Публика, надо сказать к инициативе отнеслась довольно прохладно. Нет, в Афины все зайти были не прочь. Как-никак столица античного мира. Когда еще сподобятся и сподобятся ли. А вот искать мастерскую в большом городе, да по жаре ради сомнительного удовольствия лицезреть недоделанную Афродиту – увольте.
- Варвары, - сказал Басов, вложив в это слово всю глубину презрения.
- Да ладно тебе, - лениво сказал Серега. – Еще скажи, скифы, мол, и эти, как их – азиаты.
Однако, женская часть пассажиров корабля Басова с энтузиазмом поддержала. Девчонки, наслушавшиеся от него о восьмом или девятом чуде света, жаждали это чудо увидеть и, если повезет, обмерить, чтобы потом прикинуть – подходят они под греческий идеал или же им надлежит, предварительно посыпав голову пеплом, удалиться куда-нибудь за край Ойкумены. Потому что, к примеру, Басов вряд ли будет любить девушку, которая с Афродитой или, если ходить поближе, с Фриной и рядом не стояла. А с Басова станется взять себе эту Фрину. При его-то внешности и богатстве.
Вобщем и Златка и Дригиса и боялись и надеялись. Но для этого надо было сначала попасть в Афины.
Вован, который успел изучить Эгейское море, как свою каюту, вывел их к Пирею словно по ниточке. Ошвартовавшись в гавани, забитой кораблями и вызвав законный интерес профессионалов, Вован отпустил часть команды развеяться в портовой таверне, а воинам велел держать ухо востро. Но пообещал, что отпустит их перед уходом. Вован не собирался здесь задерживаться больше чем на пару суток и воины, узнав это, не роптали.
Басов с девчонками тут же засобирались в город. Тащиться из Пирея в Афины между длинными стенами пешком по жаре, да по ослепительно белой дороге смелых не нашлось. Тогда увязавшийся с ними Серега, сказавший, что после косовского храма он их одних никуда не отпустит, отошел и минут через десять вернулся с каким-то унылым горожанином, влекшим в поводу запряженного в тележку серого ослика. Басов засомневался, что столь хрупкое на вид животное способно увезти такое количество народа, но его успокоили, сказав, что этот осел и не такие грузы возил.
Басов с сомнением уселся на краешек повозки, усадив рядом Златку и придерживая ее за талию, чтобы, в случае чего, сразу сдернуть на землю, горожанин огрел осла виноградной палкой вдоль хребта, тот напрягся, и тележка неожиданно со скрипом покатила.
До города они добрались примерно через полчаса, упрев даже в своей легкой одежде и почти ослепнув от сияния стен и дороги.
- Пирейские ворота, - равнодушно сказал возница.
Ворота, прямо скажем, не впечатляли. Они, конечно, были посолиднее херсонесских, но все равно больше приличествовали какой-нибудь деревне, чем столице мира. Сразу за воротами начиналась неширокая улица, застроенная с обеих сторон небольшими домишками типично греческой архитектуры, когда наружу выходят только глухие стены.
Серега, только что расплатившийся с возницей, достал из сумки еще один обол.
- Что за улица? – спросил он. – И куда ведет?
- Так, Пирейская, - удивился возница.
Мол, стыдно не знать таких простых вещей. Варвары что ли? Впрочем, вглядевшись, возница помягчел и добавил:
- Улица идет к Афинской агоре, оставляя справа холм Ареопаг, а слева Нимфей.
Сказав, он посчитал это достаточным и замолк. Но Серега был настойчив. Он извлек из сумки еще один обол.
- А вот скажи-ка мне, любезный, - начал он вкрадчиво. – А знакомо ли тебе такое имя – Пракситель?
Возница вытаращился на Серегу с нешуточной обидой.
- Ты что же думаешь, чужеземец, что я могу не знать лучшего художника Афин? Или ты судишь исключительно по внешнему виду, и полагаешь, что таким беднякам как я неведомо чувство прекрасного?
Серега тут же отработал назад и стал уверять мужика, что он вообще ничего такого в виду не имел, а вот насчет лучшего художника слышит впервые, так как ни одну из его работ не видел, но очень хотел бы увидеть, потому что слухом земля полнится. Афинянин, забыв про обиду, благосклонно кивал на эти Серегины речи. Видя это, Басов включился в Серегин монолог, заявив, что они несчастные провинциалы, живущие вдали от цивилизации у себя на севере Понта Эвксинского очень ценят такой вид искусства как скульптура. Однако, к великому сожалению всех ценителей, художники у них такие, что в их произведениях с трудом можно отличить мужчину от женщины.
Этим он афинянина просто добил. Тот принялся хохотать, повторяя:
- Невозможно отличить мужчину от женщины. Ха-ха-ха. Так ведь у мужчины пенис.
- Вот только так и отличаем, - совершенно серьезно сказал Басов.
А Серега с печальным выражением лица подтвердил, что да, именно так.
Через пять минут они стали лучшими друзьями, и Серега предложил ознаменовать это в приличной таверне. Приличная таверна нашлась тут же, и разношерстная публика почтительно притихла при виде вошедших, потому что Басов рядом со средним греком выглядел сущим гигантом со своими метр восемьдесят пять, а Серега был еще выше. Правда, отдельные личности начали было роптать, когда рядом с Басовым и Серегой беззаботно уселись две очень красивые девушки в коротеньких хитонах, скрепленных на правом плече изящными фибулами. Одна из девушек была рыжеволоса, другая с волосами цвета спелой пшеницы.
Серега непонимающе обернулся на ропот и тот сразу же прекратился.
- Эй! – крикнул Басов. – Вина сюда! Хлеба и мяса! Да поживей!
К ним тут же скользнула невысокая рабыня, смахнула со стола несуществующие крошки, поставила кувшин, кратер и стопку глиняных чаш. Серега налил в кратер вина, разбавил водой из принесенной гидрии, налил в чашу афинянина и девушкам. Себе и Басову он налил вина прямо из кувшина. Сокувшинник снова вытаращился просто неприлично.
- Ты не разбавляешь?
- Нет, - гордо ответил Серега. – Не хочу портить вкус вина. Да и вода не холодная. Мы у себя на севере кладем в вино лед. Ладно, чего болтать. Вобщем, за искусство.
Он плеснул вином на земляной пол и вылил всю чашу в рот. Афинянин посмотрел на него завистливо и попытался повторить. Но только залил вином хитон. Басов не стал выпендриваться и просто отхлебнул. Вино оказалось вовсе неплохим. По крайней мере, не хуже Андреева «херсонесского». Пить хотелось зверски, и Басов жадно допил чашу. И тут же протянул Сереге для повтора. Тот не замедлил.
Кувшин приговорили быстро. В нем и было-то наверно каких-то десять котил*. Захмелевший афинянин, вывалившись из таверны, заявил, что он лично отвезет своих друзей к Праксителю, который держит мастерскую совсем недалеко и неопределенно показал на северо-запад.
*1котила = 0,2736литра
Ослик посмотрел на хозяина укоризненно.
- Да ладно, - сказал Серега. – Чего тебе зря тащиться. Мы и сами доберемся. Что тут идти. А тебя, небось, дома ждут, - и дал вознице драхму.
Тот посмотрел на монету с изумлением, повернулся и медленно пошел назад в таверну.
- Хороший человек, - сказал Серега, глядя ему вслед. – Но уж очень надоедливый.
Сам он был практически ни в одном глазу. Зато бодр и весел. Девчонки тоже ему не уступали.
- Это вы по молодости, - сказал Басов с легкой завистью.
- Старик, - саркастически сказал Серега, который был на целых пять лет моложе, и захохотал.
Дригиса подхватила. Ей было страшно весело. А Златка вдруг затихла, взяла Басова за руку и прижалась к его плечу щекой.
- И вовсе он не старый, - произнесла она так тихо, что расслышал один Басов.
Он признательно обнял ее плечики и погладил по мягким волосам, а потом повернулся к Сереге.
- Так, как стоите, рядовой! А ну смирно! Мать вашу так и эдак!
Серега замер на мгновение, потом бодро щелкнул сандалиями и прижал руки к бедрам.
- Яволь, майн хер! – рявкнул он так, что всполошенно взлетели голуби, клюющие что-то на дороге.
- То-то же, - удовлетворенно проворчал Басов. – Значит, слушайте сюда, орел и орлицы. Насколько я понял из путаных речей нашего знакомого… Тебе, Серега, не надо было ему недоливать воды в последние разы, а то он начал сбиваться. Так вот, нам надо идти сейчас в сторону Агоры. Это вон туда, - и Басов показал улицу слева от крутого холма Ареопага. – Вот. А потом, как пересечем Агору, мы должны выйти на улицу Дромос. Вот где-то там, по правую сторону и находится дом Праксителя, где у него мастерская. В случае чего – спросим. Думаю, народ на улице нам не откажет.
Народу на улице было действительно много. Народ был всякий и разный. Чувствовалось, что Афины столица не только Аттики, но и всей Эллады. Да что там Эллады - Ойкумены. Преобладали, конечно, греки или эллины, легко узнаваемые по разноцветным хитонам с преобладанием белого цвета и перекинутым через левое плечо гиматиям. Причем женщины носили такие же хитоны и гиматии, но почему-то те на них выглядели и изящнее, и элегантнее. Да и цвета отличались: мужчины, слава богам не носили розового, желтого и голубого. Как и краем гиматия головы не прикрывали. У них для этого была шляпа – петас или остроконечный колпак – пилос.
Довольно часто на улице встречались и выходцы из Малой Азии. И никто не обращал особого внимания на их одеяния, хотя в Элладе традиционно прохладно относились к Персидской империи. Видимо отношение к государству не распространялось на простых людей. И скифы попадались в своих национальных одеяниях, коренным образом отличавших их от голоногих эллинов. Вот кого не было видно, так это спартанцев – здоровых бородатых мужиков, как их представлял себе Басов.
- Все просто, - сказал Серега, когда Басов обратил его внимание на это обстоятельство. – Во всем виновата битва при Херонее.
Басов хлопнул себя по затылку и покаянно произнес:
- Вот же пень бестолковый. А ведь мог же догадаться. Действительно, битва при Херонее. Грецию же раздолбали вдребезги и пополам, а Спарта оказалась не при делах и осталась при своих. А это значит, что?
- И что же? – заинтересовался Серега.
- Это значит, что у нас сейчас не 338 год до нашей эры, а немного меньше. Вот ты смотри: Персия еще существует, потому что мы имели дело с персидскими кораблями – не могли же они сами по себе плавать. А значит, Александр еще не начал их множить на ноль. А начал он в году 334. Так что мы где-то между этими годами.
- А что же тогда в Афинах так спокойно? – недоуменно спросил Серега. - Страна, можно сказать, под оккупацией, а у них вон таверны работают. Где подпольщики, листовки на стенах? Почему оккупанты чувствуют себя как дома? Вон, гляди, еще один пошел.
- Тут не все так просто, - сказал Басов и посмотрел на шествующего навстречу явного македонца. – Понимаешь, после победы при Херонее Филипп выместил всю боевую ярость на фиванцах. Он казнил их направо и налево, насиловал их жен и дочерей и продавал в рабство. Не сам, конечно, а его воины. Чего смотришь? У них это тут в порядке вещей. Это у нас в провинции такое позволяют себе только скифы, а здесь столица, мать ее. Так вот. А афинян отпустил просто так. И даже без выкупа. И позволил забрать тела павших. А здесь это считается, типа, бонусом. Отсюда и проистекает лояльность Афин.
-Хм, - скептически хмыкнул Серега. – Мне все равно это непонятно.
- Да ну, - сказал Басов. – В конце-то концов это их дело. Пренебреги.
Так они добрались перебежками от тени до тени до самой Агоры, где и задержались, рассматривая колоннады и портики. Площадь была просто гигантской. Особенно в сравнении с херсонесской. Девчонки даже рты пораскрывали. И забыли ненадолго о беспощадном солнце, и жаре, и о слепящем свете.
- Передохнуть бы надо, - стал оглядываться Басов. – Жаль, что мы отказались от услуг нашего бескорыстного друга.
- Да здесь вроде как на ишаках не передвигаются, - Серега показал на запряженную парой вороных колесницу, осторожно пробирающуюся среди беспорядочно движущихся людей.
- Тю, - с выражением сказал Басов. – Я сейчас и на ишака согласен. А мы ведь еще и до места не добрались, хотя, похоже, уже рядом.
Серега, не слушая, устремил взгляд куда-то вниз по улице, ведущей с Агоры. Его наметанный взор заметил там что-то знакомое, в любом городе выглядящее примерно одинаково.
- Таверна, - сказал он тихо, словно боясь спугнуть виденье. – Таверна, - и, подхватив Дригису, со всей возможной скоростью направился вниз.
Басов замешкался, давая Златке возможность насмотреться на величественный Гефестион, открывающийся между старым булевтерием и небольшим храмом Аполлона. Девушка вообще была, словно завороженная и Басов прекрасно ее понимал – после Херсонеса, фактически большой деревни, сразу попасть в столицу, да еще и на Агору. Тут бы у любого голова кругом пошла.
- Хотя нет, - поправил себя Басов. – Вот у Сереги голова крепкая.
Он подхватил Златку за талию, чуть ли не силой оторвав ее от созерцания, и увлек за собой.
В большой полутемной комнате было намного прохладнее, чем на улице. Даже сквознячок присутствовал. Басов усадил Златку за длинный тщательно отскобленный стол и с облегчением плюхнулся рядом.
- Чего-нибудь прохладного, - сказал он Сереге. – Лучше воды и немного красного сухого.
Серега кивнул и отправился выяснять отношения с хозяином.
Питье действительно оказалось прохладным и кисловатым. Басов с наслаждением присосался к чаше и не переводил дыхания, пока все не выпил.
- Уф! – сказал он и огляделся.
Спутники не отставали.
- Шеф, а давай дальше не пойдем, - Серега погладил место, где, по его представлениям, находился желудок и налил себе из кратера еще, предварительно обежав всех взглядом.
- Да тут осталось-то полкилометра, - вяло возразил Басов.
Идти ему тоже уже не очень хотелось. Но мгновение спустя к его бедру прижалось теплое бедро Златки. Несмотря на царящую снаружи жару, это было очень приятно. Басов поднял голову и встретил умоляющий Златкин взгляд.
- Идем, - тут же сказал он решительно.
Улица Дромос, в отличие от той, по которой они вступили на Агору, была обсажена высоченными кипарисами. Тени они, конечно, давали немного, но все-таки она была, и друзья двигались перебежками, ненадолго замирая в каждом клочке. Пройти-то надо было немного – всего чуть больше полукилометра. Район был крайне респектабельный, и публика по улице двигалась соответствующая. Их знакомый афинянин со своим осликом был бы здесь совсем не к месту.
Серега еще раз уточнил маршрут у толстого грека, замотанного в белое и в широкополой шляпе – довольно странное сочетание, воспринимаемое, однако здесь как вполне нормальное. Грек выслушал Серегу, слегка поморщился и указал дом на другой стороне улицы по диагонали. Серега вежливо поблагодарил и веселый от того, что настал конец пути, вернулся к спутникам.
На стук в ворота выглянул мужик, статус которого определить было бы трудно, да никто и не старался это сделать.
- Э-э.., - начал было Басов.
Но мужик прервал его на полуслове.
- Господин не принимает, - сказал он.
Сбоку выдвинулся Серега. Вид он имел смиренный, но мужик почему-то впечатлился и слегка отодвинулся.
- Ты доложи, - сказал Серега. – А уж господин пусть сам решает. Мы вообще-то издалека, с севера Понта.
- Ладно, ждите, - неохотно сказал мужик и захлопнул маленькую дверцу в воротах.
Ждать пришлось минут пятнадцать, и когда Басов уже готов был дать сигнал к отступлению, со скрипом открылась калитка.
- Проходите, - неприветливо сказал тот же мужик.
Скульптор принял их в большом перистиле.
- Варвары, - сказал Басов, вложив в это слово всю глубину презрения.
- Да ладно тебе, - лениво сказал Серега. – Еще скажи, скифы, мол, и эти, как их – азиаты.
Однако, женская часть пассажиров корабля Басова с энтузиазмом поддержала. Девчонки, наслушавшиеся от него о восьмом или девятом чуде света, жаждали это чудо увидеть и, если повезет, обмерить, чтобы потом прикинуть – подходят они под греческий идеал или же им надлежит, предварительно посыпав голову пеплом, удалиться куда-нибудь за край Ойкумены. Потому что, к примеру, Басов вряд ли будет любить девушку, которая с Афродитой или, если ходить поближе, с Фриной и рядом не стояла. А с Басова станется взять себе эту Фрину. При его-то внешности и богатстве.
Вобщем и Златка и Дригиса и боялись и надеялись. Но для этого надо было сначала попасть в Афины.
Вован, который успел изучить Эгейское море, как свою каюту, вывел их к Пирею словно по ниточке. Ошвартовавшись в гавани, забитой кораблями и вызвав законный интерес профессионалов, Вован отпустил часть команды развеяться в портовой таверне, а воинам велел держать ухо востро. Но пообещал, что отпустит их перед уходом. Вован не собирался здесь задерживаться больше чем на пару суток и воины, узнав это, не роптали.
Басов с девчонками тут же засобирались в город. Тащиться из Пирея в Афины между длинными стенами пешком по жаре, да по ослепительно белой дороге смелых не нашлось. Тогда увязавшийся с ними Серега, сказавший, что после косовского храма он их одних никуда не отпустит, отошел и минут через десять вернулся с каким-то унылым горожанином, влекшим в поводу запряженного в тележку серого ослика. Басов засомневался, что столь хрупкое на вид животное способно увезти такое количество народа, но его успокоили, сказав, что этот осел и не такие грузы возил.
Басов с сомнением уселся на краешек повозки, усадив рядом Златку и придерживая ее за талию, чтобы, в случае чего, сразу сдернуть на землю, горожанин огрел осла виноградной палкой вдоль хребта, тот напрягся, и тележка неожиданно со скрипом покатила.
До города они добрались примерно через полчаса, упрев даже в своей легкой одежде и почти ослепнув от сияния стен и дороги.
- Пирейские ворота, - равнодушно сказал возница.
Ворота, прямо скажем, не впечатляли. Они, конечно, были посолиднее херсонесских, но все равно больше приличествовали какой-нибудь деревне, чем столице мира. Сразу за воротами начиналась неширокая улица, застроенная с обеих сторон небольшими домишками типично греческой архитектуры, когда наружу выходят только глухие стены.
Серега, только что расплатившийся с возницей, достал из сумки еще один обол.
- Что за улица? – спросил он. – И куда ведет?
- Так, Пирейская, - удивился возница.
Мол, стыдно не знать таких простых вещей. Варвары что ли? Впрочем, вглядевшись, возница помягчел и добавил:
- Улица идет к Афинской агоре, оставляя справа холм Ареопаг, а слева Нимфей.
Сказав, он посчитал это достаточным и замолк. Но Серега был настойчив. Он извлек из сумки еще один обол.
- А вот скажи-ка мне, любезный, - начал он вкрадчиво. – А знакомо ли тебе такое имя – Пракситель?
Возница вытаращился на Серегу с нешуточной обидой.
- Ты что же думаешь, чужеземец, что я могу не знать лучшего художника Афин? Или ты судишь исключительно по внешнему виду, и полагаешь, что таким беднякам как я неведомо чувство прекрасного?
Серега тут же отработал назад и стал уверять мужика, что он вообще ничего такого в виду не имел, а вот насчет лучшего художника слышит впервые, так как ни одну из его работ не видел, но очень хотел бы увидеть, потому что слухом земля полнится. Афинянин, забыв про обиду, благосклонно кивал на эти Серегины речи. Видя это, Басов включился в Серегин монолог, заявив, что они несчастные провинциалы, живущие вдали от цивилизации у себя на севере Понта Эвксинского очень ценят такой вид искусства как скульптура. Однако, к великому сожалению всех ценителей, художники у них такие, что в их произведениях с трудом можно отличить мужчину от женщины.
Этим он афинянина просто добил. Тот принялся хохотать, повторяя:
- Невозможно отличить мужчину от женщины. Ха-ха-ха. Так ведь у мужчины пенис.
- Вот только так и отличаем, - совершенно серьезно сказал Басов.
А Серега с печальным выражением лица подтвердил, что да, именно так.
Через пять минут они стали лучшими друзьями, и Серега предложил ознаменовать это в приличной таверне. Приличная таверна нашлась тут же, и разношерстная публика почтительно притихла при виде вошедших, потому что Басов рядом со средним греком выглядел сущим гигантом со своими метр восемьдесят пять, а Серега был еще выше. Правда, отдельные личности начали было роптать, когда рядом с Басовым и Серегой беззаботно уселись две очень красивые девушки в коротеньких хитонах, скрепленных на правом плече изящными фибулами. Одна из девушек была рыжеволоса, другая с волосами цвета спелой пшеницы.
Серега непонимающе обернулся на ропот и тот сразу же прекратился.
- Эй! – крикнул Басов. – Вина сюда! Хлеба и мяса! Да поживей!
К ним тут же скользнула невысокая рабыня, смахнула со стола несуществующие крошки, поставила кувшин, кратер и стопку глиняных чаш. Серега налил в кратер вина, разбавил водой из принесенной гидрии, налил в чашу афинянина и девушкам. Себе и Басову он налил вина прямо из кувшина. Сокувшинник снова вытаращился просто неприлично.
- Ты не разбавляешь?
- Нет, - гордо ответил Серега. – Не хочу портить вкус вина. Да и вода не холодная. Мы у себя на севере кладем в вино лед. Ладно, чего болтать. Вобщем, за искусство.
Он плеснул вином на земляной пол и вылил всю чашу в рот. Афинянин посмотрел на него завистливо и попытался повторить. Но только залил вином хитон. Басов не стал выпендриваться и просто отхлебнул. Вино оказалось вовсе неплохим. По крайней мере, не хуже Андреева «херсонесского». Пить хотелось зверски, и Басов жадно допил чашу. И тут же протянул Сереге для повтора. Тот не замедлил.
Кувшин приговорили быстро. В нем и было-то наверно каких-то десять котил*. Захмелевший афинянин, вывалившись из таверны, заявил, что он лично отвезет своих друзей к Праксителю, который держит мастерскую совсем недалеко и неопределенно показал на северо-запад.
*1котила = 0,2736литра
Ослик посмотрел на хозяина укоризненно.
- Да ладно, - сказал Серега. – Чего тебе зря тащиться. Мы и сами доберемся. Что тут идти. А тебя, небось, дома ждут, - и дал вознице драхму.
Тот посмотрел на монету с изумлением, повернулся и медленно пошел назад в таверну.
- Хороший человек, - сказал Серега, глядя ему вслед. – Но уж очень надоедливый.
Сам он был практически ни в одном глазу. Зато бодр и весел. Девчонки тоже ему не уступали.
- Это вы по молодости, - сказал Басов с легкой завистью.
- Старик, - саркастически сказал Серега, который был на целых пять лет моложе, и захохотал.
Дригиса подхватила. Ей было страшно весело. А Златка вдруг затихла, взяла Басова за руку и прижалась к его плечу щекой.
- И вовсе он не старый, - произнесла она так тихо, что расслышал один Басов.
Он признательно обнял ее плечики и погладил по мягким волосам, а потом повернулся к Сереге.
- Так, как стоите, рядовой! А ну смирно! Мать вашу так и эдак!
Серега замер на мгновение, потом бодро щелкнул сандалиями и прижал руки к бедрам.
- Яволь, майн хер! – рявкнул он так, что всполошенно взлетели голуби, клюющие что-то на дороге.
- То-то же, - удовлетворенно проворчал Басов. – Значит, слушайте сюда, орел и орлицы. Насколько я понял из путаных речей нашего знакомого… Тебе, Серега, не надо было ему недоливать воды в последние разы, а то он начал сбиваться. Так вот, нам надо идти сейчас в сторону Агоры. Это вон туда, - и Басов показал улицу слева от крутого холма Ареопага. – Вот. А потом, как пересечем Агору, мы должны выйти на улицу Дромос. Вот где-то там, по правую сторону и находится дом Праксителя, где у него мастерская. В случае чего – спросим. Думаю, народ на улице нам не откажет.
Народу на улице было действительно много. Народ был всякий и разный. Чувствовалось, что Афины столица не только Аттики, но и всей Эллады. Да что там Эллады - Ойкумены. Преобладали, конечно, греки или эллины, легко узнаваемые по разноцветным хитонам с преобладанием белого цвета и перекинутым через левое плечо гиматиям. Причем женщины носили такие же хитоны и гиматии, но почему-то те на них выглядели и изящнее, и элегантнее. Да и цвета отличались: мужчины, слава богам не носили розового, желтого и голубого. Как и краем гиматия головы не прикрывали. У них для этого была шляпа – петас или остроконечный колпак – пилос.
Довольно часто на улице встречались и выходцы из Малой Азии. И никто не обращал особого внимания на их одеяния, хотя в Элладе традиционно прохладно относились к Персидской империи. Видимо отношение к государству не распространялось на простых людей. И скифы попадались в своих национальных одеяниях, коренным образом отличавших их от голоногих эллинов. Вот кого не было видно, так это спартанцев – здоровых бородатых мужиков, как их представлял себе Басов.
- Все просто, - сказал Серега, когда Басов обратил его внимание на это обстоятельство. – Во всем виновата битва при Херонее.
Басов хлопнул себя по затылку и покаянно произнес:
- Вот же пень бестолковый. А ведь мог же догадаться. Действительно, битва при Херонее. Грецию же раздолбали вдребезги и пополам, а Спарта оказалась не при делах и осталась при своих. А это значит, что?
- И что же? – заинтересовался Серега.
- Это значит, что у нас сейчас не 338 год до нашей эры, а немного меньше. Вот ты смотри: Персия еще существует, потому что мы имели дело с персидскими кораблями – не могли же они сами по себе плавать. А значит, Александр еще не начал их множить на ноль. А начал он в году 334. Так что мы где-то между этими годами.
- А что же тогда в Афинах так спокойно? – недоуменно спросил Серега. - Страна, можно сказать, под оккупацией, а у них вон таверны работают. Где подпольщики, листовки на стенах? Почему оккупанты чувствуют себя как дома? Вон, гляди, еще один пошел.
- Тут не все так просто, - сказал Басов и посмотрел на шествующего навстречу явного македонца. – Понимаешь, после победы при Херонее Филипп выместил всю боевую ярость на фиванцах. Он казнил их направо и налево, насиловал их жен и дочерей и продавал в рабство. Не сам, конечно, а его воины. Чего смотришь? У них это тут в порядке вещей. Это у нас в провинции такое позволяют себе только скифы, а здесь столица, мать ее. Так вот. А афинян отпустил просто так. И даже без выкупа. И позволил забрать тела павших. А здесь это считается, типа, бонусом. Отсюда и проистекает лояльность Афин.
-Хм, - скептически хмыкнул Серега. – Мне все равно это непонятно.
- Да ну, - сказал Басов. – В конце-то концов это их дело. Пренебреги.
Так они добрались перебежками от тени до тени до самой Агоры, где и задержались, рассматривая колоннады и портики. Площадь была просто гигантской. Особенно в сравнении с херсонесской. Девчонки даже рты пораскрывали. И забыли ненадолго о беспощадном солнце, и жаре, и о слепящем свете.
- Передохнуть бы надо, - стал оглядываться Басов. – Жаль, что мы отказались от услуг нашего бескорыстного друга.
- Да здесь вроде как на ишаках не передвигаются, - Серега показал на запряженную парой вороных колесницу, осторожно пробирающуюся среди беспорядочно движущихся людей.
- Тю, - с выражением сказал Басов. – Я сейчас и на ишака согласен. А мы ведь еще и до места не добрались, хотя, похоже, уже рядом.
Серега, не слушая, устремил взгляд куда-то вниз по улице, ведущей с Агоры. Его наметанный взор заметил там что-то знакомое, в любом городе выглядящее примерно одинаково.
- Таверна, - сказал он тихо, словно боясь спугнуть виденье. – Таверна, - и, подхватив Дригису, со всей возможной скоростью направился вниз.
Басов замешкался, давая Златке возможность насмотреться на величественный Гефестион, открывающийся между старым булевтерием и небольшим храмом Аполлона. Девушка вообще была, словно завороженная и Басов прекрасно ее понимал – после Херсонеса, фактически большой деревни, сразу попасть в столицу, да еще и на Агору. Тут бы у любого голова кругом пошла.
- Хотя нет, - поправил себя Басов. – Вот у Сереги голова крепкая.
Он подхватил Златку за талию, чуть ли не силой оторвав ее от созерцания, и увлек за собой.
В большой полутемной комнате было намного прохладнее, чем на улице. Даже сквознячок присутствовал. Басов усадил Златку за длинный тщательно отскобленный стол и с облегчением плюхнулся рядом.
- Чего-нибудь прохладного, - сказал он Сереге. – Лучше воды и немного красного сухого.
Серега кивнул и отправился выяснять отношения с хозяином.
Питье действительно оказалось прохладным и кисловатым. Басов с наслаждением присосался к чаше и не переводил дыхания, пока все не выпил.
- Уф! – сказал он и огляделся.
Спутники не отставали.
- Шеф, а давай дальше не пойдем, - Серега погладил место, где, по его представлениям, находился желудок и налил себе из кратера еще, предварительно обежав всех взглядом.
- Да тут осталось-то полкилометра, - вяло возразил Басов.
Идти ему тоже уже не очень хотелось. Но мгновение спустя к его бедру прижалось теплое бедро Златки. Несмотря на царящую снаружи жару, это было очень приятно. Басов поднял голову и встретил умоляющий Златкин взгляд.
- Идем, - тут же сказал он решительно.
Улица Дромос, в отличие от той, по которой они вступили на Агору, была обсажена высоченными кипарисами. Тени они, конечно, давали немного, но все-таки она была, и друзья двигались перебежками, ненадолго замирая в каждом клочке. Пройти-то надо было немного – всего чуть больше полукилометра. Район был крайне респектабельный, и публика по улице двигалась соответствующая. Их знакомый афинянин со своим осликом был бы здесь совсем не к месту.
Серега еще раз уточнил маршрут у толстого грека, замотанного в белое и в широкополой шляпе – довольно странное сочетание, воспринимаемое, однако здесь как вполне нормальное. Грек выслушал Серегу, слегка поморщился и указал дом на другой стороне улицы по диагонали. Серега вежливо поблагодарил и веселый от того, что настал конец пути, вернулся к спутникам.
На стук в ворота выглянул мужик, статус которого определить было бы трудно, да никто и не старался это сделать.
- Э-э.., - начал было Басов.
Но мужик прервал его на полуслове.
- Господин не принимает, - сказал он.
Сбоку выдвинулся Серега. Вид он имел смиренный, но мужик почему-то впечатлился и слегка отодвинулся.
- Ты доложи, - сказал Серега. – А уж господин пусть сам решает. Мы вообще-то издалека, с севера Понта.
- Ладно, ждите, - неохотно сказал мужик и захлопнул маленькую дверцу в воротах.
Ждать пришлось минут пятнадцать, и когда Басов уже готов был дать сигнал к отступлению, со скрипом открылась калитка.
- Проходите, - неприветливо сказал тот же мужик.
Скульптор принял их в большом перистиле.
