— Вы??? Но как?
— Маша! Да или нет?
— Но я не понимаю...
— А вам и не надо. Просто скажите «да», и вы станете счастливой мамой, — я ободряюще улыбнулся растерянной женщине.
— Саша, а вы не шутите?
— Маша! — я слегка повысил голос. — Ну что вы такое говорите? Разве такими вещами шутят? Я похож на шутника?
— Извините, но вы такой молодой!..
Да, я совсем забыл, что выгляжу максимум лет на шестнадцать, и если бы мне такой пацан говорил подобные вещи — я первый бы рассмеялся.
— Хорошо, я вас понимаю, — я решил немного приоткрыть завесу секретности. — Вам Степан Афанасьевич рассказывал о том, что недавно в Ризе погибло четырнадцать человек?
— Вы и это знаете?! — а я думал, Маша сильнее удивиться уже не может. — Но это же закрытая информация!
— А почему, интересно? Почему об этом не трубят газеты, радио, телевидение? — усмехнулся я. — Это же был теракт, вы в курсе, Маша?
— Да, Стёпа мне говорил, что все четырнадцать человек получили дозу ОВ и спасти их не было никакой возможности.
— Не четырнадцать, — я пристально посмотрел ей в глаза. — Дозу получили пятнадцать человек.
— Но как? Пятнадцатого смогли спасти?
— Пятнадцатую. Она сидит рядом с вами, Маша.
Маша изумлённо уставилась на Габриэль. Да уж, сегодня у неё просто вечер изумлений.
— Габи, это правда? — наконец смогла она спросить.
— Да, — спокойно улыбнулась Габи. — Саша меня спас.
Маша перевела на меня взгляд. Вот нашатырного спирта я не догадался раздобыть, а он может понадобиться — судя по Машиной реакции.
— Теперь вы понимаете, что решить вашу проблему не так уж и сложно? Вас никто не облучал, не травил ядами — просто ваша психика немного неправильно среагировала на стрессовую ситуацию и заблокировала функцию деторождения. Гибель матери Маши-маленькой произвела на вас слишком сильное впечатление. Эта страшная картина — мёртвая женщина с младенцем на руках — сидит у вас в подсознании. И подсознание хочет избавить вас от такой же участи. Я просто уберу эту картинку. Это дело нескольких минут. Согласны?
— Конечно! — Маша ещё раз посмотрела на Габи, словно желая убедиться, что всё, что ей сейчас говорят, — правда. — Что нужно делать?
— За этой ширмой стоит медицинская кушетка, — я поднялся, и мы прошли за ширму. — Застелите её простынёй и ложитесь на спину.
— Мне что-нибудь снимать? — Маша оглядела себя.
— Нет, у вас достаточно лёгкое платье — мне будет этого достаточно. А вот носки снимите, лучше будет, если ступни будут открытыми.
— Хорошо!
Маша быстро стянула носки и взобралась на кушетку.
— Саша, мне уйти? — спросила Габриэль. — Я буду мешать?
— Солнце моё, ну как ты можешь мне помешать? — без тени преувеличения сказал я. — С тобой у меня силы только прибавляются. Садись вот здесь, в сторонке, потом расскажешь, что ты чувствовала.
— А ты будешь делать ручки-ручки? — совсем тихо спросила Габи.
— Нет, Габи, ручки — это только для тебя, — я наклонился и поцеловал её. — Это наши души соединяются. А я не хочу больше никого в свою душу пускать.
Я раздвинул ширму на максимум, оставив небольшую щель. В отгороженной части комнаты получился нужный мне полумрак. Маша на кушетке повернула голову и следила за моими передвижениями. Я подошёл к кушетке и примерился: работать будет удобно, можно не гнуть спину.
— Закройте глаза и помолитесь... — начал было объяснять я, но Маша испуганно перебила:
— А я не знаю ни одной молитвы! Значит, ничего не получится?
— Успокойтесь, Маша, — мягко сказал я. — Вы слишком напряжены и волнуетесь. Ничего страшного не будет! Наоборот, увидите — вам понравится. А молиться можете как хотите. Слова и их порядок абсолютно не важны. Главное — искренне попросите помощи в решении вашей проблемы. Обращаться также можете к кому угодно: Богу, Всевышнему или Абсолюту. И скажите такую формулу: «Мои проводники, я разрешаю Александру помочь мне!» Всё это — молитву и разрешение — произнесите мысленно. А потом просто лежите с закрытыми глазами, максимально расслабленно, и можете всё время молиться. Это не обязательно, но, мне кажется, вам сейчас необходимо. Это поможет отвлечься. Всё! Закрывайте глаза, я начинаю.
Я проделал все манипуляции, которые обычно делал перед началом сеанса рейки, попросил помощи у Высших сил, нарисовал в воздухе все три символа рейки и сразу почувствовал, что ладони стали нагреваться. Подошёл к изголовью и накрыл лицо Маши двумя ладонями, не касаясь его.
— Горячо! — прошептала удивлённо Маша.
Подожди, дальше ещё интереснее будет!
Подсунув ладони под затылок, я пустил энергию в голову. Я прямо «видел» чёрную плёнку грязи, покрывающую мозг. В одной его части обнаружил буквально сгусток этой тёмной субстанции. Мощный энергетический «душ» стал понемногу размывать его — и вот уже весь мозг буквально блестит, как после сильного ливня. Лицо Маши расслабилось и на глазах посветлело. Главное сделано. Теперь — обычное очищение всего организма и подпитка его энергией, щедро льющейся сверху, проходящей через меня и истекающей из ладоней.
Немного пришлось задержаться на сердечной чакре. Постоянные Машины переживания по поводу её мнимого бесплодия довольно сильно «посадили» её.
Теперь обязательное «раскручивание» первой чакры — в самом низу живота. Сегодня ночью полковника ждёт жаркая ночь, такая, которой давно уже не было. Маша даже задышала глубоко, с чуть слышными стонами на выдохе.
И — последнее. Я положил ладони на её ступни и как пылесосом вытянул всю «грязь» из тела и отправил её в космос. Я, конечно, не имел ни малейшего понятия, куда это всё девается и как оно работает, просто все эти картинки помогали сосредоточиться.
Я «закрыл» Машу мощным энергетическим одеялом, оборвал канал с космосом и посмотрел на её лицо. Маша спала. Это частенько случается с чувствительными пациентами даже без моего участия. Так они лучше воспринимают энергию и лечение. Иногда в сон их погружаю я сам.
Я обернулся к Габриэль. Она заворожённо смотрела на меня.
— Что, солнышко? — тихо спросил я, подойдя к ней.
— Ты был таким!.. — Габи попыталась подыскать слово и не нашла. — Мне показалось, что от тебя исходит свет!
Помолчала и добавила: — Как от ангела на иконах!
— Ты видишь энергию? — улыбнулся я ей. — Говорят, есть такие люди. Я её вижу только внутренним взором.
— Саша, у тебя получилось? У Маши будут дети?
— А ты сомневаешься? — я осторожно прикоснулся своими губами к её губам. — Будут. Я даже могу сказать тебе потом, кто будет первым.
— А сейчас не можешь?
— А сейчас ещё никого нет, — я обернулся на Машу. — Но мне кажется, уже сегодня ночью кто-то будет.
И я приложил палец к губам.
— Я слышу... — прошептала Маша и открыла глаза. — Это правда, Саша?
— Зуб даю! — поклялся я. — Хотя Габи против этого! Говорит, я буду некрасивым и она меня разлюбит.
— Болтун! — Габи улыбнулась моей любимой улыбкой, которой я готов любоваться вечно.
— Мне можно вставать? — спросила Маша.
— Да, только подождите, я вам помогу, — я подошёл к кушетке. — Голова может закружиться.
Я крепко взял Машу за руку и помог встать на ноги.
— Ой, и правда всё плывёт перед глазами! — Маша прижала свободную руку ко лбу. — А это нормально?
— Это хорошо! — успокоил я её. — Значит, я накачал вас по самую макушку. Можете поделиться сегодня с мужем.
Маша смущённо посмотрела на меня. Понимаю — какой-то совсем пацан на вид говорит со взрослой женщиной о таких вещах.
— Маша, перед вами сейчас не восемнадцатилетний мальчик, а просто врач, не имеющий возраста, — ободряюще улыбнулся я. — И как врач, я вам очень советую вспомнить ваши самые счастливые дни с мужем и повторить, а лучше — превзойти всё, что было у вас раньше. Чем больше любви — тем больше шансов!
— Спасибо, Саша! Я действительно чувствую, что во мне что-то изменилось.
— Конечно! Я знаю...
Впереди был целый свободный вечер, и мы, забежав к Габи домой слегка подкрепиться и поменять мне форму на цивильную одежду, пошли побродить по городу.
— Сашуля, а это правда, что если больше любви в постели, то больше шансов забеременеть? — неожиданно спросила Габи.
— А почему ты спрашиваешь, солнце моё? — слегка удивился я.
— Просто, когда ты это говорил Маше, мне показалось, это звучало как-то... — Габи состроила гримаску.
— Габи! — я даже остановился. — Я начинаю тебя бояться! Это ж я как под рентгеном всё время жить буду! Даже по мелочи соврать не получится!
— А ты хочешь меня обманывать? — лукаво спросила Габи. — А зачем тебе это?
— Ну, я не знаю! Так принято!
— У нас с тобой так не будет! — твёрдо сказала Габриэль, но в глазах прыгали бесёнки. — Так почему ты немного обманул Машу?
— Ну, я не совсем обманул. Всё-таки эмоции в этом деле помогают. Но я просто воспользовался моментом, чтобы добавить им счастья в жизни. Разве это плохо? У Маши, на почве того, что она не может стать матерью, развился ещё и комплекс неприятия себя как женщины, понимаешь? Она подсознательно считает, что недостойна получать сексуальное удовольствие, раз она такая «ущербная». Поэтому она сдерживает себя при интимных отношениях, почти перестала получать удовольствие. Муж это чувствует, и у него тоже пропадает влечение к ней. Так они друг друга и «гасят» как любовники. Постепенно их семейная жизнь превратится в кошмар. Помнишь, мы с тобой говорили о том, почему угасает любовь? Вот один из вариантов.
— Бедная Маша! — погрустнела Габи. — Но теперь у них будет всё хорошо?
— Да, особенно когда Маша забеременеет, она снова ощутит себя настоящей женщиной.
— Сашик, как хорошо, что ты у меня такой! — Габи прижалась ко мне и обняла за талию.
— Какой «такой»? — поцеловал я её в макушку.
— Ну, что всё знаешь и можешь помогать людям.
— Помогаю не я, Габи, — это через меня помогают. Моей заслуги тут нет.
— Но, Саш, раз помогают через тебя, значит, есть и твоя заслуга! Вот почему-то через меня не помогают!
— Ты помогаешь мне, Габи! Ты мой ангел-хранитель, без тебя я не выживу. Так и знай!
— А я — без тебя!
А ведь теперь, наверное, так и есть! В прошлый раз Габи смогла жить без меня. Не знаю, чего это ей стоило, но прожила она долгую жизнь и вырастила четверых детей. Надеюсь. Но тогда у нас не было такой любви, мы не проросли душами и смогли пережить потерю друг друга. А сейчас — вряд ли...
— О чём ты думаешь, Сашик?
Конечно, Габи сразу чувствует: здесь я с ней или улетел мысленно куда-то.
— Я думаю, что ты права, Солнышко моё! Не сможем мы теперь поодиночке. Только вместе! И меня это радует. Нет, я просто счастлив, что ты моя! Ты же моя?
— Ты ещё спрашиваешь! Милый, единственный сон мой! — пропела Габи и закружилась, раскинув руки.
— Сегодня после обеда, в три часа, всем прибыть в студию! — дирижёр обвёл оркестр глазами. — Едем с ночёвкой в гарнизон города Борна. Там проводится московская проверка боеготовности. Завтра в шесть утра — кросс, поэтому оркестр должен быть уже на трассе.
— В Борне же есть свой оркестр! — с недовольной миной протянул Студников.
Понятное дело, кому охота ночевать в казарме, да ещё чужой? Ладно мы, молодые, а каково сверхсрочникам — из-под тёплого бока жены?
— Геннадий Александрович, откуда вы всё знаете? — вперил в него Чихрадзе свой орлиный взгляд. — Я это только сейчас узнал в штабе, а вы уже знаете, хотя вас это и не касается.
Студников промолчал. Но всем, кроме дирижёра, было известно, что наш гобоист — заядлый рыбак и даже в Германии умудрился разузнать рыбные места, куда и сопровождал всё начальство дивизии. Это, кстати, ему поможет прослужить в ГДР больше, чем любому другому музыканту, поломав все лимиты.
— Да, в Борне есть свой оркестр, — не дождавшись ответа, продолжил дирижёр. — Но командование считает, что чем громче будет музыка, тем больше понравится проверяющим.
Лёгкий гул прокатился по оркестру. Все вспомнили случай с замёрзшими инструментами. «Гениям военного искусства» главное — чтобы было громче.
— Может, возьмём два больших барабана? — предложил Вася Онопко. — Вот грохоту будет!
Музыканты засмеялись, но без обычного воодушевления.
— Сейчас я вас отпускаю домой, — дождавшись тишины, добавил Чихрадзе. — Соберите необходимые вещи и в три часа всем быть в студии.
Сверхсрочники с ворчанием понесли инструменты в хранилище, и вскоре студия опустела. Нам готовиться к поездке необходимости не было: никаким имуществом, кроме того, что было на нас, мы не были обременены. А инструменты были тут же, в хранилище.
— Товарищ прапорщик, а далеко эта Борна? — спросил Сергей Сараев.
— Не очень, километров восемьдесят, — ответил старшина. — Но часа три ехать будем. С нашими адскими водителями.
Тут прапорщик был прав. Автомобильному транспорту ГСВГ запрещалось выезжать на автобаны. Всё передвижение происходило по сельским дорогам, но и там скорость была ограничена: машины в колонне двигались не быстрее тридцати километров в час. Мы поедем одни, значит, шофёру разрешалось «гнать» с немыслимой скоростью — километров в шестьдесят, но, учитывая повороты, проезд через деревни и тому подобное, всё равно выходили те же тридцать в час.
«Только бы больше, чем на одну ночь, не задержали!» — подумал я, начиная уже скучать по моей малышке.
Стоило мне вспомнить о ней, как душа наполнялась блаженством, и я с трудом гасил улыбку, которая наползала на губы совершенно самостоятельно. Интересно, я когда-нибудь привыкну к тому, что обладаю самой замечательной девушкой Вселенной? Не хотелось бы… Хочу всегда радоваться, как в первый день знакомства.
Мы с Женькой сели на последние места у заднего борта, чтобы хоть что-то увидеть по дороге. Для Жеки это была первая такая дальняя поездка, но и я с удовольствием глазел на всё, что удавалось разглядеть. Почти патриархальный мир семидесятых… Сейчас он казался мне таким спокойным и уютным. Да, это не двадцатые годы XXI века, когда буквально каждый день появлялось всё больше признаков, что мир сошёл с ума!
— Ты опять о своей Габриэль думаешь? — вывел меня из задумчивости весёлый Женькин голос.
— А о чём можно ещё думать, Жека? Всё вокруг тлен, и только любовь вечна!
— Ну ты прям филосОф! — засмеялся он. — Что будешь делать, когда служба закончится?
— Ну, до этого ещё нужно дожить, Жека! И всегда есть после срочной — сверхсрочная.
— Ты что, из-за неё на сверхсрочную останешься?! — вытаращил глаза земляк.
Я только улыбнулся. Сам Жека, даже не сказав мне, первый подпишет контракт.
— А ты из-за чего согласился бы остаться?
— Да ну, нафиг! Я — домой! — твёрдо сказал Женька.
Ну-ну…
Я откинулся на борт и прикрыл глаза. Лучше, правда, помечтать о Габриэль, чем болтать абы о чём. Перед глазами сразу же возникло её улыбающееся лицо. Она знала, какая именно улыбка особенно нравится мне, и всегда при прощании дарила мне её. И стоило только вспомнить эту полную нежности и обещания улыбку, как все проблемы и трудности становились такими мелкими и не стоящими внимания, и все мысли были только о том, когда я увижу её снова.
Наш «Газон-66» выбрался за город и неспешно покатил по сельской, но прекрасно асфальтированной дороге.
— А наши спортсмены из полка тоже поехали? — услышал я голос Ключного.
— Уже там! — как самый информированный, ответил Студников. — Для этого их и держат. Они же больше ничем не занимаются. Ты их вообще хоть раз видел?
— Маша! Да или нет?
— Но я не понимаю...
— А вам и не надо. Просто скажите «да», и вы станете счастливой мамой, — я ободряюще улыбнулся растерянной женщине.
— Саша, а вы не шутите?
— Маша! — я слегка повысил голос. — Ну что вы такое говорите? Разве такими вещами шутят? Я похож на шутника?
— Извините, но вы такой молодой!..
Да, я совсем забыл, что выгляжу максимум лет на шестнадцать, и если бы мне такой пацан говорил подобные вещи — я первый бы рассмеялся.
— Хорошо, я вас понимаю, — я решил немного приоткрыть завесу секретности. — Вам Степан Афанасьевич рассказывал о том, что недавно в Ризе погибло четырнадцать человек?
— Вы и это знаете?! — а я думал, Маша сильнее удивиться уже не может. — Но это же закрытая информация!
— А почему, интересно? Почему об этом не трубят газеты, радио, телевидение? — усмехнулся я. — Это же был теракт, вы в курсе, Маша?
— Да, Стёпа мне говорил, что все четырнадцать человек получили дозу ОВ и спасти их не было никакой возможности.
— Не четырнадцать, — я пристально посмотрел ей в глаза. — Дозу получили пятнадцать человек.
— Но как? Пятнадцатого смогли спасти?
— Пятнадцатую. Она сидит рядом с вами, Маша.
Маша изумлённо уставилась на Габриэль. Да уж, сегодня у неё просто вечер изумлений.
— Габи, это правда? — наконец смогла она спросить.
— Да, — спокойно улыбнулась Габи. — Саша меня спас.
Маша перевела на меня взгляд. Вот нашатырного спирта я не догадался раздобыть, а он может понадобиться — судя по Машиной реакции.
— Теперь вы понимаете, что решить вашу проблему не так уж и сложно? Вас никто не облучал, не травил ядами — просто ваша психика немного неправильно среагировала на стрессовую ситуацию и заблокировала функцию деторождения. Гибель матери Маши-маленькой произвела на вас слишком сильное впечатление. Эта страшная картина — мёртвая женщина с младенцем на руках — сидит у вас в подсознании. И подсознание хочет избавить вас от такой же участи. Я просто уберу эту картинку. Это дело нескольких минут. Согласны?
— Конечно! — Маша ещё раз посмотрела на Габи, словно желая убедиться, что всё, что ей сейчас говорят, — правда. — Что нужно делать?
— За этой ширмой стоит медицинская кушетка, — я поднялся, и мы прошли за ширму. — Застелите её простынёй и ложитесь на спину.
— Мне что-нибудь снимать? — Маша оглядела себя.
— Нет, у вас достаточно лёгкое платье — мне будет этого достаточно. А вот носки снимите, лучше будет, если ступни будут открытыми.
— Хорошо!
Маша быстро стянула носки и взобралась на кушетку.
— Саша, мне уйти? — спросила Габриэль. — Я буду мешать?
— Солнце моё, ну как ты можешь мне помешать? — без тени преувеличения сказал я. — С тобой у меня силы только прибавляются. Садись вот здесь, в сторонке, потом расскажешь, что ты чувствовала.
— А ты будешь делать ручки-ручки? — совсем тихо спросила Габи.
— Нет, Габи, ручки — это только для тебя, — я наклонился и поцеловал её. — Это наши души соединяются. А я не хочу больше никого в свою душу пускать.
Я раздвинул ширму на максимум, оставив небольшую щель. В отгороженной части комнаты получился нужный мне полумрак. Маша на кушетке повернула голову и следила за моими передвижениями. Я подошёл к кушетке и примерился: работать будет удобно, можно не гнуть спину.
— Закройте глаза и помолитесь... — начал было объяснять я, но Маша испуганно перебила:
— А я не знаю ни одной молитвы! Значит, ничего не получится?
— Успокойтесь, Маша, — мягко сказал я. — Вы слишком напряжены и волнуетесь. Ничего страшного не будет! Наоборот, увидите — вам понравится. А молиться можете как хотите. Слова и их порядок абсолютно не важны. Главное — искренне попросите помощи в решении вашей проблемы. Обращаться также можете к кому угодно: Богу, Всевышнему или Абсолюту. И скажите такую формулу: «Мои проводники, я разрешаю Александру помочь мне!» Всё это — молитву и разрешение — произнесите мысленно. А потом просто лежите с закрытыми глазами, максимально расслабленно, и можете всё время молиться. Это не обязательно, но, мне кажется, вам сейчас необходимо. Это поможет отвлечься. Всё! Закрывайте глаза, я начинаю.
Я проделал все манипуляции, которые обычно делал перед началом сеанса рейки, попросил помощи у Высших сил, нарисовал в воздухе все три символа рейки и сразу почувствовал, что ладони стали нагреваться. Подошёл к изголовью и накрыл лицо Маши двумя ладонями, не касаясь его.
— Горячо! — прошептала удивлённо Маша.
Подожди, дальше ещё интереснее будет!
Подсунув ладони под затылок, я пустил энергию в голову. Я прямо «видел» чёрную плёнку грязи, покрывающую мозг. В одной его части обнаружил буквально сгусток этой тёмной субстанции. Мощный энергетический «душ» стал понемногу размывать его — и вот уже весь мозг буквально блестит, как после сильного ливня. Лицо Маши расслабилось и на глазах посветлело. Главное сделано. Теперь — обычное очищение всего организма и подпитка его энергией, щедро льющейся сверху, проходящей через меня и истекающей из ладоней.
Немного пришлось задержаться на сердечной чакре. Постоянные Машины переживания по поводу её мнимого бесплодия довольно сильно «посадили» её.
Теперь обязательное «раскручивание» первой чакры — в самом низу живота. Сегодня ночью полковника ждёт жаркая ночь, такая, которой давно уже не было. Маша даже задышала глубоко, с чуть слышными стонами на выдохе.
И — последнее. Я положил ладони на её ступни и как пылесосом вытянул всю «грязь» из тела и отправил её в космос. Я, конечно, не имел ни малейшего понятия, куда это всё девается и как оно работает, просто все эти картинки помогали сосредоточиться.
Я «закрыл» Машу мощным энергетическим одеялом, оборвал канал с космосом и посмотрел на её лицо. Маша спала. Это частенько случается с чувствительными пациентами даже без моего участия. Так они лучше воспринимают энергию и лечение. Иногда в сон их погружаю я сам.
Я обернулся к Габриэль. Она заворожённо смотрела на меня.
— Что, солнышко? — тихо спросил я, подойдя к ней.
— Ты был таким!.. — Габи попыталась подыскать слово и не нашла. — Мне показалось, что от тебя исходит свет!
Помолчала и добавила: — Как от ангела на иконах!
— Ты видишь энергию? — улыбнулся я ей. — Говорят, есть такие люди. Я её вижу только внутренним взором.
— Саша, у тебя получилось? У Маши будут дети?
— А ты сомневаешься? — я осторожно прикоснулся своими губами к её губам. — Будут. Я даже могу сказать тебе потом, кто будет первым.
— А сейчас не можешь?
— А сейчас ещё никого нет, — я обернулся на Машу. — Но мне кажется, уже сегодня ночью кто-то будет.
И я приложил палец к губам.
— Я слышу... — прошептала Маша и открыла глаза. — Это правда, Саша?
— Зуб даю! — поклялся я. — Хотя Габи против этого! Говорит, я буду некрасивым и она меня разлюбит.
— Болтун! — Габи улыбнулась моей любимой улыбкой, которой я готов любоваться вечно.
— Мне можно вставать? — спросила Маша.
— Да, только подождите, я вам помогу, — я подошёл к кушетке. — Голова может закружиться.
Я крепко взял Машу за руку и помог встать на ноги.
— Ой, и правда всё плывёт перед глазами! — Маша прижала свободную руку ко лбу. — А это нормально?
— Это хорошо! — успокоил я её. — Значит, я накачал вас по самую макушку. Можете поделиться сегодня с мужем.
Маша смущённо посмотрела на меня. Понимаю — какой-то совсем пацан на вид говорит со взрослой женщиной о таких вещах.
— Маша, перед вами сейчас не восемнадцатилетний мальчик, а просто врач, не имеющий возраста, — ободряюще улыбнулся я. — И как врач, я вам очень советую вспомнить ваши самые счастливые дни с мужем и повторить, а лучше — превзойти всё, что было у вас раньше. Чем больше любви — тем больше шансов!
— Спасибо, Саша! Я действительно чувствую, что во мне что-то изменилось.
— Конечно! Я знаю...
Впереди был целый свободный вечер, и мы, забежав к Габи домой слегка подкрепиться и поменять мне форму на цивильную одежду, пошли побродить по городу.
— Сашуля, а это правда, что если больше любви в постели, то больше шансов забеременеть? — неожиданно спросила Габи.
— А почему ты спрашиваешь, солнце моё? — слегка удивился я.
— Просто, когда ты это говорил Маше, мне показалось, это звучало как-то... — Габи состроила гримаску.
— Габи! — я даже остановился. — Я начинаю тебя бояться! Это ж я как под рентгеном всё время жить буду! Даже по мелочи соврать не получится!
— А ты хочешь меня обманывать? — лукаво спросила Габи. — А зачем тебе это?
— Ну, я не знаю! Так принято!
— У нас с тобой так не будет! — твёрдо сказала Габриэль, но в глазах прыгали бесёнки. — Так почему ты немного обманул Машу?
— Ну, я не совсем обманул. Всё-таки эмоции в этом деле помогают. Но я просто воспользовался моментом, чтобы добавить им счастья в жизни. Разве это плохо? У Маши, на почве того, что она не может стать матерью, развился ещё и комплекс неприятия себя как женщины, понимаешь? Она подсознательно считает, что недостойна получать сексуальное удовольствие, раз она такая «ущербная». Поэтому она сдерживает себя при интимных отношениях, почти перестала получать удовольствие. Муж это чувствует, и у него тоже пропадает влечение к ней. Так они друг друга и «гасят» как любовники. Постепенно их семейная жизнь превратится в кошмар. Помнишь, мы с тобой говорили о том, почему угасает любовь? Вот один из вариантов.
— Бедная Маша! — погрустнела Габи. — Но теперь у них будет всё хорошо?
— Да, особенно когда Маша забеременеет, она снова ощутит себя настоящей женщиной.
— Сашик, как хорошо, что ты у меня такой! — Габи прижалась ко мне и обняла за талию.
— Какой «такой»? — поцеловал я её в макушку.
— Ну, что всё знаешь и можешь помогать людям.
— Помогаю не я, Габи, — это через меня помогают. Моей заслуги тут нет.
— Но, Саш, раз помогают через тебя, значит, есть и твоя заслуга! Вот почему-то через меня не помогают!
— Ты помогаешь мне, Габи! Ты мой ангел-хранитель, без тебя я не выживу. Так и знай!
— А я — без тебя!
А ведь теперь, наверное, так и есть! В прошлый раз Габи смогла жить без меня. Не знаю, чего это ей стоило, но прожила она долгую жизнь и вырастила четверых детей. Надеюсь. Но тогда у нас не было такой любви, мы не проросли душами и смогли пережить потерю друг друга. А сейчас — вряд ли...
— О чём ты думаешь, Сашик?
Конечно, Габи сразу чувствует: здесь я с ней или улетел мысленно куда-то.
— Я думаю, что ты права, Солнышко моё! Не сможем мы теперь поодиночке. Только вместе! И меня это радует. Нет, я просто счастлив, что ты моя! Ты же моя?
— Ты ещё спрашиваешь! Милый, единственный сон мой! — пропела Габи и закружилась, раскинув руки.
Прода от 07.06.2026, 12:24
Глава 2
— Сегодня после обеда, в три часа, всем прибыть в студию! — дирижёр обвёл оркестр глазами. — Едем с ночёвкой в гарнизон города Борна. Там проводится московская проверка боеготовности. Завтра в шесть утра — кросс, поэтому оркестр должен быть уже на трассе.
— В Борне же есть свой оркестр! — с недовольной миной протянул Студников.
Понятное дело, кому охота ночевать в казарме, да ещё чужой? Ладно мы, молодые, а каково сверхсрочникам — из-под тёплого бока жены?
— Геннадий Александрович, откуда вы всё знаете? — вперил в него Чихрадзе свой орлиный взгляд. — Я это только сейчас узнал в штабе, а вы уже знаете, хотя вас это и не касается.
Студников промолчал. Но всем, кроме дирижёра, было известно, что наш гобоист — заядлый рыбак и даже в Германии умудрился разузнать рыбные места, куда и сопровождал всё начальство дивизии. Это, кстати, ему поможет прослужить в ГДР больше, чем любому другому музыканту, поломав все лимиты.
— Да, в Борне есть свой оркестр, — не дождавшись ответа, продолжил дирижёр. — Но командование считает, что чем громче будет музыка, тем больше понравится проверяющим.
Лёгкий гул прокатился по оркестру. Все вспомнили случай с замёрзшими инструментами. «Гениям военного искусства» главное — чтобы было громче.
— Может, возьмём два больших барабана? — предложил Вася Онопко. — Вот грохоту будет!
Музыканты засмеялись, но без обычного воодушевления.
— Сейчас я вас отпускаю домой, — дождавшись тишины, добавил Чихрадзе. — Соберите необходимые вещи и в три часа всем быть в студии.
Сверхсрочники с ворчанием понесли инструменты в хранилище, и вскоре студия опустела. Нам готовиться к поездке необходимости не было: никаким имуществом, кроме того, что было на нас, мы не были обременены. А инструменты были тут же, в хранилище.
— Товарищ прапорщик, а далеко эта Борна? — спросил Сергей Сараев.
— Не очень, километров восемьдесят, — ответил старшина. — Но часа три ехать будем. С нашими адскими водителями.
Тут прапорщик был прав. Автомобильному транспорту ГСВГ запрещалось выезжать на автобаны. Всё передвижение происходило по сельским дорогам, но и там скорость была ограничена: машины в колонне двигались не быстрее тридцати километров в час. Мы поедем одни, значит, шофёру разрешалось «гнать» с немыслимой скоростью — километров в шестьдесят, но, учитывая повороты, проезд через деревни и тому подобное, всё равно выходили те же тридцать в час.
«Только бы больше, чем на одну ночь, не задержали!» — подумал я, начиная уже скучать по моей малышке.
Стоило мне вспомнить о ней, как душа наполнялась блаженством, и я с трудом гасил улыбку, которая наползала на губы совершенно самостоятельно. Интересно, я когда-нибудь привыкну к тому, что обладаю самой замечательной девушкой Вселенной? Не хотелось бы… Хочу всегда радоваться, как в первый день знакомства.
Мы с Женькой сели на последние места у заднего борта, чтобы хоть что-то увидеть по дороге. Для Жеки это была первая такая дальняя поездка, но и я с удовольствием глазел на всё, что удавалось разглядеть. Почти патриархальный мир семидесятых… Сейчас он казался мне таким спокойным и уютным. Да, это не двадцатые годы XXI века, когда буквально каждый день появлялось всё больше признаков, что мир сошёл с ума!
— Ты опять о своей Габриэль думаешь? — вывел меня из задумчивости весёлый Женькин голос.
— А о чём можно ещё думать, Жека? Всё вокруг тлен, и только любовь вечна!
— Ну ты прям филосОф! — засмеялся он. — Что будешь делать, когда служба закончится?
— Ну, до этого ещё нужно дожить, Жека! И всегда есть после срочной — сверхсрочная.
— Ты что, из-за неё на сверхсрочную останешься?! — вытаращил глаза земляк.
Я только улыбнулся. Сам Жека, даже не сказав мне, первый подпишет контракт.
— А ты из-за чего согласился бы остаться?
— Да ну, нафиг! Я — домой! — твёрдо сказал Женька.
Ну-ну…
Я откинулся на борт и прикрыл глаза. Лучше, правда, помечтать о Габриэль, чем болтать абы о чём. Перед глазами сразу же возникло её улыбающееся лицо. Она знала, какая именно улыбка особенно нравится мне, и всегда при прощании дарила мне её. И стоило только вспомнить эту полную нежности и обещания улыбку, как все проблемы и трудности становились такими мелкими и не стоящими внимания, и все мысли были только о том, когда я увижу её снова.
Наш «Газон-66» выбрался за город и неспешно покатил по сельской, но прекрасно асфальтированной дороге.
— А наши спортсмены из полка тоже поехали? — услышал я голос Ключного.
— Уже там! — как самый информированный, ответил Студников. — Для этого их и держат. Они же больше ничем не занимаются. Ты их вообще хоть раз видел?
