты с опозданием.»
— Дехаар
Фэйр барабанил пальцами по столешнице и, видимо, старался делать так, чтобы было ритмично. Во всяком случае, в голове Илеары боль пульсировала именно в таком ритме.
После событий в поместье Эльстори Пастырю Вальмерон даже не дали толком отдохнуть и прийти в себя. Через полчаса после возвращения в общежитие явился куратор и теперь сидел за столом, молчал и выстукивал на нервах Илеары свой марш. И если уж он никак не мог собраться и начать разговор, то дело наверняка серьёзное.
Дехаар лежал на своей койке, закинув руки за голову и интереса к визиту Фэйра будто бы, не проявлял.
Но с ним разобраться можно и позже. Это от Фэйра так просто не избавишься, хоть лопни голова совсем.
— Ты не перестаёшь удивлять Бюро, пастушка, — сказал куратор, когда, наконец, отстучал всю мелодию. Или отбил себе пальцы.
— Чем на этот раз недовольно Бюро? — равнодушно спросила Илеара, желая только одного: чтобы её оставили в покое и тишине хотя бы ненадолго.
— Довольно, — хмуро бросил Фэйр. — Оно как раз очень довольно.
Он вздыхал, жевал губами, морщился. Подбирал слова?
— Деларан вызывает вас… нас. Завтра в десять утра.
— Решил похвалить лично? — подал голос Дехаар.
— Именно, — без тени насмешки ответил Фэйр. Мрачновато так ответил. — И, поверьте, это не повод для гордости. И для радости.
— А для чего? Повод? — в голосе инкарна мелькнул интерес.
Илеара оперлась локтями на стол, положила подбородок на сцепленные кисти и прикрыла глаза. Плевать. Плевать на этикет и на: “всегда прямая спина”. Она слишком устала. И ей действительно слишком уже безразлично, что может подумать о ней этот надоедливый и бесцеремонный человек. Да и вообще — все. И пусть инкарн с куратором хоть заплюют друг друга ядом…
— Кто бы знал, — вздохнул Фэйр и добавил уже резче: — Илеара, подать тебе подушку?
— И плед, если не затруднит, — пробормотала она, не открывая глаз. — Вы же ещё долго будете тут сидеть? Стучать пальцами, вздыхать и мяться. Я успею выспаться.
Куратор издал какой-то звук, похожий на довольный клёкот.
— Всегда говорил, что лучшие Пастыри очень быстро стряхивают с себя мишуру прежней жизни. Ещё недавно основной её проблемой был выбор заколки в цвет браслета, а теперь она готова спать на столе под речи своего неприятного куратора.
— Что вы знаете о заколках и браслетах? — презрительно бросила Илеара. — Или вот, например, о булавках для галстука? Вроде вашей?
— А что не так с моей булавкой? — тут же уцепился за слова Фэйр. Лишь бы не говорить о том, зачем пришёл — это очевидно.
И довольно тревожно.
— Она отвратительна, — сказала Илеара.
Абсурд. Это был воплощённый абсурд. Впрочем, как и всё, во что превратилась её жизнь так быстро. Лучший Пастырь? Видимо, так. Судя по скорости превращения.
— Да говорите уже, Фэйр, — сказала она уже мирно.
— Ц-ц-ц, я думаю, пастушка. Арбитр вызывает Узел вместе с куратором в двух случаях. Первый — комиссия по ликвидации. И нет, Илеара, для этого не нужна именно комиссия. Может быть — и только в его лице. Второй вариант… Был только один раз. У меня с одним из Узлов. Давно.
— Что-то веселее ликвидации? — спросил Дехаар, усаживаясь на кровати.
Должно быть, ему тоже стало интересно. Илеаре не стало.
— О, намного веселее, — едко ответил Фэйр. — Иногда Арбитр собирает оперативные группы для важных задач. Из разных Узлов. Это… секретно, это почётно. Это означает повышение уровня доступа.
— Если это секретно, это не может быть почётно, — скучным голосом сказал Дехаар. — Вы не видите противоречия, Фэйр?
— Не вижу, — отрезал куратор. — Посмертная награда за особую секретную службу тоже может быть почётной.
Илеара подняла голову, выпрямилась. Усталость вдруг отступила, уступая место холодку тревоги.
— Постойте. Мы же стажёры. Едва месяц в Бюро. Какие спецзадания? Какое повышение?
Эльстори провёл рукой в воздухе — и помещение наполнилось светом. Не резким, не ярким. Мягким, идущим словно изнутри витрин.
И тогда Илеара увидела.
Артефакты Ассарим лежали на подставках из чёрного дерева или бархатных подушках. Каждый — поданный светом и положением в самом выгодном ракурсе. Металлические пластины с глифами, которые при взгляде на них казались то вогнутыми, то выпуклыми. Сосуды из полупрозрачного камня, внутри которых плавало нечто похожее на застывший дым. Маски с пустыми глазницами, развёрнутые так, будто смотрели на входящих. Фигурки существ, которых никто не видел живыми — крылатых, многоруких, изогнутых в невозможных позах. Книги или то, что когда-то было книгами. Их страницы светились слабым серебром и вовсе не выглядели ветхими.
— Я разместил их по периодам, — объяснял герцог, обходя витрины с видом любящего родителя. — Ранняя эпоха, век цветения, время упадка… Некоторые предметы ещё не атрибутированы. Но я работаю над этим. Годами.
Илеара чувствовала — что-то здесь не так. Воздух был слишком густым. Слишком насыщенным. Словно все эти предметы, собранные в одном месте, начинали… дышать? Резонировать? Она ощущала лёгкое покалывание на коже, давление в висках — знакомое, но более интенсивное, чем обычно в присутствии артефактов, которые, так или иначе, были в каждом знатном доме Илварина. Традиция.
Дехаар остановился у витрины с оружием. Долго смотрел на клинок с рукоятью, обвитой чем-то похожим на высохшие лозы. Или жилы.
— Вы чувствуете их, герцог? — тихо спросил он.
— Что — чувствую?
— Артефакты. Вы чувствуете, что они… живые?
Эльстори замер. Потом медленно улыбнулся.
— Конечно, чувствую, Источник. Именно поэтому я их и собираю. В них ещё теплится жизнь тех, кто ушёл. Их нет, а это осталось. Вы знали, что Ассарим создавали такие предметы на Круге Души?
— Я? — приподнял бровь Дехаар. — Знал?
Герцог смущённо всплеснул руками.
— Конечно, конечно. Кому, как не вам…
— Милорд герцог, — резко перебила его Илеара. — А откуда вы знаете, что: “кому, как не Дехаару”?
— Простите?
Он выглядел обескураженным.
— Вы сказали, что не ожидали увидеть именно нас. Но ваш дворецкий не был удивлён и приветствовал нас, как сотрудников Бюро. И теперь… Откуда вам знать, какой уровень у моего Источника? Вы знали. Вас предупредили.
Герцог некоторое время смотрел на неё, потом рассмеялся.
— Каюсь, каюсь. Предупредили. Но я не хотел смущать вас, Илеара. Вам, должно быть, нелегко и так привыкать к новой роли.
— Это не роль, — сухо бросила Илеара, а Дехаар глянул на неё вроде бы даже с одобрением.
А потом отошёл к одной из дальних витрин. Илеара проследила за ним и почувствовала, как заметно поменялась его поза, когда он склонился над стеклом. Инкарн замер, как зверь, вдруг учуявший запах добычи. Нервно, напряжённо. Он даже будто принюхивался.
— Почему здесь пусто? — жёстко спросил Дехаар. — Где оно? То, что здесь было? Надо полагать, это новый артефакт?
— Ну что вы, — как-то весело ответил Эльстори. — Новый — в витрине справа от вас. Вы же его пришли проверять? Проверяйте. А здесь просто пустяковая вещица. Была. Я её подарил.
И было в его словах что-то неуловимо странное. Липкое. Так бывает, когда в кладовой вдруг почуется слабый запах плесени. А ты не знаешь, отчего он исходит. Принюхиваешься, кружишь на месте, но понять не можешь.
— Кому подарили? — осторожно спросила Илеара.
— Всем, — с безмятежной улыбкой ответил Эльстори.
Миг, и Дехаар оказался рядом с ними. Навис над герцогом, рука потянулась к его шее.
— Дехаар! — крикнула Илеара.
Инкарн обернулся. Его глаза пылали, губы кривились.
— Этот шур’хаэсс…
Звук был не словом — удар по воздуху. Стекло ближайшей витрины едва ощутимо дрогнуло, на нём побежали тонкие линии, словно от сильного жара.
Илеара поняла: инкарн сказал это не людям.
Сказал — в пространство, в саму ткань Перехода.
И та отозвалась — вибрацией, волной холода, короткой вспышкой в глубине зрачков инкарна.
— Он принёс артефакт в зал, — выдохнул Дехаар. — А нас увёл сюда. Что тут было? Один из преобразователей? Отвечай!
— Нам надо туда, — сказала Илеара растерянно. — Остальное потом.
— Не получится! — рявкнул инкарн. — Ты не чуешь?
Вместо ответа Илеара потянула ручку двери. Она не поддалась.
А Эльстори, глядя на неё с мягкой улыбкой на лице, отступал мелкими шагами от инкарна. Пока не оказался у стены. Которая будто бы дрогнула.
Илеара встала неподвижно. Прислушалась — не к тому, что было снаружи — к себе. А там было…
— Сопряжение, Дехаар, — сказала она. — Оставь Эльстори и подойди.
Инкар тряхнул головой, но послушно исполнил распоряжение. Илеара впечатала ладонь в его грудь, и рука сразу вспыхнула жаром. И даже стало заметно лёгкое свечение, дымка золотистого света. Магия не текла — она рвалась.
Из груди Дехаара — не как из источника, а как из разъятой раны.
Воздух вокруг дрогнул, и на мгновение показалось, что сама комната вытянулась, исказилась.
Она повернулась к двери, положила на неё объятую жаром руку. И всю эту влитую инкарном мощь бросила в глубину толстого деревянного полотна, буквально ощутив каждое волокно, каждую малую трещинку.
Дверь не просто открылась. Она разлетелась в коридор — обломками, щепой.
А потом — тишина.
Только серый коридор и ощущение, что воздух там тяжелее, чем должен быть.
Илеара шагнула вперёд — и мир, будто задержав дыхание, начал медленно смещаться вслед за ней.
Воздух в зале был сладковатым — слишком густым, тягучим.
Музыка всё ещё звучала. Гости всё ещё танцевали. Только движения — неправильные.
Слишком плавные, замедленные, будто под водой. И никому будто бы не было дела до изменившейся обстановки.
В центре зала, на невесть откуда взявшемся пьедестале, стоял артефакт — высокий, вытянутый, похожий на запаянный сосуд. Словно выточенный из прозрачного кварца, но внутри не было пустоты.
Под гладкой оболочкой переливались живые нити, текли как кровь под кожей, соединяясь и расходясь, создавая иллюзию живого. Живущего.
Иногда казалось, что они складываются в очертания человеческого лица, но стоило моргнуть — и линии расползались, превращаясь в хаотичные глифы.
Свет внутри не сиял — он бился, как пульс.
Каждый удар отзывался лёгким дрожанием стен и пола.
Дехаар застыл на месте, а Илеара вдруг поняла: он растерян.
— Это иш’тар, — сказал он тихо. — След мёртвого.
— Что?
— След, который не понял, что умер… И остался.
Артефакт будто слышал их.
Внутренние нити задрожали быстрее, словно что-то пыталось выбраться наружу.
А потом один из гостей, стоявший ближе всех, поднял руку — неестественно медленно — и коснулся поверхности.
По его коже пробежала золотая вспышка, и Илеара увидела, как под ней, прямо под кожей, начали проступать глифы — тонкие, светящиеся, как узор, вытравленный ювелиром в украшении.
Человек улыбнулся шире. Безмятежнее.
А потом нити потянулись дальше. Ползли вьюнком, опутывали ближайших к ним людей, а люди охотно принимали этот странный плен, расцветали улыбками, подавались навстречу.
— Он их переписывает, — тихо сказал Дехаар. — Под себя. Учит их слышать его.
— Это… заражение?
— Нет, — ответил он глухо. — Это поиск возможности жить.
— Что нам делать? — быстро спросила Илеара. — Говори же!
— Попробуем закрыть его под купол. Уничтожить не получится. Сопряжение?
И снова жар. И снова ощущение мощи, но сопротивление пространства вокруг артефакта — по сути, воздуха — было сильнее, чем деревянные доски. Оно пружинило, оно отталкивало, оно не давало проникнуть.
От напряжения у Илеары дрожали ноги, а спина под шёлком взмокла. Рука, протянутая к пьедесталу, наливалась тяжестью, её словно тянуло вниз, понуждало отступить.
Дехаар стоял рядом — неподвижный, сосредоточенный, сжимающий пальцы в замок.
Илеара почувствовала, как его дыхание стало неровным, прерывистым.
— Бери, что я даю, — хрипло приказал он.
Воздух между ними натянулся, словно развёрнутая ткань, и в следующий миг Илеара ощутила, как тьма Перехода начинает струиться сквозь неё — сухая, тёплая, пульсирующая. Не огонь, не свет, а отзвуки. Тени.
Они двинулись синхронно: он — ладонью вниз, она — вверх.
Жар от их рук соединился в дугу, и пространство вокруг артефакта медленно потемнело, будто его окутала прозрачная вуаль.
Нити света внутри сосуда задрожали, слегка хаотично. Растерянно?
— Ещё, — прошептала Илеара.
С каждым ударом её сердца купол стягивался, звук падал всё ниже, и вскоре шум в зале стал приглушённым, как под водой.
Затем исчез вовсе. Тишина.
Полная. Абсолютная.
Свет внутри купола стал неподвижным. Нити артефакта замерли, и лишь в самой глубине что-то едва заметно дышало — как эмбрион, спрятанный в янтаре.
— Рианн эсс ш’кар. Исс шаэ’тар, — слова языка Плана прокатились как раскат грома в мёртвой тишине, хотя Дехаар почти прошептал их.
— Граница держится словом. След не забыт, — повторила Илеара и вздрогнула.
Откуда? Откуда пришло это знание? Почему она поняла, что было сказано?
Дехаар внимательно наблюдал за ней. В его взгляде медленно догорало пламя сопряжения. И оживало что-то ещё. Тревожащее. Но сил разбираться уже не осталось.
Илеара опустила руки.
— Колпак тишины, — сказал Дехаар. — Он чует нас, но не может дотянуться.
— И пусть не может, — тихо ответила она. — Пусть, наконец, замолчит.
Они стояли перед прозрачной сферой, где застывший свет казался куском чужого сна.
По поверхности купола стекала золотистая дымка — остаток сопряжения, их общая кровь.
— Надо вызвать Бюро, — устало сказала Илеара и потёрла лоб.
Что-то важное крутилось в голове, но ускользало, истаивало. И пусть. Потом. Она подумает об этом потом.
— Уже вызвано, госпожа Пастырь, — раздался совсем рядом голос.
Она обернулась. Дворецкий. Его лицо хранило нерушимую строгость, как будто всё вокруг было вполне обычным. И купол тишины над древним артефактом посреди гостиной, и люди, стоящие словно в оцепенении с плоскими улыбками на безмятежных лицах.
— А…
Она начала говорить, потом махнула рукой. Постояла ещё немного и повернулась к Дехаару.
— Принеси мне что-нибудь попить, пожалуйста.
— Попить? — он усмехнулся. — Пожалуй, возьму то, что сейчас действительно тебе нужно.
— Люди, они…
— Ими займётся Бюро. Мы спасли большинство, Илеара, — ровно ответил Дехаар.
— Большинство? А те, которые — не большинство?
— Их уже нет, — всё тем же тоном отозвался инкарн и повторил с нажимом: — Ими займётся Бюро.
И вот тут ударило. Накрыло волной холода. Изнутри поднималась боль, смешанная с яростью. Тоже холодной. Она резала душу на куски острыми ледяными осколками.
— Найди, — с трудом выдавила Илеара. — Найди Эльстори. Ты же можешь. Дехаар!
Она смотрела прямо в глаза инкарна и видела в них мрачную решимость. Готовность.
Он молча кивнул. Илеара почувствовала, как между ними снова опускается стекло — тонкое, невидимое, как купол. Инкарн тут же отошёл, почти исчез — так ей показалось.
Она обвела взглядом зал. Люди улыбались ей. Те, кто…
Она отвернулась.
Прода от 15.11.2025, 10:40
Глава 14
...«Вы построили систему, где добро нужно согласовывать по форме и в трёх экземплярах.
...Не удивляйтесь, что чудеса подают рапорты с опозданием.»
— Дехаар
Фэйр барабанил пальцами по столешнице и, видимо, старался делать так, чтобы было ритмично. Во всяком случае, в голове Илеары боль пульсировала именно в таком ритме.
После событий в поместье Эльстори Пастырю Вальмерон даже не дали толком отдохнуть и прийти в себя. Через полчаса после возвращения в общежитие явился куратор и теперь сидел за столом, молчал и выстукивал на нервах Илеары свой марш. И если уж он никак не мог собраться и начать разговор, то дело наверняка серьёзное.
Дехаар лежал на своей койке, закинув руки за голову и интереса к визиту Фэйра будто бы, не проявлял.
Но с ним разобраться можно и позже. Это от Фэйра так просто не избавишься, хоть лопни голова совсем.
— Ты не перестаёшь удивлять Бюро, пастушка, — сказал куратор, когда, наконец, отстучал всю мелодию. Или отбил себе пальцы.
— Чем на этот раз недовольно Бюро? — равнодушно спросила Илеара, желая только одного: чтобы её оставили в покое и тишине хотя бы ненадолго.
— Довольно, — хмуро бросил Фэйр. — Оно как раз очень довольно.
Он вздыхал, жевал губами, морщился. Подбирал слова?
— Деларан вызывает вас… нас. Завтра в десять утра.
— Решил похвалить лично? — подал голос Дехаар.
— Именно, — без тени насмешки ответил Фэйр. Мрачновато так ответил. — И, поверьте, это не повод для гордости. И для радости.
— А для чего? Повод? — в голосе инкарна мелькнул интерес.
Илеара оперлась локтями на стол, положила подбородок на сцепленные кисти и прикрыла глаза. Плевать. Плевать на этикет и на: “всегда прямая спина”. Она слишком устала. И ей действительно слишком уже безразлично, что может подумать о ней этот надоедливый и бесцеремонный человек. Да и вообще — все. И пусть инкарн с куратором хоть заплюют друг друга ядом…
— Кто бы знал, — вздохнул Фэйр и добавил уже резче: — Илеара, подать тебе подушку?
— И плед, если не затруднит, — пробормотала она, не открывая глаз. — Вы же ещё долго будете тут сидеть? Стучать пальцами, вздыхать и мяться. Я успею выспаться.
Куратор издал какой-то звук, похожий на довольный клёкот.
— Всегда говорил, что лучшие Пастыри очень быстро стряхивают с себя мишуру прежней жизни. Ещё недавно основной её проблемой был выбор заколки в цвет браслета, а теперь она готова спать на столе под речи своего неприятного куратора.
— Что вы знаете о заколках и браслетах? — презрительно бросила Илеара. — Или вот, например, о булавках для галстука? Вроде вашей?
— А что не так с моей булавкой? — тут же уцепился за слова Фэйр. Лишь бы не говорить о том, зачем пришёл — это очевидно.
И довольно тревожно.
— Она отвратительна, — сказала Илеара.
Абсурд. Это был воплощённый абсурд. Впрочем, как и всё, во что превратилась её жизнь так быстро. Лучший Пастырь? Видимо, так. Судя по скорости превращения.
— Да говорите уже, Фэйр, — сказала она уже мирно.
— Ц-ц-ц, я думаю, пастушка. Арбитр вызывает Узел вместе с куратором в двух случаях. Первый — комиссия по ликвидации. И нет, Илеара, для этого не нужна именно комиссия. Может быть — и только в его лице. Второй вариант… Был только один раз. У меня с одним из Узлов. Давно.
— Что-то веселее ликвидации? — спросил Дехаар, усаживаясь на кровати.
Должно быть, ему тоже стало интересно. Илеаре не стало.
— О, намного веселее, — едко ответил Фэйр. — Иногда Арбитр собирает оперативные группы для важных задач. Из разных Узлов. Это… секретно, это почётно. Это означает повышение уровня доступа.
— Если это секретно, это не может быть почётно, — скучным голосом сказал Дехаар. — Вы не видите противоречия, Фэйр?
— Не вижу, — отрезал куратор. — Посмертная награда за особую секретную службу тоже может быть почётной.
Илеара подняла голову, выпрямилась. Усталость вдруг отступила, уступая место холодку тревоги.
— Постойте. Мы же стажёры. Едва месяц в Бюро. Какие спецзадания? Какое повышение?
