Продолжила топтать «кухню».
- Слушай, может, пойдем поработаем? Ребята там зашиваются… Да и кухню бы не мешало освободить.
- Мы же ее не всю занимаем, - буркнула, совершенно не желая вот это вот всякое «работать».
- А ты думаешь, сюда кто-нибудь зайдет, когда тут наследник престола с невестой уединились?
Резко остановилась, будто налетела на стену.
- На что это ты намекаешь?
- На то, что люди тоже хотят есть и пить, имей совесть, - иронично протянул принц, снова напомнив мне своего отца.
- И чем ты собираешься заниматься? – Прищурилась. Пока единственное, что мы успели – это сообщить главе расследования о новом участнике процесса. Тот явно был не слишком рад и никаких заданий Эрику не назначил, проницательно рассудив, что принц здесь не для посильной помощи следствию.
- Присоединюсь к группе, которая сейчас повторно изучает результаты обследования тела принцессы. Нужно понять, что такого раскопала эта лекарь, что ее решили убить. А ты, кстати, чем сейчас занимаешься?
- Пока ничем, - поморщилась, - все последние дни на мне особых заданий не висело, готовилась к выступлению.
- Тогда присоединишься ко мне, - решительно заявил Эрик.
Хорошие мои, пока с утренними продочками не получается, поэтому сегодня у нас несанкционированная воскресная продочка)) Но это разовая акция, писать по воскресеньям выше моих сил)
Присоединиться в прямом смысле не получилось. К тому моменту, как мы все же решили поработать, довольно большая команда следователей уже пару часов методично перерывала все документы с показаниями и заключениями убитой магиссы. Помощь им была не нужна, но самоназначенный Эрик все равно отправился проверять все бумаги сам. Возражать принцу не решились, а вот на меня королевская неприкосновенность в глазах коллег почему-то совершенно не распространялась - быстренько отловили и отправили помогать осматривать кабинет убитой. Причем, не в дворцовом госпитале, а в ее собственном доме. Интересное задание, на самом деле, но уж больно далеко от дворца. Продолжать следить за разговором короля и Ди Вальта, ни один из которых из кабинета так до сих пор и не вышел, станет совсем невозможно. Хотя не обязательно, что они там – для двух порталистов, очевидно, стены не проблема.
Еще полчаса пути, и я оказалась в доме покойной. Шикарный, между прочим, дом, видимо, у мужа или отца женщины был титул ни ниже графского. В доме меня встретили уже давно обитающие там следователи и старый слуга, единственный, кого оставили в доме. Остальных слуг выпроводили, чтобы не затоптали какие-нибудь важные, теоретически присутствующие, следы.
- Она была прекрасным магом, - убито рассказывал этот самый слуга. К нему меня вероломно направили коллеги, как самую чувствующую и сопереживательную. Да-да, именно с такой формулировкой, а не потому, что я маг-менталист. - Такая сильная, талантливая… Гордость рода…
- Она рассказывала что-то об убийстве принцессы? – На удачу спросила, стараясь вернуть опрашиваемого в конструктивное русло.
- Нет, конечно, нет. Леди никогда не распространяется о своей работе, - даже немного оскорблено ответил старик. Вроде бы не врет.
- У нее были близкие люди, с которыми она могла делиться секретами, эмоциями? – Как я уже выяснила, в доме, кроме самой магиссы и парочки слуг никто больше не проживал – замужем не была, детей, соответственно, нет, родители умерли, оставив приличное наследство, двое братьев на другом конце континента, остальные родственники не настолько близкие, чтобы подразумевать тесное общение.
- Нет-нет… никого у нее не было, кроме нас, старых, - печально вздохнул слуга, - знаете, есть такие люди, которые горят работой, буквально кипят ею, отдают жизнь… Так ведь оно и получилось. Столько жизней спасла, а свою сберечь не смогла…
Печально, конечно. Но не информативно.
- Вы замечали какие-то изменения в ее поведении в последние дни? Излишнюю тревожность?
- Нет-нет! Мы и не видели ее почти. Она часто подолгу могла не появляться в родном доме. Да и трудно, женщине в ее возрасте возвращаться в пустое родовое гнездо…
Судя по тому, что я успела об этой леди узнать, трудно ей точно не было. Такой тип личности, действительно, не испытывает потребности в чем-то еще, кроме любимой работы.
- Может, есть что-то, о чем вы сами хотели бы рассказать?
- Кажется… нет, ничего…
- Хорошо. - Сдалась, мысленно стукнувшись головой об стол. Ничего ведь не добыла! – Проводите меня к коллегам, пожалуйста.
По коридорам шла в глубокой задумчивости, тем не менее, не забывая смотреть по сторонам. Дом был искусно, богато обставлен, но руки хозяйки не чувствовалось. Либо я все же как-то неправильно сформировала ментальные ощущения о ее характере.
- Скажите, а много ли изменилось здесь со смерти прежних хозяев? И где обычно проводила время хозяйка? – Спросила у молчаливо бредущего рядом старика.
- Совсем ничего, леди-следователь, совсем ничего. Разве что кабинет молодая хозяйка быстро переделала под себя. Там она и проводила все время. Если не считать сон, конечно.
А мы идем как раз в кабинет. Отлично.
- Последние дни она также бывала там?
- Да.
Войдя в помещение, сразу почувствовалась его чужеродность остальному дому. Простая обстановка, море книг, склянок, записей и устойчивый запах чего-то химического.
Коллеги на мой приход внимания особого не обратили, и я застыла в некотором замешательстве, не зная, имею ли право что-то здесь обследовать. Ну ладно, осмотрюсь что ли.
- Хозяйка сама следила за кабинетом, не так ли? – Уточнила у слуги пару минут спустя.
- Да, а как вы это поняли? – Удивился тот.
Неопределенно пожала плечами. Скорее предположение, чем знание, озвученное под сиюминутным импульсом подтверждения - книги на полках стояли хоть и аккуратно, но беспорядочно, тогда как в классических домах аристократов традицией считается расставлять тома по определенной закономерности – содержанию, алфавиту, языку, хотя бы цвету. Да и во всей комнате прослеживался некоторый элемент небрежности, невнимательности к деталям. Мне, человеку противоположного склада, это сразу бросается в глаза.
Будто бы невзначай подошла к столу, оккупированному следователями. Не прогнали. Присмотрелась к бумагам на столе – кажется, какие-то истории болезней пациентов. А стопка-то внушительная. Вела какой-то свой учет во внерабочее время?
- Хозяйка часто брала домой рабочие документы? – Спросила слугу.
- Частенько. Что-то исследовала, придумывала, графики рисовала, - с гордостью и печалью ответил тот.
Так, Амели, не переживать, не смей, мы работаем.
Перевела взгляд на исписанные листочки, раскиданные дальше по столу, но тут вдруг взгляд снова случайно зацепился за верхнюю историю болезни. Дата поступления в госпиталь совпадала с началом года. Совпадение?
Не прикасаясь, магией подняла верхнюю историю. Вторая история тоже относилась к самому началу года. Просмотрела третью, четвертую… отсмотрев половину, пришлось признать, что истории действительно отсортированы по датам от более ранней к более поздней. Нет, это конечно, логично. Но насколько я знаю, во всех королевских больницах картотеки формируются по фамилиям, а не по датам. Значит, жертва отсортировала их сама. Это… не подозрительно, но стоит внимания, учитывая ее нелюбовь к перфекционизму.
Все-таки перевела взгляд на исписанные бумажки, уже отсмотренные следователями. Небольшой график на пол страницы по одной из осей отмечал даты. График явно был заполнен лишь на треть недавно закончившегося полугодия, но отметки соответствовали самым разным периодам. Последняя отмеченная дата и вовсе двадцать девятое июня. Присмотрелась к отметкам, пытаясь понять их смысл, а затем отыскала соответствующие истории болезни. Все они относились к фамилиям на первые несколько букв алфавита.
Что-то здесь не стыкуется. Или магисса просто поняла, что отмечать в разнобой неудобно и решила отсортировать список? Но ведь это глупо делать на трети пути, можно запутаться. В этот момент один из следователей выпустил из рук еще одну бумажку, в которой пытался найти смысл жизни, не иначе, и я увидела еще один незаконченный график, тоже подразумевающий использование дат. Жадно присмотрелась и, уже даже не обращаясь к историям, поняла – в этот раз отметки шли более логичным, аккуратным образом – по порядку. По датам.
Даже если вдруг поняла, что так удобнее, почему не закончила первый график? По смыслу они отличаются. Может, первый был не так важен?
- А вы встречали похожие записи прошлых лет? – Осторожно поинтересовалась у коллег, всерьез опасаясь, что меня проигнорируют. Пристаю тут, мешаю нормальным людям работать.
- Да, там, в нижнем ящике, - неопределенно махнул рукой один из следователей.
Ура! Почувствовала себя ребенком, которого допустили до новогодних подарков под елкой.
Ящик нашла быстро, документы оказалось найти сложнее, но тоже справилась. Вывод оказался ожидаемым, но не облегчающим цепочку рассуждений: первый незаконченный график присутствовал во всех предыдущих годах. Ерунда какая-то. И что это должно значить?
- Что-то нашла, Амели? – Вдруг обратился ко мне старший следователь.
- Да так… Ерунда. – С небольшой задержкой ответила, испугавшись, что мою находку сочтут слишком глупой. Еще и высмеивать начнут. В конце концов, действительно ерунда.
Во дворец возвращались уже за полночь. Усталые, ничего не нарывшие следователи и угрюмая я. Мысли о расследовании быстро испарялись из уставшей, снова переполненной впечатлениями головы, и возвращались к тому разговору в кабинете короля. На что он намекал? Не может же быть, чтобы… Или может? Наверное, если может, то Ди Вальт сейчас встретит меня во дворце, все объяснит, расскажет…
Переполненная тревогой, ожиданием и недушимой, глупой верой в чудо, я ждала. Ждала, когда карета проехала крепостную стену замка. Ждала, когда заспанный, встрепанный коллега помог выбраться из экипажа. Ждала, когда летела по коридорам дворца к своей комнате. И даже потом, еще несколько ночных часов ждала.
Вот только Ди Вальт не пришел.
Свернувшись калачиком под теплым одеялом, глотала противные, ненужные слезы. Не пришел и не пришел. Кому как не мне, магу, знать, что чудес на свете не бывает.
Да-да, у нас наконец-то утренняя продочка))
- Мила, не смей плакать из-за ерунды! – Воскликнула нянюшка, снова найдя зареванную меня в общей комнате под рваным, вонючим одеялом.
-Не еру-у-унда-а-а! – Проревела я, не позволяя старым, ослабшим рукам сдернуть с себя единственную защиту от всего мира.
- Ну как же не ерунда, маленькая, самое главное оно в жизни что? Что мы живы и здоровы. А в твоем случае еще и молоды не в меру!
Продолжаю горько рыдать.
- Вот ведь глупая ты девка, даром, что рыжая! – В сердцах проворчала нянюшка, якобы незаметно оттаскивая отброшенную к стене книжку в цветастой обложке.
- Не трогай! – Взвилась, высунувшись из-под одеяла.
- Ага! Вспомнишь солнце, вот и Лучик! – Разулыбалась беззубая бабка, прошепелявив любимую присказку.
- Я не Лучик, я тучка! – Насупилась, оттягивая на себя книгу.
- Ты посмотри в зеркальцо то на свои ясные глазки, рыжие кудряшки. Какая из тебя тучка! – Смеялась нянюшка, не отдавая.
- Ну отдай же! – Воскликнула, потянув сильнее, но не в полную силу, побоявшись повредить и без того разваливавшуюся обложку.
- Не отдам, - строго ответила старая женщина, - эти истории тебе только плохо делают.
- Неправда! Неправда!! – Кричала, снова заходясь слезами, испугавшись, что добрая нянюшка больше не принесет ни одной книжки.
- Правда-правда! Вот начитаешься про своих принцев и принцесс и плачешь потом ночами в подушку!
- И плачу! Хочу плакать и буду! Отдай книжку!
- Не отдам! Ты совсем забывать стала, как в реальности жить! Все о замках мечтаешь, магах своих, принцах всяких!
- И что в этом плохого?!
- А то! Что больно потом с небес спускаться кверху попой!
- А может я!..
- Не может! – Такой строгой и серьезной нянюшку я еще никогда не видела. – Ты сирота, Амели. Си-ро-та! Никому ты такая не нужна, ни принцам своим, ни герцогам! А уж маги и подавно не свяжутся! Прими свою судьбу, девочка, да не задирай нос! Нет в этом мире никакой значимости у твоей жизни!
- Неправда! Вот я вырасту и будет у меня принц, самый настоящий! На белом коне!
- Да какие ж принцы сейчас на конях ездят, у них порталы есть, – снова рассмеялась нянюшка, внезапно успокоившись.
- А мой будет на коне! – Шлепнула в гневе рукой по покрывалу, подняв тучу пыли.
- Может тебе сразу короля подавать, что ж ты так мелко, - посмеивалась старая женщина, притягивая меня к себе.
- Нет, короля не хочу, у них работы много, - подумав, серьезно ответила.
- Ох, бедовая ты моя бедовая, – пробормотала старушка, прижав меня к груди, привычно укачивая.
Той ночью мне приснился мой принц. Он приехал за мной прямо в приют, забрал меня, всех моих подруг, конечно же нянюшку, и еще Лиску и Даньку, потому что они хорошие, и отвез нас в самый настоящий замок, где жили мы долго и счастливо.
Впрочем, даже нянюшке я никогда бы не созналась, что вместо всяких там принцев, замков и коней, больше всего на свете, я бы хотела увидеть своих маму и папу. Кем бы они ни были.
Впрочем, и признаваться довольно скоро стало некому. Всего через пару месяцев после этого разговора старая нянюшка внезапно уволилась из родного приюта, бесследно исчезнув из моей жизни, забрав с собой добрые книжки и ласковые объятия. Тогда, обозлившись на весь мир, я совершила, пожалуй, самый безрассудный поступок в своей жизни. Окончательно поверив, что никому мы кроме своей настоящей семьи в этой жизни не нужны, в неполные двенадцать лет, я сбежала из приюта в свой родной город в наивной надежде отыскать следы своих родных. Лишь годы спустя я сначала догадалась, а после и разузнала, что никуда моя нянюшка на самом деле не уезжала и не увольнялась. Она просто умерла.
Проснулась от того, что кто-то ласково гладит меня по голове.
- Нянюшка, - сонно прошептала, все еще забывшаяся в своем сне-воспоминании.
- Нянюшкой меня еще точно не называли, - хмыкнул кто-то прямо над головой.
Резко распахнула глаза. В предрассветных сумерках мужчину, сидящего рядом, было почти не видно, но мне достаточно было услышать его голос. Он все-таки пришел. Ди Вальт все-таки пришел.
Молча смотрим друг на друга. Страшно произнести хоть слово, страшно услышать его сочувствие и снисхождение в ответ на мою глупую надежду. Не хочу, чтобы он начал меня успокаивать и говорить, что я ему «все равно почти как родная».
Ненавижу это почти.
Но Ди Вальт ни в чем не пытался меня убедить или пожалеть. Он только гладил меня по волосам, то проводя рукой от макушки до середины спины, то пальцем поддевая рыжие прядки, скользя по ним до самых кончиков.
Смотрел на меня так пристально, словно видел впервые.
Наверное, я уже все поняла, но предположение казалось таким невероятным, что даже про себя произнести его было невозможно, не говоря уже о том, чтобы предположить вслух.
Поэтому я лишь отвечала ему столь же пристальным взглядом, насупившись, замерев в ожидании привычной боли. Я слишком много надеялась, слишком долго ждала, давно похоронив, заперев на замок все тайные мечты о собственной семье, о родном по крови человеке рядом.
- Слушай, может, пойдем поработаем? Ребята там зашиваются… Да и кухню бы не мешало освободить.
- Мы же ее не всю занимаем, - буркнула, совершенно не желая вот это вот всякое «работать».
- А ты думаешь, сюда кто-нибудь зайдет, когда тут наследник престола с невестой уединились?
Резко остановилась, будто налетела на стену.
- На что это ты намекаешь?
- На то, что люди тоже хотят есть и пить, имей совесть, - иронично протянул принц, снова напомнив мне своего отца.
- И чем ты собираешься заниматься? – Прищурилась. Пока единственное, что мы успели – это сообщить главе расследования о новом участнике процесса. Тот явно был не слишком рад и никаких заданий Эрику не назначил, проницательно рассудив, что принц здесь не для посильной помощи следствию.
- Присоединюсь к группе, которая сейчас повторно изучает результаты обследования тела принцессы. Нужно понять, что такого раскопала эта лекарь, что ее решили убить. А ты, кстати, чем сейчас занимаешься?
- Пока ничем, - поморщилась, - все последние дни на мне особых заданий не висело, готовилась к выступлению.
- Тогда присоединишься ко мне, - решительно заявил Эрик.
Хорошие мои, пока с утренними продочками не получается, поэтому сегодня у нас несанкционированная воскресная продочка)) Но это разовая акция, писать по воскресеньям выше моих сил)
Прода от 01.12.2020, 02:12
Присоединиться в прямом смысле не получилось. К тому моменту, как мы все же решили поработать, довольно большая команда следователей уже пару часов методично перерывала все документы с показаниями и заключениями убитой магиссы. Помощь им была не нужна, но самоназначенный Эрик все равно отправился проверять все бумаги сам. Возражать принцу не решились, а вот на меня королевская неприкосновенность в глазах коллег почему-то совершенно не распространялась - быстренько отловили и отправили помогать осматривать кабинет убитой. Причем, не в дворцовом госпитале, а в ее собственном доме. Интересное задание, на самом деле, но уж больно далеко от дворца. Продолжать следить за разговором короля и Ди Вальта, ни один из которых из кабинета так до сих пор и не вышел, станет совсем невозможно. Хотя не обязательно, что они там – для двух порталистов, очевидно, стены не проблема.
Еще полчаса пути, и я оказалась в доме покойной. Шикарный, между прочим, дом, видимо, у мужа или отца женщины был титул ни ниже графского. В доме меня встретили уже давно обитающие там следователи и старый слуга, единственный, кого оставили в доме. Остальных слуг выпроводили, чтобы не затоптали какие-нибудь важные, теоретически присутствующие, следы.
- Она была прекрасным магом, - убито рассказывал этот самый слуга. К нему меня вероломно направили коллеги, как самую чувствующую и сопереживательную. Да-да, именно с такой формулировкой, а не потому, что я маг-менталист. - Такая сильная, талантливая… Гордость рода…
- Она рассказывала что-то об убийстве принцессы? – На удачу спросила, стараясь вернуть опрашиваемого в конструктивное русло.
- Нет, конечно, нет. Леди никогда не распространяется о своей работе, - даже немного оскорблено ответил старик. Вроде бы не врет.
- У нее были близкие люди, с которыми она могла делиться секретами, эмоциями? – Как я уже выяснила, в доме, кроме самой магиссы и парочки слуг никто больше не проживал – замужем не была, детей, соответственно, нет, родители умерли, оставив приличное наследство, двое братьев на другом конце континента, остальные родственники не настолько близкие, чтобы подразумевать тесное общение.
- Нет-нет… никого у нее не было, кроме нас, старых, - печально вздохнул слуга, - знаете, есть такие люди, которые горят работой, буквально кипят ею, отдают жизнь… Так ведь оно и получилось. Столько жизней спасла, а свою сберечь не смогла…
Печально, конечно. Но не информативно.
- Вы замечали какие-то изменения в ее поведении в последние дни? Излишнюю тревожность?
- Нет-нет! Мы и не видели ее почти. Она часто подолгу могла не появляться в родном доме. Да и трудно, женщине в ее возрасте возвращаться в пустое родовое гнездо…
Судя по тому, что я успела об этой леди узнать, трудно ей точно не было. Такой тип личности, действительно, не испытывает потребности в чем-то еще, кроме любимой работы.
- Может, есть что-то, о чем вы сами хотели бы рассказать?
- Кажется… нет, ничего…
- Хорошо. - Сдалась, мысленно стукнувшись головой об стол. Ничего ведь не добыла! – Проводите меня к коллегам, пожалуйста.
По коридорам шла в глубокой задумчивости, тем не менее, не забывая смотреть по сторонам. Дом был искусно, богато обставлен, но руки хозяйки не чувствовалось. Либо я все же как-то неправильно сформировала ментальные ощущения о ее характере.
- Скажите, а много ли изменилось здесь со смерти прежних хозяев? И где обычно проводила время хозяйка? – Спросила у молчаливо бредущего рядом старика.
- Совсем ничего, леди-следователь, совсем ничего. Разве что кабинет молодая хозяйка быстро переделала под себя. Там она и проводила все время. Если не считать сон, конечно.
А мы идем как раз в кабинет. Отлично.
- Последние дни она также бывала там?
- Да.
Войдя в помещение, сразу почувствовалась его чужеродность остальному дому. Простая обстановка, море книг, склянок, записей и устойчивый запах чего-то химического.
Коллеги на мой приход внимания особого не обратили, и я застыла в некотором замешательстве, не зная, имею ли право что-то здесь обследовать. Ну ладно, осмотрюсь что ли.
- Хозяйка сама следила за кабинетом, не так ли? – Уточнила у слуги пару минут спустя.
- Да, а как вы это поняли? – Удивился тот.
Неопределенно пожала плечами. Скорее предположение, чем знание, озвученное под сиюминутным импульсом подтверждения - книги на полках стояли хоть и аккуратно, но беспорядочно, тогда как в классических домах аристократов традицией считается расставлять тома по определенной закономерности – содержанию, алфавиту, языку, хотя бы цвету. Да и во всей комнате прослеживался некоторый элемент небрежности, невнимательности к деталям. Мне, человеку противоположного склада, это сразу бросается в глаза.
Будто бы невзначай подошла к столу, оккупированному следователями. Не прогнали. Присмотрелась к бумагам на столе – кажется, какие-то истории болезней пациентов. А стопка-то внушительная. Вела какой-то свой учет во внерабочее время?
- Хозяйка часто брала домой рабочие документы? – Спросила слугу.
- Частенько. Что-то исследовала, придумывала, графики рисовала, - с гордостью и печалью ответил тот.
Так, Амели, не переживать, не смей, мы работаем.
Перевела взгляд на исписанные листочки, раскиданные дальше по столу, но тут вдруг взгляд снова случайно зацепился за верхнюю историю болезни. Дата поступления в госпиталь совпадала с началом года. Совпадение?
Не прикасаясь, магией подняла верхнюю историю. Вторая история тоже относилась к самому началу года. Просмотрела третью, четвертую… отсмотрев половину, пришлось признать, что истории действительно отсортированы по датам от более ранней к более поздней. Нет, это конечно, логично. Но насколько я знаю, во всех королевских больницах картотеки формируются по фамилиям, а не по датам. Значит, жертва отсортировала их сама. Это… не подозрительно, но стоит внимания, учитывая ее нелюбовь к перфекционизму.
Все-таки перевела взгляд на исписанные бумажки, уже отсмотренные следователями. Небольшой график на пол страницы по одной из осей отмечал даты. График явно был заполнен лишь на треть недавно закончившегося полугодия, но отметки соответствовали самым разным периодам. Последняя отмеченная дата и вовсе двадцать девятое июня. Присмотрелась к отметкам, пытаясь понять их смысл, а затем отыскала соответствующие истории болезни. Все они относились к фамилиям на первые несколько букв алфавита.
Что-то здесь не стыкуется. Или магисса просто поняла, что отмечать в разнобой неудобно и решила отсортировать список? Но ведь это глупо делать на трети пути, можно запутаться. В этот момент один из следователей выпустил из рук еще одну бумажку, в которой пытался найти смысл жизни, не иначе, и я увидела еще один незаконченный график, тоже подразумевающий использование дат. Жадно присмотрелась и, уже даже не обращаясь к историям, поняла – в этот раз отметки шли более логичным, аккуратным образом – по порядку. По датам.
Даже если вдруг поняла, что так удобнее, почему не закончила первый график? По смыслу они отличаются. Может, первый был не так важен?
- А вы встречали похожие записи прошлых лет? – Осторожно поинтересовалась у коллег, всерьез опасаясь, что меня проигнорируют. Пристаю тут, мешаю нормальным людям работать.
- Да, там, в нижнем ящике, - неопределенно махнул рукой один из следователей.
Ура! Почувствовала себя ребенком, которого допустили до новогодних подарков под елкой.
Ящик нашла быстро, документы оказалось найти сложнее, но тоже справилась. Вывод оказался ожидаемым, но не облегчающим цепочку рассуждений: первый незаконченный график присутствовал во всех предыдущих годах. Ерунда какая-то. И что это должно значить?
- Что-то нашла, Амели? – Вдруг обратился ко мне старший следователь.
- Да так… Ерунда. – С небольшой задержкой ответила, испугавшись, что мою находку сочтут слишком глупой. Еще и высмеивать начнут. В конце концов, действительно ерунда.
***
Во дворец возвращались уже за полночь. Усталые, ничего не нарывшие следователи и угрюмая я. Мысли о расследовании быстро испарялись из уставшей, снова переполненной впечатлениями головы, и возвращались к тому разговору в кабинете короля. На что он намекал? Не может же быть, чтобы… Или может? Наверное, если может, то Ди Вальт сейчас встретит меня во дворце, все объяснит, расскажет…
Переполненная тревогой, ожиданием и недушимой, глупой верой в чудо, я ждала. Ждала, когда карета проехала крепостную стену замка. Ждала, когда заспанный, встрепанный коллега помог выбраться из экипажа. Ждала, когда летела по коридорам дворца к своей комнате. И даже потом, еще несколько ночных часов ждала.
Вот только Ди Вальт не пришел.
Свернувшись калачиком под теплым одеялом, глотала противные, ненужные слезы. Не пришел и не пришел. Кому как не мне, магу, знать, что чудес на свете не бывает.
Да-да, у нас наконец-то утренняя продочка))
Глава 10
- Мила, не смей плакать из-за ерунды! – Воскликнула нянюшка, снова найдя зареванную меня в общей комнате под рваным, вонючим одеялом.
-Не еру-у-унда-а-а! – Проревела я, не позволяя старым, ослабшим рукам сдернуть с себя единственную защиту от всего мира.
- Ну как же не ерунда, маленькая, самое главное оно в жизни что? Что мы живы и здоровы. А в твоем случае еще и молоды не в меру!
Продолжаю горько рыдать.
- Вот ведь глупая ты девка, даром, что рыжая! – В сердцах проворчала нянюшка, якобы незаметно оттаскивая отброшенную к стене книжку в цветастой обложке.
- Не трогай! – Взвилась, высунувшись из-под одеяла.
- Ага! Вспомнишь солнце, вот и Лучик! – Разулыбалась беззубая бабка, прошепелявив любимую присказку.
- Я не Лучик, я тучка! – Насупилась, оттягивая на себя книгу.
- Ты посмотри в зеркальцо то на свои ясные глазки, рыжие кудряшки. Какая из тебя тучка! – Смеялась нянюшка, не отдавая.
- Ну отдай же! – Воскликнула, потянув сильнее, но не в полную силу, побоявшись повредить и без того разваливавшуюся обложку.
- Не отдам, - строго ответила старая женщина, - эти истории тебе только плохо делают.
- Неправда! Неправда!! – Кричала, снова заходясь слезами, испугавшись, что добрая нянюшка больше не принесет ни одной книжки.
- Правда-правда! Вот начитаешься про своих принцев и принцесс и плачешь потом ночами в подушку!
- И плачу! Хочу плакать и буду! Отдай книжку!
- Не отдам! Ты совсем забывать стала, как в реальности жить! Все о замках мечтаешь, магах своих, принцах всяких!
- И что в этом плохого?!
- А то! Что больно потом с небес спускаться кверху попой!
- А может я!..
- Не может! – Такой строгой и серьезной нянюшку я еще никогда не видела. – Ты сирота, Амели. Си-ро-та! Никому ты такая не нужна, ни принцам своим, ни герцогам! А уж маги и подавно не свяжутся! Прими свою судьбу, девочка, да не задирай нос! Нет в этом мире никакой значимости у твоей жизни!
- Неправда! Вот я вырасту и будет у меня принц, самый настоящий! На белом коне!
- Да какие ж принцы сейчас на конях ездят, у них порталы есть, – снова рассмеялась нянюшка, внезапно успокоившись.
- А мой будет на коне! – Шлепнула в гневе рукой по покрывалу, подняв тучу пыли.
- Может тебе сразу короля подавать, что ж ты так мелко, - посмеивалась старая женщина, притягивая меня к себе.
- Нет, короля не хочу, у них работы много, - подумав, серьезно ответила.
- Ох, бедовая ты моя бедовая, – пробормотала старушка, прижав меня к груди, привычно укачивая.
Той ночью мне приснился мой принц. Он приехал за мной прямо в приют, забрал меня, всех моих подруг, конечно же нянюшку, и еще Лиску и Даньку, потому что они хорошие, и отвез нас в самый настоящий замок, где жили мы долго и счастливо.
Впрочем, даже нянюшке я никогда бы не созналась, что вместо всяких там принцев, замков и коней, больше всего на свете, я бы хотела увидеть своих маму и папу. Кем бы они ни были.
Впрочем, и признаваться довольно скоро стало некому. Всего через пару месяцев после этого разговора старая нянюшка внезапно уволилась из родного приюта, бесследно исчезнув из моей жизни, забрав с собой добрые книжки и ласковые объятия. Тогда, обозлившись на весь мир, я совершила, пожалуй, самый безрассудный поступок в своей жизни. Окончательно поверив, что никому мы кроме своей настоящей семьи в этой жизни не нужны, в неполные двенадцать лет, я сбежала из приюта в свой родной город в наивной надежде отыскать следы своих родных. Лишь годы спустя я сначала догадалась, а после и разузнала, что никуда моя нянюшка на самом деле не уезжала и не увольнялась. Она просто умерла.
***
Проснулась от того, что кто-то ласково гладит меня по голове.
- Нянюшка, - сонно прошептала, все еще забывшаяся в своем сне-воспоминании.
- Нянюшкой меня еще точно не называли, - хмыкнул кто-то прямо над головой.
Прода от 02.12.2020, 22:30
Резко распахнула глаза. В предрассветных сумерках мужчину, сидящего рядом, было почти не видно, но мне достаточно было услышать его голос. Он все-таки пришел. Ди Вальт все-таки пришел.
Молча смотрим друг на друга. Страшно произнести хоть слово, страшно услышать его сочувствие и снисхождение в ответ на мою глупую надежду. Не хочу, чтобы он начал меня успокаивать и говорить, что я ему «все равно почти как родная».
Ненавижу это почти.
Но Ди Вальт ни в чем не пытался меня убедить или пожалеть. Он только гладил меня по волосам, то проводя рукой от макушки до середины спины, то пальцем поддевая рыжие прядки, скользя по ним до самых кончиков.
Смотрел на меня так пристально, словно видел впервые.
Наверное, я уже все поняла, но предположение казалось таким невероятным, что даже про себя произнести его было невозможно, не говоря уже о том, чтобы предположить вслух.
Поэтому я лишь отвечала ему столь же пристальным взглядом, насупившись, замерев в ожидании привычной боли. Я слишком много надеялась, слишком долго ждала, давно похоронив, заперев на замок все тайные мечты о собственной семье, о родном по крови человеке рядом.
