Вот и придумали призвать души, способные своей энергетикой гасить пагубное влияние погибающего мира на находящихся поблизости риннигатов. Закрывать прорехи и перекосы в материи в том месте, где призванная душа поселится.
Сандр наконец осознал ту яму, которую вырыли жрецы своими благими намерениями. Он решил рассказать бывшему жрецу все без утайки и попросить совета. Димитрий только этого и ждал, он с радостью согласился вступить в их малочисленные ряды. Димитрий горел энтузиазмом, собирая свои вещи. Его не пугало, что придется бороться с целым кланом. Кланом причисленным к лику святых.
– Это невероятно! Разные потоки! Значит, лигата Ангелина тоже, благодаря тебе научилась собирать магию извне. Я хочу поскорее на нее посмотреть! – Димитрий радовался как ребенок. – А записка... Не знаю, наверное, чернокрылые и вправду хотят вырваться из-под купола. Ты должен понимать, что большая часть там вполне заслуженно. Но наверняка есть жертвы обстоятельств, как и ты. Ссылка для них не соизмеримое наказание. Я бы отговорил девушку от такого шага, – Димитрий, собираясь, делился своими размышлениями после рассказанного Сандром.
– Наверняка, они потратили много сил, отправляя призванной послание. Их слова дошли до ее сознания. Только призванная видит спроецированное ее мозгом послание. Она могла увидеть его где угодно. Хоть в небе большими буквами. Просто ее мозг предпочел в тот момент наиболее удобный и правдоподобный вариант – лист бумаги. Из этого делаем вывод, что магия чернокрылыми освоена.
Тем временем Лина со своей свитой ужинали в общем зале гостиницы. Они здесь были совершенно одни. Обслуживающий персонал вызывался специальным кристаллом.
Громадный зал отзывался эхом на громкие слова. Поэтому риннигаты практически перешептывались, трапезничая. Для их большой компании сдвинули столики. Микаэль был хмур и задумчив. Как Лина не пыталась его разговорить, ничего не выходило. Аника тихо рассказывала Лине об устройстве мира. Но она пропускала важную для себя информацию мимо ушей, она беспокоилась за Сандра.
В зал вошла “богиня”, лениво скользя взглядом по сидящим за столом, она улыбнулась, глядя на Микаэля. Она была в платье ярко-малинового цвета. Оно обтягивало ее плавные изгибы фигуры. Волосы цвета горького шоколада спускались красивыми волнами к бедрам. Большие, ярко-зеленые глаза смотрели на мир с поволокой. Пухлые губы так и манили мужчин, изголодавшихся по женскому вниманию, прикоснуться, попробовать их на вкус. Даже Лина с Аникой подзависли, рассматривая незнакомую лигату. Аника ревносно глянула на мужа, но тот не проявил и капли интереса. А вот ее родственники закапали стол слюной.
Мик наконец обратил внимание на вход.
– Мама! – Словно гром разнеслось по залу. Микаэль подскочил из-за стола и помчался в сторону незнакомки.
У Лины внутри словно струна оборвалась, она тяжело сглотнула застрявший комом в горле сок.
Мик умчался, раскинув свои руки для объятий. Аника участливо покосилась на Ангелину, при этом сумела дотянуться и стукнуть ногой под столом Заккара и Намира. За матерью Микаэля показался смутно знакомый для Лины риннигат. Они вместе направились к столику.
– Ортего Норси. Софири Терванус Ри, – представил себя и спутницу светловолосый мужчина. Показательно приложив руку к груди, Софири как курочка наседка, ворковала над своим ребенком. И за щечки потрепала, и по голове погладила, еще бы несуществующие сопли вытерла взрослому парню. Лина сдерживала себя из-за всех сил, чтобы не морщится от ее действий. Присмотревшись внимательнее, Ангелина вспомнила мужчину. Он был там, в храме, когда она впервые попала в этот мир.
Все яснее ясного, они явились за ней. Но решили не тащить ее на аркане, а разыграть комедию. Жалко Микаэля, вон как он расцвел. Софири старалась быть доброжелательна, но Лина видела ее холодные глаза.
Конечно, Аника пригласила их за стол, пока Лина изображала молчаливо сидящую статую. Этикет требовал оказывать почтение белокрылым.
Ортего подтянул стул левитацией и сел около Лины, оттеснив Намира. Пока Софири всех отвлекала нарочито ярким проявлением материнских чувств, Ортего наклонился к призванной.
– Вы устроили такой переполох! Сражен вашей смелостью и благородством. Я вас понимаю. Вы сострадательны. Я тоже переживаю за Алисандра, поэтому я делал все, что в моих силах, чтобы помочь ему подольше продержаться вне острова. Даже поездка в храм была спланирована, думал, он там пообщается с сыном, перед тем, как ему придется отправиться в изгнание. Я рад за него! Все так удачно сложилось и теперь ему не нужно отправляться к отверженным. Жрецы очень долго думали и у них есть прекрасное предложение для вашего хранителя. Они уверены, что вы не могли приблизить к себе недостойного. Они считают, вами двигало провидение и желают побеседовать с Алисандром. Вы же не передумали? – Ортего наклонялся все ближе. Лине было неприятно ощущать его дыхание на своей шее. Она склонилась над тарелкой делая вид, что занята едой. – Я на вашей стороне. Я залетал к Алисандру домой, чтобы собрать его вещи. А то он сам, так и не удосужился там появиться после того, как оступился. Он избегал встреч с женой, наверняка винил себя. Мы, мужчины, порой такие глупцы, когда влюблены, – Ортего умело подбирал слова. Он был уверен в своей харизме и в том что, эта золотая рыбка практически у него на крючке.
– Там я увидел, насколько безутешна в своем горе его любимая. Она остыла за это время, одумалась. Ведь об их любви ходили легенды в нашем отделе расследований, – казалось, белокрылый и не думает останавливаться. – Софири очень рада, что Сандра не ссылают, она сказала мне по секрету, что уже собиралась отправиться вслед за мужем, поэтому и Микаэля пристроила в самое лучшее место, где о нем могли бы позаботиться и дать блестящее будущее. Я рассказал ей о произошедшем в храме и, конечно же, она изъявила желание поскорее увидеть своих родных. Думаю, у них все будет хорошо. Они – семья, они смогут друг друга понять. Может у них еще родится девочка? Ведь Сандр – ваш хранитель. И он напитался вашей энергетикой. А где он сам? У меня хорошие новости для него!
– Он ненадолго отлучился, – раздраженно ответила Лина. Она стала еще усиленней изображать очень голодную женщину. Она не знала, что говорить в такой ситуации и заняла рот вкусными диковинками этого мира.
“Как же не хватает Сандра”. Хотя, Лине бы не хотелось, чтобы он приближался к своей жене. “Может и к лучшему, что его здесь сейчас нет”.
Ортего пришлось сбавить напор, видя как призванная занервничала.
Белокрылый был уверен, что Сандр не посвятил Ангелину в подробности своего преступления. Да какой риннигат в таком признается! Поэтому они с Софири договорились давить на чувство нравственности Ангелины. Он очень надеялся, что призванная не заинтересовалась чужим мужем как женщина и не полезет в чужую семью. Но даже если так, ее сердечко придется разбить. А Ортего сможет утешить в нужный момент.
Призванная по собранной о ней информации была наивной и сострадательной. Люциар дал Ортего второй шанс, он настоятельно рекомендовал не вести себя с Линой как с лигатами их мира. Люциар уже допустил ошибку. По его словам Лина не искушена в интригах, она наивна. Ей можно управлять, надо только подобрать правильный ключик. Главное – не давить, пусть думает, что сама принимает решения.
Лину необходимо вернуть под протекцию белокрылых. Ортего, как никто другой знал, что дар утекает от белокрылых как вода. Они все дали клятвы служения и отказались от мирских благ, которые так порой хочется получить.
Впервые старшими жрецами было принято беспрецедентное решение освободить от некоторых ограничений приглянувшегося призванной белокрылого. И Ортего желал быть этим риннигатом, как впрочем и все собравшиеся в тот день у жертвенного камня. Да, им с юности внушают, как важна их миссия, дают власть и почести. Но и вместе с тем никому не нужные ограничения, лишают их обычной жизни. Когда с годами угасает оптимизм, преданность благому делу и вера в светлое будущее, хочется добавить развлечений в свою жизнь. Скрасить обыденность.
Конечно, отобранные риннигаты были представлены как вынужденные пожертвовать своим служением ради светлой миссии. Смешно. Каждый из них знал, что на кону возможность создать семью, продолжить род и получить еще больше влияния, с оговоркой на то, что все равно придется жить по указке главных жрецов, но зато с женой. Как Люциар сам не выбил себе место в хранители? Фанатик. Думает, что все преданы делу как и он.
А Сандр – идиот! Конечно, все жены изменяют. У них такой большой выбор мужчин. Подумал бы своей головой, когда Софири не дала ему клятвы верности. Был слишком в себе уверен, или поплыл от женских прелестей своей жены.
Хорошо, что жрецы отрекаются только от брачных уз и детей. Хоть строго порицается, но многие смогли познать женщину. А где этих женщин взять? Конечно, это были чьи-то жены. Хорошо, что магия не воспринимает это действо как вред ближнему, то есть обманутому мужу. Вот и Ортего не преминул приятно провести время по пути сюда, тем более, что Софири сама прозрачно намекнула, что не прочь. Глупая, кому она нужна? На что рассчитывает? Ортего летит совершенно к другому желанному призу, а Софири всего лишь расходный материал.
Многие из жрецов “залетали”, переступая грань дозволенного. Таких и сам Ортего сопровождал на ритуал раскаяния и зачищал следы за провинившимися. Они, как малые дети, плакали, прося пощады. Люциар приходит всегда в бешенство от каждого нового случая. Поэтому многие из белокрылых, являясь жрецами, стали работать не только при храме, но и в других сферах как наблюдатели. Так они имели больше влияния и маневров для действий. Ортего был на хорошем счету. Благо, он не глупец так подставляться. Он один из немногих знал настоящую цену ритуала раскаяния.
Софири посматривала на выскочку, которая прибрала к рукам ее собственность. Нахалка! И так ей все на блюдечке было бы подано, а она позарилась на чужое, пусть и не нужное. Софири решила из кожи вон вылезти, но оставить Лину ни с чем. И так этих призванных слишком балуют. “Как бы сделать так, чтобы с этой не носились как с хрустальной вазой? Достаточно было бы посадить на цепь и черпать нужную энергетику когда заблагорассудится”.
– Лигата Ангелина, я так благодарна, что вы присмотрели за моим сыночком. И за мужа благодарю. Теперь нам не придется расставаться. Женатые мужчины, конечно, никогда не бывали выбранными в хранители. Но мы что-нибудь придумаем, – Софири нагло подмигнула. – Еще я уговорила жрецов провести обряд раскаяния. Они согласились, в нашем случае совершенно бескорыстно, ради нашей семьи и вашего выбора.
Лину очень больно кольнули слова про семью. А ведь это правда, так и есть, они семья. Но она помнила свой сон. Она мысленно повторяла себе, что нет никакой любви. Сандр ни за что не вернется к жене. Видя как Микаэль смотрит буквально с обожествлением на свою маму, Лину душила ревность. Да! Ревность не только к мужчине, в которого влюбилась, но и к ребенку, к которому она успела привязаться. И было просто физически больно наблюдать, как Микаэль растаял от нескольких ласковых слов этой наглой обманщицы.
Черт, она к тому же очень красивая. Дальше мысли стали одна мрачнее другой.
“А Сандр также накрывал ее крылом? Конечно, и не только это, у них сын. Гадство, противное чувство – ревность. Словно раскаленное железо воткнули в грудь. Даже дышать больно и шею давит спазм. Неужели так сильно можно чувствовать?”
Лина опять увидела, как на руках начали просвечивать вены разноцветными всполохами. Ну нет, нельзя им показывать.
Сандр перенес артефактом себя и Димитрия уже поздним вечером. Димитрий не захотел более оставаться в месте своего добровольного заточения. Алисандр успел управиться до ночи со всеми делами и уже представлял, как обрадуется Лина. А он сам еще больше радовался скорой встрече. Был рад, что удалось так быстро вернуться. Он обязательно снимет себе отдельную комнату, чтобы соблюсти приличия, но ничто не помешает ему пробраться к Лине и опять греть ее своим крылом.
“Словно космос” – она так красиво сказала,, что он сам в это поверил. Как же хочется поскорее обнять Лину и рассказать то, о чем узнал от Димитрия, познакомить их.
Сандр почти забежал в холл гостиницы, там он выяснил, что его спутники задержались в трапезной за полночь. Мужчина проследовал туда, но его улыбка мигом испарилась с лица, когда он увидел Софири.
Лина сидела вся на нервах, у нее получилось сдержать всплески магии. Но она не знала, как быть дальше. Уйти? Остаться? Остаться, чтобы побольше узнать о жизни Алисандра? Вон Софири как распинается, явно для призванной лигаты старается. Фоном звучали комплименты от белокрылого, который старался перетянуть внимание Лины на себя.
Аника тоже была в растерянности, но она умело поддерживала беседу с прибывшими, потому что Лина сидела и молча слушала. Аника даже со своим маленьким даром прекрасно ощущала, как Ангелина неуютно себя сейчас чувствует, но первой встать из-за стола должна именно призванная, а следующий по статусу, конечно, духовник. Но все уже поняли, что в планы белокрылого это не входит. А Лине просто некому шепнуть, что она может в любой момент прекратить ужин и не мучаться, слушая сомнительные комплименты от Ортего сидящего рядом.
Софири тоже быстро поняла, что призванная словно слепой котенок в этом мире. Она посмеивалась про себя над девушкой. От Софири не могла укрыться реакция девушки на ее слова про мужа и потому она старалась лишний раз ее поддеть, рассказывая выдуманные подробности про свой счастливый брак. Софири так умилительно было наблюдать за нервно сжимающими кулачками призванной.
“Влюбилась дуреха. И нашла же в кого, этот риннигат уже отработанный материал – пустышка. Даже свиту себе выбрала из самых слабых представителей мира. И дар у них самый маловостребованный. Эмпаты, да кому они нужны?”
Не то что Софири – серебрянокрылая, имеет дар завораживать голосом. Когда она открывает крылья, все смолкают как один, желая услышать ее чарующую песню.
“Жаль, нельзя постоянно применять свой дар”, сетовала Софири на судьбу. “Тогда бы все мужчины склонились к ее ногам. А так, она прима только на сцене. Она покорила весь северо-западный континент. И то, последнее время перед расставанием, Алисандр запрещал ей отправляться в тур по городам. А она должна блистать! Ее ждали и желали услышать. Поклонники, цветы, подарки, восхищенные взгляды. Свет магических софитов отражался от ее серебряных перышек, делая ее восхитительной, желанной для любого, даже для женатого риннигата, явившемся на ее концерт со своей спутницей. Без этого она увянет. Ну и что, что изменяла? От соблазна трудно удержаться. Муж сам виноват, уделял ей мало времени и был скуп на подарки”.
Всего две девушки имели такой дар. Ее родственница была сильнее, но даром не пользовалась, прогнулась под мужа, запретившего ей без него где-либо бывать. Софири это более чем устраивало. Как хорошо, что хотя бы поначалу Алисандр поддержал ее увлечение, а потом было уже поздно менять решение.
Мужчины клана серебрянокрылых применяли свой голос на благо нации.
Сандр наконец осознал ту яму, которую вырыли жрецы своими благими намерениями. Он решил рассказать бывшему жрецу все без утайки и попросить совета. Димитрий только этого и ждал, он с радостью согласился вступить в их малочисленные ряды. Димитрий горел энтузиазмом, собирая свои вещи. Его не пугало, что придется бороться с целым кланом. Кланом причисленным к лику святых.
– Это невероятно! Разные потоки! Значит, лигата Ангелина тоже, благодаря тебе научилась собирать магию извне. Я хочу поскорее на нее посмотреть! – Димитрий радовался как ребенок. – А записка... Не знаю, наверное, чернокрылые и вправду хотят вырваться из-под купола. Ты должен понимать, что большая часть там вполне заслуженно. Но наверняка есть жертвы обстоятельств, как и ты. Ссылка для них не соизмеримое наказание. Я бы отговорил девушку от такого шага, – Димитрий, собираясь, делился своими размышлениями после рассказанного Сандром.
– Наверняка, они потратили много сил, отправляя призванной послание. Их слова дошли до ее сознания. Только призванная видит спроецированное ее мозгом послание. Она могла увидеть его где угодно. Хоть в небе большими буквами. Просто ее мозг предпочел в тот момент наиболее удобный и правдоподобный вариант – лист бумаги. Из этого делаем вывод, что магия чернокрылыми освоена.
***
Тем временем Лина со своей свитой ужинали в общем зале гостиницы. Они здесь были совершенно одни. Обслуживающий персонал вызывался специальным кристаллом.
Громадный зал отзывался эхом на громкие слова. Поэтому риннигаты практически перешептывались, трапезничая. Для их большой компании сдвинули столики. Микаэль был хмур и задумчив. Как Лина не пыталась его разговорить, ничего не выходило. Аника тихо рассказывала Лине об устройстве мира. Но она пропускала важную для себя информацию мимо ушей, она беспокоилась за Сандра.
В зал вошла “богиня”, лениво скользя взглядом по сидящим за столом, она улыбнулась, глядя на Микаэля. Она была в платье ярко-малинового цвета. Оно обтягивало ее плавные изгибы фигуры. Волосы цвета горького шоколада спускались красивыми волнами к бедрам. Большие, ярко-зеленые глаза смотрели на мир с поволокой. Пухлые губы так и манили мужчин, изголодавшихся по женскому вниманию, прикоснуться, попробовать их на вкус. Даже Лина с Аникой подзависли, рассматривая незнакомую лигату. Аника ревносно глянула на мужа, но тот не проявил и капли интереса. А вот ее родственники закапали стол слюной.
Мик наконец обратил внимание на вход.
– Мама! – Словно гром разнеслось по залу. Микаэль подскочил из-за стола и помчался в сторону незнакомки.
У Лины внутри словно струна оборвалась, она тяжело сглотнула застрявший комом в горле сок.
Глава 23
Мик умчался, раскинув свои руки для объятий. Аника участливо покосилась на Ангелину, при этом сумела дотянуться и стукнуть ногой под столом Заккара и Намира. За матерью Микаэля показался смутно знакомый для Лины риннигат. Они вместе направились к столику.
– Ортего Норси. Софири Терванус Ри, – представил себя и спутницу светловолосый мужчина. Показательно приложив руку к груди, Софири как курочка наседка, ворковала над своим ребенком. И за щечки потрепала, и по голове погладила, еще бы несуществующие сопли вытерла взрослому парню. Лина сдерживала себя из-за всех сил, чтобы не морщится от ее действий. Присмотревшись внимательнее, Ангелина вспомнила мужчину. Он был там, в храме, когда она впервые попала в этот мир.
Все яснее ясного, они явились за ней. Но решили не тащить ее на аркане, а разыграть комедию. Жалко Микаэля, вон как он расцвел. Софири старалась быть доброжелательна, но Лина видела ее холодные глаза.
Конечно, Аника пригласила их за стол, пока Лина изображала молчаливо сидящую статую. Этикет требовал оказывать почтение белокрылым.
Ортего подтянул стул левитацией и сел около Лины, оттеснив Намира. Пока Софири всех отвлекала нарочито ярким проявлением материнских чувств, Ортего наклонился к призванной.
– Вы устроили такой переполох! Сражен вашей смелостью и благородством. Я вас понимаю. Вы сострадательны. Я тоже переживаю за Алисандра, поэтому я делал все, что в моих силах, чтобы помочь ему подольше продержаться вне острова. Даже поездка в храм была спланирована, думал, он там пообщается с сыном, перед тем, как ему придется отправиться в изгнание. Я рад за него! Все так удачно сложилось и теперь ему не нужно отправляться к отверженным. Жрецы очень долго думали и у них есть прекрасное предложение для вашего хранителя. Они уверены, что вы не могли приблизить к себе недостойного. Они считают, вами двигало провидение и желают побеседовать с Алисандром. Вы же не передумали? – Ортего наклонялся все ближе. Лине было неприятно ощущать его дыхание на своей шее. Она склонилась над тарелкой делая вид, что занята едой. – Я на вашей стороне. Я залетал к Алисандру домой, чтобы собрать его вещи. А то он сам, так и не удосужился там появиться после того, как оступился. Он избегал встреч с женой, наверняка винил себя. Мы, мужчины, порой такие глупцы, когда влюблены, – Ортего умело подбирал слова. Он был уверен в своей харизме и в том что, эта золотая рыбка практически у него на крючке.
– Там я увидел, насколько безутешна в своем горе его любимая. Она остыла за это время, одумалась. Ведь об их любви ходили легенды в нашем отделе расследований, – казалось, белокрылый и не думает останавливаться. – Софири очень рада, что Сандра не ссылают, она сказала мне по секрету, что уже собиралась отправиться вслед за мужем, поэтому и Микаэля пристроила в самое лучшее место, где о нем могли бы позаботиться и дать блестящее будущее. Я рассказал ей о произошедшем в храме и, конечно же, она изъявила желание поскорее увидеть своих родных. Думаю, у них все будет хорошо. Они – семья, они смогут друг друга понять. Может у них еще родится девочка? Ведь Сандр – ваш хранитель. И он напитался вашей энергетикой. А где он сам? У меня хорошие новости для него!
– Он ненадолго отлучился, – раздраженно ответила Лина. Она стала еще усиленней изображать очень голодную женщину. Она не знала, что говорить в такой ситуации и заняла рот вкусными диковинками этого мира.
“Как же не хватает Сандра”. Хотя, Лине бы не хотелось, чтобы он приближался к своей жене. “Может и к лучшему, что его здесь сейчас нет”.
Ортего пришлось сбавить напор, видя как призванная занервничала.
Белокрылый был уверен, что Сандр не посвятил Ангелину в подробности своего преступления. Да какой риннигат в таком признается! Поэтому они с Софири договорились давить на чувство нравственности Ангелины. Он очень надеялся, что призванная не заинтересовалась чужим мужем как женщина и не полезет в чужую семью. Но даже если так, ее сердечко придется разбить. А Ортего сможет утешить в нужный момент.
Призванная по собранной о ней информации была наивной и сострадательной. Люциар дал Ортего второй шанс, он настоятельно рекомендовал не вести себя с Линой как с лигатами их мира. Люциар уже допустил ошибку. По его словам Лина не искушена в интригах, она наивна. Ей можно управлять, надо только подобрать правильный ключик. Главное – не давить, пусть думает, что сама принимает решения.
Лину необходимо вернуть под протекцию белокрылых. Ортего, как никто другой знал, что дар утекает от белокрылых как вода. Они все дали клятвы служения и отказались от мирских благ, которые так порой хочется получить.
Впервые старшими жрецами было принято беспрецедентное решение освободить от некоторых ограничений приглянувшегося призванной белокрылого. И Ортего желал быть этим риннигатом, как впрочем и все собравшиеся в тот день у жертвенного камня. Да, им с юности внушают, как важна их миссия, дают власть и почести. Но и вместе с тем никому не нужные ограничения, лишают их обычной жизни. Когда с годами угасает оптимизм, преданность благому делу и вера в светлое будущее, хочется добавить развлечений в свою жизнь. Скрасить обыденность.
Конечно, отобранные риннигаты были представлены как вынужденные пожертвовать своим служением ради светлой миссии. Смешно. Каждый из них знал, что на кону возможность создать семью, продолжить род и получить еще больше влияния, с оговоркой на то, что все равно придется жить по указке главных жрецов, но зато с женой. Как Люциар сам не выбил себе место в хранители? Фанатик. Думает, что все преданы делу как и он.
А Сандр – идиот! Конечно, все жены изменяют. У них такой большой выбор мужчин. Подумал бы своей головой, когда Софири не дала ему клятвы верности. Был слишком в себе уверен, или поплыл от женских прелестей своей жены.
Хорошо, что жрецы отрекаются только от брачных уз и детей. Хоть строго порицается, но многие смогли познать женщину. А где этих женщин взять? Конечно, это были чьи-то жены. Хорошо, что магия не воспринимает это действо как вред ближнему, то есть обманутому мужу. Вот и Ортего не преминул приятно провести время по пути сюда, тем более, что Софири сама прозрачно намекнула, что не прочь. Глупая, кому она нужна? На что рассчитывает? Ортего летит совершенно к другому желанному призу, а Софири всего лишь расходный материал.
Многие из жрецов “залетали”, переступая грань дозволенного. Таких и сам Ортего сопровождал на ритуал раскаяния и зачищал следы за провинившимися. Они, как малые дети, плакали, прося пощады. Люциар приходит всегда в бешенство от каждого нового случая. Поэтому многие из белокрылых, являясь жрецами, стали работать не только при храме, но и в других сферах как наблюдатели. Так они имели больше влияния и маневров для действий. Ортего был на хорошем счету. Благо, он не глупец так подставляться. Он один из немногих знал настоящую цену ритуала раскаяния.
Софири посматривала на выскочку, которая прибрала к рукам ее собственность. Нахалка! И так ей все на блюдечке было бы подано, а она позарилась на чужое, пусть и не нужное. Софири решила из кожи вон вылезти, но оставить Лину ни с чем. И так этих призванных слишком балуют. “Как бы сделать так, чтобы с этой не носились как с хрустальной вазой? Достаточно было бы посадить на цепь и черпать нужную энергетику когда заблагорассудится”.
– Лигата Ангелина, я так благодарна, что вы присмотрели за моим сыночком. И за мужа благодарю. Теперь нам не придется расставаться. Женатые мужчины, конечно, никогда не бывали выбранными в хранители. Но мы что-нибудь придумаем, – Софири нагло подмигнула. – Еще я уговорила жрецов провести обряд раскаяния. Они согласились, в нашем случае совершенно бескорыстно, ради нашей семьи и вашего выбора.
Лину очень больно кольнули слова про семью. А ведь это правда, так и есть, они семья. Но она помнила свой сон. Она мысленно повторяла себе, что нет никакой любви. Сандр ни за что не вернется к жене. Видя как Микаэль смотрит буквально с обожествлением на свою маму, Лину душила ревность. Да! Ревность не только к мужчине, в которого влюбилась, но и к ребенку, к которому она успела привязаться. И было просто физически больно наблюдать, как Микаэль растаял от нескольких ласковых слов этой наглой обманщицы.
Черт, она к тому же очень красивая. Дальше мысли стали одна мрачнее другой.
“А Сандр также накрывал ее крылом? Конечно, и не только это, у них сын. Гадство, противное чувство – ревность. Словно раскаленное железо воткнули в грудь. Даже дышать больно и шею давит спазм. Неужели так сильно можно чувствовать?”
Лина опять увидела, как на руках начали просвечивать вены разноцветными всполохами. Ну нет, нельзя им показывать.
Глава 24
Сандр перенес артефактом себя и Димитрия уже поздним вечером. Димитрий не захотел более оставаться в месте своего добровольного заточения. Алисандр успел управиться до ночи со всеми делами и уже представлял, как обрадуется Лина. А он сам еще больше радовался скорой встрече. Был рад, что удалось так быстро вернуться. Он обязательно снимет себе отдельную комнату, чтобы соблюсти приличия, но ничто не помешает ему пробраться к Лине и опять греть ее своим крылом.
“Словно космос” – она так красиво сказала,, что он сам в это поверил. Как же хочется поскорее обнять Лину и рассказать то, о чем узнал от Димитрия, познакомить их.
Сандр почти забежал в холл гостиницы, там он выяснил, что его спутники задержались в трапезной за полночь. Мужчина проследовал туда, но его улыбка мигом испарилась с лица, когда он увидел Софири.
Лина сидела вся на нервах, у нее получилось сдержать всплески магии. Но она не знала, как быть дальше. Уйти? Остаться? Остаться, чтобы побольше узнать о жизни Алисандра? Вон Софири как распинается, явно для призванной лигаты старается. Фоном звучали комплименты от белокрылого, который старался перетянуть внимание Лины на себя.
Аника тоже была в растерянности, но она умело поддерживала беседу с прибывшими, потому что Лина сидела и молча слушала. Аника даже со своим маленьким даром прекрасно ощущала, как Ангелина неуютно себя сейчас чувствует, но первой встать из-за стола должна именно призванная, а следующий по статусу, конечно, духовник. Но все уже поняли, что в планы белокрылого это не входит. А Лине просто некому шепнуть, что она может в любой момент прекратить ужин и не мучаться, слушая сомнительные комплименты от Ортего сидящего рядом.
Софири тоже быстро поняла, что призванная словно слепой котенок в этом мире. Она посмеивалась про себя над девушкой. От Софири не могла укрыться реакция девушки на ее слова про мужа и потому она старалась лишний раз ее поддеть, рассказывая выдуманные подробности про свой счастливый брак. Софири так умилительно было наблюдать за нервно сжимающими кулачками призванной.
“Влюбилась дуреха. И нашла же в кого, этот риннигат уже отработанный материал – пустышка. Даже свиту себе выбрала из самых слабых представителей мира. И дар у них самый маловостребованный. Эмпаты, да кому они нужны?”
Не то что Софири – серебрянокрылая, имеет дар завораживать голосом. Когда она открывает крылья, все смолкают как один, желая услышать ее чарующую песню.
“Жаль, нельзя постоянно применять свой дар”, сетовала Софири на судьбу. “Тогда бы все мужчины склонились к ее ногам. А так, она прима только на сцене. Она покорила весь северо-западный континент. И то, последнее время перед расставанием, Алисандр запрещал ей отправляться в тур по городам. А она должна блистать! Ее ждали и желали услышать. Поклонники, цветы, подарки, восхищенные взгляды. Свет магических софитов отражался от ее серебряных перышек, делая ее восхитительной, желанной для любого, даже для женатого риннигата, явившемся на ее концерт со своей спутницей. Без этого она увянет. Ну и что, что изменяла? От соблазна трудно удержаться. Муж сам виноват, уделял ей мало времени и был скуп на подарки”.
Всего две девушки имели такой дар. Ее родственница была сильнее, но даром не пользовалась, прогнулась под мужа, запретившего ей без него где-либо бывать. Софири это более чем устраивало. Как хорошо, что хотя бы поначалу Алисандр поддержал ее увлечение, а потом было уже поздно менять решение.
Мужчины клана серебрянокрылых применяли свой голос на благо нации.
