А сейчас всё иначе. Странным образом, когда игра стала работой, апатия ушла. Появился смысл, по крайней мере.
И тот, кто сидел напротив, смотрел совсем другим взглядом. Не тем, каким смотрят на ценную вещь, которую нужно показать обществу и получить его восторги.
Этот взгляд, хоть и тревожил неприкрытым восхищением, был лишён тщеславного любования.
И всё же…
Илеара отвела глаза. Посмотрела в окно.
«Я чувствую желание», — сказал он тогда. Перед выходом. Просто, прямо. Обыденно.
«Это может стать проблемой?»
О да, это может стать проблемой. В основном, потому что Илеара не понимала, что означали его слова на самом деле. В переводе с языка древней сущности.
Инкарны не чувствуют так, как люди. Или чувствуют? И у них принято озвучивать свои чувства без смущения? Думать об этих словах — вот проблема. И глупость. Время ли сейчас?
Илеара сжала руки на коленях. Ткань платья — дорогая, тяжёлая — скользнула под пальцами.
Но взгляд Дехаара ощущался как прикосновение.
— Ты нервничаешь, — сказал он.
Илеара повернула голову. Посмотрела на него.
— Нет.
— Да. Почему? — Дехаар слегка наклонил голову. — Ты знаешь герцога. Ты знаешь этот мир. Ты лучше меня подготовлена к этой миссии. Сколько раз ты посещала такие приёмы?
— Я знаю герцога, — согласилась Илеара. — Но он не знает меня. Не такой, какая я сейчас. Он помнит меня другой. Госпожой Вальмерон. Женой Аурелина. И, возможно, ещё помнит девочку, которую он угощал конфетами, приходя в гости. А теперь…
Она замолчала.
— Теперь ты Пастырь Бюро, — закончил за неё Дехаар. — Ты переживаешь, что это его напугает. Потому что ты изменилась. И можешь теперь решать его судьбу. Ты боишься решать, да? Герцог был близок тебе?
Илеара нахмурилась с досадой.
— Нет, но…
— Ты сильнее, чем думаешь, — перебил её Дехаар. — Ты умнее, чем показываешь. Ты боишься встречи с прошлым? Себя? Той, какой становишься?
Илеара ощутила, что начинает злиться. Настойчивое стремление Дехаара влезть к ней в душу без всякой деликатности раздражало. А особенно раздражало, что он был прав.
— Что за допрос, инкарн? Может, мне стоит спросить: чего боишься ты?
Дехаар откинулся на обитую бархатом спинку скамьи и слегка улыбнулся.
— Боюсь не узнать до конца пути, от чего именно ты сломаешься.
— И зачем тебе это?
— Чтобы знать, когда нужно обнимать тебя за талию крепче.
И он был вполне серьёзен. Может, и вправду, не стоит искать двойные смыслы в его словах? Не ждать подвоха или манипуляции? Эти мысли несли в себе опасное успокоение. Заставляли расслабиться. А Илеара привыкла к тому, что за этим, как правило, следует неожиданный удар.
И всё же. Его имя Дехаар. Его душа опалена Сопряжением. Его цели вовсе не в том, чтобы доказать свою силу женщине. Да ему в принципе ничего не нужно никому доказывать.
Илеара смотрела на него. На его лицо. И будто бы расплывались те черты, менялись, исчезали. Это лицо нужно было узнавать заново.
«Ты боишься себя. Той, кем становишься».
Особняк герцога Эльстори встретил их светом — тёплым, золотистым, льющимся из высоких прямоугольных окон, словно кто-то решил присвоить закат и развесить его на стенах.
Илеара остановилась у подножия широкой лестницы, ведущей к главному входу. Мрамор, резные перила. Факелы в медных чашах — настоящие, с дрожащими языками живого пламени. Не магические. Старомодные. Как всегда любил герцог.
Она помнила эту лестницу. Помнила, как поднималась по ней три года назад. В платье цвета лаванды. С Аурелином. Он тогда сказал что-то язвительное про вкусы герцога — мол, слишком много позолоты, слишком мало вкуса. А она привычно засмеялась, хотя ей было совсем не смешно.
— Смелее, — тихо сказал Дехаар, останавливаясь рядом.
И подхватил её под локоть. Слегка сжал пальцы. И потекло ровное тепло. Он и так умеет?
Илеара моргнула. Выдохнула.
— Просто… вспомнила.
— Память, — ровно сказал он. — Она всегда обманчива. И всегда готова подсунуть тебе не то что нужно.
Она кивнула. Кому, как не ему — хранящему в воспоминаниях сотни лет — знать о памяти всё?
Илеара шагнула вперёд.
Дехаар отпустил её руку и пошёл рядом — чуть позади, как и положено Источнику. Но его присутствие ощущалось так, будто он шёл впереди. Или внутри неё. Или повсюду сразу. Удивительно, как ему всегда удавалось захватывать пространство.
У входа их встретил дворецкий — высокий, седой, с очень строгим, узким лицом. Он окинул их взглядом — быстрым, оценивающим — и церемонно поклонился.
— Пастырь Вальмерон. Источник. Его светлость ждёт вас.
Дворецкий повёл их через вестибюль — высокий, с потолком, терявшимся где-то в полумраке. Люстры. Зеркала. Портреты предков Эльстори, смотрящих из золочёных рам с выражением благородного презрения ко всему живому. Очень старый род, ведущий свою линию ещё со времён Ассарим.
И ещё запах. Полированное дерево. Воск свечей. Цветы — дорогие, редкие, привезённые, наверное, из южных провинций. И что-то ещё. Едва уловимое. Пыль? Старость? Или просто память о том, что этот дом пережил слишком много поколений?
Илеара всегда была чувствительна к запахам. Они могли будоражить, напоминать или тревожить. Этот — слегка раздражал.
Гостиная была залита ярким светом.
Илеара остановилась на пороге, пропуская волну звуков, запахов, движений.
Музыка. Струнный квартет в углу — что-то изящное, лёгкое, невесомое. Смех, голоса — приглушённые, мягкие, «приличные». Шелест платьев. Звон бокалов.
И люди. Много людей. Как быстро она успела отвыкнуть от таких собраний.
Аристократы Солл-Арана. Высшие Дома. Те, кто носил фамилии, записанные в Регистр ещё до Сопряжения. Те, кто считал себя солью земли и смотрел на остальных, как на тех, кому не посчастливилось знать времена до Купола. «А ваши предки жили вместе с Ассарим? Зря, зря — это были чудесные времена.»
Илеара знала почти всех. Узнавала лица. Манеры.
Вон там — госпожа Тревиан, с её вечной улыбкой, похожей на трещину в фарфоре. Рядом — лорд Кейрис, толстый, румяный, смеющийся над собственными шутками. У окна — молодая пара, Дом Верены, кажется. Она — в платье цвета морской волны, он — в сюртуке с серебряными пуговицами. Стараются не смотреть друг на друга, словно боятся столкнуться взглядами. Счастливые браки знати Илварина.
И все они смотрели на Илеару. Может быть, и нет, но она чувствовала взгляды — скользящие, быстрые, прячущиеся за веерами, бокалами, улыбками.
«Это она. Вальмерон. Та, что была замужем за Аурелином. Такая странная смерть. Или… Смотри, она с Источником. Значит, она теперь Пастырь. Какое удивительное самообладание или чёрствость — принять Источник в теле покойного мужа».
Илеара не слышала слов. Но чувствовала их. Как иглы. Мелкие. Холодные.
Она выдохнула. Подняла голову. Шагнула в зал.
Дехаар двинулся рядом — бесшумно, плавно, как тень. И стало немного легче дышать. Илеара обернулась, заметила его лёгкую улыбку и тёплый взгляд. Он тоже чувствует. Узел. Они действительно связаны.
Несколько голов повернулись. Разговоры затихли. Ненадолго. Потом возобновились — но тише, настороженнее.
— Они боятся. Это просто страх. И нет, не тебя. Пока, по крайней мере.
Меня. — Дехаар усмехнулся. — Они видят Источник. А Источник — это План. А План — это смерть. Даже если он в красивой упаковке.
Илеара хотела ответить, но не успела.
— Илеара!
Голос — тёплый, удивлённый, слегка взволнованный.
Она обернулась.
Герцог Эльстори шёл к ним через зал — высокий, изящный, с почти не тронутыми сединой волосами, зачёсанными назад, с улыбкой, которая когда-то казалась милой.
Он был одет, как всегда, безупречно: тёмно-синий элегантный сюртук, белоснежная рубашка, галстук с сапфировой булавкой.
Он остановился перед ними. Улыбнулся шире. А потом улыбка померкла.
— Пресвятой Купол. Я думал… я слышал… — Он осёкся. Взгляд скользнул на Дехаара. Задержался. Вернулся к Илеаре. — Ты… вы теперь Пастырь? Мне сказали, что будет Бюро, но вы…
Илеара кивнула.
— Да, герцог. Бюро направило нас для плановой проверки вашей коллекции.
Её голос был ровным. Холодным. Таким, каким должен быть голос сотрудника Бюро. Ну, по её мнению.
Герцог моргнул.
— Проверки. Конечно. — Он сделал глоток вина. — Бюро всегда так… предусмотрительно. Хотя я не ожидал, что пришлют именно вас.
— Я не выбирала миссию, — сухо ответила Илеара.
— Разумеется. — Герцог перевёл взгляд на Дехаара. Прищурился. — А это… ваш Источник?
— Да.
Герцог помолчал. Потом протянул руку.
— Герцог Эльстори. Рад знакомству.
Дехаар посмотрел на протянутую руку. Потом — на герцога. Его лицо было вежливой маской. Но в глазах мелькнуло что-то холодное. Хищное.
— Дехаар, — сказал он. — Но не стоит касаться инкарна без нужды.
Голос — ровный, бесцветный. Но Илеара уловила насмешку. Едва заметную. Как трещину в стекле.
Герцог опустил руку. Улыбнулся снова — чуть растерянно.
— Ну что ж. Раз уж вы здесь… — Он обвёл рукой зал. — Присоединяйтесь к приёму. Выпейте. Поговорите. А потом — покажу вам коллекцию. Договорились?
Он поклонился — лёгко, изящно — и отошёл, растворяясь в толпе гостей. Как-то очень суетливо и поспешно.
Илеара выдохнула. Только теперь она заметила, что сильно сжимала кулаки, а перчатки слегка повлажнели.
— Он напуган, — тихо сказал Дехаар. — И сильно.
— Откуда ты знаешь?
— Запах. Пот. Адреналин. Учащённое сердцебиение. Ваши тела выдают слишком много.
Следующие полчаса тянулись, как смола.
Илеара стояла у стены, держа в руке бокал с шампанским, которое не собиралась пить. Дехаар стоял рядом — молча, неподвижно как статуя. Но его взгляд скользил по залу — оценивающий, холодный. И ей подумалось, что вот сейчас, в этот самый момент инкарн ищет следы колебаний, вызванных Планом. Как зверь вынюхивает свою жертву. Не видя её, но зная, что она должна быть рядом.
Гости подходили. Кланялись. Говорили что-то вежливое, пустое.
«Как поживаете, Пастырь Вальмерон? Давно не виделись. Как ваш… Источник? Он… говорит?»
Илеара отвечала. Коротко. Прикрывая дежурной улыбкой раздражение и напряжение.
«Спасибо. Всё хорошо. Да, он говорит. Иногда.»
Некоторые смотрели на Дехаара с болезненным любопытством. Некоторые — с опаской. Некоторые вообще не смотрели — взгляды старательно скользили мимо. Илеара чувствовала, как напряжение копится в плечах, в шее, в челюстях.
«Я ненавижу это. Ненавижу эти улыбки. Эти взгляды. Эту игру.»
— Тебе плохо? — почти равнодушно спросил Дехаар.
— Нет.
— Ты лжёшь.
Илеара повернула голову. Посмотрела на него.
— Я справлюсь.
— Знаю, — кивнул он и терпеливо пояснил: — Илеара, мой вопрос не связан с беспокойством о тебе. Тебе плохо от чего? От твоих… переживаний, или ты чуешь что-то странное?
Она не сдержала смешка. Ну да, какое беспокойство? Прямота Дехаара — отдельный вид удовольствия от взаимодействия с ним.
— А ты? Ты чуешь?
— С того самого мига, как мы вошли в дом, — Дехаар понизил голос, отчего это прозвучало слишком… зловеще. — Прислушайся к себе. Попробуй стряхнуть ваши человеческие эмоции. Просто загляни чуть глубже.
Она не ответила.
— Илеара! Пожалуйста, коснись меня. Будет проще.
Вежливая форма, а в содержании — давление. Почти приказ. Она прикрыла глаза и положила руку на его предплечье.
И что-то поменялось. Звуки музыки стали глуше, свет — тусклее. А воздух… Воздух словно загустел, слегка задрожал. И было непонятно, как вообще им можно дышать. Он тёк в горло точно патока… Липкий…
— Чуешь, — удовлетворённо сказал Дехаар и убрал руку. — Рядом точно есть активный артефакт, а вот насколько он зацепил кого-то из людей…
Илеара вздохнула глубоко. Потом ещё раз. Теперь она злилась на себя. Дехаар снова прав — это работа. Не время предаваться ностальгии и раздражаться на людей. Время помогать этим самым людям. Какая ирония — инкарн проявил гораздо больше «заботы» о них, чем Илеара Вальмерон. Пастырь.
Наконец, герцог вернулся.
— Простите за ожидание, — сказал он подходя. — Гости, знаете ли. Все хотят поговорить. — Он натянуто улыбнулся. — Но я обещал показать вам коллекцию. Готовы?
Илеара кивнула.
— Прекрасно. — Герцог повернулся к гостям. Поднял голос: — Дорогие друзья! Я ненадолго отлучусь. Но вы — продолжайте. Веселитесь. Пейте. Сегодня особенный вечер. Особенный.
Илеара вздрогнула. Что-то не так.
...«Пламя не знает милосердия.
...Оно не различает — жечь свечу или город».
— Дехаар
Герцог повёл их через зал — к небольшой двери в дальней стене. Открыл её. Пропустил Илеару вперёд.
— Прошу.
Илеара шагнула в коридор. Дехаар — за ней. Дверь закрылась плавно, мягко.
Звуки приёма остались позади — приглушённые, далёкие, как эхо из другого мира.
Герцог шёл впереди. Его шаги отдавались глухо по каменному полу — совсем не так, как в парадных залах с их звонкими мраморными плитами.
— Коллекция в восточном крыле, — сказал он не оборачиваясь. — Я недавно завершил реставрацию. Потратил три года. Но результат… думаю, вы оцените.
Илеара предпочла промолчать. Результатом будет безопасность предметов коллекции для окружающих. Но пока подозрения, только подозрения, не стоит пугать Эльстори.
Восточное крыло разительно отличалось от всего, что они видели в усадьбе до этого. Никакой позолоты. Никаких гобеленов. Никакого комфорта. Словно роскошь останавливалась на пороге этого коридора, не смея войти.
Коридор был узким, будто прорубленным в толще скалы. Тускло освещённым — факелы в нишах горели скупо, оставляя промежутки тьмы между собой. Стены — голые, без единого украшения. Просто камень. Старый, неровный, местами влажный от проступившей сырости.
Илеара поёжилась. Здесь было холодно. Не просто прохладно — холодно так, как бывает в подземельях. Или в склепах. Даже странно, что в таком богатом поместье не позаботились о переходах.
И тихо. Слишком тихо. Даже их шаги звучали приглушённо, словно что-то поглощало звук. Или прислушивалось.
— Давно вы коллекционируете артефакты Ассарим, герцог? — небрежно спросил Дехаар.
— О, страсть к ним — одна из частей моего наследства, — охотно ответил Эльстори. — Всю жизнь. Видите ли, меня воспитали в восхищении ушедшим народом и их культурой. Со времени моего вступления в наследство я увеличил коллекцию вдвое.
— И вас не пугает потенциальная опасность таких предметов?
— На все предметы получен сертификат Бюро, — быстро сказал герцог. — Они безопасны.
— Разумеется, — согласился Дехаар, а Илеаре почудилась злая ирония в его ответе.
Зал был похож на святилище. Не большой — средних размеров, — но каждый сантиметр здесь был подчинён одной цели: показать артефакты во всей их древней красоте. И дать им достойное хранилище на грани поклонения.
Стены обиты тёмно-бордовым бархатом, поглощающим звук. Пол выложен чёрным камнем с вкраплениями чего-то мерцающего — возможно, слюды. Или магических включений. Если так, то Эльстори богаче, чем даже о нём думают.
В центре — массивный стол из полированного дерева, на котором разложены инструменты для осмотра: лупы, перчатки из тонкой кожи, мягкие щёточки. Стопка книг, по виду очень старых.
Но главное — витрины. Они стояли вдоль стен и островками в центре зала. Разных размеров, разных форм. Некоторые высокие, почти до потолка. Другие низкие, словно сундуки. Одни со стеклом, безупречно прозрачным. Другие — открытые, защищённые только слабым мерцанием защитных глифов, едва различимых в воздухе.
И тот, кто сидел напротив, смотрел совсем другим взглядом. Не тем, каким смотрят на ценную вещь, которую нужно показать обществу и получить его восторги.
Этот взгляд, хоть и тревожил неприкрытым восхищением, был лишён тщеславного любования.
И всё же…
Илеара отвела глаза. Посмотрела в окно.
«Я чувствую желание», — сказал он тогда. Перед выходом. Просто, прямо. Обыденно.
«Это может стать проблемой?»
О да, это может стать проблемой. В основном, потому что Илеара не понимала, что означали его слова на самом деле. В переводе с языка древней сущности.
Инкарны не чувствуют так, как люди. Или чувствуют? И у них принято озвучивать свои чувства без смущения? Думать об этих словах — вот проблема. И глупость. Время ли сейчас?
Илеара сжала руки на коленях. Ткань платья — дорогая, тяжёлая — скользнула под пальцами.
Но взгляд Дехаара ощущался как прикосновение.
— Ты нервничаешь, — сказал он.
Илеара повернула голову. Посмотрела на него.
— Нет.
— Да. Почему? — Дехаар слегка наклонил голову. — Ты знаешь герцога. Ты знаешь этот мир. Ты лучше меня подготовлена к этой миссии. Сколько раз ты посещала такие приёмы?
— Я знаю герцога, — согласилась Илеара. — Но он не знает меня. Не такой, какая я сейчас. Он помнит меня другой. Госпожой Вальмерон. Женой Аурелина. И, возможно, ещё помнит девочку, которую он угощал конфетами, приходя в гости. А теперь…
Она замолчала.
— Теперь ты Пастырь Бюро, — закончил за неё Дехаар. — Ты переживаешь, что это его напугает. Потому что ты изменилась. И можешь теперь решать его судьбу. Ты боишься решать, да? Герцог был близок тебе?
Илеара нахмурилась с досадой.
— Нет, но…
— Ты сильнее, чем думаешь, — перебил её Дехаар. — Ты умнее, чем показываешь. Ты боишься встречи с прошлым? Себя? Той, какой становишься?
Илеара ощутила, что начинает злиться. Настойчивое стремление Дехаара влезть к ней в душу без всякой деликатности раздражало. А особенно раздражало, что он был прав.
— Что за допрос, инкарн? Может, мне стоит спросить: чего боишься ты?
Дехаар откинулся на обитую бархатом спинку скамьи и слегка улыбнулся.
— Боюсь не узнать до конца пути, от чего именно ты сломаешься.
— И зачем тебе это?
— Чтобы знать, когда нужно обнимать тебя за талию крепче.
И он был вполне серьёзен. Может, и вправду, не стоит искать двойные смыслы в его словах? Не ждать подвоха или манипуляции? Эти мысли несли в себе опасное успокоение. Заставляли расслабиться. А Илеара привыкла к тому, что за этим, как правило, следует неожиданный удар.
И всё же. Его имя Дехаар. Его душа опалена Сопряжением. Его цели вовсе не в том, чтобы доказать свою силу женщине. Да ему в принципе ничего не нужно никому доказывать.
Илеара смотрела на него. На его лицо. И будто бы расплывались те черты, менялись, исчезали. Это лицо нужно было узнавать заново.
«Ты боишься себя. Той, кем становишься».
Особняк герцога Эльстори встретил их светом — тёплым, золотистым, льющимся из высоких прямоугольных окон, словно кто-то решил присвоить закат и развесить его на стенах.
Илеара остановилась у подножия широкой лестницы, ведущей к главному входу. Мрамор, резные перила. Факелы в медных чашах — настоящие, с дрожащими языками живого пламени. Не магические. Старомодные. Как всегда любил герцог.
Она помнила эту лестницу. Помнила, как поднималась по ней три года назад. В платье цвета лаванды. С Аурелином. Он тогда сказал что-то язвительное про вкусы герцога — мол, слишком много позолоты, слишком мало вкуса. А она привычно засмеялась, хотя ей было совсем не смешно.
— Смелее, — тихо сказал Дехаар, останавливаясь рядом.
И подхватил её под локоть. Слегка сжал пальцы. И потекло ровное тепло. Он и так умеет?
Илеара моргнула. Выдохнула.
— Просто… вспомнила.
— Память, — ровно сказал он. — Она всегда обманчива. И всегда готова подсунуть тебе не то что нужно.
Она кивнула. Кому, как не ему — хранящему в воспоминаниях сотни лет — знать о памяти всё?
Илеара шагнула вперёд.
Дехаар отпустил её руку и пошёл рядом — чуть позади, как и положено Источнику. Но его присутствие ощущалось так, будто он шёл впереди. Или внутри неё. Или повсюду сразу. Удивительно, как ему всегда удавалось захватывать пространство.
У входа их встретил дворецкий — высокий, седой, с очень строгим, узким лицом. Он окинул их взглядом — быстрым, оценивающим — и церемонно поклонился.
— Пастырь Вальмерон. Источник. Его светлость ждёт вас.
Дворецкий повёл их через вестибюль — высокий, с потолком, терявшимся где-то в полумраке. Люстры. Зеркала. Портреты предков Эльстори, смотрящих из золочёных рам с выражением благородного презрения ко всему живому. Очень старый род, ведущий свою линию ещё со времён Ассарим.
И ещё запах. Полированное дерево. Воск свечей. Цветы — дорогие, редкие, привезённые, наверное, из южных провинций. И что-то ещё. Едва уловимое. Пыль? Старость? Или просто память о том, что этот дом пережил слишком много поколений?
Илеара всегда была чувствительна к запахам. Они могли будоражить, напоминать или тревожить. Этот — слегка раздражал.
Гостиная была залита ярким светом.
Илеара остановилась на пороге, пропуская волну звуков, запахов, движений.
Музыка. Струнный квартет в углу — что-то изящное, лёгкое, невесомое. Смех, голоса — приглушённые, мягкие, «приличные». Шелест платьев. Звон бокалов.
И люди. Много людей. Как быстро она успела отвыкнуть от таких собраний.
Аристократы Солл-Арана. Высшие Дома. Те, кто носил фамилии, записанные в Регистр ещё до Сопряжения. Те, кто считал себя солью земли и смотрел на остальных, как на тех, кому не посчастливилось знать времена до Купола. «А ваши предки жили вместе с Ассарим? Зря, зря — это были чудесные времена.»
Илеара знала почти всех. Узнавала лица. Манеры.
Вон там — госпожа Тревиан, с её вечной улыбкой, похожей на трещину в фарфоре. Рядом — лорд Кейрис, толстый, румяный, смеющийся над собственными шутками. У окна — молодая пара, Дом Верены, кажется. Она — в платье цвета морской волны, он — в сюртуке с серебряными пуговицами. Стараются не смотреть друг на друга, словно боятся столкнуться взглядами. Счастливые браки знати Илварина.
И все они смотрели на Илеару. Может быть, и нет, но она чувствовала взгляды — скользящие, быстрые, прячущиеся за веерами, бокалами, улыбками.
«Это она. Вальмерон. Та, что была замужем за Аурелином. Такая странная смерть. Или… Смотри, она с Источником. Значит, она теперь Пастырь. Какое удивительное самообладание или чёрствость — принять Источник в теле покойного мужа».
Илеара не слышала слов. Но чувствовала их. Как иглы. Мелкие. Холодные.
Она выдохнула. Подняла голову. Шагнула в зал.
Дехаар двинулся рядом — бесшумно, плавно, как тень. И стало немного легче дышать. Илеара обернулась, заметила его лёгкую улыбку и тёплый взгляд. Он тоже чувствует. Узел. Они действительно связаны.
Несколько голов повернулись. Разговоры затихли. Ненадолго. Потом возобновились — но тише, настороженнее.
— Они боятся. Это просто страх. И нет, не тебя. Пока, по крайней мере.
Меня. — Дехаар усмехнулся. — Они видят Источник. А Источник — это План. А План — это смерть. Даже если он в красивой упаковке.
Илеара хотела ответить, но не успела.
— Илеара!
Голос — тёплый, удивлённый, слегка взволнованный.
Она обернулась.
Герцог Эльстори шёл к ним через зал — высокий, изящный, с почти не тронутыми сединой волосами, зачёсанными назад, с улыбкой, которая когда-то казалась милой.
Он был одет, как всегда, безупречно: тёмно-синий элегантный сюртук, белоснежная рубашка, галстук с сапфировой булавкой.
Он остановился перед ними. Улыбнулся шире. А потом улыбка померкла.
— Пресвятой Купол. Я думал… я слышал… — Он осёкся. Взгляд скользнул на Дехаара. Задержался. Вернулся к Илеаре. — Ты… вы теперь Пастырь? Мне сказали, что будет Бюро, но вы…
Илеара кивнула.
— Да, герцог. Бюро направило нас для плановой проверки вашей коллекции.
Её голос был ровным. Холодным. Таким, каким должен быть голос сотрудника Бюро. Ну, по её мнению.
Герцог моргнул.
— Проверки. Конечно. — Он сделал глоток вина. — Бюро всегда так… предусмотрительно. Хотя я не ожидал, что пришлют именно вас.
— Я не выбирала миссию, — сухо ответила Илеара.
— Разумеется. — Герцог перевёл взгляд на Дехаара. Прищурился. — А это… ваш Источник?
— Да.
Герцог помолчал. Потом протянул руку.
— Герцог Эльстори. Рад знакомству.
Дехаар посмотрел на протянутую руку. Потом — на герцога. Его лицо было вежливой маской. Но в глазах мелькнуло что-то холодное. Хищное.
— Дехаар, — сказал он. — Но не стоит касаться инкарна без нужды.
Голос — ровный, бесцветный. Но Илеара уловила насмешку. Едва заметную. Как трещину в стекле.
Герцог опустил руку. Улыбнулся снова — чуть растерянно.
— Ну что ж. Раз уж вы здесь… — Он обвёл рукой зал. — Присоединяйтесь к приёму. Выпейте. Поговорите. А потом — покажу вам коллекцию. Договорились?
Он поклонился — лёгко, изящно — и отошёл, растворяясь в толпе гостей. Как-то очень суетливо и поспешно.
Илеара выдохнула. Только теперь она заметила, что сильно сжимала кулаки, а перчатки слегка повлажнели.
— Он напуган, — тихо сказал Дехаар. — И сильно.
— Откуда ты знаешь?
— Запах. Пот. Адреналин. Учащённое сердцебиение. Ваши тела выдают слишком много.
Следующие полчаса тянулись, как смола.
Илеара стояла у стены, держа в руке бокал с шампанским, которое не собиралась пить. Дехаар стоял рядом — молча, неподвижно как статуя. Но его взгляд скользил по залу — оценивающий, холодный. И ей подумалось, что вот сейчас, в этот самый момент инкарн ищет следы колебаний, вызванных Планом. Как зверь вынюхивает свою жертву. Не видя её, но зная, что она должна быть рядом.
Гости подходили. Кланялись. Говорили что-то вежливое, пустое.
«Как поживаете, Пастырь Вальмерон? Давно не виделись. Как ваш… Источник? Он… говорит?»
Илеара отвечала. Коротко. Прикрывая дежурной улыбкой раздражение и напряжение.
«Спасибо. Всё хорошо. Да, он говорит. Иногда.»
Некоторые смотрели на Дехаара с болезненным любопытством. Некоторые — с опаской. Некоторые вообще не смотрели — взгляды старательно скользили мимо. Илеара чувствовала, как напряжение копится в плечах, в шее, в челюстях.
«Я ненавижу это. Ненавижу эти улыбки. Эти взгляды. Эту игру.»
— Тебе плохо? — почти равнодушно спросил Дехаар.
— Нет.
— Ты лжёшь.
Илеара повернула голову. Посмотрела на него.
— Я справлюсь.
— Знаю, — кивнул он и терпеливо пояснил: — Илеара, мой вопрос не связан с беспокойством о тебе. Тебе плохо от чего? От твоих… переживаний, или ты чуешь что-то странное?
Она не сдержала смешка. Ну да, какое беспокойство? Прямота Дехаара — отдельный вид удовольствия от взаимодействия с ним.
— А ты? Ты чуешь?
— С того самого мига, как мы вошли в дом, — Дехаар понизил голос, отчего это прозвучало слишком… зловеще. — Прислушайся к себе. Попробуй стряхнуть ваши человеческие эмоции. Просто загляни чуть глубже.
Она не ответила.
— Илеара! Пожалуйста, коснись меня. Будет проще.
Вежливая форма, а в содержании — давление. Почти приказ. Она прикрыла глаза и положила руку на его предплечье.
И что-то поменялось. Звуки музыки стали глуше, свет — тусклее. А воздух… Воздух словно загустел, слегка задрожал. И было непонятно, как вообще им можно дышать. Он тёк в горло точно патока… Липкий…
— Чуешь, — удовлетворённо сказал Дехаар и убрал руку. — Рядом точно есть активный артефакт, а вот насколько он зацепил кого-то из людей…
Илеара вздохнула глубоко. Потом ещё раз. Теперь она злилась на себя. Дехаар снова прав — это работа. Не время предаваться ностальгии и раздражаться на людей. Время помогать этим самым людям. Какая ирония — инкарн проявил гораздо больше «заботы» о них, чем Илеара Вальмерон. Пастырь.
Наконец, герцог вернулся.
— Простите за ожидание, — сказал он подходя. — Гости, знаете ли. Все хотят поговорить. — Он натянуто улыбнулся. — Но я обещал показать вам коллекцию. Готовы?
Илеара кивнула.
— Прекрасно. — Герцог повернулся к гостям. Поднял голос: — Дорогие друзья! Я ненадолго отлучусь. Но вы — продолжайте. Веселитесь. Пейте. Сегодня особенный вечер. Особенный.
Илеара вздрогнула. Что-то не так.
Прода от 07.11.2025, 16:24
Глава 13
...«Пламя не знает милосердия.
...Оно не различает — жечь свечу или город».
— Дехаар
Герцог повёл их через зал — к небольшой двери в дальней стене. Открыл её. Пропустил Илеару вперёд.
— Прошу.
Илеара шагнула в коридор. Дехаар — за ней. Дверь закрылась плавно, мягко.
Звуки приёма остались позади — приглушённые, далёкие, как эхо из другого мира.
Герцог шёл впереди. Его шаги отдавались глухо по каменному полу — совсем не так, как в парадных залах с их звонкими мраморными плитами.
— Коллекция в восточном крыле, — сказал он не оборачиваясь. — Я недавно завершил реставрацию. Потратил три года. Но результат… думаю, вы оцените.
Илеара предпочла промолчать. Результатом будет безопасность предметов коллекции для окружающих. Но пока подозрения, только подозрения, не стоит пугать Эльстори.
Восточное крыло разительно отличалось от всего, что они видели в усадьбе до этого. Никакой позолоты. Никаких гобеленов. Никакого комфорта. Словно роскошь останавливалась на пороге этого коридора, не смея войти.
Коридор был узким, будто прорубленным в толще скалы. Тускло освещённым — факелы в нишах горели скупо, оставляя промежутки тьмы между собой. Стены — голые, без единого украшения. Просто камень. Старый, неровный, местами влажный от проступившей сырости.
Илеара поёжилась. Здесь было холодно. Не просто прохладно — холодно так, как бывает в подземельях. Или в склепах. Даже странно, что в таком богатом поместье не позаботились о переходах.
И тихо. Слишком тихо. Даже их шаги звучали приглушённо, словно что-то поглощало звук. Или прислушивалось.
— Давно вы коллекционируете артефакты Ассарим, герцог? — небрежно спросил Дехаар.
— О, страсть к ним — одна из частей моего наследства, — охотно ответил Эльстори. — Всю жизнь. Видите ли, меня воспитали в восхищении ушедшим народом и их культурой. Со времени моего вступления в наследство я увеличил коллекцию вдвое.
— И вас не пугает потенциальная опасность таких предметов?
— На все предметы получен сертификат Бюро, — быстро сказал герцог. — Они безопасны.
— Разумеется, — согласился Дехаар, а Илеаре почудилась злая ирония в его ответе.
Зал был похож на святилище. Не большой — средних размеров, — но каждый сантиметр здесь был подчинён одной цели: показать артефакты во всей их древней красоте. И дать им достойное хранилище на грани поклонения.
Стены обиты тёмно-бордовым бархатом, поглощающим звук. Пол выложен чёрным камнем с вкраплениями чего-то мерцающего — возможно, слюды. Или магических включений. Если так, то Эльстори богаче, чем даже о нём думают.
В центре — массивный стол из полированного дерева, на котором разложены инструменты для осмотра: лупы, перчатки из тонкой кожи, мягкие щёточки. Стопка книг, по виду очень старых.
Но главное — витрины. Они стояли вдоль стен и островками в центре зала. Разных размеров, разных форм. Некоторые высокие, почти до потолка. Другие низкие, словно сундуки. Одни со стеклом, безупречно прозрачным. Другие — открытые, защищённые только слабым мерцанием защитных глифов, едва различимых в воздухе.
