- Хорошо, - буркнул Басов с одной стороны довольный, а с другой стараясь это не показать. – А расходы?
- Расходы-ы, - сказал Серега. – А вот расходы, шеф, после завтрака, - и заканючил. – Ну, шеф, ну нельзя столько терпеть. Ведь не война или еще какой экстрим. А за завтраком мы же вообще не пьем.
Басов посмотрел на него с сомнением.
- Ладно, - сказал он. – Поверю. Но смотрите у меня.
Серега слово сдержал и после завтрака сам предложил продолжить и даже принес из своей комнаты бумаги, сказав, что расходы он записывал, потому что там запомнить просто невозможно. Прослышав про Серегину миссию, в таблинум просочился Михалыч, взглядом попросив разрешения у Басова. Тот только рукой махнул.
Серега на этот раз уселся за стол и разложил свои бумаги.
- Начнем, пожалуй, - сказал он.
- Валяй, - согласился Басов.
- Первыми у нас идут рыбаки, - начал Серега. – Как я уже говорил, рыбное направление разделяется на два. Во главе каждого стоит начальник направления. Юрка, тот еще жмот и содержит их буквально в черном теле, платя каждому по сто пятьдесят долларов. Именно долларов, потому что курс сейчас около ста тысяч карборванцев за один бакс.
Серега посмотрел на оживившегося Михалыча и сказал:
- Это не шутка. Хохлы, по слухам двадцатитысячную купюру выпустили, но Юрка говорит, что у них она пока не пробегала.
- Так они что у него – миллионеры? – чуть не подскочил Басов.
- Ну-у, - ответил Серега. – Получается, что так.
- Ничего себе – черное тело, - обратился Басов к Михалычу. – Пятнадцать миллионов зарплата. А у нас тут тридцать драхм считается чуть ли не даром божьим.
- Сергей, а ты не в курсе, сколько там, на той стороне сейчас средняя зарплата?
- Чего ж не в курсе? В курсе конечно. Примерно тридцать семь долларов.
Михалыч грустно покачал головой.
- М-да, растут люди.
Дверь таблинума внезапно растворилась, и на пороге появился дежуривший сегодня при входе воин. Он окинул взглядом помещение, увидел Басова и обратился к нему:
- Шеф, там из города выехал стратег с сопровождением. Направляются сюда. Распоряжения будут?
- Да нет, какие там распоряжения. Встретьте, как положено и прямо сюда.
- Не вовремя, как всегда, - сказал он с досадой. – Так, всем переодеться. Серега, тебя тоже касается. И не вздумай хитон на шорты надеть. И крикни там, чтобы никто по первому этажу не шатался. Особенно к девчонкам это относится. Ответственности, понимаешь, никакой.
Стратег был великолепен. Похоже, для визита он нацепил парадный прикид и теперь весь сиял и переливался. Начищенный бронзовый нагрудник за неимением солнца отражал светильники, бронзовые же поножи соревновались с ним, но так как частично оставались в тени, то все-таки проигрывали. Медный шлем, надраенный до просто нестерпимого блеска и в довершение всего увенчанный красным гребнем, стратег, слава богам, держал в руке. Дополнял картину выбивающийся из-под нагрудника белоснежный хитон. Лицо стратега имело торжественное выражение, и Басов сразу понял, что у него что-то будут просить. И не ошибся.
- Хайре! – рявкнул стратег.
- Хайре, хайре, - сказал Басов, вставая.
Формально он стратегу не подчинялся, так как не был гражданином Херсонеса, но прекрасно знал, что возможностей насолить у стратега больше чем достаточно и решил не обострять. Тем более, что стратег у него еще ничего не попросил. Жестом гостеприимного хозяина он указал Стратегу на кресло возле низкого столика и изобразил хлопок в ладоши.
Дверь тут же открылась и в таблинум вплыла Меланья. Одетая в белейший шелковый хитон гораздо короче общепринятого с талией подчеркнутой черным пояском, что указывало на ее статус вольной. Хитон был скреплен на левом плече замысловатой фибулой, а вот правая грудь была обнажена. Басов подумал, что это сделано специально для смущения стратега, но стратег оказался крепок и не смутился, хотя грудь у Меланьи была идеальной формы. В руках девушка держала блестящий поднос, на котором вызывающе торчал стеклянный кувшин с вином, стеклянные же кубки и ваза с компотом и серебряной ложечкой в ней.
Грациозно изогнувшись, так что хитон поднялся совсем уж неприлично, обнажая белые трусики, которые вогнали любопытствующего стратега в ступор, Меланья поставила поднос на столик, сгрузила кувшин с кубками и вазочкой и величаво выплыла за дверь. Басов мысленно пообещал себе после окончания визита выпороть паршивку вожжами на конюшне.
- М-да, - сказал стратег задумчиво, провожая глазами нубийку. – Так вот, Александрос… - он пожевал губами, еще раз сказал, - м-да, - и продолжил:
- Тут такое дело. Скифы численностью до двух сотен вчера совершили набег на дальнюю виллу нашего уважаемого архонта. Виллу они естественно, сожгли, предварительно разграбив, а персонал и рабов увели с собой. Архонт этот имеет некоторый вес в ареопаге и сегодня он протолкнул решение устроить демонстрацию силы на воображаемой границе со скифским царством. Сразу скажу, что лично у меня душа к этому не лежит. Самих скифов давно и след простыл, а демонстрировать силу, если этого никто не видит, попахивает идиотизмом. Это значит, что я с войском должен пройти примерно два дневных перехода, устроить показательные маневры, и со славой возвратиться обратно.
Басов состроил удивленное лицо, посочувствовал и поинтересовался с какого бока здесь он. Стратег слегка замялся, а потом озвучил, наконец, то, что ему было от Басова нужно. Басов услышав такое, едва не заржал, но вовремя сдержался. Все-таки стратег был ему симпатичен. А просил он ни много, ни мало как довезти его воинство до конца Севастопольской бухты и там высадить. И тем самым сэкономить им как минимум один дневной переход
Басов задумался. Пару судов под городское войско он мог выделить. Это не было проблемой, тем более, что при нужном ветре пройти бухту можно за час. Вопрос был в другом – что можно было стрясти со стратега за услугу. Да что там, со стратега, ему бы все войско должно было. Топать целый день по жаре и пыли. Да еще и по бездорожью. Это спорт смелых. А морская прогулка даже в стиснутом слегка состоянии это же совсем другое дело. Басов понимал, что стратег это тоже понимал.
Басов щедрой рукой налил в бокалы вина. Дорогое хиосское сверкнуло в свете настенного светильника.
- Ну, за наше мероприятие, - сказал он и сделал большой глоток.
Стратег посмотрел вокруг – водой для разбавления вина никто не озаботился – и, подражая Басову, осторожно отхлебнул. Вино было густым и сладким. Стратегу новое ощущение понравилось. Особенно, когда ему предложили заесть его солененьким огурчиком, которые прекрасно получались у Ефимии, хотя она до этого об огурцах и не слышала.
Вобщем провожать стратега вышел Басов, за которым двое Евстафиевых ребят с трудом тащили амфору с хиосским и маленький бочонок с огурцами.
Корабли под стратегову авантюру пришли прямо в городской порт в три часа ночи, когда все архонты видели десятые сны. Двести человек воинов разместились в трюмах и на палубе. Было немного тесновато, но никто не роптал. Все прекрасно понимали, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Вован филигранно в темноте вывел головного из Карантинной бухты и переложил руль вправо.
Проводив корабли, Басов вернулся домой и в дверях столкнулся с Меланьей. Девушка на этот раз была одета вполне пристойно, но все равно выглядела ярко и необычно.
- А ты чего среди ночи бродишь? – спросил Басов.
Свое желание выдрать паршивку вожжами он уже благополучно забыл и сейчас взирал на нубийку со смесью удивления и одобрения.
- Ну так Вов Санычу надо было завтрак подать.
- Там и без тебя бы нашлось кому подать, - сварливо буркнул Басов. – Спать иди. Я скажу Ефимии, чтобы тебя рано не будили.
- Добрый господин! – Меланья внезапно упала перед Басовым на колени и схватила его за руку.
Басов вздрогнул от неожиданности и попытался руку отнять, но ее держали крепко. Тогда он присел на корточки рядом, потому что терпеть не мог, когда перед ним стояли на коленях. А так, по крайней мере, глаза были на одном уровне.
- Чего ты хочешь? – спросил он девушку. – Зачем эти драматические жесты среди ночи.
Меланья вдруг всхлипнула.
- Эй, эй! – испугался Басов. – Сырость не разводи. – а сам подумал. – Не хватало мне еще сейчас Златки.
И только он успел это подумать, как скрипнула ступенька лестницы, ведущей на второй этаж, и в коридоре как привидение показалась Злата в коротком прозрачном пеньюаре, привезенном ей вредным Юркой.
- Чего это вы тут в такой интересной позиции? – спросила она и зевнула. – А что, наши уже ушли?
Басов растерялся, не зная на какой вопрос отвечать первым, но понял одно, что Златка совершенно не ревнует и это даже где-то обидно.
- Ушли, - сказал он наконец.
А Меланья вытерла слезы свободной рукой, второй продолжая держаться за Басова. Златка остановилась над ними и посмотрела на нубийку.
- Да помоги ты ей уже наконец, - сказала она Басову.
- Как же я помогу, - чуть не взвыл тот. – Когда она ничего не говорит, а только носом хлюпает.
Как бы в подтверждение его слов Меланья снова всхлипнула.
- Значит так, - начала Златка и уселась рядом прямо на пол.
- Куда, - всполошился Басов. – Куда голой попой на каменный пол, - он поднялся, подхватил обеих девчонок и повлек их в близкий таблинум.
Усадив их на диван, он велел Златке:
- Рассказывай.
Оказывается, Меланья имела несчастье влюбиться в черного парня, состоящего в рабах у одного из членов ареопага. Причем, члена старого, вредного и нудного. Басов усомнился было, но Меланья опять накуксилась. Златку было уже не остановить, и скоро Басов узнал, что Меланья откладывает из своего невеликого жалования большую часть, надеясь парня выкупить.
- Ну это уже ни в какие ворота, - расстроился Басов. – Мне-то почему не сказали?
- Она боялась, - сказала Златка, поежилась и добавила. – И я тоже.
Наутро к завтраку Басов вышел невыспавшийся и с тяжелой головой. Меланья, расставляя тарелки и кувшины, посматривала на него с надеждой и страхом, а Златка, садясь рядом, напоминающее погладила его по руке.
- Беда с этими женщинами, - подумал Басов.
Однако данное обещание надо было выполнять. Поэтому, пользуясь отсутствием Вована, который сейчас отдыхал в районе будущего Инкермана, Басов реквизировал маленькое судно, погрузил на него Серегу, Андрея, Меланью, Злату, которая непременно хотела увидеть, чем закончится дело, четверых солдат в полном боевом, и отправился в город морем, чтобы не трястись по пыльной дороге. Басов намеревался провернуть одновременно несколько дел, чтобы потом опять не ходить.
Для начала он посетил лавку Никитоса. Тот сам уже давно не стоял за прилавком, доверив это дело ушлому переселенцу из Калос-Лимен, желающему закрепиться в метрополии. Старшая дочка Никитоса вроде бы благоволила смазливому парню. Однако осторожный Басов все-таки предостерег партнера, заметив в Никитосовском сотруднике не смазливого шустрого помощника, а вполне себе расчетливого провинциала, надеющегося одним махом подняться из низов, выгодно женившись на дочке уважаемого торговца. Никитос обещал присмотреться.
Басов посидел полчасика, выпил охлажденного вина с кубиками льда (верный принципам Бобров не предоставлял технику даже своим людям в городе и Никитос вынужден был посылать слугу каждое утро к Ефимии с контейнером за льдом), поговорил о делах, причем Никитос традиционно пожаловался на их плохое состояние, и наконец, спросил о возможностях покупки раба, назвав имя члена ареопага. Никитос подумал и посоветовал не связываться. Ничего, конечно, этот тип Басову сделать не сможет, но крови попортит изрядно.
Басов поблагодарил и отправился к своему трапезиту, называемому так по старой памяти, потому что уже пару месяцев как на месте довольно убогого строения возвышалось помпезное здание со всеми приличествующими атрибутами: портиком, колоннами и статуями. Вывеска (Басовское нововведение) гласила (на древнегреческом, естественно) «Центральный коммерческий банк» и ниже буквами поменьше «Херсонесская страховая компания».
Бывший трапезит, а ныне директор всего этого хозяйства встретил Басова, как дорогого гостя. Басов, однако, задерживаться не стал, а сразу спросил, есть ли что на товарища из ареопага. Он вообще-то ни на что не рассчитывал, но к его удивлению, оказалось, что все-таки есть. За товарищем числилась ссуда на две тысячи драхм, и срок платежа, к радости Басова, истекал через неделю. Жаль, что процент был не грабительский, но залог в виде городского дома вселял оптимизм.
- Через неделю, значит? – непонятно сказал Басов и посоветовал без него процесс изъятия долга не начинать.
Запросив для порядка отчет по последнему месяцу и, удовлетворенно кивнув, Басов отправился, наконец, к дому, где жил предмет воздыхания Меланьи. Дом находился недалеко от агоры и это радовало. Что там делалось за стенами, Басову было неинтересно, но Меланья посмотрела на него умоляюще, и он кивнул одному из воинов. Тот, зловеще улыбнувшись, грохнул в калитку тупым концом копья. Открылось маленькое окошко, выглянул привратник и, увидев столь представительную делегацию, поспешил открыть калитку.
Серега вошел первым, за ним, придав лицу скучающее выражение, – Басов. Остальные остались на улице согласно местному этикету. Впрочем, Басов, вспомнив, зачем они, собственно, пришли, позвал с собой и девчонок. Хозяина удачно не оказалось дома, но, пройдя в перистиль, они сразу увидели там рослого негра, который поспешил убраться с глаз. Басов обернулся к Меланье и по выражению лица понял, что это и есть ее тайная страсть.
- Ну нет, так нет, - покладисто сказал Басов.
Он уже увидел все, что ему было надо.
- Зайдем позже.
Они отправились обратно, по пути забрав Андрея, утрясавшего дела с виноторговцами. Команда дисциплинированно ждала на палубе, и Басов сразу приказал отваливать. Он собирался по дороге еще получить Серегин отчет, вернее, его оставшуюся часть, но ветер был противный, и обратная дорога превратилась в череду поворотов и валяний с борта на борт, мало располагающих к неспешному течению беседы. Посему действо было перенесено на после ужина. Приход Вована предполагался через день и его решили не дожидаться.
Серега начал бодро, видно, ему самому эта бодяга уже достаточно надоела, и он хотел побыстрее с ней покончить, чтобы заняться чем-нибудь более интересным. Например, цивилизовать диких тавров. Так Басов подумал, глядя на вдохновенное Серегино лицо.
- Мы остановились на рыбе, - сказал Серега. – И на окладе начальников направлений в сто пятьдесят долларов. Розничники, которых двое, имеют по семьдесят плюс накладные расходы в виде аренды мест, доставки и прочих мелочей, в сотню. И того получается пятьсот сорок долларов в месяц.
Серега отложил один лист и взял другой.
- Теперь масло. Начальники направлений получают те же сто пятьдесят каждому. А…
Без стука вошел Евстафий.
- Шеф, такое дело, часовой с вышки заметил на высотах юго-востока толпы воинов. Далековато, конечно, но он предположил диких тавров. Я поднялся к нему. У меня бинокль помощнее. Точно тавры…
- Нет, ну это ж надо! – Басов стукнул кулаком по подлокотнику. – А в городе войска нет! У них что? Крот? Евстафий, гонца в город! И дальше действуй по плану.
Евстафий кивнул и вышел.
- Вот, Серега, тебе и случай представился.
- Расходы-ы, - сказал Серега. – А вот расходы, шеф, после завтрака, - и заканючил. – Ну, шеф, ну нельзя столько терпеть. Ведь не война или еще какой экстрим. А за завтраком мы же вообще не пьем.
Басов посмотрел на него с сомнением.
- Ладно, - сказал он. – Поверю. Но смотрите у меня.
Серега слово сдержал и после завтрака сам предложил продолжить и даже принес из своей комнаты бумаги, сказав, что расходы он записывал, потому что там запомнить просто невозможно. Прослышав про Серегину миссию, в таблинум просочился Михалыч, взглядом попросив разрешения у Басова. Тот только рукой махнул.
Серега на этот раз уселся за стол и разложил свои бумаги.
- Начнем, пожалуй, - сказал он.
- Валяй, - согласился Басов.
- Первыми у нас идут рыбаки, - начал Серега. – Как я уже говорил, рыбное направление разделяется на два. Во главе каждого стоит начальник направления. Юрка, тот еще жмот и содержит их буквально в черном теле, платя каждому по сто пятьдесят долларов. Именно долларов, потому что курс сейчас около ста тысяч карборванцев за один бакс.
Серега посмотрел на оживившегося Михалыча и сказал:
- Это не шутка. Хохлы, по слухам двадцатитысячную купюру выпустили, но Юрка говорит, что у них она пока не пробегала.
- Так они что у него – миллионеры? – чуть не подскочил Басов.
- Ну-у, - ответил Серега. – Получается, что так.
- Ничего себе – черное тело, - обратился Басов к Михалычу. – Пятнадцать миллионов зарплата. А у нас тут тридцать драхм считается чуть ли не даром божьим.
- Сергей, а ты не в курсе, сколько там, на той стороне сейчас средняя зарплата?
- Чего ж не в курсе? В курсе конечно. Примерно тридцать семь долларов.
Михалыч грустно покачал головой.
- М-да, растут люди.
Дверь таблинума внезапно растворилась, и на пороге появился дежуривший сегодня при входе воин. Он окинул взглядом помещение, увидел Басова и обратился к нему:
- Шеф, там из города выехал стратег с сопровождением. Направляются сюда. Распоряжения будут?
- Да нет, какие там распоряжения. Встретьте, как положено и прямо сюда.
- Не вовремя, как всегда, - сказал он с досадой. – Так, всем переодеться. Серега, тебя тоже касается. И не вздумай хитон на шорты надеть. И крикни там, чтобы никто по первому этажу не шатался. Особенно к девчонкам это относится. Ответственности, понимаешь, никакой.
Стратег был великолепен. Похоже, для визита он нацепил парадный прикид и теперь весь сиял и переливался. Начищенный бронзовый нагрудник за неимением солнца отражал светильники, бронзовые же поножи соревновались с ним, но так как частично оставались в тени, то все-таки проигрывали. Медный шлем, надраенный до просто нестерпимого блеска и в довершение всего увенчанный красным гребнем, стратег, слава богам, держал в руке. Дополнял картину выбивающийся из-под нагрудника белоснежный хитон. Лицо стратега имело торжественное выражение, и Басов сразу понял, что у него что-то будут просить. И не ошибся.
- Хайре! – рявкнул стратег.
- Хайре, хайре, - сказал Басов, вставая.
Формально он стратегу не подчинялся, так как не был гражданином Херсонеса, но прекрасно знал, что возможностей насолить у стратега больше чем достаточно и решил не обострять. Тем более, что стратег у него еще ничего не попросил. Жестом гостеприимного хозяина он указал Стратегу на кресло возле низкого столика и изобразил хлопок в ладоши.
Дверь тут же открылась и в таблинум вплыла Меланья. Одетая в белейший шелковый хитон гораздо короче общепринятого с талией подчеркнутой черным пояском, что указывало на ее статус вольной. Хитон был скреплен на левом плече замысловатой фибулой, а вот правая грудь была обнажена. Басов подумал, что это сделано специально для смущения стратега, но стратег оказался крепок и не смутился, хотя грудь у Меланьи была идеальной формы. В руках девушка держала блестящий поднос, на котором вызывающе торчал стеклянный кувшин с вином, стеклянные же кубки и ваза с компотом и серебряной ложечкой в ней.
Грациозно изогнувшись, так что хитон поднялся совсем уж неприлично, обнажая белые трусики, которые вогнали любопытствующего стратега в ступор, Меланья поставила поднос на столик, сгрузила кувшин с кубками и вазочкой и величаво выплыла за дверь. Басов мысленно пообещал себе после окончания визита выпороть паршивку вожжами на конюшне.
- М-да, - сказал стратег задумчиво, провожая глазами нубийку. – Так вот, Александрос… - он пожевал губами, еще раз сказал, - м-да, - и продолжил:
- Тут такое дело. Скифы численностью до двух сотен вчера совершили набег на дальнюю виллу нашего уважаемого архонта. Виллу они естественно, сожгли, предварительно разграбив, а персонал и рабов увели с собой. Архонт этот имеет некоторый вес в ареопаге и сегодня он протолкнул решение устроить демонстрацию силы на воображаемой границе со скифским царством. Сразу скажу, что лично у меня душа к этому не лежит. Самих скифов давно и след простыл, а демонстрировать силу, если этого никто не видит, попахивает идиотизмом. Это значит, что я с войском должен пройти примерно два дневных перехода, устроить показательные маневры, и со славой возвратиться обратно.
Басов состроил удивленное лицо, посочувствовал и поинтересовался с какого бока здесь он. Стратег слегка замялся, а потом озвучил, наконец, то, что ему было от Басова нужно. Басов услышав такое, едва не заржал, но вовремя сдержался. Все-таки стратег был ему симпатичен. А просил он ни много, ни мало как довезти его воинство до конца Севастопольской бухты и там высадить. И тем самым сэкономить им как минимум один дневной переход
Басов задумался. Пару судов под городское войско он мог выделить. Это не было проблемой, тем более, что при нужном ветре пройти бухту можно за час. Вопрос был в другом – что можно было стрясти со стратега за услугу. Да что там, со стратега, ему бы все войско должно было. Топать целый день по жаре и пыли. Да еще и по бездорожью. Это спорт смелых. А морская прогулка даже в стиснутом слегка состоянии это же совсем другое дело. Басов понимал, что стратег это тоже понимал.
Басов щедрой рукой налил в бокалы вина. Дорогое хиосское сверкнуло в свете настенного светильника.
- Ну, за наше мероприятие, - сказал он и сделал большой глоток.
Стратег посмотрел вокруг – водой для разбавления вина никто не озаботился – и, подражая Басову, осторожно отхлебнул. Вино было густым и сладким. Стратегу новое ощущение понравилось. Особенно, когда ему предложили заесть его солененьким огурчиком, которые прекрасно получались у Ефимии, хотя она до этого об огурцах и не слышала.
Вобщем провожать стратега вышел Басов, за которым двое Евстафиевых ребят с трудом тащили амфору с хиосским и маленький бочонок с огурцами.
Корабли под стратегову авантюру пришли прямо в городской порт в три часа ночи, когда все архонты видели десятые сны. Двести человек воинов разместились в трюмах и на палубе. Было немного тесновато, но никто не роптал. Все прекрасно понимали, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Вован филигранно в темноте вывел головного из Карантинной бухты и переложил руль вправо.
Проводив корабли, Басов вернулся домой и в дверях столкнулся с Меланьей. Девушка на этот раз была одета вполне пристойно, но все равно выглядела ярко и необычно.
- А ты чего среди ночи бродишь? – спросил Басов.
Свое желание выдрать паршивку вожжами он уже благополучно забыл и сейчас взирал на нубийку со смесью удивления и одобрения.
- Ну так Вов Санычу надо было завтрак подать.
- Там и без тебя бы нашлось кому подать, - сварливо буркнул Басов. – Спать иди. Я скажу Ефимии, чтобы тебя рано не будили.
- Добрый господин! – Меланья внезапно упала перед Басовым на колени и схватила его за руку.
Басов вздрогнул от неожиданности и попытался руку отнять, но ее держали крепко. Тогда он присел на корточки рядом, потому что терпеть не мог, когда перед ним стояли на коленях. А так, по крайней мере, глаза были на одном уровне.
- Чего ты хочешь? – спросил он девушку. – Зачем эти драматические жесты среди ночи.
Меланья вдруг всхлипнула.
- Эй, эй! – испугался Басов. – Сырость не разводи. – а сам подумал. – Не хватало мне еще сейчас Златки.
И только он успел это подумать, как скрипнула ступенька лестницы, ведущей на второй этаж, и в коридоре как привидение показалась Злата в коротком прозрачном пеньюаре, привезенном ей вредным Юркой.
- Чего это вы тут в такой интересной позиции? – спросила она и зевнула. – А что, наши уже ушли?
Басов растерялся, не зная на какой вопрос отвечать первым, но понял одно, что Златка совершенно не ревнует и это даже где-то обидно.
- Ушли, - сказал он наконец.
А Меланья вытерла слезы свободной рукой, второй продолжая держаться за Басова. Златка остановилась над ними и посмотрела на нубийку.
- Да помоги ты ей уже наконец, - сказала она Басову.
- Как же я помогу, - чуть не взвыл тот. – Когда она ничего не говорит, а только носом хлюпает.
Как бы в подтверждение его слов Меланья снова всхлипнула.
- Значит так, - начала Златка и уселась рядом прямо на пол.
- Куда, - всполошился Басов. – Куда голой попой на каменный пол, - он поднялся, подхватил обеих девчонок и повлек их в близкий таблинум.
Усадив их на диван, он велел Златке:
- Рассказывай.
Оказывается, Меланья имела несчастье влюбиться в черного парня, состоящего в рабах у одного из членов ареопага. Причем, члена старого, вредного и нудного. Басов усомнился было, но Меланья опять накуксилась. Златку было уже не остановить, и скоро Басов узнал, что Меланья откладывает из своего невеликого жалования большую часть, надеясь парня выкупить.
- Ну это уже ни в какие ворота, - расстроился Басов. – Мне-то почему не сказали?
- Она боялась, - сказала Златка, поежилась и добавила. – И я тоже.
Наутро к завтраку Басов вышел невыспавшийся и с тяжелой головой. Меланья, расставляя тарелки и кувшины, посматривала на него с надеждой и страхом, а Златка, садясь рядом, напоминающее погладила его по руке.
- Беда с этими женщинами, - подумал Басов.
Однако данное обещание надо было выполнять. Поэтому, пользуясь отсутствием Вована, который сейчас отдыхал в районе будущего Инкермана, Басов реквизировал маленькое судно, погрузил на него Серегу, Андрея, Меланью, Злату, которая непременно хотела увидеть, чем закончится дело, четверых солдат в полном боевом, и отправился в город морем, чтобы не трястись по пыльной дороге. Басов намеревался провернуть одновременно несколько дел, чтобы потом опять не ходить.
Для начала он посетил лавку Никитоса. Тот сам уже давно не стоял за прилавком, доверив это дело ушлому переселенцу из Калос-Лимен, желающему закрепиться в метрополии. Старшая дочка Никитоса вроде бы благоволила смазливому парню. Однако осторожный Басов все-таки предостерег партнера, заметив в Никитосовском сотруднике не смазливого шустрого помощника, а вполне себе расчетливого провинциала, надеющегося одним махом подняться из низов, выгодно женившись на дочке уважаемого торговца. Никитос обещал присмотреться.
Басов посидел полчасика, выпил охлажденного вина с кубиками льда (верный принципам Бобров не предоставлял технику даже своим людям в городе и Никитос вынужден был посылать слугу каждое утро к Ефимии с контейнером за льдом), поговорил о делах, причем Никитос традиционно пожаловался на их плохое состояние, и наконец, спросил о возможностях покупки раба, назвав имя члена ареопага. Никитос подумал и посоветовал не связываться. Ничего, конечно, этот тип Басову сделать не сможет, но крови попортит изрядно.
Басов поблагодарил и отправился к своему трапезиту, называемому так по старой памяти, потому что уже пару месяцев как на месте довольно убогого строения возвышалось помпезное здание со всеми приличествующими атрибутами: портиком, колоннами и статуями. Вывеска (Басовское нововведение) гласила (на древнегреческом, естественно) «Центральный коммерческий банк» и ниже буквами поменьше «Херсонесская страховая компания».
Бывший трапезит, а ныне директор всего этого хозяйства встретил Басова, как дорогого гостя. Басов, однако, задерживаться не стал, а сразу спросил, есть ли что на товарища из ареопага. Он вообще-то ни на что не рассчитывал, но к его удивлению, оказалось, что все-таки есть. За товарищем числилась ссуда на две тысячи драхм, и срок платежа, к радости Басова, истекал через неделю. Жаль, что процент был не грабительский, но залог в виде городского дома вселял оптимизм.
- Через неделю, значит? – непонятно сказал Басов и посоветовал без него процесс изъятия долга не начинать.
Запросив для порядка отчет по последнему месяцу и, удовлетворенно кивнув, Басов отправился, наконец, к дому, где жил предмет воздыхания Меланьи. Дом находился недалеко от агоры и это радовало. Что там делалось за стенами, Басову было неинтересно, но Меланья посмотрела на него умоляюще, и он кивнул одному из воинов. Тот, зловеще улыбнувшись, грохнул в калитку тупым концом копья. Открылось маленькое окошко, выглянул привратник и, увидев столь представительную делегацию, поспешил открыть калитку.
Серега вошел первым, за ним, придав лицу скучающее выражение, – Басов. Остальные остались на улице согласно местному этикету. Впрочем, Басов, вспомнив, зачем они, собственно, пришли, позвал с собой и девчонок. Хозяина удачно не оказалось дома, но, пройдя в перистиль, они сразу увидели там рослого негра, который поспешил убраться с глаз. Басов обернулся к Меланье и по выражению лица понял, что это и есть ее тайная страсть.
- Ну нет, так нет, - покладисто сказал Басов.
Он уже увидел все, что ему было надо.
- Зайдем позже.
Они отправились обратно, по пути забрав Андрея, утрясавшего дела с виноторговцами. Команда дисциплинированно ждала на палубе, и Басов сразу приказал отваливать. Он собирался по дороге еще получить Серегин отчет, вернее, его оставшуюся часть, но ветер был противный, и обратная дорога превратилась в череду поворотов и валяний с борта на борт, мало располагающих к неспешному течению беседы. Посему действо было перенесено на после ужина. Приход Вована предполагался через день и его решили не дожидаться.
Серега начал бодро, видно, ему самому эта бодяга уже достаточно надоела, и он хотел побыстрее с ней покончить, чтобы заняться чем-нибудь более интересным. Например, цивилизовать диких тавров. Так Басов подумал, глядя на вдохновенное Серегино лицо.
- Мы остановились на рыбе, - сказал Серега. – И на окладе начальников направлений в сто пятьдесят долларов. Розничники, которых двое, имеют по семьдесят плюс накладные расходы в виде аренды мест, доставки и прочих мелочей, в сотню. И того получается пятьсот сорок долларов в месяц.
Серега отложил один лист и взял другой.
- Теперь масло. Начальники направлений получают те же сто пятьдесят каждому. А…
Без стука вошел Евстафий.
- Шеф, такое дело, часовой с вышки заметил на высотах юго-востока толпы воинов. Далековато, конечно, но он предположил диких тавров. Я поднялся к нему. У меня бинокль помощнее. Точно тавры…
- Нет, ну это ж надо! – Басов стукнул кулаком по подлокотнику. – А в городе войска нет! У них что? Крот? Евстафий, гонца в город! И дальше действуй по плану.
Евстафий кивнул и вышел.
- Вот, Серега, тебе и случай представился.
