Потом опять наклонился и, злобно ощерясь, воткнул в песок свою махайру как раз мужику между ног. Мужик заверещал тонко и вдвое быстрее засучил руками. Секунду верзила любовался создавшейся картиной, а потом, встав на колени, сказал пыхтящему внизу Басову:
- Давай руку, шеф.
- А сдюжишь? – пропыхтел Басов.
Гримаса на лице верзилы наверно должна была изображать улыбку. Он протянул руку и крепко ухватил Басова за запястье, другой рукой призывно махнув кому-то. Через пару секунд рядом с ним оказался такой же здоровенный, может чуть пониже, гоплит, на котором вместо шлема плотно сидела армейская каска, грудь и живот прикрывал импровизированный бронежилет, а на ногах он имел такие же короткие штаны. Махайра его, в отличие от Серегиной, находилась в ножнах на поясе, зато в правой руке он держал короткое копье с длиннющим четырехгранным наконечником. Копье он воткнул рядом в песок и, наклонившись, ухватил Басова за другую руку. Вдвоем с Серегой, издав короткое «хе-х!», они вытащили Басова из ямы и поставили рядом на песок.
Басов огляделся. Совсем рядом оказались неказистые хижины маленькой деревеньки, из которых воины выгнали на берег все население. Там населения-то было несколько баб, похожих на ведьм, из которых двое совсем уж старух, да несколько сопливых детей. И все они сейчас стояли трясущейся кучкой, со страхом наблюдая за действиями пришельцев. Бабы, естественно, голосили, но как-то неубедительно, наверно потому, что побаивались. На песке лежала пара лодок, чуть вдали был наполовину вытащен из воды маленький торговый кораблик, хозяин которого вместе с командой понуро стояли рядом. Мужского населения деревеньки, если не считать двоих в яме, одного рядом, медленно отползающего от Серегиной махайры, да еще старика, бывшего за главного, видно не было.
Повсюду сновали воины с «Трезубца», стоящего совсем рядом с берегом. Лодка, доставившая десант, была наполовину вытащена на песок.
Златка подбежала к Басову, обняла его и прижалась к груди. Басов только глянул на ее исцарапанное лицо, на синяк на скуле и в нем опять проснулась иррациональная злоба. Он от души пнул сидящего мужика, который только хекнул, не смея издавать других звуков. Потом выдернул из песка Серегину махайру и замахнулся. Но не ударил, потому что на руке с криком повисла Златка.
- Миленький! Сашенька! – горячо зашептала она. – Не надо! Не убивай!
Мужик, закрывшийся рукой уже, видать, попрощался с жизнью. Но, увидев, что именно сейчас смерть ему не угрожает, подполз к Златке и обнял ее ноги. Басов плюнул, попав ему на макушку, отдал Сереге его махайру, отпихнул ногой мужика и, обняв за плечи девушку, пошел с ней к лодке.
- Что с этими делать будем?! – крикнул ему вслед Серега.
- Сбрось их в яму, - ответил Басов, не оборачиваясь. – А старику приложи пару раз плашмя пониже спины, чтоб разбирался, с кем имеет дело.
- А что с купцом?
Басов отмахнулся, подхватил на руки свою Златку, прижал ее к груди и шагнул в лодку. Оставшийся Серега почесал в затылке и скомандовал:
- Все, бойцы, уходим, - потом обратил взгляд на покорно сидевшего мужика. – Счастлив твой бог, - сказал он ему по-русски и показал рукой на яму. – Прыгай.
Мужик покорно спрыгнул вниз к двум лежащим на дне телам.
- Теперь ты, - сказал Серега старику уже по-гречески, показывая направление махайрой, чтобы не возникло сомнений.
Старик понуро направился к яме. Чтобы придать клиенту скорости, Серега от души врезал ему мечом плашмя по заднице. Старик резво пробежал оставшиеся метры и рухнул вниз. Снизу послышался придушенный вопль. Похоже, кому-то не повезло. Серега отвернулся, сунул меч в ножны и махнув бойцам, мол, хватит, ребята, повеселились и будя, направился к лодке.
На «Трезубце» Басова встретил Вован, для начала потискав его в объятиях, а потом спросил сварливо:
- Как это тебя угораздило?
- Это меня угораздило, - повинилась Златка, подвергнутая тисканью во вторую очередь. – Дунуло, корабль накренился, и я выпала.
- Если ты выпала – все равно виноват он, - вынес вердикт Вован, потом, проворчав. – Есть, небось, хотите, - пошел на ют.
- Хотим, - дружно отозвались Златка и Басов, посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Когда корабль пришел в Тиру, Златка отказалась гулять по городу. Понятное дело, что густо намазанная йодом из Вовановой аптечки, она выглядела, несколько необычно. Поэтому все ее прекрасно поняли, а Серега даже изволил пошутить. Правда, он об этом тут же пожалел, получив и от Дригисы и от самой Златки легкие тычки по печени. Как бы то ни было, Басов в знак солидарности тоже остался, и Златка этому непритворно обрадовалась.
Басов сидел на палубе юта, прямо на настиле, прислонившись спиной к релингу. Златка устроилась у него на ногах, положив голову ему на плечо. Обоим было не очень удобно, но так обеспечивалась большая интимность контакта и оба старались неудобства не замечать. Басов обнимал подругу левой рукой за плечи, правой придерживая ее ноги и ощущая щекой восхитительный шелк ее волос. Девушка, все еще всхлипывала ему в район ключицы, и Басов ощущал просто плавящую его нежность.
А все дело в том, что, взойдя на «Трезубец», плотно позавтракав и получив причитающиеся медицинские процедуры, выразившиеся в сочувственном прищелкивании языком и обильном смазывании йодом, уже после того как корабль вошел в порт Тиры Златку вдруг запоздало накрыло понимание того, что она чудом избежала смерти, а потом еще и продажи в рабство. И это чудо все время находилось рядом. Так что после того как Златка отплакала и ее перестало колотить, она принялась выражать свою благодарность Басову. А что было в арсенале бедной девушки: только любовь и ласка. Златка льнула к Басову, как лиана обвивается вокруг дерева, ей хотелось постоянно ощущать его всем телом, касаться его пальцами и губами. Иногда ей вдруг начинало казаться, что Басов уже пресыщен ее ласками, потому что он переставал отвечать на ее касания и тогда она пугалась и замирала, чуть ли не в ужасе, но оказывалось, что Басов просто менял точку приложения и когда он начинал, едва касаясь, целовать ее в макушку, Златка бросалась в другую крайность и терлась об него как котенок, чуть ли не мурлыча.
Они сидели так до самого возвращения ушедшей в город компании, и время Басов замечал только по степени онемения спины, которой опирался на точеные балясины. Потом появился громогласный Серега и, если бы не деликатная Дригиса, тут же начал бы приставать с требованием объяснить народу, имея в виду, прежде всего себя, как они дошли до жизни такой. Но Дригиса, понимающе улыбнувшись Басову, заняла Серегу разговором и Басов, махнув Вовану, убрался к себе в каюту, посадив Златку на сгиб руки. Она радостно повизгивала и держалась за его голову.
Света из иллюминатора хватало, и Басов не стал зажигать лампу. Он аккуратно сгрузил Златку на ложе, а сам пристроился рядом.
- Я бы, пожалуй, поспал, - немного виновато сказал Басов, - А то приключений было выше крыши. Ты как, не против?
Златка энергично закивала, бережно стащила с Басова одеяние, сбросила хитон и пристроилась рядом слева, положив голову Басову на плечо. Тот обнял ее левой рукой и, вздохнув, закрыл глаза.
Время шло, Басов то уплывал в сон, то словно бы просыпался, но всегда ощущал рядом нежное тепло девичьего тела. Он успокаивался и засыпал снова, пока в одно из его редких пробуждений Златка вдруг не спросила полушепотом то, что видать, мучило ее все это время:
- Сашенька, а что ты подумал, когда прыгнул за мной?
Басов удивился, но не проснулся окончательно.
- Ничего, - сказал он немного погодя. – Ничего я не подумал. Просто не успел.
- Что, вот так вот, взял и прыгнул?
- Ну да, - Басов проснулся окончательно и непонимающе посмотрел на девушку. – А что я должен был подумать?
- Ну, я не знаю, - Златка подперла голову локтем и посмотрела на Басова сверху.
Ее глаза были огромны, и Басову показалось, что они светятся в полумраке.
- Что должны думать мужчины, когда их женщинам плохо.
- Если их женщинам плохо, мужчины ничего не думают. Они просто приходят на выручку.
Златка удовлетворенно вздохнула и легла снова.
Уже ночью Басов снова проснулся оттого, что Златка откатилась в сторону и тихонько поскуливала.
- Ты чего? – всполошился Басов и все-таки зажег лампу.
Вован, похоже, запитал сеть от аккумуляторов и на три лампочки в каютах напряжения хватало.
- Больно, - простонала девчонка.
Видно с запозданием разболелись все ссадины, синяки и шишки.
- Не плачь, маленькая, - сказал Басов, искренне желая, взять на себя всю ее боль. – Потерпи немного. Скоро все пройдет. Ну давай, я тебе что-нибудь расскажу.
- Ага, - сказала Златка, улыбаясь сквозь слезы. –Продолжи свою лекцию по страховому делу.
- Да запросто, - бодро сказал Басов. – На чем мы там, в прошлый раз остановились?
- В Византий заходить не будем, - сказал Басов, бросив взгляд на свою возлюбленную.
Та ответила ему согласным кивком.
Вован тоже посмотрел на Златку.
- А, пожалуй, что и да, - заявил он витиевато.
- Чего это? – не понял Серега, но Дригиса толкнула его локтем и кивнула в сторону Златки. – А-а. Так бы и сказали.
- Ну чего вы все на меня так смотрите, - обиделась Златка.
Синяки и ссадины на ней зажили, но выглядела она, прямо сказать, не очень светски. Она даже из-за этого едва не поссорилась с Басовым, отказавшись сходить на берег в Каллатиде и Мессембрии. А он искренне не мог этого понять, и когда раздраженная Златка указала на свой внешний вид, заявил, что для такой красавицы, как она, это такие пустяки, о которых и говорить-то не стоит. Златка же заявила, что мнение Басова для нее, конечно, очень ценно, но она на берег все равно не пойдет, потому что не хочет, чтобы на нее там показывали пальцами.
- А если я попрошу, пойдешь? – тихо спросил Басов.
- Если ты попросишь, - так же тихо ответила Златка, - то пойду. Но тебе потом будет стыдно.
- Это почему же? – удивился Басов.
- Потому что все будут думать, что это ты специально избил свою женщину, а теперь водишь ее по улицам, чтобы она в дополнение к побоям испытала еще и позор.
Басов только головой покрутил.
- Нет, ну это ж надо. Никогда бы не додумался.
И вопрос был снят. Златка торжествовала. Правда, про себя.
Теперь вот мимо проплывал и Византий. Собственно, Басову этот Византий был как бы до светильника. Ему и на корабле было хорошо. Но он помнил, что Златка очень хотела побывать в портах запада Понта Эвксинского. Да и это плавание он затеял исключительно ради нее. Ну что ж, придется, значит, заглянуть в Византий на обратном пути.
А пока «Трезубец» бодро шел по древнему Боспору Фракийскому, названному в свое время в честь прекрасной Ио, превращенной Зевсом в корову, и искавшей спасения в его водах. «Коровий брод» в переводе с греческого. То есть для греков оно звучало как-то непоэтично. Басов представил на мгновение Есенина с его «Никогда я не был на Босфоре» и фыркнул.
Когда корабль вышел, наконец, в лужу Пропонтиды, Вован велел стравить пар и поднимать паруса. Проливом он шел под машиной, опасаясь течения и сражаясь с противным ветром. И плевать он хотел на мнение окружающих. В смысле, живущих по берегам пролива, в том числе и в Византии. Те, конечно, замечали в движении занятного корабля некую неправильность, но максимум, что они могли сделать – это рассказать соседу, который все равно не поверит. В Пропонтиде, конечно, тоже не разбежишься, но хоть появляется свобода маневра и можно идти галсами при противном ветре. Что, собственно, Вован и сделал.
До Дарданелл, который в этом мире звался Геллеспонтом, было почти двести километров по прямой, и «Трезубец» не спеша преодолел это расстояние в два приема, отстоявшись ночью на якоре у европейского берега. Корабль никто не побеспокоил, хотя какая-то лодка рядом крутилась. Часовые даже приготовили арбалеты на всякий случай, но предполагаемый супостат растаял в темноте.
Утро встретило их штилем и Вован, скрепя сердце, решил вновь запускать машину, тем более, что рядом маячил Геллеспонт, а проходить его под парусами он не хотел.
Басов, проведший приятную ночь и очень надеявшийся на то, что Златка проснулась с аналогичным чувством, вышел на ют как раз, когда кочегар поднял пар до марки и корабль двинулся к Геллеспонту. Никаких определенных планов у них не было. Только посещение Афин на обратном пути. А так, дойти до Крита, посмотреть на развалины Кносса, потом зайти в городок Книд на малоазийском Триопийском мысе карийского Херсонеса. Златку очень заинтересовало святилище Афродиты. Именно в нем должна была обосноваться знаменитая скульптура Праксителя Афродита Книдская – сестра-близнец Афродиты Косской с соседнего острова, только полностью обнаженная.
Басов знал, что скульптура до нашего времени не дожила, и горел желанием ее увидеть. Причем сумел заинтересовать даже непробиваемого Вована. Правда, Басов предполагал, что Вован заинтересовался исключительно потому, что это было первое в Греции изображение обнаженной богини. Изображениями же одетых богинь Вован интересовался мало.
У Златки с Дригисой тоже был свой интерес. Еще где-то примерно с год назад Бобров как-то обмолвился в разговоре с Серегой, что эталоном женской фигуры всегда считалась Венера Милосская. Ну там, рост, объем груди и бедер и, так сказать, общие пропорции. Серега не поленился и в библиотеке откопал изображение этой самой Венеры во всех ракурсах. И они пришли к одинаковым выводам, что, во-первых, Венера несколько полновата, как на непросвещенный взгляд, а во-вторых, талия ее оставляет желать лучшего. Тем более, что в пересчете на рост 164 сантиметра ее пропорции составляют 89-69-93.
Про Венеру благополучно забыли, так как их время и время Венеры все равно не совпадали, и до нее было еще более двухсот лет. А вот девчонки не забыли, и разговор Басова с Серегой запомнили. И Басов как-то их застал за замерами. Девчонки в абсолютно голом виде, скорее всего, чтобы одежда, не дай боги, не вмешалась в результаты измерений, мерили друг у друга объемы талии, груди и бедер. Басов имел возможность несколько секунд понаблюдать за чудной картиной, прежде чем заметившая его Дригиса с визгом ухватила с кресла свой хитон и прикрыла волнующие прелести. Златка прикрылась исключительно из солидарности и без пошлого визга.
- Ну вот, - разочарованно сказал Басов. – Даже полюбоваться не дали.
Девчонки, быстренько накинув хитоны и чему-то смеясь, выскочили за дверь. Басов потом пытался узнать у Златки, чего они там намерили, но та тайну не выдала, и Басов остался в неведении. А теперь, когда они вышли в Средиземку, вдруг вспомнил и вспомнил также о другой, более известной в древнем мире статуе. В свое время знаменитейший Пракситель изваял обнаженную Афродиту, пользуясь, якобы, своей любовницей гетерой Фриной в качестве модели. И эта Афродита попала в храм города Книд, отчего и имела прозвище Книдская. Скульптура впоследствии была утеряна, и никто не помнил ее истинного вида, потому что она до нашего времени не дошла даже в римских копиях. И теперь появилась возможность эту скульптуру увидеть, так сказать, воочию.
- Давай руку, шеф.
- А сдюжишь? – пропыхтел Басов.
Гримаса на лице верзилы наверно должна была изображать улыбку. Он протянул руку и крепко ухватил Басова за запястье, другой рукой призывно махнув кому-то. Через пару секунд рядом с ним оказался такой же здоровенный, может чуть пониже, гоплит, на котором вместо шлема плотно сидела армейская каска, грудь и живот прикрывал импровизированный бронежилет, а на ногах он имел такие же короткие штаны. Махайра его, в отличие от Серегиной, находилась в ножнах на поясе, зато в правой руке он держал короткое копье с длиннющим четырехгранным наконечником. Копье он воткнул рядом в песок и, наклонившись, ухватил Басова за другую руку. Вдвоем с Серегой, издав короткое «хе-х!», они вытащили Басова из ямы и поставили рядом на песок.
Басов огляделся. Совсем рядом оказались неказистые хижины маленькой деревеньки, из которых воины выгнали на берег все население. Там населения-то было несколько баб, похожих на ведьм, из которых двое совсем уж старух, да несколько сопливых детей. И все они сейчас стояли трясущейся кучкой, со страхом наблюдая за действиями пришельцев. Бабы, естественно, голосили, но как-то неубедительно, наверно потому, что побаивались. На песке лежала пара лодок, чуть вдали был наполовину вытащен из воды маленький торговый кораблик, хозяин которого вместе с командой понуро стояли рядом. Мужского населения деревеньки, если не считать двоих в яме, одного рядом, медленно отползающего от Серегиной махайры, да еще старика, бывшего за главного, видно не было.
Повсюду сновали воины с «Трезубца», стоящего совсем рядом с берегом. Лодка, доставившая десант, была наполовину вытащена на песок.
Златка подбежала к Басову, обняла его и прижалась к груди. Басов только глянул на ее исцарапанное лицо, на синяк на скуле и в нем опять проснулась иррациональная злоба. Он от души пнул сидящего мужика, который только хекнул, не смея издавать других звуков. Потом выдернул из песка Серегину махайру и замахнулся. Но не ударил, потому что на руке с криком повисла Златка.
- Миленький! Сашенька! – горячо зашептала она. – Не надо! Не убивай!
Мужик, закрывшийся рукой уже, видать, попрощался с жизнью. Но, увидев, что именно сейчас смерть ему не угрожает, подполз к Златке и обнял ее ноги. Басов плюнул, попав ему на макушку, отдал Сереге его махайру, отпихнул ногой мужика и, обняв за плечи девушку, пошел с ней к лодке.
- Что с этими делать будем?! – крикнул ему вслед Серега.
- Сбрось их в яму, - ответил Басов, не оборачиваясь. – А старику приложи пару раз плашмя пониже спины, чтоб разбирался, с кем имеет дело.
- А что с купцом?
Басов отмахнулся, подхватил на руки свою Златку, прижал ее к груди и шагнул в лодку. Оставшийся Серега почесал в затылке и скомандовал:
- Все, бойцы, уходим, - потом обратил взгляд на покорно сидевшего мужика. – Счастлив твой бог, - сказал он ему по-русски и показал рукой на яму. – Прыгай.
Мужик покорно спрыгнул вниз к двум лежащим на дне телам.
- Теперь ты, - сказал Серега старику уже по-гречески, показывая направление махайрой, чтобы не возникло сомнений.
Старик понуро направился к яме. Чтобы придать клиенту скорости, Серега от души врезал ему мечом плашмя по заднице. Старик резво пробежал оставшиеся метры и рухнул вниз. Снизу послышался придушенный вопль. Похоже, кому-то не повезло. Серега отвернулся, сунул меч в ножны и махнув бойцам, мол, хватит, ребята, повеселились и будя, направился к лодке.
На «Трезубце» Басова встретил Вован, для начала потискав его в объятиях, а потом спросил сварливо:
- Как это тебя угораздило?
- Это меня угораздило, - повинилась Златка, подвергнутая тисканью во вторую очередь. – Дунуло, корабль накренился, и я выпала.
- Если ты выпала – все равно виноват он, - вынес вердикт Вован, потом, проворчав. – Есть, небось, хотите, - пошел на ют.
- Хотим, - дружно отозвались Златка и Басов, посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Когда корабль пришел в Тиру, Златка отказалась гулять по городу. Понятное дело, что густо намазанная йодом из Вовановой аптечки, она выглядела, несколько необычно. Поэтому все ее прекрасно поняли, а Серега даже изволил пошутить. Правда, он об этом тут же пожалел, получив и от Дригисы и от самой Златки легкие тычки по печени. Как бы то ни было, Басов в знак солидарности тоже остался, и Златка этому непритворно обрадовалась.
Басов сидел на палубе юта, прямо на настиле, прислонившись спиной к релингу. Златка устроилась у него на ногах, положив голову ему на плечо. Обоим было не очень удобно, но так обеспечивалась большая интимность контакта и оба старались неудобства не замечать. Басов обнимал подругу левой рукой за плечи, правой придерживая ее ноги и ощущая щекой восхитительный шелк ее волос. Девушка, все еще всхлипывала ему в район ключицы, и Басов ощущал просто плавящую его нежность.
А все дело в том, что, взойдя на «Трезубец», плотно позавтракав и получив причитающиеся медицинские процедуры, выразившиеся в сочувственном прищелкивании языком и обильном смазывании йодом, уже после того как корабль вошел в порт Тиры Златку вдруг запоздало накрыло понимание того, что она чудом избежала смерти, а потом еще и продажи в рабство. И это чудо все время находилось рядом. Так что после того как Златка отплакала и ее перестало колотить, она принялась выражать свою благодарность Басову. А что было в арсенале бедной девушки: только любовь и ласка. Златка льнула к Басову, как лиана обвивается вокруг дерева, ей хотелось постоянно ощущать его всем телом, касаться его пальцами и губами. Иногда ей вдруг начинало казаться, что Басов уже пресыщен ее ласками, потому что он переставал отвечать на ее касания и тогда она пугалась и замирала, чуть ли не в ужасе, но оказывалось, что Басов просто менял точку приложения и когда он начинал, едва касаясь, целовать ее в макушку, Златка бросалась в другую крайность и терлась об него как котенок, чуть ли не мурлыча.
Они сидели так до самого возвращения ушедшей в город компании, и время Басов замечал только по степени онемения спины, которой опирался на точеные балясины. Потом появился громогласный Серега и, если бы не деликатная Дригиса, тут же начал бы приставать с требованием объяснить народу, имея в виду, прежде всего себя, как они дошли до жизни такой. Но Дригиса, понимающе улыбнувшись Басову, заняла Серегу разговором и Басов, махнув Вовану, убрался к себе в каюту, посадив Златку на сгиб руки. Она радостно повизгивала и держалась за его голову.
Света из иллюминатора хватало, и Басов не стал зажигать лампу. Он аккуратно сгрузил Златку на ложе, а сам пристроился рядом.
- Я бы, пожалуй, поспал, - немного виновато сказал Басов, - А то приключений было выше крыши. Ты как, не против?
Златка энергично закивала, бережно стащила с Басова одеяние, сбросила хитон и пристроилась рядом слева, положив голову Басову на плечо. Тот обнял ее левой рукой и, вздохнув, закрыл глаза.
Время шло, Басов то уплывал в сон, то словно бы просыпался, но всегда ощущал рядом нежное тепло девичьего тела. Он успокаивался и засыпал снова, пока в одно из его редких пробуждений Златка вдруг не спросила полушепотом то, что видать, мучило ее все это время:
- Сашенька, а что ты подумал, когда прыгнул за мной?
Басов удивился, но не проснулся окончательно.
- Ничего, - сказал он немного погодя. – Ничего я не подумал. Просто не успел.
- Что, вот так вот, взял и прыгнул?
- Ну да, - Басов проснулся окончательно и непонимающе посмотрел на девушку. – А что я должен был подумать?
- Ну, я не знаю, - Златка подперла голову локтем и посмотрела на Басова сверху.
Ее глаза были огромны, и Басову показалось, что они светятся в полумраке.
- Что должны думать мужчины, когда их женщинам плохо.
- Если их женщинам плохо, мужчины ничего не думают. Они просто приходят на выручку.
Златка удовлетворенно вздохнула и легла снова.
Уже ночью Басов снова проснулся оттого, что Златка откатилась в сторону и тихонько поскуливала.
- Ты чего? – всполошился Басов и все-таки зажег лампу.
Вован, похоже, запитал сеть от аккумуляторов и на три лампочки в каютах напряжения хватало.
- Больно, - простонала девчонка.
Видно с запозданием разболелись все ссадины, синяки и шишки.
- Не плачь, маленькая, - сказал Басов, искренне желая, взять на себя всю ее боль. – Потерпи немного. Скоро все пройдет. Ну давай, я тебе что-нибудь расскажу.
- Ага, - сказала Златка, улыбаясь сквозь слезы. –Продолжи свою лекцию по страховому делу.
- Да запросто, - бодро сказал Басов. – На чем мы там, в прошлый раз остановились?
ГЛАВА 9 - Игра в «Морской бой»
- В Византий заходить не будем, - сказал Басов, бросив взгляд на свою возлюбленную.
Та ответила ему согласным кивком.
Вован тоже посмотрел на Златку.
- А, пожалуй, что и да, - заявил он витиевато.
- Чего это? – не понял Серега, но Дригиса толкнула его локтем и кивнула в сторону Златки. – А-а. Так бы и сказали.
- Ну чего вы все на меня так смотрите, - обиделась Златка.
Синяки и ссадины на ней зажили, но выглядела она, прямо сказать, не очень светски. Она даже из-за этого едва не поссорилась с Басовым, отказавшись сходить на берег в Каллатиде и Мессембрии. А он искренне не мог этого понять, и когда раздраженная Златка указала на свой внешний вид, заявил, что для такой красавицы, как она, это такие пустяки, о которых и говорить-то не стоит. Златка же заявила, что мнение Басова для нее, конечно, очень ценно, но она на берег все равно не пойдет, потому что не хочет, чтобы на нее там показывали пальцами.
- А если я попрошу, пойдешь? – тихо спросил Басов.
- Если ты попросишь, - так же тихо ответила Златка, - то пойду. Но тебе потом будет стыдно.
- Это почему же? – удивился Басов.
- Потому что все будут думать, что это ты специально избил свою женщину, а теперь водишь ее по улицам, чтобы она в дополнение к побоям испытала еще и позор.
Басов только головой покрутил.
- Нет, ну это ж надо. Никогда бы не додумался.
И вопрос был снят. Златка торжествовала. Правда, про себя.
Теперь вот мимо проплывал и Византий. Собственно, Басову этот Византий был как бы до светильника. Ему и на корабле было хорошо. Но он помнил, что Златка очень хотела побывать в портах запада Понта Эвксинского. Да и это плавание он затеял исключительно ради нее. Ну что ж, придется, значит, заглянуть в Византий на обратном пути.
А пока «Трезубец» бодро шел по древнему Боспору Фракийскому, названному в свое время в честь прекрасной Ио, превращенной Зевсом в корову, и искавшей спасения в его водах. «Коровий брод» в переводе с греческого. То есть для греков оно звучало как-то непоэтично. Басов представил на мгновение Есенина с его «Никогда я не был на Босфоре» и фыркнул.
Когда корабль вышел, наконец, в лужу Пропонтиды, Вован велел стравить пар и поднимать паруса. Проливом он шел под машиной, опасаясь течения и сражаясь с противным ветром. И плевать он хотел на мнение окружающих. В смысле, живущих по берегам пролива, в том числе и в Византии. Те, конечно, замечали в движении занятного корабля некую неправильность, но максимум, что они могли сделать – это рассказать соседу, который все равно не поверит. В Пропонтиде, конечно, тоже не разбежишься, но хоть появляется свобода маневра и можно идти галсами при противном ветре. Что, собственно, Вован и сделал.
До Дарданелл, который в этом мире звался Геллеспонтом, было почти двести километров по прямой, и «Трезубец» не спеша преодолел это расстояние в два приема, отстоявшись ночью на якоре у европейского берега. Корабль никто не побеспокоил, хотя какая-то лодка рядом крутилась. Часовые даже приготовили арбалеты на всякий случай, но предполагаемый супостат растаял в темноте.
Утро встретило их штилем и Вован, скрепя сердце, решил вновь запускать машину, тем более, что рядом маячил Геллеспонт, а проходить его под парусами он не хотел.
Басов, проведший приятную ночь и очень надеявшийся на то, что Златка проснулась с аналогичным чувством, вышел на ют как раз, когда кочегар поднял пар до марки и корабль двинулся к Геллеспонту. Никаких определенных планов у них не было. Только посещение Афин на обратном пути. А так, дойти до Крита, посмотреть на развалины Кносса, потом зайти в городок Книд на малоазийском Триопийском мысе карийского Херсонеса. Златку очень заинтересовало святилище Афродиты. Именно в нем должна была обосноваться знаменитая скульптура Праксителя Афродита Книдская – сестра-близнец Афродиты Косской с соседнего острова, только полностью обнаженная.
Басов знал, что скульптура до нашего времени не дожила, и горел желанием ее увидеть. Причем сумел заинтересовать даже непробиваемого Вована. Правда, Басов предполагал, что Вован заинтересовался исключительно потому, что это было первое в Греции изображение обнаженной богини. Изображениями же одетых богинь Вован интересовался мало.
У Златки с Дригисой тоже был свой интерес. Еще где-то примерно с год назад Бобров как-то обмолвился в разговоре с Серегой, что эталоном женской фигуры всегда считалась Венера Милосская. Ну там, рост, объем груди и бедер и, так сказать, общие пропорции. Серега не поленился и в библиотеке откопал изображение этой самой Венеры во всех ракурсах. И они пришли к одинаковым выводам, что, во-первых, Венера несколько полновата, как на непросвещенный взгляд, а во-вторых, талия ее оставляет желать лучшего. Тем более, что в пересчете на рост 164 сантиметра ее пропорции составляют 89-69-93.
Про Венеру благополучно забыли, так как их время и время Венеры все равно не совпадали, и до нее было еще более двухсот лет. А вот девчонки не забыли, и разговор Басова с Серегой запомнили. И Басов как-то их застал за замерами. Девчонки в абсолютно голом виде, скорее всего, чтобы одежда, не дай боги, не вмешалась в результаты измерений, мерили друг у друга объемы талии, груди и бедер. Басов имел возможность несколько секунд понаблюдать за чудной картиной, прежде чем заметившая его Дригиса с визгом ухватила с кресла свой хитон и прикрыла волнующие прелести. Златка прикрылась исключительно из солидарности и без пошлого визга.
- Ну вот, - разочарованно сказал Басов. – Даже полюбоваться не дали.
Девчонки, быстренько накинув хитоны и чему-то смеясь, выскочили за дверь. Басов потом пытался узнать у Златки, чего они там намерили, но та тайну не выдала, и Басов остался в неведении. А теперь, когда они вышли в Средиземку, вдруг вспомнил и вспомнил также о другой, более известной в древнем мире статуе. В свое время знаменитейший Пракситель изваял обнаженную Афродиту, пользуясь, якобы, своей любовницей гетерой Фриной в качестве модели. И эта Афродита попала в храм города Книд, отчего и имела прозвище Книдская. Скульптура впоследствии была утеряна, и никто не помнил ее истинного вида, потому что она до нашего времени не дошла даже в римских копиях. И теперь появилась возможность эту скульптуру увидеть, так сказать, воочию.
