- И зачем это ему? - повторил вопрос Павел. - Чтобы увидеться с Габриэль? До этого они виделись мельком и она произвела на него такое впечатление, что он, рискуя, идёт в самоволку, но опять же не для дружеской встречи с девушкой, а для организации танцев в школе? Я так понимаю, что на вечере он не отходил от неё ни на шаг и они танцевали все танцы?
- Нет, что вы, Павел! - замахала руками Марта. - Они станцевали только один танец, а всё остальное время он играл на органе.
- На органе? - удивился отец. - Дома он играл в группе на барабанах. Раньше играл ещё на баяне, но потом забросил его. И года три вообще его в руки не брал. Больше ни на каких инструментах он не играл. По телевизору мы увидели, что он играет на аккордеоне и гитаре. Причём, очень хорошо! Его игра на баяне и близко не подходит по уровню. А теперь вы говорите, что в школе он играл и на органе. И когда же он успел научиться играть на всех этих инструментах?
Все четверо молча смотрели друг на друга.
- И что, был только один танец с вашей дочерью и он больше не подошёл? - первым нарушил молчание Павел.
- Он подходил к нам в перерыве. - стала вспоминать дальше Марта. - Мы поужинали, а потом они втроём пошли смотреть школу.
- Втроём? - удивился Павел. - А кто был третьим? Клаус?
- Нет, Клаус не пошёл с нами. Вместо него пошёл Арнольд, дядя Габриэль.
- Они значит втроём пошли осматривать школу? Не вдвоём с Габриэль, что было бы вполне естественно и объяснимо, а втроём?
- Да, но Габриэль скоро вернулась одна. - ответила Марта. И на лице отразилось недоумение. - А Саша и Арнольд пришли значительно позже...
- Хм, ладно, пока оставим это... - после некоторого размышления сказал Павел. - А что было дальше?
- Саша сразу же спел песню для Габи, которую он сочинил там же, на вечере, а потом они станцевали тот самый единственный танец.
- Сочинил песню прямо на танцах? - удивился Павел. - И о чём она была? Ах да, вы же не понимаете по-русски!
- Песня была на английском, - поправила его Марта. - Но я и по-английски не понимаю.
- На английском?! - изумлённо спросил Павел. - Вот уж не думал, что он настолько знает язык, что даже песни сочиняет на нём! Может он просто знал эту песню?
- Нет, Габи сказала, что он прямо там рассказал ей историю о любви рыцаря и девушки и спел песню о них.
- Что-то совсем фантастически всё звучит! - покачал головой Павел.
- Ну, а что ты удивляешься? - Софья Федоровна перестала переводить и обратилась к мужу. - Ты когда-нибудь проверял у сына уроки? Знаешь, как он учился? Не вызывают в школу и — хорошо! Ты ж ни разу ни на одном родительском собрании не был!
- Как будто ты была! - усмехнулся супруг. - Но ты права, — чем он там занимался и что ему было интересно, я не знаю. И как-то не задумывался никогда об этом. Вот только когда увидел его по телевизору, понял, что совсем не знаю сына!
- А сын у вас замечательный! - с жаром сказал, молчавший до этого Клаус. - Я и ему сказал и вам повторю, что о лучшем сыне и мечтать нельзя! Хотя в начале, честно скажу, когда услышал, что дочь познакомилась с русским солдатом, испугался даже. Я думаю, вы меня понимаете, как отца. Дело молодое, он из другой страны... Служба закончится — уедет домой, а моя девочка останется здесь. И как она переживёт разлуку, если у них возникнут серьезные чувства? Но когда поговорил с ним, с трудом поверил, что это парень всего восемнадцати лет от роду. Таким он показался мне умным, даже мудрым! Я уж не говорю о его музыкальных способностях. Он ведь и из Габи за короткое время сделал настоящую "звезду". Вы сами слышали, как она поёт. А ведь до этого, она была скромной певицей в церковном хоре, нашей маленькой кирхи. Но и это не всё. И далеко не самое главное. Есть ещё то, за что я буду вечно ему благодарен и не устану благодарить бога, за то, что он послал нам такого парня, а теперь и сына!
Софья Федоровна перевела слова Клауса мужу и они оба с удивлением уставились на него.
- Ваш сын, а теперь и мой, - продолжил Клаус. - спас нашу дочь.
- В каком смысле, спас? - тревожно глядя на Клауса спросила Софья Федоровна.
- В прямом. От смерти. - ответил Клаус и глаза его заблестели. - Никогда не забуду ту страшную картину, когда он вынес её из комнаты совершенно обессиленную. Как тогда выдержало моё сердце, сам не знаю.
- О, Господи! - схватилась за сердце Софья. - А что ж с ней было?!
- Какая-то странная инфекция от которой за один день в нашем городе умерло четырнадцать человек. Врачи, мои коллеги, ничего не смогли сделать. Такая же картина болезни была и у Габи. - стала объяснять Марта. - Но Саше, каким-то образом удалось остановить прямо-таки ураганный процесс отёка лёгких. И что не менее странно, а может как раз и самое странное, что Габи практически сразу встала на ноги. По медицинским меркам исцеление можно считать мгновенным. Но такого просто не может быть! И я бы никогда и никому не поверила, если бы это ни была моя дочь, а выздоровление происходило ни на моих глазах.
- О, Господи! - повторила Софья Федоровна, но теперь с гораздо большим изумлением. - Так что он с ней делал?! Он же не врач!
- В том и дело, что никакой врач, самый опытный и знающий ничего сделать не смог бы. Я же вам говорю, что даже в нашей клинике, с хорошим оборудованием и отличными врачами не удалось спасти ни одного пациента. А у Саши не было вообще никаких ни лекарств, ни... ни... ничего! Да он вообще был голый! - выпалила Марта.
- Голый?!.. - почти прошептала Софья Федоровна.
В комнате повисла тишина. Супруги Хеттвер переглянулись. Как-то так получилось, что они совсем не обсуждали чудесное спасение дочери. Сначала они были в шоке от того, насколько близко она была от роковой черты, затем этот страх, почти ужас, сменился на сумасшедшую радость вызванную её спасением и было не до разбора. А потом всё как-то забылось, потому что жизнь их семьи понеслась невиданными ранее темпами: успешные выступления Габи на сцене, помолвка её со своим спасителем, совершенно невероятная ранее поездка в ФРГ, на фестиваль, да ещё и по персональному приглашению правительства Западной Германии, регистрация брака, а теперь и венчание в чужой стране...
На следующее утро, после приезда наших родителей, мы с Габи, проглотив по чашке кофе с круасанами, отправились проведать их и убедиться, что размещение прошло успешно. Войдя в пансионат и поднявшись на первый этаж мы застали всю компанию в сборе. Ганна убирала кофейные чашки со стола.
- О, а вот и наши голубки! - встретила она нас широкой улыбкой. - Чуть-чуть опоздали! Сделать вам кофе?
- Доброе утро всем! - поздоровался я. - Нет, спасибо, хозяйка, мы только что из-за стола.
- Так надо было раньше приходить, позавтракали бы все вместе! - с лёгким укором ответила Ганна.
- В другой раз - обязательно! - пообещал я и обратился к родителям. - Как спалось, путешественникам? Отдохнули?
- Спасибо, хорошо!
- Выспались...
- Утро доброе!
Вразнобой ответили наши старички, но, как мне показалось, без особого энтузиазма, при этом как-то слишком пристально глядя на меня. И только Тоби радостно заулыбался и выставив большой палец сказал:
- Отлично выспался! У меня такая мягкая перина! Тётя Ганна говорит, что она из гусиного пуха, представляешь?!
- То-то, я смотрю, чего это под окнами гуси голышом ходят, - ответил я серьезно. - А это, значит, тётя Ганна с них "одёжку" тебе на перину пустила?
- Что, правда?! - округлил глаза Тоби.
- Братик, ты так и не привык к Сашиным шуткам? - Габи со смехом взъерошила ему волосы.
- Обидны ваши подозрения, фрау Любимофф! - возмутился я. - Ганна, защитите моё доброе имя, как самого честного человека!
- Ну, насчёт самого честного не знаю, но то, что я общипала зимний пух с гусей - чистая правда! - засмеялась Ганна.
- С живых?! - глаза у Тоби стали по пятьдесят пфеннигов.
- Так а что им будет? - махнула рукой Ганна. - Зимние перья сами сваливаются. Мне гуси ещё и спасибо сказали!
- Вот это да, а я и не знала! - удивилась Габи.
- Незнание закона, не освобождает от ответственности ! - поднял я указательный палец. - Так что извольте, сударыня!
С этими словами я подставил щеку. Габи молча пожала плечами глядя на всю компанию и поцеловала меня.
- Как вы хорошо решаете спорные моменты! - улыбнулся мой отец.
- Причём, ко взаимному удовольствию заметь! - ответил я. - Посмотри, какая она довольная!
- Задавака! - Габи засмеявшись шлепнула меня пониже спины.
- И долго вы к этому шли? - спросил отец и я с удивлением понял, что это было сказано не просто для того, чтобы что-то сказать. Ему было действительно это интересно. У самого- то не получилось...
- Да никуда мы не шли, скажи солнышко? - спросил я Габи, обнимая её. - Ну ты посмотри сам на это чудо! Ну, как его можно не любить?! А когда любишь - никаких проблем не существует! Я прав, любовь моя?
- Как всегда! - улыбнулась Габи и снова поцеловала меня в щеку.
- Видишь?
Все присутствующие засмеялись. Даже Тоби растянул губы в довольной улыбке.
- Сейчас придёт машина и мы с Габи предлагаем вам совершить обзорную экскурсию по Бонну и проскочить в Кёльн. - перешёл я к деловым вопросам. - Он тут недалеко. Посмотрите Кёльнский собор, где мы завтра будем венчаться. Мам, вам человек должен был привезти пакет вместе с билетами и паспортами.
- Да, сынок, сейчас дам! - поднялась мама. - А что там?
- А вот сейчас и посмотрим. - ответил я. - Сам не знаю как оно выглядит.
Мама быстро вернулась из комнаты и протянула мне запечатанный конверт. Я взял со стола нож и вскрыв конверт, достал из него что-то похожее на двойную открытку или диплом. На обложке была изображена Богородица с младенцем, ниже шла надпись:" Свидетельство о крещении".
- Красиво! - восхищённо сказала Габи. - У меня свидетельство без картинок.
На внутренних страницах была оттиснута картинка крещения Иисуса Иоанном Крестителем и надпись: "Таинство крещения совершено над Александром Любимовым. Крестный отец Николай Любимов. Крестная мать Нина Коренчук."
- Не побоялся дядя Коля крестить, хоть и коммунист! - ухмыльнулся я. - Ещё и парторг колхоза. Узнали бы "компетентные органы", вряд ли остался бы на должности.
- Так он тогда трактористом был, какой там парторг!? - возразил отец. - И то уговаривать пришлось целую неделю. Чужие никто не соглашался, пришлось брата с сестрой обхаживать. Это его уже потом в Высшую партшколу направили, как фронтовика, к тому же закончившего школу-десятилетку.
- Ну вот, солнце моё, видишь, крещёный я! А ты говорила: "Не пойду за нехристя!"
- Ну что ты такое говоришь, бессовестный! - возмутилась Габи. - Что твои папа и мама подумают обо мне?
- Не беспокойся, Габриэль, - успокоил её мой отец. - Мы с матерью хорошо знаем своего сына. Он такой балабол с детства.
- Балабол?! Вот теперь всегда буду тебя так называть! - обрадовалась Габи. - Я не знала такого слова!
- Па, ну чему ты учишь детей? - укоризненно сказал я отцу.
- Детей?! Ну подожди, придём домой, я тебе покажу кто из нас дитё! - прищурила глаза Габи.
Катались мы целый день с перерывом на обед в ресторане Кёльна, куда затащить всю компанию нам с Габи стоило определённых усилий. Наиболее упорное сопротивление, как я и ожидал , оказали мои родители и особенно - мама. Для неё это было вообще первое посещение ресторана в жизни . Зачем тратить деньги, когда дома полно продуктов? Когда она наконец сдалась, то, по своей привычке попыталась незаметно сунуть мне в руку пачку купюр, прямо на входе в ресторан, резонно полагая, что у советского солдата денег не может быть по определению. Хорошо, что она ещё не понимала реальную стоимость валюты, в противном случае, думаю, дело могло дойти до инфаркта.
- Ну у тебя же мало денег, возьми! - настаивала она. - Я же знаю как солдатам платят. Мы же вечно сидели на голодном пайке из-за отцовской службы!
- Ну вот, посидели и хватит! - ответил я, отодвигая её руку с деньгами. - Теперь наступает эра благополучия!
- Да с чего же она наступит-то ? - вздохнула мама, но деньги спрятала. Нужно будете проследить, чтобы не сунула в карман незаметно. - Я вот всё никак не пойму, как тебе разрешили тут остаться, хоть и на время? Ты же на службе, а отец вот говорит, что даже Магомаеву не разрешили. А уж он вон какой знаменитый! В Кремле поёт и по телевизору во всех "Огоньках" показывают...
- Ну может и меня с Габриэль на "Огонёк" пригласят! - усмехнулся я. - А по телевизору уже показали...
Мы прошли вслед за приветливым официантом к большому столу, за которым, наша компания смогла разместиться с комфортом.
- Габи, я уверен, что твои родители сами разберутся с меню, а вот кормить моих и меня, придётся тебе.
- С удовольствием! - улыбнулась она и вскинула на меня глаза, когда я под столом погладил её по коленке. - Десерт - дома!
- Хорошо, подожду... - состроил я скромную мину.- Значит здесь мне десерт можешь не заказывать. Сэкономим. Я же тебе говорил, что я очень выгодный муж.
Выйдя из ресторана, я обратился к родителям:
- Мамы и папы, нам с Габи сейчас нужно на приём к архиепископу Кельнскому по поводу завтрашнего венчания. Вопрос уже решен, но остались маленькие нюансы. Вы можете погулять в скверике, который совсем рядом или посмотреть собор. Как вам удобнее?
- Я бы с удовольствием посмотрела собор! - не раздумывая ответила мама Габриэль. - Я его только на открытках видела, а завтра, во время венчания, точно будет не до его осмотра.
Клаус только кивнул, соглашаясь с женой.
- Тогда мы тоже идём в собор, - поддержал мой отец чету Хеттвер. - Я вообще ни в одном соборе не был. Только в грозненской церкви, в которой тебя крестили. И то, один раз за всю жизнь.
- А нас туда пустят? - с сомнением спросила мама. - Мы же христиане, а они католики!
Хорошо, что сказала она это по-русски!
- Мам, ну а католики что ли не христиане? - усмехнулся я. - Я тебе потом объясню разницу, если тебе интересно. А пока могу успокоить - вас всех туда пустят. Без предварительной записи и без входных билетов. У меня там блат...
- Ох, балабол!.. - покачал головой отец, а Габи прыснула в кулачок.
Выйдя на площадь перед собором, мы невольно остановились. Взметнувшийся ввысь фасад грандиозного здания поражал своим великолепием!
- Да, умели раньше строить! - задрав голову на шпили собора, задумчиво произнес отец.
- У них и сейчас неплохо получается, па... - усмехнулся я.
Мы вошли внутрь через главный вход. Высокие готические своды собора давили своим величием. Внутри царила прохладная полутьма, в которой тонули фигуры молящихся, посетителей и немногочисленных туристов. Привычные мне толпы путешественников поджидали своего часа в недалёком будущем.
- Осматривайте всё не торопясь, - сказал я своим. - Устанете - можете посидеть на скамьях. Встретимся здесь же.
- Хорошо придумали со скамейками. - оценила мама, оглядев длинные ряды отполированных деревянных скамеек, установленных в соборе.
Мы с Габи подошли к человеку в длинной сутане, резонно посчитав, что он не просто пришёл сюда поглазеть.
- Добрый день, святой отец, - обратилась к нему Габриэль. - Вы не подскажите, как нам пройти к Его Преосвященству архиепископу?
- Нет, что вы, Павел! - замахала руками Марта. - Они станцевали только один танец, а всё остальное время он играл на органе.
- На органе? - удивился отец. - Дома он играл в группе на барабанах. Раньше играл ещё на баяне, но потом забросил его. И года три вообще его в руки не брал. Больше ни на каких инструментах он не играл. По телевизору мы увидели, что он играет на аккордеоне и гитаре. Причём, очень хорошо! Его игра на баяне и близко не подходит по уровню. А теперь вы говорите, что в школе он играл и на органе. И когда же он успел научиться играть на всех этих инструментах?
Все четверо молча смотрели друг на друга.
- И что, был только один танец с вашей дочерью и он больше не подошёл? - первым нарушил молчание Павел.
- Он подходил к нам в перерыве. - стала вспоминать дальше Марта. - Мы поужинали, а потом они втроём пошли смотреть школу.
- Втроём? - удивился Павел. - А кто был третьим? Клаус?
- Нет, Клаус не пошёл с нами. Вместо него пошёл Арнольд, дядя Габриэль.
- Они значит втроём пошли осматривать школу? Не вдвоём с Габриэль, что было бы вполне естественно и объяснимо, а втроём?
- Да, но Габриэль скоро вернулась одна. - ответила Марта. И на лице отразилось недоумение. - А Саша и Арнольд пришли значительно позже...
- Хм, ладно, пока оставим это... - после некоторого размышления сказал Павел. - А что было дальше?
- Саша сразу же спел песню для Габи, которую он сочинил там же, на вечере, а потом они станцевали тот самый единственный танец.
- Сочинил песню прямо на танцах? - удивился Павел. - И о чём она была? Ах да, вы же не понимаете по-русски!
- Песня была на английском, - поправила его Марта. - Но я и по-английски не понимаю.
- На английском?! - изумлённо спросил Павел. - Вот уж не думал, что он настолько знает язык, что даже песни сочиняет на нём! Может он просто знал эту песню?
- Нет, Габи сказала, что он прямо там рассказал ей историю о любви рыцаря и девушки и спел песню о них.
- Что-то совсем фантастически всё звучит! - покачал головой Павел.
- Ну, а что ты удивляешься? - Софья Федоровна перестала переводить и обратилась к мужу. - Ты когда-нибудь проверял у сына уроки? Знаешь, как он учился? Не вызывают в школу и — хорошо! Ты ж ни разу ни на одном родительском собрании не был!
- Как будто ты была! - усмехнулся супруг. - Но ты права, — чем он там занимался и что ему было интересно, я не знаю. И как-то не задумывался никогда об этом. Вот только когда увидел его по телевизору, понял, что совсем не знаю сына!
- А сын у вас замечательный! - с жаром сказал, молчавший до этого Клаус. - Я и ему сказал и вам повторю, что о лучшем сыне и мечтать нельзя! Хотя в начале, честно скажу, когда услышал, что дочь познакомилась с русским солдатом, испугался даже. Я думаю, вы меня понимаете, как отца. Дело молодое, он из другой страны... Служба закончится — уедет домой, а моя девочка останется здесь. И как она переживёт разлуку, если у них возникнут серьезные чувства? Но когда поговорил с ним, с трудом поверил, что это парень всего восемнадцати лет от роду. Таким он показался мне умным, даже мудрым! Я уж не говорю о его музыкальных способностях. Он ведь и из Габи за короткое время сделал настоящую "звезду". Вы сами слышали, как она поёт. А ведь до этого, она была скромной певицей в церковном хоре, нашей маленькой кирхи. Но и это не всё. И далеко не самое главное. Есть ещё то, за что я буду вечно ему благодарен и не устану благодарить бога, за то, что он послал нам такого парня, а теперь и сына!
Софья Федоровна перевела слова Клауса мужу и они оба с удивлением уставились на него.
- Ваш сын, а теперь и мой, - продолжил Клаус. - спас нашу дочь.
- В каком смысле, спас? - тревожно глядя на Клауса спросила Софья Федоровна.
- В прямом. От смерти. - ответил Клаус и глаза его заблестели. - Никогда не забуду ту страшную картину, когда он вынес её из комнаты совершенно обессиленную. Как тогда выдержало моё сердце, сам не знаю.
- О, Господи! - схватилась за сердце Софья. - А что ж с ней было?!
- Какая-то странная инфекция от которой за один день в нашем городе умерло четырнадцать человек. Врачи, мои коллеги, ничего не смогли сделать. Такая же картина болезни была и у Габи. - стала объяснять Марта. - Но Саше, каким-то образом удалось остановить прямо-таки ураганный процесс отёка лёгких. И что не менее странно, а может как раз и самое странное, что Габи практически сразу встала на ноги. По медицинским меркам исцеление можно считать мгновенным. Но такого просто не может быть! И я бы никогда и никому не поверила, если бы это ни была моя дочь, а выздоровление происходило ни на моих глазах.
- О, Господи! - повторила Софья Федоровна, но теперь с гораздо большим изумлением. - Так что он с ней делал?! Он же не врач!
- В том и дело, что никакой врач, самый опытный и знающий ничего сделать не смог бы. Я же вам говорю, что даже в нашей клинике, с хорошим оборудованием и отличными врачами не удалось спасти ни одного пациента. А у Саши не было вообще никаких ни лекарств, ни... ни... ничего! Да он вообще был голый! - выпалила Марта.
- Голый?!.. - почти прошептала Софья Федоровна.
В комнате повисла тишина. Супруги Хеттвер переглянулись. Как-то так получилось, что они совсем не обсуждали чудесное спасение дочери. Сначала они были в шоке от того, насколько близко она была от роковой черты, затем этот страх, почти ужас, сменился на сумасшедшую радость вызванную её спасением и было не до разбора. А потом всё как-то забылось, потому что жизнь их семьи понеслась невиданными ранее темпами: успешные выступления Габи на сцене, помолвка её со своим спасителем, совершенно невероятная ранее поездка в ФРГ, на фестиваль, да ещё и по персональному приглашению правительства Западной Германии, регистрация брака, а теперь и венчание в чужой стране...
На следующее утро, после приезда наших родителей, мы с Габи, проглотив по чашке кофе с круасанами, отправились проведать их и убедиться, что размещение прошло успешно. Войдя в пансионат и поднявшись на первый этаж мы застали всю компанию в сборе. Ганна убирала кофейные чашки со стола.
- О, а вот и наши голубки! - встретила она нас широкой улыбкой. - Чуть-чуть опоздали! Сделать вам кофе?
- Доброе утро всем! - поздоровался я. - Нет, спасибо, хозяйка, мы только что из-за стола.
- Так надо было раньше приходить, позавтракали бы все вместе! - с лёгким укором ответила Ганна.
- В другой раз - обязательно! - пообещал я и обратился к родителям. - Как спалось, путешественникам? Отдохнули?
- Спасибо, хорошо!
- Выспались...
- Утро доброе!
Вразнобой ответили наши старички, но, как мне показалось, без особого энтузиазма, при этом как-то слишком пристально глядя на меня. И только Тоби радостно заулыбался и выставив большой палец сказал:
- Отлично выспался! У меня такая мягкая перина! Тётя Ганна говорит, что она из гусиного пуха, представляешь?!
- То-то, я смотрю, чего это под окнами гуси голышом ходят, - ответил я серьезно. - А это, значит, тётя Ганна с них "одёжку" тебе на перину пустила?
- Что, правда?! - округлил глаза Тоби.
- Братик, ты так и не привык к Сашиным шуткам? - Габи со смехом взъерошила ему волосы.
- Обидны ваши подозрения, фрау Любимофф! - возмутился я. - Ганна, защитите моё доброе имя, как самого честного человека!
- Ну, насчёт самого честного не знаю, но то, что я общипала зимний пух с гусей - чистая правда! - засмеялась Ганна.
- С живых?! - глаза у Тоби стали по пятьдесят пфеннигов.
- Так а что им будет? - махнула рукой Ганна. - Зимние перья сами сваливаются. Мне гуси ещё и спасибо сказали!
- Вот это да, а я и не знала! - удивилась Габи.
- Незнание закона, не освобождает от ответственности ! - поднял я указательный палец. - Так что извольте, сударыня!
С этими словами я подставил щеку. Габи молча пожала плечами глядя на всю компанию и поцеловала меня.
- Как вы хорошо решаете спорные моменты! - улыбнулся мой отец.
- Причём, ко взаимному удовольствию заметь! - ответил я. - Посмотри, какая она довольная!
- Задавака! - Габи засмеявшись шлепнула меня пониже спины.
- И долго вы к этому шли? - спросил отец и я с удивлением понял, что это было сказано не просто для того, чтобы что-то сказать. Ему было действительно это интересно. У самого- то не получилось...
- Да никуда мы не шли, скажи солнышко? - спросил я Габи, обнимая её. - Ну ты посмотри сам на это чудо! Ну, как его можно не любить?! А когда любишь - никаких проблем не существует! Я прав, любовь моя?
- Как всегда! - улыбнулась Габи и снова поцеловала меня в щеку.
- Видишь?
Все присутствующие засмеялись. Даже Тоби растянул губы в довольной улыбке.
- Сейчас придёт машина и мы с Габи предлагаем вам совершить обзорную экскурсию по Бонну и проскочить в Кёльн. - перешёл я к деловым вопросам. - Он тут недалеко. Посмотрите Кёльнский собор, где мы завтра будем венчаться. Мам, вам человек должен был привезти пакет вместе с билетами и паспортами.
- Да, сынок, сейчас дам! - поднялась мама. - А что там?
- А вот сейчас и посмотрим. - ответил я. - Сам не знаю как оно выглядит.
Мама быстро вернулась из комнаты и протянула мне запечатанный конверт. Я взял со стола нож и вскрыв конверт, достал из него что-то похожее на двойную открытку или диплом. На обложке была изображена Богородица с младенцем, ниже шла надпись:" Свидетельство о крещении".
- Красиво! - восхищённо сказала Габи. - У меня свидетельство без картинок.
На внутренних страницах была оттиснута картинка крещения Иисуса Иоанном Крестителем и надпись: "Таинство крещения совершено над Александром Любимовым. Крестный отец Николай Любимов. Крестная мать Нина Коренчук."
- Не побоялся дядя Коля крестить, хоть и коммунист! - ухмыльнулся я. - Ещё и парторг колхоза. Узнали бы "компетентные органы", вряд ли остался бы на должности.
- Так он тогда трактористом был, какой там парторг!? - возразил отец. - И то уговаривать пришлось целую неделю. Чужие никто не соглашался, пришлось брата с сестрой обхаживать. Это его уже потом в Высшую партшколу направили, как фронтовика, к тому же закончившего школу-десятилетку.
- Ну вот, солнце моё, видишь, крещёный я! А ты говорила: "Не пойду за нехристя!"
- Ну что ты такое говоришь, бессовестный! - возмутилась Габи. - Что твои папа и мама подумают обо мне?
- Не беспокойся, Габриэль, - успокоил её мой отец. - Мы с матерью хорошо знаем своего сына. Он такой балабол с детства.
- Балабол?! Вот теперь всегда буду тебя так называть! - обрадовалась Габи. - Я не знала такого слова!
- Па, ну чему ты учишь детей? - укоризненно сказал я отцу.
- Детей?! Ну подожди, придём домой, я тебе покажу кто из нас дитё! - прищурила глаза Габи.
Катались мы целый день с перерывом на обед в ресторане Кёльна, куда затащить всю компанию нам с Габи стоило определённых усилий. Наиболее упорное сопротивление, как я и ожидал , оказали мои родители и особенно - мама. Для неё это было вообще первое посещение ресторана в жизни . Зачем тратить деньги, когда дома полно продуктов? Когда она наконец сдалась, то, по своей привычке попыталась незаметно сунуть мне в руку пачку купюр, прямо на входе в ресторан, резонно полагая, что у советского солдата денег не может быть по определению. Хорошо, что она ещё не понимала реальную стоимость валюты, в противном случае, думаю, дело могло дойти до инфаркта.
- Ну у тебя же мало денег, возьми! - настаивала она. - Я же знаю как солдатам платят. Мы же вечно сидели на голодном пайке из-за отцовской службы!
- Ну вот, посидели и хватит! - ответил я, отодвигая её руку с деньгами. - Теперь наступает эра благополучия!
- Да с чего же она наступит-то ? - вздохнула мама, но деньги спрятала. Нужно будете проследить, чтобы не сунула в карман незаметно. - Я вот всё никак не пойму, как тебе разрешили тут остаться, хоть и на время? Ты же на службе, а отец вот говорит, что даже Магомаеву не разрешили. А уж он вон какой знаменитый! В Кремле поёт и по телевизору во всех "Огоньках" показывают...
- Ну может и меня с Габриэль на "Огонёк" пригласят! - усмехнулся я. - А по телевизору уже показали...
Мы прошли вслед за приветливым официантом к большому столу, за которым, наша компания смогла разместиться с комфортом.
- Габи, я уверен, что твои родители сами разберутся с меню, а вот кормить моих и меня, придётся тебе.
- С удовольствием! - улыбнулась она и вскинула на меня глаза, когда я под столом погладил её по коленке. - Десерт - дома!
- Хорошо, подожду... - состроил я скромную мину.- Значит здесь мне десерт можешь не заказывать. Сэкономим. Я же тебе говорил, что я очень выгодный муж.
Выйдя из ресторана, я обратился к родителям:
- Мамы и папы, нам с Габи сейчас нужно на приём к архиепископу Кельнскому по поводу завтрашнего венчания. Вопрос уже решен, но остались маленькие нюансы. Вы можете погулять в скверике, который совсем рядом или посмотреть собор. Как вам удобнее?
- Я бы с удовольствием посмотрела собор! - не раздумывая ответила мама Габриэль. - Я его только на открытках видела, а завтра, во время венчания, точно будет не до его осмотра.
Клаус только кивнул, соглашаясь с женой.
- Тогда мы тоже идём в собор, - поддержал мой отец чету Хеттвер. - Я вообще ни в одном соборе не был. Только в грозненской церкви, в которой тебя крестили. И то, один раз за всю жизнь.
- А нас туда пустят? - с сомнением спросила мама. - Мы же христиане, а они католики!
Хорошо, что сказала она это по-русски!
- Мам, ну а католики что ли не христиане? - усмехнулся я. - Я тебе потом объясню разницу, если тебе интересно. А пока могу успокоить - вас всех туда пустят. Без предварительной записи и без входных билетов. У меня там блат...
- Ох, балабол!.. - покачал головой отец, а Габи прыснула в кулачок.
Выйдя на площадь перед собором, мы невольно остановились. Взметнувшийся ввысь фасад грандиозного здания поражал своим великолепием!
- Да, умели раньше строить! - задрав голову на шпили собора, задумчиво произнес отец.
- У них и сейчас неплохо получается, па... - усмехнулся я.
Мы вошли внутрь через главный вход. Высокие готические своды собора давили своим величием. Внутри царила прохладная полутьма, в которой тонули фигуры молящихся, посетителей и немногочисленных туристов. Привычные мне толпы путешественников поджидали своего часа в недалёком будущем.
- Осматривайте всё не торопясь, - сказал я своим. - Устанете - можете посидеть на скамьях. Встретимся здесь же.
- Хорошо придумали со скамейками. - оценила мама, оглядев длинные ряды отполированных деревянных скамеек, установленных в соборе.
Мы с Габи подошли к человеку в длинной сутане, резонно посчитав, что он не просто пришёл сюда поглазеть.
- Добрый день, святой отец, - обратилась к нему Габриэль. - Вы не подскажите, как нам пройти к Его Преосвященству архиепископу?
