- Да ну, - сказал Басов. – Слово против слова. Ничего бы у них не вышло.
В любом случае Басов не жалел о том, как поступил. Он знал, что в городе слывет человеком эксцентричным и прекрасно понимал, что мнение горожан о себе только укрепил. А еще он знал, что мало кто одобрит его поступок. Заступиться за рабыню в городе посчитают поступком недостойным и где-то даже постыдным. Вот спасти ее было делом богоугодным, и если Басов впоследствии передал бы ее хозяину, то заслужил бы всеобщее и полное одобрение. А так его могли понять только свои. Ну, или какие-нибудь скифы.
Впрочем, на мнение о себе простых херсонеситов Басов клал с прибором. При всей декларируемой городской демократии, купить их мнение было проще простого и, главное, дешево. Сложнее было с людьми что-то в коридорах местной власти значащими. Они, конечно, тоже продаются, но дороже и действовать придется аккуратнее. Сложности были в том, что Прошкины шпионы пока не выявили конкретного заказчика вчерашнего наезда. Совершенно понятно было, что нити ведут к стратегу, но сам он в деле не участвует, хотя и является выгодополучателем. Причем, скорее всего, главным.
- Шеф, а давай поручим Юрке купить пистолет с глушителем и разом покончим с этой проблемой, - предложил сторонник простых и быстрых решений – Серега. – Они тут и не догадаются. И свалят все на какого-нибудь бога.
- Чтобы на бога свалили, пистолет должен быть без глушителя, - механически поправил его Басов и спохватился. – Да ну тебя на хрен.
Вобщем, для решения вопроса постановили собрать большое собрание поместья, где и спросить народ. Народ, как известно, мало того, что источник власти, он еще и главный носитель коллективного разума. Вот коллективным разумом и решили попользоваться.
Народ для собрания пришлось все-таки отбирать. В конце концов, не все же поместье собирать. Это уже какое-то вече получалось и ничего конструктивного из вече выйти не могло. Поэтому Басов подошел к делу со всей серьезностью.
Во-первых, он, конечно, постарался собрать отцов-основателей, для чего даже послал Серегу через портал за Безденежным, который не замедлил явиться буквально через четыре часа. Во-вторых, добавил Михалыча и дядю Афоню, как людей причастных и облеченных. В-третьих, не забыл девушек основных действующих лиц. Попробовал бы забыть. Ну и конечно, тех из поместья, без которых и жизнь была бы не жизнь, и которые с исчезновением поместья теряли все вплоть до жизни. Это были Андрей, Евстафий, Ефимия и старый Евдокимос. Ну и, конечно же, Прошка, куда ж без него. Ну и за Никитосом послали, конечно.
Басов взял слово и донес до собравшихся в таблинуме суть вопроса. Говорил он недолго, но образно и мата старался не применять, хотя и очень хотелось. Народ выслушал выступление молча и несколько минут переваривал. А потом заговорили все сразу. Басов послушал эту какофонию и предложил высказываться по одному. А чтобы мнение старших не давило, начать постановил с Прошки. Впрочем, на Прошку мнение старших никогда не действовало. До него он говорил или после.
- Да ничего не будет, - ответствовал Прошка. – Кто там против нас? Несколько купцов? Они большой силы не имеют. Стратег, говорите? Так это еще доказать надо. Не станет стратег без нужды в такое дело лезть. Басов все-таки здесь большую силу имеет. Может стратег и победит, но чего это ему будет стоить. А силой ему слабо.
- Твое предложение? – поинтересовался Басов. – Позиция в принципе понятна.
- Мое предложение, - важно сказал Прошка. – Собрать побольше информации и сидеть ровно.
В течение следующего часа Басов услышал массу интересного. Самым заинтересованным лицом оказалась Ефимия, которую все случившееся очень напугало, и она естественно предложила бегство. Местом, куда, по ее мнению, должны были бежать обитатели поместья, Ефимия, конечно же, выбрала свою родину где-то в среднем течении Истра. И всячески свое мнение отстаивала.
Серега не был бы Серегой, если бы согласился с Ефимией. Нет, Серега был сторонником активных действий и самое простое, на что он был согласен, это взять город на шит, а противников подвергнуть потоку и разграблению. Высказав все это, он горделиво огляделся, но увидел восхищение только в глазах Дригисы. Басов тогда еще подумал, что Дригиса девушка довольно безжалостная и ждать от нее снисхождения тем, кто приговорил ее к рабству, не приходится.
Среди прочих существовало даже мнение спустить все на тормозах вплоть до сдачи позиций. Типа, лишь бы не трогали.
- Это что же ты предлагаешь? – вкрадчиво поинтересовался Басов. – Чтобы я с веревкой на шее встал посреди агоры на колени и кланялся во все стороны? И при этом крича: «Простите, люди добрые! Демон попутал! Не буду больше!»
- Да ну, - сказал Никитос.
А предложил именно он.
- Вечно ты преувеличиваешь.
- Это не я. Это ты преувеличиваешь. Мне вон Серегина позиция гораздо ближе. Хоть он и радикал.
Но принято было предложение Безденежного. Так сказать, человека со стороны. Которому виднее. Юрка заявил, что здесь просматривается нечестная конкуренция и использование административного ресурса. И предложил задавить противников экономически. Тем более, что у поместья есть для этого все возможности.
- Как это? – тупо спросил Серега.
А очень просто, - охотно объяснил Юрка. – Поясняю для бестолковых.
Серега грозно засопел.
- Повторяю, для бестолковых. Хочешь возразить?
Кончайте собачиться! – прикрикнул Басов.
Оба спорщика посмотрели на него и Безденежный сказал:
- Ну ладно. Значит смотрите. Сейчас в город мы поставляем товары, которых они нигде больше не возьмут. Ну там, свечи, керосин, ткани, сахар и еще чего – вон Никитос скажет лучше меня. Предлагаю дополнить перечень плодами огорода дяди Васи. Причем теми, которых в городе просто не знают.
Народ загудел, а Серега, угрюмо слушавший Безденежного, победно посмотрел на Басова. Юрка поднял руку, призывая к тишине.
- Вот смотрите. Мы выбрасываем на рынок помидоры, картошку, что там еще есть экзотического… дядя Афоня, подскажи.
- Кукуруза, - сказал дядя Афоня.
- А еще мы учим греческий народ всем этим пользоваться. Тут лучше задействовать Алкеона с его забегаловкой. И, как только народ привыкнет, мы ему все удовольствие обламываем. То есть напрочь прекращаем поставки товара, который есть только у нас. Бедняки поропщут и заткнутся, а вот богатые молчать не будут. И властям станет неуютно. Вот увидите, они пойдут на компромисс. Только надо все это проворачивать быстро/
- Ты уверен? – Басов как всегда был недоверчив.
Юрка беспечно махнул рукой.
- Они же тут как дети малые. Вот увидишь, что буквально через неделю после того как мы прекратим поставки дойдет если не до открытого бунта, то до ропота точно.
- Ну хорошо. Никитос, ты все уловил?
- Я-то уловил, - сказал Никитос и поежился. – А еще я уловил, что финалом может быть разгром лавки и, если я не успею удрать, то избиение меня ногами.
- Ну, это издержки, - небрежно сказал Безденежный. – Что же вы хотите, на елку влезть и не уколоться.
- Никитос, - сказал Басов, показав Юрке кулак. – Перед концом, - он еще раз выразительно посмотрел на Безденежного, - уберешь семью в усадьбу, а потом, когда объявишь о конце поставок, смоешься сам. И не трясись ты так – охрану тебе обеспечим.
На следующий же день поместье приступило к выполнению своего коварного замысла. Горожане еще ничего не подозревали, а лодка, нагруженная плодами дяди Афониных огородов, уже отплыла в сторону порта. Секретное оружие поместья в лице Ефимии отправилось в город коляской. Не любила Ефимия морские прогулки. Ей вменялось в обязанность обучение Алкеоновского персонала изготовлению блюд из плодов дяди Афониного огорода. С Алкеоном все обговорили с утра, и он был очень заинтересован. А уж за вставить фитиль стратегу он был просто в восторге.
Для создания первоначального спроса на агоре Прошкиной агентурой были наняты несколько товарищей, которых слегка приодели, чтобы они не выглядели явными оборванцами. Товарищи, получившие дневное содержание опытного гоплита, да еще собирающиеся на халяву отобедать у самого Агафона, радостно потирали руки. Прошкина агентура и сама собиралась присоединиться к пиршеству. У Алкеона ожидался наплыв посетителей.
Нехитрая маркетинговая схема из двадцатого века сработала и в веке четвертом до новой эры. Скептически настроенный Алкеон такого и не ожидал. Блюда, приготовленные его поварами под мудрым управлением Ефимии (он ей совершенно не льстил и Ефимия это прекрасно знала) ушли влет за какие-то пару часов. Клепсидра, она врать не станет.
Привлеченные гудящей толпой в таверну Алкеона стали заглядывать любопытные. И им было на что посмотреть. В таверне подавали какие-то новые блюда и как раз вокруг них и вспыхнул весь ажиотаж. Ну а народ, он склонен к подражанию. Тем более, что то, что предлагалось, оказалось действительно вкусным. Ефимия, она дело знала.
Итак, начало было положено. Херсонес, город маленький, слухи расходятся быстро. Оставалось немного подождать. Безденежный подбросил Никитосу новую партию товара, а тот слегка снизил цены и народ бодро поперся в ловушку. В овощных рядах рынка вдруг появились гигантские огурцы, и всякая заморская овощ, вроде как из дальних стран Востока, который, как известно, дело тонкое.
Через неделю все это было распробовано и стало приобретать популярность. Ефимия с тоской посматривала на урезанные нормы снабжения с огорода, потому что львиную долю забирал городской рынок. А уже через две недели Прошка доложил собранию, что несмотря на поднятие цен, все овощи разметают за полчаса. Срочно вызванный Безденежный, как инициатор, побывал инкогнито на агоре и вынес вердикт, что ловушка захлопнулась.
И тут, как будто стратег ждал того же, начался предвидимый наезд. Басов узнал об этом сначала из донесения начальника кредитного союза и страховой компании, к которому пришли архонты со стражниками и потребовали отчет, а потом, буквально через пару часов, в поместье появились доброхоты из купцов, которые знали, кому на самом деле принадлежит и союз, и компания. Купцов как раз положение дел с Басовым вполне устраивало и изменения в статусе путало им все карты.
Парни, которые рулили в Басовской конторе встали в позу, мол, какого хрена, мы вольноотпущенники и сей вид бизнеса обществом не порицается. Но тягаться в знании законов с прожженными сутягами не смогли. Тогда они повесили на дверь специально завезенный ради такого случая замок и уехали в поместье. А Басов распространил через свою агентуру клич-воззвание звучащий, если коротко, то:
- Ах, так!
Это сработало как инициирующий заряд – где-то хлопнуло и ситуация взорвалась. Грохота, конечно, не было, но результаты появились чуть ли не сразу. В лавке Никитоса мгновенно пропали товары с Востока, то есть больше половины ассортимента. На базаре куда-то исчез торговец овощами из поместья. В таверне Алкеона перестали подавать всем полюбившиеся блюда, и вызванный хозяин нагло ответил, что знать ничего не знает и пусть спрашивают с поставщиков.
Предупрежденный Никитос с утра отправил жену и дочерей в поместье. Радуясь, что получили внеочередной отпуск, дамы отбыли, предвкушая чудеса усадьбы. Никитос подождал пока обстановка станет накаленной и тоже слинял вместе с сыном и помощником. Отступление его прикрывали воины Евстафия в полном вооружении. Горожане орали, но лезть на мечи не рискнули. Они бы, может быть, в отместку побили стекла в лавке, но на Никитосово счастье стекол еще не было.
Басов даже не ожидал, что его товары пользуются такой популярностью среди народных масс города, а делегация от купцов подтвердила правильность организации кредитно-страхового союза.
В самом же городе босоногая Прошкина агентура начала планомерную работу как по дискредитации демократических институтов власти, так и по поднятию популярности несправедливо обиженного Басова. Кстати, бочки тоже перестали поставляться. Гончары забили тревогу, потому что никто не выкупал наготовленные ими впрок амфоры. Прибывшая на следующий день представительная скифская делегация выразила недоумение по поводу прекращения поставок коньяка. Недоумение было выражено в грубой форме с демонстрацией обнаженного акинака.
Случившийся рядом Алкеон увел сильно переживавшую делегацию с собой и через двадцать минут их видели направлявшимися в сторону поместья. Примерно через час они клялись в вечной дружбе и предлагали Басову поделить Херсонес. Басов обещал подумать.
Утром обитатели Неаполя скифского очнулись с больной головой и были сильно не в настроении. Однако, потребив вина со льдом, воспрянули, а получив в дар бочонок коньяку, пришли в прекрасное расположение духа и умчались.
Интрига развивалась по какому-то своему сценарию уже независимо от Басова и, похоже, от стратега. Тот, конечно, применял административный ресурс, но возмущение горожан и именитых купцов, лишившихся удобных денег, пока было сильнее. Басов, в отличие от стратега, которого содержал город, терпел прямые убытки и, хотя ресурсы поместья позволяли в принципе прожить и без города, тем более, что наличествовал портал, но ведь существовала сторона и за порталом, а там Юрка ждал товара, который поставлял город.
В таком шатком равновесии прошла неделя. Народ в поместье, чувствуя настроение Басова, слегка приуныл. Тем более, что Басов, опасаясь нападений, запретил своим ездить в город. Все сообщение осуществлялось через бригаду рыбаков, которые продолжали жить в городе. На их лодках проникали в поместье Прошкины малолетние агенты. Так что обстановку в городе Басов знал только через них. Алкеон всю неделю не появлялся и информации от среднего звена Басов не имел. А хорошо бы было поиметь еще и что-то из звена верхнего. Из архонтов, к примеру, из городского совета. Басов даже готов был раскошелиться на месячный заработок архонту, готовому поделиться слухами. Что ему двадцать драхм. Слёзы. Но для этого нужен был Алкеон. Не передавать же деньги с мелкими Прошкиными агентами.
Наконец до Басова, когда он стоял, так сказать, «на берегу пустынных волн» дошло, что они с городом сейчас практически на равных: на суше у него приличная территория со своим виноградником и огородом (чего, кстати, нет у горожан), с водой и мастерскими; он стал напрямую общаться со скифами, игнорируя городских посредников в лице Алкеона (хотя с ним, бесспорно, было удобнее). А, обладая мощным флотом, он вообще может на этот город покласть или забить, это кому как нравится. Ведь Херсонес фактически кроме рыбы и вина имеет все привозное. А привозное обеспечивает флот. Так чего же…
Басов назвал себя балбесом, лопухом, бестолочью и многими другими относительно цензурными словами. Если бы рядом был Серега, он бы с радостью присоединился и тогда Басов цензурными словами бы не отделался. А так пришлось довольствоваться чем есть.
Басов бросился к идущей вниз, к причалу лестнице, откуда хорошо была видна часть бухты с кораблями. К его радости у пирсов обнаружилось их целых три штуки. И среди них еще не успевший никуда уйти «Трезубец Посейдона».
- Вован! – закричал он, сложив ладони рупором.
На палубе «Трезубца» появился капитан.
- Ну чего вопишь? – хмуро поинтересовался он.
- Погоди, сейчас спущусь, - заторопился Басов.
В любом случае Басов не жалел о том, как поступил. Он знал, что в городе слывет человеком эксцентричным и прекрасно понимал, что мнение горожан о себе только укрепил. А еще он знал, что мало кто одобрит его поступок. Заступиться за рабыню в городе посчитают поступком недостойным и где-то даже постыдным. Вот спасти ее было делом богоугодным, и если Басов впоследствии передал бы ее хозяину, то заслужил бы всеобщее и полное одобрение. А так его могли понять только свои. Ну, или какие-нибудь скифы.
Впрочем, на мнение о себе простых херсонеситов Басов клал с прибором. При всей декларируемой городской демократии, купить их мнение было проще простого и, главное, дешево. Сложнее было с людьми что-то в коридорах местной власти значащими. Они, конечно, тоже продаются, но дороже и действовать придется аккуратнее. Сложности были в том, что Прошкины шпионы пока не выявили конкретного заказчика вчерашнего наезда. Совершенно понятно было, что нити ведут к стратегу, но сам он в деле не участвует, хотя и является выгодополучателем. Причем, скорее всего, главным.
- Шеф, а давай поручим Юрке купить пистолет с глушителем и разом покончим с этой проблемой, - предложил сторонник простых и быстрых решений – Серега. – Они тут и не догадаются. И свалят все на какого-нибудь бога.
- Чтобы на бога свалили, пистолет должен быть без глушителя, - механически поправил его Басов и спохватился. – Да ну тебя на хрен.
Вобщем, для решения вопроса постановили собрать большое собрание поместья, где и спросить народ. Народ, как известно, мало того, что источник власти, он еще и главный носитель коллективного разума. Вот коллективным разумом и решили попользоваться.
Народ для собрания пришлось все-таки отбирать. В конце концов, не все же поместье собирать. Это уже какое-то вече получалось и ничего конструктивного из вече выйти не могло. Поэтому Басов подошел к делу со всей серьезностью.
Во-первых, он, конечно, постарался собрать отцов-основателей, для чего даже послал Серегу через портал за Безденежным, который не замедлил явиться буквально через четыре часа. Во-вторых, добавил Михалыча и дядю Афоню, как людей причастных и облеченных. В-третьих, не забыл девушек основных действующих лиц. Попробовал бы забыть. Ну и конечно, тех из поместья, без которых и жизнь была бы не жизнь, и которые с исчезновением поместья теряли все вплоть до жизни. Это были Андрей, Евстафий, Ефимия и старый Евдокимос. Ну и, конечно же, Прошка, куда ж без него. Ну и за Никитосом послали, конечно.
Басов взял слово и донес до собравшихся в таблинуме суть вопроса. Говорил он недолго, но образно и мата старался не применять, хотя и очень хотелось. Народ выслушал выступление молча и несколько минут переваривал. А потом заговорили все сразу. Басов послушал эту какофонию и предложил высказываться по одному. А чтобы мнение старших не давило, начать постановил с Прошки. Впрочем, на Прошку мнение старших никогда не действовало. До него он говорил или после.
- Да ничего не будет, - ответствовал Прошка. – Кто там против нас? Несколько купцов? Они большой силы не имеют. Стратег, говорите? Так это еще доказать надо. Не станет стратег без нужды в такое дело лезть. Басов все-таки здесь большую силу имеет. Может стратег и победит, но чего это ему будет стоить. А силой ему слабо.
- Твое предложение? – поинтересовался Басов. – Позиция в принципе понятна.
- Мое предложение, - важно сказал Прошка. – Собрать побольше информации и сидеть ровно.
В течение следующего часа Басов услышал массу интересного. Самым заинтересованным лицом оказалась Ефимия, которую все случившееся очень напугало, и она естественно предложила бегство. Местом, куда, по ее мнению, должны были бежать обитатели поместья, Ефимия, конечно же, выбрала свою родину где-то в среднем течении Истра. И всячески свое мнение отстаивала.
Серега не был бы Серегой, если бы согласился с Ефимией. Нет, Серега был сторонником активных действий и самое простое, на что он был согласен, это взять город на шит, а противников подвергнуть потоку и разграблению. Высказав все это, он горделиво огляделся, но увидел восхищение только в глазах Дригисы. Басов тогда еще подумал, что Дригиса девушка довольно безжалостная и ждать от нее снисхождения тем, кто приговорил ее к рабству, не приходится.
Среди прочих существовало даже мнение спустить все на тормозах вплоть до сдачи позиций. Типа, лишь бы не трогали.
- Это что же ты предлагаешь? – вкрадчиво поинтересовался Басов. – Чтобы я с веревкой на шее встал посреди агоры на колени и кланялся во все стороны? И при этом крича: «Простите, люди добрые! Демон попутал! Не буду больше!»
- Да ну, - сказал Никитос.
А предложил именно он.
- Вечно ты преувеличиваешь.
- Это не я. Это ты преувеличиваешь. Мне вон Серегина позиция гораздо ближе. Хоть он и радикал.
Но принято было предложение Безденежного. Так сказать, человека со стороны. Которому виднее. Юрка заявил, что здесь просматривается нечестная конкуренция и использование административного ресурса. И предложил задавить противников экономически. Тем более, что у поместья есть для этого все возможности.
- Как это? – тупо спросил Серега.
А очень просто, - охотно объяснил Юрка. – Поясняю для бестолковых.
Серега грозно засопел.
- Повторяю, для бестолковых. Хочешь возразить?
Кончайте собачиться! – прикрикнул Басов.
Оба спорщика посмотрели на него и Безденежный сказал:
- Ну ладно. Значит смотрите. Сейчас в город мы поставляем товары, которых они нигде больше не возьмут. Ну там, свечи, керосин, ткани, сахар и еще чего – вон Никитос скажет лучше меня. Предлагаю дополнить перечень плодами огорода дяди Васи. Причем теми, которых в городе просто не знают.
Народ загудел, а Серега, угрюмо слушавший Безденежного, победно посмотрел на Басова. Юрка поднял руку, призывая к тишине.
- Вот смотрите. Мы выбрасываем на рынок помидоры, картошку, что там еще есть экзотического… дядя Афоня, подскажи.
- Кукуруза, - сказал дядя Афоня.
- А еще мы учим греческий народ всем этим пользоваться. Тут лучше задействовать Алкеона с его забегаловкой. И, как только народ привыкнет, мы ему все удовольствие обламываем. То есть напрочь прекращаем поставки товара, который есть только у нас. Бедняки поропщут и заткнутся, а вот богатые молчать не будут. И властям станет неуютно. Вот увидите, они пойдут на компромисс. Только надо все это проворачивать быстро/
- Ты уверен? – Басов как всегда был недоверчив.
Юрка беспечно махнул рукой.
- Они же тут как дети малые. Вот увидишь, что буквально через неделю после того как мы прекратим поставки дойдет если не до открытого бунта, то до ропота точно.
- Ну хорошо. Никитос, ты все уловил?
- Я-то уловил, - сказал Никитос и поежился. – А еще я уловил, что финалом может быть разгром лавки и, если я не успею удрать, то избиение меня ногами.
- Ну, это издержки, - небрежно сказал Безденежный. – Что же вы хотите, на елку влезть и не уколоться.
- Никитос, - сказал Басов, показав Юрке кулак. – Перед концом, - он еще раз выразительно посмотрел на Безденежного, - уберешь семью в усадьбу, а потом, когда объявишь о конце поставок, смоешься сам. И не трясись ты так – охрану тебе обеспечим.
На следующий же день поместье приступило к выполнению своего коварного замысла. Горожане еще ничего не подозревали, а лодка, нагруженная плодами дяди Афониных огородов, уже отплыла в сторону порта. Секретное оружие поместья в лице Ефимии отправилось в город коляской. Не любила Ефимия морские прогулки. Ей вменялось в обязанность обучение Алкеоновского персонала изготовлению блюд из плодов дяди Афониного огорода. С Алкеоном все обговорили с утра, и он был очень заинтересован. А уж за вставить фитиль стратегу он был просто в восторге.
Для создания первоначального спроса на агоре Прошкиной агентурой были наняты несколько товарищей, которых слегка приодели, чтобы они не выглядели явными оборванцами. Товарищи, получившие дневное содержание опытного гоплита, да еще собирающиеся на халяву отобедать у самого Агафона, радостно потирали руки. Прошкина агентура и сама собиралась присоединиться к пиршеству. У Алкеона ожидался наплыв посетителей.
Нехитрая маркетинговая схема из двадцатого века сработала и в веке четвертом до новой эры. Скептически настроенный Алкеон такого и не ожидал. Блюда, приготовленные его поварами под мудрым управлением Ефимии (он ей совершенно не льстил и Ефимия это прекрасно знала) ушли влет за какие-то пару часов. Клепсидра, она врать не станет.
Привлеченные гудящей толпой в таверну Алкеона стали заглядывать любопытные. И им было на что посмотреть. В таверне подавали какие-то новые блюда и как раз вокруг них и вспыхнул весь ажиотаж. Ну а народ, он склонен к подражанию. Тем более, что то, что предлагалось, оказалось действительно вкусным. Ефимия, она дело знала.
Итак, начало было положено. Херсонес, город маленький, слухи расходятся быстро. Оставалось немного подождать. Безденежный подбросил Никитосу новую партию товара, а тот слегка снизил цены и народ бодро поперся в ловушку. В овощных рядах рынка вдруг появились гигантские огурцы, и всякая заморская овощ, вроде как из дальних стран Востока, который, как известно, дело тонкое.
Через неделю все это было распробовано и стало приобретать популярность. Ефимия с тоской посматривала на урезанные нормы снабжения с огорода, потому что львиную долю забирал городской рынок. А уже через две недели Прошка доложил собранию, что несмотря на поднятие цен, все овощи разметают за полчаса. Срочно вызванный Безденежный, как инициатор, побывал инкогнито на агоре и вынес вердикт, что ловушка захлопнулась.
И тут, как будто стратег ждал того же, начался предвидимый наезд. Басов узнал об этом сначала из донесения начальника кредитного союза и страховой компании, к которому пришли архонты со стражниками и потребовали отчет, а потом, буквально через пару часов, в поместье появились доброхоты из купцов, которые знали, кому на самом деле принадлежит и союз, и компания. Купцов как раз положение дел с Басовым вполне устраивало и изменения в статусе путало им все карты.
Парни, которые рулили в Басовской конторе встали в позу, мол, какого хрена, мы вольноотпущенники и сей вид бизнеса обществом не порицается. Но тягаться в знании законов с прожженными сутягами не смогли. Тогда они повесили на дверь специально завезенный ради такого случая замок и уехали в поместье. А Басов распространил через свою агентуру клич-воззвание звучащий, если коротко, то:
- Ах, так!
Это сработало как инициирующий заряд – где-то хлопнуло и ситуация взорвалась. Грохота, конечно, не было, но результаты появились чуть ли не сразу. В лавке Никитоса мгновенно пропали товары с Востока, то есть больше половины ассортимента. На базаре куда-то исчез торговец овощами из поместья. В таверне Алкеона перестали подавать всем полюбившиеся блюда, и вызванный хозяин нагло ответил, что знать ничего не знает и пусть спрашивают с поставщиков.
Предупрежденный Никитос с утра отправил жену и дочерей в поместье. Радуясь, что получили внеочередной отпуск, дамы отбыли, предвкушая чудеса усадьбы. Никитос подождал пока обстановка станет накаленной и тоже слинял вместе с сыном и помощником. Отступление его прикрывали воины Евстафия в полном вооружении. Горожане орали, но лезть на мечи не рискнули. Они бы, может быть, в отместку побили стекла в лавке, но на Никитосово счастье стекол еще не было.
Басов даже не ожидал, что его товары пользуются такой популярностью среди народных масс города, а делегация от купцов подтвердила правильность организации кредитно-страхового союза.
В самом же городе босоногая Прошкина агентура начала планомерную работу как по дискредитации демократических институтов власти, так и по поднятию популярности несправедливо обиженного Басова. Кстати, бочки тоже перестали поставляться. Гончары забили тревогу, потому что никто не выкупал наготовленные ими впрок амфоры. Прибывшая на следующий день представительная скифская делегация выразила недоумение по поводу прекращения поставок коньяка. Недоумение было выражено в грубой форме с демонстрацией обнаженного акинака.
Случившийся рядом Алкеон увел сильно переживавшую делегацию с собой и через двадцать минут их видели направлявшимися в сторону поместья. Примерно через час они клялись в вечной дружбе и предлагали Басову поделить Херсонес. Басов обещал подумать.
Утром обитатели Неаполя скифского очнулись с больной головой и были сильно не в настроении. Однако, потребив вина со льдом, воспрянули, а получив в дар бочонок коньяку, пришли в прекрасное расположение духа и умчались.
Интрига развивалась по какому-то своему сценарию уже независимо от Басова и, похоже, от стратега. Тот, конечно, применял административный ресурс, но возмущение горожан и именитых купцов, лишившихся удобных денег, пока было сильнее. Басов, в отличие от стратега, которого содержал город, терпел прямые убытки и, хотя ресурсы поместья позволяли в принципе прожить и без города, тем более, что наличествовал портал, но ведь существовала сторона и за порталом, а там Юрка ждал товара, который поставлял город.
В таком шатком равновесии прошла неделя. Народ в поместье, чувствуя настроение Басова, слегка приуныл. Тем более, что Басов, опасаясь нападений, запретил своим ездить в город. Все сообщение осуществлялось через бригаду рыбаков, которые продолжали жить в городе. На их лодках проникали в поместье Прошкины малолетние агенты. Так что обстановку в городе Басов знал только через них. Алкеон всю неделю не появлялся и информации от среднего звена Басов не имел. А хорошо бы было поиметь еще и что-то из звена верхнего. Из архонтов, к примеру, из городского совета. Басов даже готов был раскошелиться на месячный заработок архонту, готовому поделиться слухами. Что ему двадцать драхм. Слёзы. Но для этого нужен был Алкеон. Не передавать же деньги с мелкими Прошкиными агентами.
Наконец до Басова, когда он стоял, так сказать, «на берегу пустынных волн» дошло, что они с городом сейчас практически на равных: на суше у него приличная территория со своим виноградником и огородом (чего, кстати, нет у горожан), с водой и мастерскими; он стал напрямую общаться со скифами, игнорируя городских посредников в лице Алкеона (хотя с ним, бесспорно, было удобнее). А, обладая мощным флотом, он вообще может на этот город покласть или забить, это кому как нравится. Ведь Херсонес фактически кроме рыбы и вина имеет все привозное. А привозное обеспечивает флот. Так чего же…
Басов назвал себя балбесом, лопухом, бестолочью и многими другими относительно цензурными словами. Если бы рядом был Серега, он бы с радостью присоединился и тогда Басов цензурными словами бы не отделался. А так пришлось довольствоваться чем есть.
Басов бросился к идущей вниз, к причалу лестнице, откуда хорошо была видна часть бухты с кораблями. К его радости у пирсов обнаружилось их целых три штуки. И среди них еще не успевший никуда уйти «Трезубец Посейдона».
- Вован! – закричал он, сложив ладони рупором.
На палубе «Трезубца» появился капитан.
- Ну чего вопишь? – хмуро поинтересовался он.
- Погоди, сейчас спущусь, - заторопился Басов.
