Метаморфоза

Басов обвел глазами присутствующих и остановил взгляд на Сереге.
       - Чего это мне не понравится? – сразу возмутился тот. – Пока мне все нравится.
       - Ну, тогда чтоб не вякал. Значит, я хочу организовать свою Южно-Африканскую республику. Вот так. Ни больше, ни меньше. И для этого, как понимаешь, мне много чего надо. А это деньги. Вот отсюда и алмазы. Компренэ?
       - Еще как уй, - Юрка почесал затылок пока Серега ошарашенно таращился на Басова. – А чего обязательно Южно-Африканскую? Чего, поближе ничего не оказалось?
       - Ну, во-первых, там алмазы, - начал объяснять Басов. – А во-вторых, там до прихода голландцев практически не было народонаселения. Так изредка бродили готтентоты, да пробегали бушмены. Да и то севернее. Холодно им, понимаешь, было на юге, - Басов хохотнул. – А то надоели мне соседи хуже горькой редьки. Хочу попробовать вообще без соседей.
       - Я – за! – заорал, наконец обретший дар речи Серега. – Шеф, это ты здорово придумал!
       Серега вскочил со стула и попытался изобразить па вальса, но запутался в ногах и едва не упал. Но девчонкам понравилось.
       - Ну, я понял, - начал, было, Юрка, но Басов сделал ему знак замолчать и продолжил. – И, заметь, нам надо от тебя только оружие, инструменты ну и двигатели и дельные вещи на корабли. На это уйдет минимум от того, что тебе удастся выручить за камни. Потому что, к примеру, из Большой Дыры Кимберли за время ее разработки было извлечено почти три тонны камней. Если мы даже несколько килограмм достанем, враз Крезами заделаемся. Так что ты там, главное, не зазнайся.
       - Да понял я, - опять сказал Юрка. – Теперь с вас осталось получить список барахла и я, пожалуй, приступлю к закупкам. Кстати, а как там с нашими товарами дела?
       - Ага, - оживился Серега. – Шеф тут учудил. Мы теперь масло с Гераклеи возим. Ну и тару для вина оттуда же. А с конторой пока ничего не решили. Но в Херсонесе ее теперь однозначно не будет. Может у себя устроим. А что, причалы у нас хорошие.
       - То есть, поставки будут по-прежнему, - уточнил Юрка.
       - Ну да, - подтвердил Басов. – Мы же не все отсюда уйдем. Тут народу еще много останется. Они и будут тебя обеспечивать. Пока камни не привезем. Ну что, согласен?
       - Я еще подумаю, - уклончиво сказал Безденежный.
       - Ну думай, думай, - Басов и не собирался разочаровываться
       Задание Евдокимосу он уже дал и рабочие, хоть и с ворчанием, разбирали на стапеле набор боевого корабля, чтобы заложить на его месте систершип той самой шхуны, которую спустили перед этим. Басов надеялся до окончания зимних штормов иметь еще два таких корабля. И тогда можно будет уйти на трех. Басов рассчитывал взять с собой сотню человек, полагая, что для организации поселения, его охраны от диких зверей и для экспедиции к несуществующему еще Кимберли народу вполне должно хватить. А ежели дело пойдет, то рабочих он рассчитывал поднанять на той же Сицилии, где в Сиракузах вполне хватало бедных колонистов.
       Чтобы для людей поместья экспедиция в Африку не стала приятной неожиданностью, Басов решил устроить общее собрание, где народ и оповестить, а заодно посмотреть на его реакцию. Не больно-то и хотелось брать с собой людей против их желания. И еще, ему очень не хотелось бросать поместье без защиты, так что войско свое он хотел оставить почти в полном составе во главе с Евстафием, взяв с собой всего десяток воинов. Малочисленность войск Басов хотел компенсировать другим вооружением, а для этого заказать Юрке огнестрел. В основном охотничий, ну а если повезет, то и старый армейский типа списанных карабинов Мосина.
       Все это старательно записывал Серега, составляющий список для Безденежного.
       Собрание решили сделать после ужина. Было еще относительно светло, а отужинавший народ внимал благодушно. Басов выступил с краткой вступительной речью, потом дал возможность Сереге поговорить о грозящих опасностях и трудностях пути, а потом закончил на оптимистической ноте, суля народу всяческие блага, включая богатство и свободу. После чего положил перед собой лист и воззвал:
        - Желающие, записывайтесь.
       Огорошенный народ ожидаемо молчал. Басов терпеливо ждал. Первым к вынесенному перед домом столу подошел Вован. Басов, собственно, от него другого и не ждал.
       - Пиши, - сказал Вован коротко. – Если я правильно понимаю, мне не придется отстаиваться у берега, пока вы будете искать бриллианты?
       - Ты правильно понимаешь, - согласился Басов. – Как только разгрузишься, сразу же идешь обратно.
       Вован кивнул и отошел.
       После Вована народ как прорвало. Главное, если бы одни мужики писались, а то ведь и женщины норовили. Басов недоумевал, но записывал. Местных женщин нельзя было сбрасывать со счетов. Они порой и мужикам могли фору дать. Уклад жизни требовал. Да в поместье и не было женщин греческих, типа, аристократов, а были в большинстве своем бывшие рабыни: жены рабочих и обслуживающий персонал или попросту служанки. И им очень не хотелось оставаться один на один с городом, потому что ничего хорошего они от него не видели и не ожидали.
       Когда список вырос до сотни, Басов прекратил запись, сказав:
       - Достаточно. Остальные остаются под командованием Андрея. И учтите, пока основания для беспокойства нет. Мы пробудем здесь еще до окончания зимних штормов. А список я составлял, чтобы определить количество и состав экспедиции, потому что мне надо определяться с продовольствием, оружием и инструментами. Да и корабли у нас больше не поднимут. Не строить же нам целую флотилию. Опять же, надо потом куда-то возвращаться, - Басов улыбнулся. – И это, постарайтесь, чтобы в городе об этом не узнали.
       Имея на руках список, Басов развил бурную деятельность, совершенно забросив дела, связанные с городом. Поместье вообще с городом не общалось через своих представителей. Изредка приезжал Алкеон. Но он только вздыхал и смотрел укоризненно.
       Никитос как-то под покровом ночи навестил на лодке родной дом, обнаружил все целым и на месте и успокоился. А потом собрался и на корабле отправился в Гераклею, где у него был филиал лавки. Да там и остался. Сын его записался к Басову волонтером и тот его взял по блату. Старшая дочь тоже попыталась. Но эту романтически настроенную девицу отчислили по возрасту. А вот Апи Басов записал. Там романтикой и не пахло. Апи твердо решила быть при Басове кем-то вроде телохранительницы, и сдвинуть ее с выбранной стези было просто невозможно.
       Вован проложил трассу к Пантикапею и Гераклее и гонял по ней с регулярностью поезда. Присмотревшись к Вовановым кораблям, к их скорости, регулярности расписания и комфортности, их услугами все чаще стали пользоваться купцы и чиновники. Чем дожидаться в порту какого-нибудь корабля и гадать поплывет-не-поплывет, а потом сутками задыхаться в вонючем трюме в ароматах сырых кож или соленой рыбы, лучше уж заплатить побольше и провести время в тесной, но отдельной каюте и даже с постельным бельем. И можно не бояться пиратов, потому что те сами боятся.
       Но пассажирскими перевозками Вован стал баловаться позднее, а сначала он обеспечил бесперебойные поставки масла, которое еще на берегу переливал в бочки, и маленьких амфор под вино. Бочки так понравились тамошним купцам, что Серега получил большой заказ и свалил все это на своего зама, потому что сам был загружен по маковку поставками для южной Африки.
       Они, пожалуй, с Басовым были самыми занятыми людьми в поместье. Басов, свалив на Серегу заботы по подготовке к экспедиции, все свое время отдавал ее корабельной части, привлекая по мере необходимости, то Вована, когда он был на месте, то дядю Афоню. Аналогичное судно, вовсю обкатываемое Вованом, использовалось исключительно для дальних рейсов в Тару и Византий, потому что оно было самым крупным и, потом, предназначалось для океанских переходов.
       Последующие суда серии Басов намеревался сделать более комфортабельными, потому что ходоки, как выяснилось по головному, они и так были отменными. Басову необходимо было создать приемлемые условия для почти полуторамесячного пребывания тридцати пассажиров, не считая команды. Правда, команда была привычна к спартанским условиям. А вот про бывших сухопутных членов экипажа этого сказать было нельзя. Все-таки в поместье условия для жизни были далеко не спартанские.
       Поэтому Басов воздвиг на корме надстройку, в которой, в пяти каютах, пусть и не очень вольготно, разместил десять человек. Остальных двадцать он засунул под палубу в менее комфортные условия. Там каюты были уже на четыре человека и делились на женские и мужские. Правда, деление это было условным, и Басов предполагал, что оно соблюдаться не будет. Но это уже было дело обитателей этих кают. Комфортабельность подпалубных кают портило еще и размещение за переборкой машинно-котельного отделения.
       Басов постарался разместить механизмы как можно компактнее, но все равно отхватил от общей длины не менее шести метров. Однако, ухитрился втиснуть в этот объем и паровую двухцилиндровую машину, и два огнетрубных котелка, и электрогенератор и три насоса, не считая одного ручного. Пройти по помещению после этого стало весьма проблематично, но инспекторов Регистра в городе не было и некому было указать Басову на отступление от правил. Из навигации поставили только магнитный компас. Драли за эти компасы в двадцатом веке безбожно, но на расходы пришлось пойти. Хорошо хоть старые секстаны обошлись практически даром. А то пришлось бы городить какую-нибудь астролябию или, еще круче – посох Иакова.
       Вован корабли принимал придирчиво. И правильно, ему на них плавать. Его механики, гордясь поручением, честно лазили под пайолами, а остальная команда придиралась к такелажу и парусам. Басов устранял мелкие замечания и посмеивался.
       Алкеон пригнал от скифов целый обоз с солью и даже не спросил, для чего, хотя по глазам было видно, что он просто изнывает от любопытства. Басов не стал мурыжить соратника и честно сказал, что намеревается солить рыбу и мясо. Алкеон был несколько разочарован. В городе этим многие увлекались. Рыбный соус был даже статьей экспорта. Алкеон и не предполагал, куда может пойти привезенная им соль.
       А Серега, как ответственный за подготовку к отъезду нашел для себя субподрядчика по продовольственным заготовкам. Им, совсем этого не желая, стала Ефимия. Но ее жалоба Басову осталась без удовлетворения. Басов тоже посчитал, что Серега прав и Ефимии ничего не оставалось как свалить свои кухонные обязанности на помощников, а самой вплотную заняться солениями и копчениями.
       То есть недалеко от кочегарки возникла коптильня, а Серега вынужден был поставлять Ефимии заказанные ею бочки под соленую рыбу. Ефимия была привередлива – она солила только сельдь, за которой рыбаки ходили аж к Пантикапею и к устью Истра, а коптила исключительно скумбрию. Мясо тоже заготавливалось в двух видах. Но там Ефимия предпочтения не имела, и та же баранина могла быть и соленой и копченой. Как, впрочем, и доставляемое скифами мясо туров.
       На создаваемые запасы накладывалось вето, то есть специальная метка, чтобы, значит, никто не посягнул. А то, знаете ли, бывали случаи. Бочки забивали и отправляли в подвал.
       Теперь, когда город получил эмбарго на овощи, их в поместье опять стало много и Ефимия, чтобы порадовать отъезжающих, решила снабдить их консервированными огурцами и помидорами. Но расставаться со стеклотарой было выше ее сил, и она подговорила Дригису, чтобы та на ложе выведала у Сереги тайну приготовления консервов в бочках. Она полагала, что Серега, как ответственный за консервирование не может такого не знать, а ложе почитала тем самым местом, где тайны и выдаются. Нет, чтобы просто подойти и спросить.
       Дригиса же, будучи твердо уверена в том, что сведения Ефимии крайне необходимы, подошла к делу серьезно. И долго решала, когда лучше задать вопрос – до любовных игр или же после. И решила задать его во время. Но Серега был в ударе, и Дригисе стало не до вопросов, а когда она опомнилась, было уже поздно – Серега выпал в осадок. Тогда девушка, страдая от осознания своей никчемности, поутру пошла к подруге, умоляя ее спросить то же самое у Басова. Мол, Басов опытнее, лучше себя контролирует и у Златы может прокатить. Златка фыркнула, и просто пошла, и спросила. В результате в запасах появились бочки с солеными огурцами и помидорами.
       Так как рыбой и мясом, собственно, продовольственные возможности, если иметь в виду продукты длительного хранения, этого мира были ограничены, то остальное пришлось так сказать завозить извне. Серега еще залил пару бочек оливкового масла и сговорился с Андреем, что он потом заполнит оставшееся место бочками с вином. И пошел падать в ноги Безденежному.
       Падение в ноги принесло ему коробки с макаронными изделиями, причем как весовые, так и в отдельной упаковке по четыреста пятьдесят грамм. Безденежный даже расщедрился на итальянские спагетти, но благодарности от Сереги не дождался. Потом последовали крупы. Гречка, пшено, ядрица и даже пресловутый геркулес. Причем не в коробках, а в мешках.
       Сереге пришлось увеличить производство бочек и даже частично отказаться от их продажи, потому что грузить в трюмы крупы и макароны в мешках и коробках это все равно, что сразу скормить их корабельным крысам. Капитаны отсутствие крыс на кораблях не гарантировали, хотя и боролись с ними всеми доступными методами вплоть до выращивания крысиных волков.
       Не забыли и сладенькое. Сахар-рафинад грузился ящиками, конфеты ими же, а вот чай ссыпали из пачек в большие жестяные банки, стараясь при этом не очень смешивать марки, хотя, конечно, и случалось. Кофе брали только растворимый, чтобы не забыть вкус, потому что возиться с кофемолками и кофеварками никому не хотелось.
       Завершали продовольственную вакханалию поставки рыбных консервов. Но так как рыба в виде солений уже была, то Безденежный поставил продукт без особого фанатизма. Так, по нескольку ящиков на судно.
       Минуя дядю Афоню, который оставался холить и лелеять огород, Серега принял разные семена, в том числе пшеницу, кукурузу, сою, всякие овощи и фрукты. Кто будет заниматься сельским хозяйством, пока не решили. Надо было определяться на месте. Но народу было мало и хоть местных негров нанимай. Меланья, которая тоже ехала, (как же без нее в Африке) пригрозила, что неграми она займется лично. Учитывая характер и физические кондиции девушки, бедных африканцев заранее жалели.
       Для изготовления деталей паровых машин в городе были задействованы сразу три завода. Причем, с директорами Юрка не договаривался, имея дело непосредственно с начальниками цехов и участков, а иногда и прямо с рабочими. Стоило это дешевле, а выполнялось быстрее. Юрка не торговался, и платил, сколько попросят. Поэтому его уважали и охотно шли навстречу.
       Машины собирали в арендованном для этой цели ангаре и испытывали по полной программе, подсоединяя к специально построенному котлу. Дело в том, что паровые котлы Басов решил делать у себя в поместье. Котел, в отличие от паровой машины, нельзя было разобрать на части, чтобы протащить через портал. Поэтому для испытаний изготовили точно такой же, установили в ангаре и по очереди подсоединяли к нему испытываемые машины. Ну а заодно проверяли конструкцию котла, которую решили продублировать в поместье. Котел же после испытаний отходил Юрке и тот мог делать с ним все, что заблагорассудится.