Между прочим, со временем своего проживания в этом мире Басов так точно и не определился. Вернее, определился с точностью до середины четвертого века до новой эры, плюс-минус полсапога. Дальше дело не пошло, да и не особо нужно было. По слухам, доходящим из Греции, Александр Македонский свои завоевания еще не начал, да и папаша его еще благоденствовал. А начать он их был должен по имеемым источникам весной 334 года до новой эры легендарным походом на восток. А до этого завершить покорение Греции разгромом Семивратных Фив. А так как этого пока не было, то и год этот еще не наступил.
Значит, уверенности в том, что Афродита находится в храме Книда, у Басова тоже не было. Но заглянуть туда стоило. Может ученые ошиблись. Времени-то сколько прошло. И потом, никто же не мешает, ежели что заглянуть потом к самому Праксителю, а если он скульптуру еще не доваял, то как-нибудь сговориться и посмотреть на его модель. Правда, по слухам этот Пракситель – мужик здоровый и вспыльчивый. Ну да уж как-нибудь.
На сем Басов успокоился и пошел смотреть на Геллеспонт, тем более, что вся публика была уже на юте и Вован им все рассказывал и показывал. Ничего особенного Басов в Геллеспонте не узрел. Разве что только его длину, из-за которой «Трезубец» потратил на его прохождение почти целый день. А ведь он шел со скоростью не менее шести узлов, и встречные суденышки едва успевали шарахаться и кормчие их долго потом провожали взглядами странное судно.
- А не зайти ли нам на Лесбос? – сказал Басов Вовану.
Стоящий рядом Серега заржал. Девчонки удивленно покосились сначала на Серегу, потом на Басова. И только Вован не выказал ни капли удивления.
- Можно и зайти, - сказал он солидно, как и положено капитану. – А куда предполагаешь? Или просто зайти?
- В Митилену, - сказал Басов и вспомнил Ефремовскую «Таис Афинскую», где один из второстепенных героев оказался родом с Лесбоса и как раз из Митилены. – В Митилену, - произнес он твердо.
- Ну, в Митилену, так в Митилену, - покладисто согласился Вован.
Ему-то в принципе было все равно. Ему просто нравилось ходить по морю.
Надо сказать, что Митилена Басова не поразила. Стен город не имел, они были срыты еще после осады его афинянами. Флот остался только в воспоминаниях. Нет, какие-то кораблики, конечно, были, но вошедший в торговую гавань «Трезубец» выглядел просто гигантом, чем и привлек внимание праздной публики, шатающейся по набережной. Особенно привлекло публику парусное вооружение «Трезубца» из чего Басов сделал вывод, что размер корабля народ не впечатлил. Мол, видали и побольше.
- Ну ладно, - сказал Басов. – Пойдемте, побродим. Может Сафо встретим, - он шутил конечно, прекрасно зная, что Сафо Митиленская умерла больше чем за двести лет до их посещения Лесбоса.
- А кто такая Сафо? – спросила Златка, набросившая на голову край фароса, чтобы скрыть еще не совсем зажившие ссадины.
- Сафо? – переспросил Басов. – Ах да, ты же не знаешь. Да даже Серега вон наверно не в курсе.
- Чего это? – обиделся Серега. – Я-то как раз в курсе.
- Ну тебе тоже не помешает. Слушайте же. Сапфо, или, как ее чаще называют, Сафо родилась на Лесбосе в конце седьмого века до нашей эры. Златка, специально для тебя, - примерно за триста лет до нас.
Златка помотала головой.
- Прости, но я такого количества лет себе даже представить не могу.
- Да и ладно, - успокоил ее Басов. – Просто это было очень давно. Хотя, при таком течении жизни, все это случилось словно бы вчера. Так вот, родители при рождении назвали девочку Псапфа, что на ихнем эолийском наречии означало «ясная» или «светлая». И, что самое интересное, не ошиблись. Более ясной и светлой поэтессы этот мир не знал. Ею восхищались все: Солон, Платон, Алкей, Геродот. Ее приравнивали по поэтическому дару к Гомеру, а это вообще для греков недосягаемая вершина. Вобщем женщина была достойна любви и подражания. Мы бы посетили ее могилу, но я, к великому сожалению, не знаю где она была похоронена. Знаю только, что где-то здесь, на Лесбосе.
- Ну так, если, как ты говоришь, она была такой известной, давай спросим у любого, - предложил Серега и огляделся. – Вон, вроде местный идет. Эй, любезный, ты не пояснишь нам, людям нездешним, где находится могила поэтессы Сапфо?
Пожилой грек в длинном подпоясанном хитоне, будучи намного ниже Сереги, поднял к нему седую бороду.
- Сапфо? – переспросил он, и в голосе прозвучало сомнение. – Откуда вы, чужеземцы?
- Херсонес Таврический, - поспешил вмешаться Басов, опасаясь, как бы Серега не ляпнул, что они из Севастополя. – Может, слышали?
Старик пожевал губами и признался:
- Нет, не слышал. Но, если вы хотите увидеть могилу нашей Сапфо, идите по этой улице до конца и за последними домами повернете направо и через полстадии сами увидите. Там невозможно ошибиться.
- Благодарю тебя, - Басов поклонился.
Серега поклонился молча.
Могилу действительно они увидели издалека, и, старик оказался прав, не признать ее было невозможно. Белый полированный мрамор немного посерел за столетия, но общее впечатление оставалось прежним. И надпись ?А?Ф?. Постояли немного. Потом Серега вдруг сказал:
- Подождите меня здесь, - и скорым шагом удалился.
Вернулся он минут через пятнадцать с амфорой и стопкой чаш. Отбив обухом ножа горлышко амфоры, он разлил густое красное вино по чашам.
- Шеф, а ты знаешь что-нибудь из ее стихов?
Басов посмотрел на него внимательно и утвердительно кивнул.
Богом кажется мне по счастью
Человек, который так близко-близко
Пред тобой сидит, твой журчащий нежно
Слушает голос
И прелестный смех…
(из Сафо пер. Вяземского)
- Шеф, но откуда?
- Оттуда, - сказал Басов грубо и опрокинул в себя чашу.
Когда они шли обратно, Златка все норовила заглянуть в лицо Басову, прижимаясь к его левому боку. Но тот постоянно отворачивался.
«Трезубец» вышел в море поутру. Свежий ветер дул с запада. Остальные суда предпочли отстаиваться в порту и «Трезубец» был единственным, кто отдал швартовы. Вовану советовали не соваться, но он поступил вопреки советам. Косясь на его относительно высокие мачты, бывалые моряки только качали головами. А Вован поставил корабль вполветра и понесся на юг. «Трезубец накренился на левый борт, почти касаясь воды ширстречным поясом. Паруса уже не гудели, а выли, натянувшись до барабанного состояния. Такелаж отзывался всяк по-своему в зависимости от диаметра и степени натяжения. Качка случилась комбинированная с преобладанием бортовой, и половина воинской команды практически сразу стала небоеспособной.
- Это мы еще между островами идем, - зловеще сказал Вован. – Вот погодите, выйдем на простор…
- А может… - осторожно начал Басов, который сам от качки не страдал, но очень переживал за девчонок.
- Отстояться предлагаешь? – насмешливо поинтересовался Вован. – Чего ж тогда не возражал, когда мы с Лесбоса уходили?
- Ну, я такого не предполагал, - развел руками Басов.
- А надо было, - назидательно заметил Вован и сказал рулевому. – Возьми-ка на пол румба ближе к весту.
И «Трезубец», зарываясь правой скулой, полез на очередную волну.
Между тем, проплыл по левому борту славный своим вином остров Хиос.
- Может, зайдем? – кивнул в ту сторону Серега.
- Куда тебе, - ответил Вован, скривившись. – Ты и так еле на ногах держишься.
Серега мужественно выпрямился, но цвет лица, бледного с прозеленью, скрыть было трудно.
Златку, хоть она и держалась вполне достойно, Басов чуть ли не силой отправил в каюту. Она, конечно, хотела быть рядом и восторженно наблюдать борьбу со стихией, но Басов, глядя, как гребни волн заливают бак, настоял, чтобы она ушла. Ему теперь везде мерещилась опасность, и рисковать Златкой он не хотел ни в малейшей степени. А чтобы ей было не скучно в каюте отправил туда и Дригису, тоже держащуюся прекрасно, что было странно для совершенно сухопутной девушки.
- До Крита добежать не успеем, - с сожалением сказал Вован, когда к вечеру на море стал опускаться туман. – Поэтому предлагаю заночевать на острове Кос. Вон он как раз виднеется по левому борту.
- Слышь, шеф, - Серега заметно взбодрился. – Ты, когда там что-то насчет Праксителя нам втирал, мелькнуло слово Кос. Так как?
- Ну мелькнуло, - неохотно ответил Басов, хватаясь за релинг, потому что «Трезубец» стал круто ворочать на восемь румбов влево. – Я же вам, большим ценителям искусства, объяснял, что мастер изготовил две скульптуры Афродиты – одетую и полностью обнаженную. Одетую как раз и взял себе храм на острове Кос.
- Так может, сходим, посмотрим?
- Боги! – возопил Вован. – Куда ты собрался! Да на тебе не то, что лица нет, на тебе даже …
Набежавшая волна заставила его замолкнуть и спутники так и не услышали, чего же еще не было на Сереге. К разговору Вован не вернулся, потому что был занят новым курсом и выдавал в рупор сложную смесь из шкотов, гитовов, дирик-фалов и прочих эренс-бакштагов. Команда всю эту абракадабру прекрасно понимала и носилась как угорелая. В результате «Трезубец» пошел почти на восток и качка перешла в плавную килевую. А тут как раз через тучи пробилось заходящее солнце и все вокруг окрасилось розовым и девчонки, словно специально ждали, одновременно вылезли из люка.
Шторм на следующий день не затих, а вовсе усилился и Вован, послушавшись Сереги, который выразил не только свои чаяния, но и части воинской команды, в море не вышел. Басов и все остальные, не подверженные морской болезни, решение капитана восприняли неоднозначно, но деваться было некуда – капитан на корабле был царем и всеми богами одновременно. Поэтому они всей компактной группой сошли на берег.
Городок Кос, названный, похоже, по одноименному острову оказался маленьким и невидным. Жителями в городке являлась странная смесь из греков, персов, финикийцев и других народов моря. Но они как-то между собой ладили и не конфликтовали. Выросшим при проклятой советской власти это странным не казалось. Впрочем, и остальные члены команды, коим посчастливилось сойти на берег, на этом не зацикливались.
Дорогу к храму Афродиты им охотно указал первый же прохожий. Он, правда, при этом понимающе ухмыльнулся, но Басов этому значения не придал. Они отправились в указанном направлении. Храм располагался на окраине городка. Сразу за ним начинался лес, и белый мрамор колонн красиво смотрелся на фоне зелени.
Как только они подошли к ступеням портика, так небесные хляби разверзлись (иначе просто не скажешь) и, спасаясь от потоков воды, группа забежала под крышу. Две молодые симпатичные жрицы встретили их и, улыбаясь, повлекли в полумрак помещения. Когда же Басов пытался добиться у них ответа на вопрос о скульптуре Афродиты работы Праксителя, они ничего не ответили и только продолжая улыбаться, тянули мужчин за собой. Причем девушек жрицы не трогали и даже посматривали на них неодобрительно.
- Не ваш сегодня день, - сказал Басов девчонкам по-русски.
В высоком зале, куда они в конце концов попали, по стенам метались красные сполохи от горящего в большой чаше у дальней стены огня. За ним, ярко освещенная, высилась статуя самой Афродиты. Она была хороша, ничего не скажешь, но это явно был не шедевр. А вот по стенам зала в нишах за полупрозрачными завесами наблюдалось некое шевеление, и пока Басов изучал скульптуру, Серега, обожавший все таинственное, заглянул за занавесь. Жрица попыталась ему помешать, но не успела.
- М-да, - сказал Серега и пошел к следующей нише, но на его пути решительно встала одна из жриц.
Серега уговаривал жрицу, Басов таращился на скульптуру, а девчонки оказались предоставлены сами себе и стояли, оглядываясь посреди помещения. И пара пьяненьких посетителей храма, надо полагать, явившихся за специфическими услугами (ну, не религиозность же их одолела) приняли их за тех самых храмовых проституток, или как это дело красиво называлось – культовых гетер. И гуляк можно было понять – стоят две чересчур уж легкомысленно одетые девицы, явно обладающие тем самым социальным статусом. А то, что активно не предлагают себя, то мало ли, еще не вошло в привычку или затрудняются с выбором.
Басов услышал сзади вскрик, и хлесткий удар по чему-то мягкому. Он обернулся, еще ничего особенного, не подозревая – что может случиться в храме. Действительность, однако, его сомнения не подтвердила. Почти в центре зала, немного ближе к его левой стене наличествовало двое мужиков, один из которых валялся на красивом мозаичном полу, как краем глаза подметил Басов, а второй оставался на ногах в полусогнутом положении. А над ними в воинственных позах возвышались девчонки.
Но уже бежали со всех сторон, шурша сандалиями, служительницы в белых одеяниях и поднимался до самого высокого потолка раздраженный шепот, вот-вот грозящий перейти в грозные крики. Но Басов успел первым. Рефлекс на опасность у него, похоже, был уже безусловным. Он рванул с места, удачно подхватил обеих девчонок за талии, вклинившись между ними, пнул, походя согнувшегося мужика, отчего тот согнулся еще больше и, судя по шуму сзади, все-таки упал на пол и выбежал наружу. Серега позорно отстал на целых два метра.
Девчонки все старались поведать Басову, что они здесь совершенно не при чем, что они стояли тихо и никого не трогали, а эти мужики стали вдруг хватать их за все выдающиеся места. Но Басов их невежливо прервал, сказав:
- Девушки, потом все расскажете. Надо отсюда убираться как можно быстрее. Похоже, мы что-то нарушили.
Догнавший Серега перенял у Басова Дригису, и тому стало легче, отчего скорость передвижения немного возросла. За углом первого же дома они сбавили скорость и перевели дыхание.
- Так, - сказал Басов. – Теперь пойдем не спеша, а вы рассказывайте.
И девчонки, перебивая друг друга, рассказали примерно то же самое, что они пытались поведать на бегу, добавив только некоторые подробности. От подробностей Серега пришел в ярость и порывался пойти назад, найти того мужика и свернуть ему нос набок. Басов его с трудом успокоил, сказав, что мужик уже свое получил и даже с избытком, потому что, во-первых, его приголубила Дригиса.
- Чем ты его так?
Девушка продемонстрировала публике ладонь лодочкой.
- Вот этим самым по уху.
- Однако, - одобрительно сказал Басов и добавил. – Ну и я еще слегка приложил по голени. Так что он какое-то время ходить не сможет.
- А тот, который лежал в сложенном состоянии? – полюбопытствовал Серега, немного остыв.
- Это я, - потупилась Златка. – Я ему между ног попала. Я не хотела, - добавила она быстро. – Это он меня первый за грудь схватил.
- Что?! – теперь взбеленился Басов. – Что же ты мне не сказала!?
И он повернулся с явным намерением пойти назад и повозить того мужика, даже если он не пришел в себя, мордой по каннелюрам. Но Златка вцепилась в него и не пустила, утверждая, что у нее даже синяка не осталось. Да и Серега препятствовал.
Выяснив, наконец, всё и признав, что все действовали правильно, решили возле негостеприимного храма больше не задерживаться и поспешили обратно в порт. Корабль, после всего произошедшего, показался им островком безопасности. Он был надежен и уютен. И насмешливо смотрящий на них капитан был словно отец родной.
К вечеру шторм стих словно обрубленный. Но Вован, на ночь глядя, в море выходить не стал
- Тут не море, а суп с клецками, - пояснил он свои действия.
Значит, уверенности в том, что Афродита находится в храме Книда, у Басова тоже не было. Но заглянуть туда стоило. Может ученые ошиблись. Времени-то сколько прошло. И потом, никто же не мешает, ежели что заглянуть потом к самому Праксителю, а если он скульптуру еще не доваял, то как-нибудь сговориться и посмотреть на его модель. Правда, по слухам этот Пракситель – мужик здоровый и вспыльчивый. Ну да уж как-нибудь.
На сем Басов успокоился и пошел смотреть на Геллеспонт, тем более, что вся публика была уже на юте и Вован им все рассказывал и показывал. Ничего особенного Басов в Геллеспонте не узрел. Разве что только его длину, из-за которой «Трезубец» потратил на его прохождение почти целый день. А ведь он шел со скоростью не менее шести узлов, и встречные суденышки едва успевали шарахаться и кормчие их долго потом провожали взглядами странное судно.
- А не зайти ли нам на Лесбос? – сказал Басов Вовану.
Стоящий рядом Серега заржал. Девчонки удивленно покосились сначала на Серегу, потом на Басова. И только Вован не выказал ни капли удивления.
- Можно и зайти, - сказал он солидно, как и положено капитану. – А куда предполагаешь? Или просто зайти?
- В Митилену, - сказал Басов и вспомнил Ефремовскую «Таис Афинскую», где один из второстепенных героев оказался родом с Лесбоса и как раз из Митилены. – В Митилену, - произнес он твердо.
- Ну, в Митилену, так в Митилену, - покладисто согласился Вован.
Ему-то в принципе было все равно. Ему просто нравилось ходить по морю.
Надо сказать, что Митилена Басова не поразила. Стен город не имел, они были срыты еще после осады его афинянами. Флот остался только в воспоминаниях. Нет, какие-то кораблики, конечно, были, но вошедший в торговую гавань «Трезубец» выглядел просто гигантом, чем и привлек внимание праздной публики, шатающейся по набережной. Особенно привлекло публику парусное вооружение «Трезубца» из чего Басов сделал вывод, что размер корабля народ не впечатлил. Мол, видали и побольше.
- Ну ладно, - сказал Басов. – Пойдемте, побродим. Может Сафо встретим, - он шутил конечно, прекрасно зная, что Сафо Митиленская умерла больше чем за двести лет до их посещения Лесбоса.
- А кто такая Сафо? – спросила Златка, набросившая на голову край фароса, чтобы скрыть еще не совсем зажившие ссадины.
- Сафо? – переспросил Басов. – Ах да, ты же не знаешь. Да даже Серега вон наверно не в курсе.
- Чего это? – обиделся Серега. – Я-то как раз в курсе.
- Ну тебе тоже не помешает. Слушайте же. Сапфо, или, как ее чаще называют, Сафо родилась на Лесбосе в конце седьмого века до нашей эры. Златка, специально для тебя, - примерно за триста лет до нас.
Златка помотала головой.
- Прости, но я такого количества лет себе даже представить не могу.
- Да и ладно, - успокоил ее Басов. – Просто это было очень давно. Хотя, при таком течении жизни, все это случилось словно бы вчера. Так вот, родители при рождении назвали девочку Псапфа, что на ихнем эолийском наречии означало «ясная» или «светлая». И, что самое интересное, не ошиблись. Более ясной и светлой поэтессы этот мир не знал. Ею восхищались все: Солон, Платон, Алкей, Геродот. Ее приравнивали по поэтическому дару к Гомеру, а это вообще для греков недосягаемая вершина. Вобщем женщина была достойна любви и подражания. Мы бы посетили ее могилу, но я, к великому сожалению, не знаю где она была похоронена. Знаю только, что где-то здесь, на Лесбосе.
- Ну так, если, как ты говоришь, она была такой известной, давай спросим у любого, - предложил Серега и огляделся. – Вон, вроде местный идет. Эй, любезный, ты не пояснишь нам, людям нездешним, где находится могила поэтессы Сапфо?
Пожилой грек в длинном подпоясанном хитоне, будучи намного ниже Сереги, поднял к нему седую бороду.
- Сапфо? – переспросил он, и в голосе прозвучало сомнение. – Откуда вы, чужеземцы?
- Херсонес Таврический, - поспешил вмешаться Басов, опасаясь, как бы Серега не ляпнул, что они из Севастополя. – Может, слышали?
Старик пожевал губами и признался:
- Нет, не слышал. Но, если вы хотите увидеть могилу нашей Сапфо, идите по этой улице до конца и за последними домами повернете направо и через полстадии сами увидите. Там невозможно ошибиться.
- Благодарю тебя, - Басов поклонился.
Серега поклонился молча.
Могилу действительно они увидели издалека, и, старик оказался прав, не признать ее было невозможно. Белый полированный мрамор немного посерел за столетия, но общее впечатление оставалось прежним. И надпись ?А?Ф?. Постояли немного. Потом Серега вдруг сказал:
- Подождите меня здесь, - и скорым шагом удалился.
Вернулся он минут через пятнадцать с амфорой и стопкой чаш. Отбив обухом ножа горлышко амфоры, он разлил густое красное вино по чашам.
- Шеф, а ты знаешь что-нибудь из ее стихов?
Басов посмотрел на него внимательно и утвердительно кивнул.
Богом кажется мне по счастью
Человек, который так близко-близко
Пред тобой сидит, твой журчащий нежно
Слушает голос
И прелестный смех…
(из Сафо пер. Вяземского)
- Шеф, но откуда?
- Оттуда, - сказал Басов грубо и опрокинул в себя чашу.
Когда они шли обратно, Златка все норовила заглянуть в лицо Басову, прижимаясь к его левому боку. Но тот постоянно отворачивался.
«Трезубец» вышел в море поутру. Свежий ветер дул с запада. Остальные суда предпочли отстаиваться в порту и «Трезубец» был единственным, кто отдал швартовы. Вовану советовали не соваться, но он поступил вопреки советам. Косясь на его относительно высокие мачты, бывалые моряки только качали головами. А Вован поставил корабль вполветра и понесся на юг. «Трезубец накренился на левый борт, почти касаясь воды ширстречным поясом. Паруса уже не гудели, а выли, натянувшись до барабанного состояния. Такелаж отзывался всяк по-своему в зависимости от диаметра и степени натяжения. Качка случилась комбинированная с преобладанием бортовой, и половина воинской команды практически сразу стала небоеспособной.
- Это мы еще между островами идем, - зловеще сказал Вован. – Вот погодите, выйдем на простор…
- А может… - осторожно начал Басов, который сам от качки не страдал, но очень переживал за девчонок.
- Отстояться предлагаешь? – насмешливо поинтересовался Вован. – Чего ж тогда не возражал, когда мы с Лесбоса уходили?
- Ну, я такого не предполагал, - развел руками Басов.
- А надо было, - назидательно заметил Вован и сказал рулевому. – Возьми-ка на пол румба ближе к весту.
И «Трезубец», зарываясь правой скулой, полез на очередную волну.
Между тем, проплыл по левому борту славный своим вином остров Хиос.
- Может, зайдем? – кивнул в ту сторону Серега.
- Куда тебе, - ответил Вован, скривившись. – Ты и так еле на ногах держишься.
Серега мужественно выпрямился, но цвет лица, бледного с прозеленью, скрыть было трудно.
Златку, хоть она и держалась вполне достойно, Басов чуть ли не силой отправил в каюту. Она, конечно, хотела быть рядом и восторженно наблюдать борьбу со стихией, но Басов, глядя, как гребни волн заливают бак, настоял, чтобы она ушла. Ему теперь везде мерещилась опасность, и рисковать Златкой он не хотел ни в малейшей степени. А чтобы ей было не скучно в каюте отправил туда и Дригису, тоже держащуюся прекрасно, что было странно для совершенно сухопутной девушки.
- До Крита добежать не успеем, - с сожалением сказал Вован, когда к вечеру на море стал опускаться туман. – Поэтому предлагаю заночевать на острове Кос. Вон он как раз виднеется по левому борту.
- Слышь, шеф, - Серега заметно взбодрился. – Ты, когда там что-то насчет Праксителя нам втирал, мелькнуло слово Кос. Так как?
- Ну мелькнуло, - неохотно ответил Басов, хватаясь за релинг, потому что «Трезубец» стал круто ворочать на восемь румбов влево. – Я же вам, большим ценителям искусства, объяснял, что мастер изготовил две скульптуры Афродиты – одетую и полностью обнаженную. Одетую как раз и взял себе храм на острове Кос.
- Так может, сходим, посмотрим?
- Боги! – возопил Вован. – Куда ты собрался! Да на тебе не то, что лица нет, на тебе даже …
Набежавшая волна заставила его замолкнуть и спутники так и не услышали, чего же еще не было на Сереге. К разговору Вован не вернулся, потому что был занят новым курсом и выдавал в рупор сложную смесь из шкотов, гитовов, дирик-фалов и прочих эренс-бакштагов. Команда всю эту абракадабру прекрасно понимала и носилась как угорелая. В результате «Трезубец» пошел почти на восток и качка перешла в плавную килевую. А тут как раз через тучи пробилось заходящее солнце и все вокруг окрасилось розовым и девчонки, словно специально ждали, одновременно вылезли из люка.
Шторм на следующий день не затих, а вовсе усилился и Вован, послушавшись Сереги, который выразил не только свои чаяния, но и части воинской команды, в море не вышел. Басов и все остальные, не подверженные морской болезни, решение капитана восприняли неоднозначно, но деваться было некуда – капитан на корабле был царем и всеми богами одновременно. Поэтому они всей компактной группой сошли на берег.
Городок Кос, названный, похоже, по одноименному острову оказался маленьким и невидным. Жителями в городке являлась странная смесь из греков, персов, финикийцев и других народов моря. Но они как-то между собой ладили и не конфликтовали. Выросшим при проклятой советской власти это странным не казалось. Впрочем, и остальные члены команды, коим посчастливилось сойти на берег, на этом не зацикливались.
Дорогу к храму Афродиты им охотно указал первый же прохожий. Он, правда, при этом понимающе ухмыльнулся, но Басов этому значения не придал. Они отправились в указанном направлении. Храм располагался на окраине городка. Сразу за ним начинался лес, и белый мрамор колонн красиво смотрелся на фоне зелени.
Как только они подошли к ступеням портика, так небесные хляби разверзлись (иначе просто не скажешь) и, спасаясь от потоков воды, группа забежала под крышу. Две молодые симпатичные жрицы встретили их и, улыбаясь, повлекли в полумрак помещения. Когда же Басов пытался добиться у них ответа на вопрос о скульптуре Афродиты работы Праксителя, они ничего не ответили и только продолжая улыбаться, тянули мужчин за собой. Причем девушек жрицы не трогали и даже посматривали на них неодобрительно.
- Не ваш сегодня день, - сказал Басов девчонкам по-русски.
В высоком зале, куда они в конце концов попали, по стенам метались красные сполохи от горящего в большой чаше у дальней стены огня. За ним, ярко освещенная, высилась статуя самой Афродиты. Она была хороша, ничего не скажешь, но это явно был не шедевр. А вот по стенам зала в нишах за полупрозрачными завесами наблюдалось некое шевеление, и пока Басов изучал скульптуру, Серега, обожавший все таинственное, заглянул за занавесь. Жрица попыталась ему помешать, но не успела.
- М-да, - сказал Серега и пошел к следующей нише, но на его пути решительно встала одна из жриц.
Серега уговаривал жрицу, Басов таращился на скульптуру, а девчонки оказались предоставлены сами себе и стояли, оглядываясь посреди помещения. И пара пьяненьких посетителей храма, надо полагать, явившихся за специфическими услугами (ну, не религиозность же их одолела) приняли их за тех самых храмовых проституток, или как это дело красиво называлось – культовых гетер. И гуляк можно было понять – стоят две чересчур уж легкомысленно одетые девицы, явно обладающие тем самым социальным статусом. А то, что активно не предлагают себя, то мало ли, еще не вошло в привычку или затрудняются с выбором.
Басов услышал сзади вскрик, и хлесткий удар по чему-то мягкому. Он обернулся, еще ничего особенного, не подозревая – что может случиться в храме. Действительность, однако, его сомнения не подтвердила. Почти в центре зала, немного ближе к его левой стене наличествовало двое мужиков, один из которых валялся на красивом мозаичном полу, как краем глаза подметил Басов, а второй оставался на ногах в полусогнутом положении. А над ними в воинственных позах возвышались девчонки.
Но уже бежали со всех сторон, шурша сандалиями, служительницы в белых одеяниях и поднимался до самого высокого потолка раздраженный шепот, вот-вот грозящий перейти в грозные крики. Но Басов успел первым. Рефлекс на опасность у него, похоже, был уже безусловным. Он рванул с места, удачно подхватил обеих девчонок за талии, вклинившись между ними, пнул, походя согнувшегося мужика, отчего тот согнулся еще больше и, судя по шуму сзади, все-таки упал на пол и выбежал наружу. Серега позорно отстал на целых два метра.
Девчонки все старались поведать Басову, что они здесь совершенно не при чем, что они стояли тихо и никого не трогали, а эти мужики стали вдруг хватать их за все выдающиеся места. Но Басов их невежливо прервал, сказав:
- Девушки, потом все расскажете. Надо отсюда убираться как можно быстрее. Похоже, мы что-то нарушили.
Догнавший Серега перенял у Басова Дригису, и тому стало легче, отчего скорость передвижения немного возросла. За углом первого же дома они сбавили скорость и перевели дыхание.
- Так, - сказал Басов. – Теперь пойдем не спеша, а вы рассказывайте.
И девчонки, перебивая друг друга, рассказали примерно то же самое, что они пытались поведать на бегу, добавив только некоторые подробности. От подробностей Серега пришел в ярость и порывался пойти назад, найти того мужика и свернуть ему нос набок. Басов его с трудом успокоил, сказав, что мужик уже свое получил и даже с избытком, потому что, во-первых, его приголубила Дригиса.
- Чем ты его так?
Девушка продемонстрировала публике ладонь лодочкой.
- Вот этим самым по уху.
- Однако, - одобрительно сказал Басов и добавил. – Ну и я еще слегка приложил по голени. Так что он какое-то время ходить не сможет.
- А тот, который лежал в сложенном состоянии? – полюбопытствовал Серега, немного остыв.
- Это я, - потупилась Златка. – Я ему между ног попала. Я не хотела, - добавила она быстро. – Это он меня первый за грудь схватил.
- Что?! – теперь взбеленился Басов. – Что же ты мне не сказала!?
И он повернулся с явным намерением пойти назад и повозить того мужика, даже если он не пришел в себя, мордой по каннелюрам. Но Златка вцепилась в него и не пустила, утверждая, что у нее даже синяка не осталось. Да и Серега препятствовал.
Выяснив, наконец, всё и признав, что все действовали правильно, решили возле негостеприимного храма больше не задерживаться и поспешили обратно в порт. Корабль, после всего произошедшего, показался им островком безопасности. Он был надежен и уютен. И насмешливо смотрящий на них капитан был словно отец родной.
К вечеру шторм стих словно обрубленный. Но Вован, на ночь глядя, в море выходить не стал
- Тут не море, а суп с клецками, - пояснил он свои действия.
