Мне было настолько страшно сейчас, я чувствовала себя настолько уязвимо, что в груди начал нарастать комок несдержанной злости, почти ярости. Хотелось укусить эту руку, оттолкнуть, сбежать, но не позволить, так привычно не позволить этому чужому человеку смотреть на меня так, словно я что-то значу, словно я не одна из тысяч других для него. Глупая иллюзия, с которой учишься так больно расставаться еще в детстве. Если кто-то добр к тебе, это не значит, что ты что-то значишь для него. Он может просто жалеть тебя. О, эта омерзительная жалость чужого человека, которого ты начинаешь считать своим! Мерзкий яд, черная кислота, разъедающая изнутри, когда открывается правда.
- Амели… - тихонько проговорил Ди Вальт, словно пробуя мое имя на вкус.
Это больше, чем я могла выдержать. Старые приютские инстинкты, долгие годы старательно подавляемые разумом и сознанием, снова вырвались на волю.
- Убери от меня свои руки, - прорычала, отбросив от себя мигом ставшие омерзительными пальцы, отпрыгнув на другой конец кровати, вжавшись в угол стены, обхватив себя руками в до боли знакомом жесте, рефлекторно ища защиты и поддержки.
Я запретила себе так делать. Запретила давно. Стена и собственные объятия не то, что может поддержать. Но сейчас сдержаться было невыносимо.
Глаза Ди Вальта расширились, он смотрел на меня с непониманием, тревогой, болью.
Ну что он так на меня смотрит?!! Никогда такой не видел? Так я тоже давно себя такой не видела.
Не так я это все представляла в детстве, совсем не так.
- Я понимаю, ты имеешь полное право злиться…
- На что? – Жестко оборвала. Скажи мне это. Скажи же.
В его глазах мелькнуло понимание.
- На то, что меня не было рядом. На то, что не догадался проверить. На то, что такой вот непутевый… твой отец.
Показалось, все вокруг замерло в оцепенении. Или это оцепенела я?
- Скажи что-нибудь, - скованно улыбнулся… мой отец.
Вряд ли можно находиться в более далеком состоянии от состояния «говорить», чем я сейчас. Максимум на что меня хватало – это сдерживаться от того, чтобы не задрожать всем телом и сохранить хоть какое-то подобие внешней адекватности.
Но Ди Вальт не был бы Ди Вальтом, если бы не сориентировался в мгновение ока. Оценив мое состояние, мужчина резко собрался, с его лица исчезли неуверенность и неверие, и вот передо мной уже сидит привычный декан и наставник.
По совместительству мой отец.
Боги, какой абсурд.
Осторожно, словно приручая дикое животное, Ди Вальт протянул ко мне руку. Медленно, показательно приближая ладонь, отслеживал каждый оттенок моей реакции.
- Можно мне к тебе прикоснуться? – Мягко спросил, замерев в паре сантиметров от моего лица.
Резко замотала головой из стороны в сторону.
Прийти в себя, мне нужно прийти в себя. Это не я, не я, не я сейчас себя так веду, а брошенный одинокий ребенок во мне. Лучше бы Ди Вальт ушел сейчас, но сказать об этом не хватало сил.
- И все-таки прикоснусь, - твердо, но без жестких ноток произнес мужчина, кончиками пальцев проведя по моей щеке, - я ведь имею на это право.
Он имеет на это право. Он имеет на меня определенные права. Кажется, эта мысль прострелила куда сильнее, чем его слова о том, что он мой отец.
Кто-то имеет на меня законное право. Я больше не сама по себе?
Не отстранилась, напряженно принимая ласку.
Кончики пальцев сменились ладонью, и вот уже Ди Вальт снова непозволительно близко, гладит меня по голове, по щеке, обводит по контуру подбородок. А вот уже чужие пальцы аккуратно разжимают хватку моих побелевших рук на предплечьях. Вместо этого мужчина сжимает мои ладони в своих, растирает, стараясь согреть и вызвать приток крови в онемевшие конечности, смотрит на них так сосредоточенно, словно сейчас это самое главное в его жизни.
- Я, наверное, никогда не смогу исправить все то, что с тобой случилось, - тихо заговорил, по-прежнему не глядя мне в глаза, - никогда не смогу объясниться даже перед самим собой, о том, как моя дочь, которой априори суждено было стать самым любимым и самым главным человечком в моей жизни, оказалась в настолько тяжелых условиях, насколько только могут выпасть ребенку. Такое я никогда не смог бы представить даже в самых страшных кошмарах, не мог даже теоретически допустить… - Его пальцы сжали мои настолько сильно, что стало больно. - Я не хочу просить у тебя прощения, потому что не считаю, что его заслуживаю. Я пойму и приму любое твое решение относительно общения со мной. Я лишь хочу сказать, что больше никогда не оставлю тебя одну. Ты уже взрослая, совсем взрослая, моя девочка, и мне бесконечно тошно думать, что я упустил все то время, когда должен был быть твоей главной опорой и поддержкой. Я не хочу рушить твою жизнь, усложнять ее или что-то от тебя требовать. Хочу лишь, чтобы ты поняла – я буду рядом. Всегда. Я больше никогда тебя не оставлю. Твои проблемы – и мои проблемы тоже, твои страхи, печали, мечты, радости я хочу делить с тобой, если ты того захочешь. Я не прошу у тебя возможности быть рядом. Я не спрашиваю. Я буду. Что бы ты ни решила, тебе придется с этим смириться. Можешь ненавидеть меня, презирать, проклинать, можешь даже пытаться покалечить. Я никуда не уйду. Я буду рядом. Я буду с тобой.
Совершенно не поддающийся контролю комок эмоций в груди вырос настолько, что стало трудно дышать. Откуда он знает, какие слова мечтает услышать каждый брошенный ребенок? Откуда знает, что даже «я тебя люблю» не столь важно по сравнению с «я тебя не оставлю»?
Внезапные, неудержимые слезы полились из глаз тонкими дорожками, мгновенно скатываясь по щекам, уступая место все новым и новым потокам.
Мы оба молчали, пока Ди Вальт не произнес:
- Безумно сильно хочу обнять тебя сейчас, Ами…
И я вдруг почувствовала, что снова могу говорить.
- Будешь спрашивать разрешения? – Срывающимся шепотом спросила.
- Не буду, - с облегчением ответил мужчина, заключая в поистине медвежьи объятия.
А я? Я не поверила ему, нет. Но решила дать шанс. Хочет быть рядом? Что же, пусть.
Вторым пунктом в моих мечтах после обретения родителей всегда шли расспросы. Когда-то я придумала себе с тысячу разнообразных причин, почему они потеряли меня в детстве и почему не могли найти. Разумеется, в классическом варианте моих представлений родители рассказывали свою душещипательную историю, после чего я обязательно прощала их и понимала, а затем наступало наконец «долго и счастливо». В реальности же на первом этапе «обретения» я мало того, что не обрадовалась, а практически устроила истерику, захлебнувшись чувством отторжения и паники.
Теперь, сидя на коленях Ди Вальта не возникало ни малейшего желания переходить и ко второму «запланированному» этапу тоже. Через силу, едва ворочая языком, я не могла не задать только один вопрос:
- Моя мама жива?
Руки Ди Вальта на моей талии сжались так, что на секунду даже стало трудно дышать.
- Нет. – Последовал односложный ответ, от которого в груди разлился мертвый холод и накрыла и без того подступающая апатия.
Больше в эту ночь я ни о чем не спрашивала. А он и не рассказывал. Наверное, я не была готова слушать. А он не готов говорить. Миллионы вопросов, сотни «Как?» и «Почему?» крутились в голове, пока не превратились в одну единственную жизненноважную потребность - обнять его как можно крепче.
На рассвете я все-таки уснула.
Не глубоко, беспокойно, а потому явственно ощутила, как сильные руки осторожно укладывают в постель, а затем почувствовала прикосновение теплых губ ко лбу. Еще пару секунд спустя едва слышно хлопнула дверь спальни.
Приглушенные голоса в гостиной отчетливо прозвучали в ночной тишине:
- Живой? Впрочем, можешь не отвечать, и так вижу, что нет.
- Где там твой бар, который ты предлагал три часа назад? Никогда в жизни, Арейн, я не испытывал такой серьезной потребности напиться.
Утро, вернее день, снова начался с теплого прикосновения, но на этот раз к плечу.
- Эй, малыш, ты в порядке? – Послышался голос Эрика.
Нет, милый. Я не в порядке.
Открыла глаза с острым желанием не видеть никого вообще.
- Принести тебе завтрак? Отец с Ди Вальтом где-то пропадают, на работе тебе дали два выходных, так что заниматься особо нечем. Можно понежиться в постели и насладиться, например, круассанами с чаем. Как тебе такая идея? Буду рад, если разрешишь присоединиться.
Натужно улыбнулась. Эрик невероятно мил, но… очень хотелось, чтобы он просто ушел.
Вместо этого произнесла:
- Да, конечно. Присоединяйся.
Я не могу потерять близкого человека из-за сиюминутных эмоций. Общий завтрак в постель? Да что угодно, если так ему будет со мной комфортно.
Во время завтрака принц всячески пытается меня развлечь, не расспрашивая ни о чем. Вымученно улыбаюсь, давлюсь круассанами, борясь с тошнотой, и раздумываю, насколько подозрительно будет, если я снова усну.
Так странно, мне всегда очень нравилось проводить время с Эриком, особенно когда я была в хорошем настроении, а сейчас, когда так плохо, я не испытывала рядом с ним вообще ничего. Много раз слышала, что близкий человек познается в горе, а не в радости, но всегда считала, что в горе познаются именно чувства близких к тебе, а не твои, ибо тебе поддержка в таких ситуациях нужна априори. Но сейчас казалось, будто все наоборот. Почувствовав себя настолько уязвимой, я не ощутила потребности в поддержке жениха, скорее наоборот, вся эта история с помолвкой и сами отношения будто отошли на второй, а то и на десятый план, растаяв в более важных вопросах и заботах. Словно это мои чувства не проходят проверку, а не его.
Отогнала глупые мысли, испугавшись закономерных выводов. Глупость, это все глупость. Проблемы уйдут, и мне с Эриком снова станет хорошо и спокойно. Никакой дискомфорт не сравнится с чувством потери самого близкого существа. А Эрик мой, уже мой. Так долго я об этом мечтала, и вот он мой принц, я ни за что его не потеряю.
А потому терплю. Теплю чувство на грани отвращения, когда он прижимает меня к своей груди, что-то рассказывает, смеется. Почти ненавижу его за эту необходимость постоянно растягивать рот в улыбке. Может ли быть что-то хуже, чем улыбаться в состоянии, когда хочется свернуться в комочек и пялиться в стену сутками, периодически срываясь в плач?
Закончив с завтраком, Эрик притащил пару магических игр, все еще стараясь меня растормошить и развеселить. Щеки уже болели от ненавистной улыбки, казалось, улыбаться не захочется больше никогда.
Но пытка закончилась раньше, чем я думала. Еще не наступил вечер, как в комнату снова заглянул Ди Вальт. Весьма и весьма помятый Ди Вальт. Кажется, я нашла человека, которому было еще хуже, чем мне.
- Извини, что оставил, Ами, - произнес без объяснения причин, - позволите присоединиться?
- Да, конечно, - ответила на рефлексах и только после этого увидела за спиной Ди Вальта не в пример более бодрого короля. Тот стоял, привычно прислонившись плечом к дверному косяку, и внимательно за мной наблюдал.
Его тоже видеть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
Посмотрела на столь же пристально наблюдающего за мной Ди Вальта. Наверное, нужно все-таки остаться с ним наедине, наконец задать самые важные вопросы, поговорить о будущем… Он ведь может подумать, что мне все равно или что я обижаюсь или даже презираю… Но я… не могу, не хочу ничего знать сейчас!
К горлу снова подкатила паника. Взгляд дернулся дальше по комнате и невольно зацепился за короля.
Король все так же неотрывно смотрел на меня.
- Возможно, вы удивитесь, - внезапно произнес, - но как насчет того, чтобы поработать?
Все в шоке посмотрели на него.
- Ну-ка пошли, - мужчина подошел ко мне, схватил за руку и с силой сдернул с кровати, - у меня там архивы сверхсекретные не разобраны, жалобы перед новым королевским судом надо просмотреть на адекватность… А ты, Ди Вальт, иди лучше проспись. Эрик, Пустошь не дремлет.
С этими словами король открыл арку портала и уже практически втащил туда обескураженную меня, как Ди Вальт воскликнул:
- Слушай, Величество, ты какого творишь?!..
- Похищаю твою дочь, - совершенно искренне ответил Величество, а потом шепнул тихонько на ушко мне: – хотя бы сделай вид, что ты не согласна.
- Я не согласна! – Опомнилась.
- Вот и умница, - довольно произнес и швырнул в портал.
Приземлилась уже в родном просторном кабинете. Тут же резко обернулась и чуть ли не бросилась на короля с кулаками:
- Зачем вы опять это делаете?! Вам серьезно больше поработать не с кем?!
- Как щечки порозовели, Ами, я определенно хорошо на тебя влияю, - вроде бы иронизировал король, но улыбка на лице была грустной, а взгляд серьезным.
Зло выдохнула. Ну вот как он все время умудряется буквально за пару секунд вывести меня на эмоции?
- Зачем? – Более спокойно повторила.
- Ну я же сказал, Лучик, архивов вон сколько перебрать надо. Секретарям такого не доверишь, а время доверенных лиц хотелось бы тратить более продуктивно.
Недоверчиво смотрю на него.
- Давай, Лучик, давай, через два часа чтоб все было готово!
Подорвалась. Какие два часа, это на вот эти вот три горки в углу два часа?! Зло запыхтела, тем не менее, уже приготовив несколько чистых листов, перо, и в данный момент магией подтягивая к столу первую кучку.
- Котенок ты мой продуктивный, - умиленно проговорил мужчина, немного понаблюдав, а затем сел за свой стол и притянул рабочие бумаги, как ни в чем не бывало.
Зло пыхтела я еще не менее получаса. Однако механическая, въедливая работа занимала достаточно, чтобы успокоиться и немного отвлечься. Это с одной стороны. А с другой, наоборот, помогала обдумать самое важное, как-то структурировать путаный комок мыслей и эмоций в голове.
Вот только такое обдумывание привело к неожиданному результату: слезы появились как-то сами по себе, а сдерживать тихие всхлипы уже попросту не получалось.
- И чего ревем? – Почти сразу раздалось нежное совсем рядом.
- Моя мама умерла, - прорыдала, а потом обвила руками шею мужчины и уткнулась лицом в крепкое плечо.
Дорогие мои, не судите сейчас Амели слишком строго, у нее идет активный период взросления и становления как личности. Будет немного сложно, но мы со всем справимся (без жести и глобальных трагедий). Тотальный хэппиэнд вообще для всех я обещала и слово сдержу))
Рыдаю.
Вот уже минут десять как безостановочно рыдаю.
Король не делает ни единой попытки меня успокоить, только поглаживает легонько по спине, делясь своим теплом.
- Я ведь даже никогда теперь не узнаю, какой она была, - первые, хоть и прерываемые всхлипами, слова за долгое время.
- Многие бы тебе в этом позавидовали, - внезапно иронично усмехнулся мужчина.
Икнула.
Не поняла?..
- Вы знали мою маму?!
- Знал, - продолжил в том же тоне король, - хотя большая часть людей предпочла бы ее не знать. - Я даже плакать перестала. Причем не столько от вскрывшейся информации, сколько от формы ее донесения. Король, тем временем, продолжил: – Хорошо, что ты все-таки больше в Ди Вальта пошла.
Еще раз икнула.
Плакать больше не хочется, хочется спросить:
- Моя мама была плохой?
- Ни в коем случае! Твоя мама была шилом в заднице окружающих.
- Амели… - тихонько проговорил Ди Вальт, словно пробуя мое имя на вкус.
Это больше, чем я могла выдержать. Старые приютские инстинкты, долгие годы старательно подавляемые разумом и сознанием, снова вырвались на волю.
- Убери от меня свои руки, - прорычала, отбросив от себя мигом ставшие омерзительными пальцы, отпрыгнув на другой конец кровати, вжавшись в угол стены, обхватив себя руками в до боли знакомом жесте, рефлекторно ища защиты и поддержки.
Я запретила себе так делать. Запретила давно. Стена и собственные объятия не то, что может поддержать. Но сейчас сдержаться было невыносимо.
Глаза Ди Вальта расширились, он смотрел на меня с непониманием, тревогой, болью.
Ну что он так на меня смотрит?!! Никогда такой не видел? Так я тоже давно себя такой не видела.
Не так я это все представляла в детстве, совсем не так.
- Я понимаю, ты имеешь полное право злиться…
- На что? – Жестко оборвала. Скажи мне это. Скажи же.
В его глазах мелькнуло понимание.
- На то, что меня не было рядом. На то, что не догадался проверить. На то, что такой вот непутевый… твой отец.
Прода от 04.12.2020, 02:57
Показалось, все вокруг замерло в оцепенении. Или это оцепенела я?
- Скажи что-нибудь, - скованно улыбнулся… мой отец.
Вряд ли можно находиться в более далеком состоянии от состояния «говорить», чем я сейчас. Максимум на что меня хватало – это сдерживаться от того, чтобы не задрожать всем телом и сохранить хоть какое-то подобие внешней адекватности.
Но Ди Вальт не был бы Ди Вальтом, если бы не сориентировался в мгновение ока. Оценив мое состояние, мужчина резко собрался, с его лица исчезли неуверенность и неверие, и вот передо мной уже сидит привычный декан и наставник.
По совместительству мой отец.
Боги, какой абсурд.
Осторожно, словно приручая дикое животное, Ди Вальт протянул ко мне руку. Медленно, показательно приближая ладонь, отслеживал каждый оттенок моей реакции.
- Можно мне к тебе прикоснуться? – Мягко спросил, замерев в паре сантиметров от моего лица.
Резко замотала головой из стороны в сторону.
Прийти в себя, мне нужно прийти в себя. Это не я, не я, не я сейчас себя так веду, а брошенный одинокий ребенок во мне. Лучше бы Ди Вальт ушел сейчас, но сказать об этом не хватало сил.
- И все-таки прикоснусь, - твердо, но без жестких ноток произнес мужчина, кончиками пальцев проведя по моей щеке, - я ведь имею на это право.
Он имеет на это право. Он имеет на меня определенные права. Кажется, эта мысль прострелила куда сильнее, чем его слова о том, что он мой отец.
Кто-то имеет на меня законное право. Я больше не сама по себе?
Не отстранилась, напряженно принимая ласку.
Кончики пальцев сменились ладонью, и вот уже Ди Вальт снова непозволительно близко, гладит меня по голове, по щеке, обводит по контуру подбородок. А вот уже чужие пальцы аккуратно разжимают хватку моих побелевших рук на предплечьях. Вместо этого мужчина сжимает мои ладони в своих, растирает, стараясь согреть и вызвать приток крови в онемевшие конечности, смотрит на них так сосредоточенно, словно сейчас это самое главное в его жизни.
- Я, наверное, никогда не смогу исправить все то, что с тобой случилось, - тихо заговорил, по-прежнему не глядя мне в глаза, - никогда не смогу объясниться даже перед самим собой, о том, как моя дочь, которой априори суждено было стать самым любимым и самым главным человечком в моей жизни, оказалась в настолько тяжелых условиях, насколько только могут выпасть ребенку. Такое я никогда не смог бы представить даже в самых страшных кошмарах, не мог даже теоретически допустить… - Его пальцы сжали мои настолько сильно, что стало больно. - Я не хочу просить у тебя прощения, потому что не считаю, что его заслуживаю. Я пойму и приму любое твое решение относительно общения со мной. Я лишь хочу сказать, что больше никогда не оставлю тебя одну. Ты уже взрослая, совсем взрослая, моя девочка, и мне бесконечно тошно думать, что я упустил все то время, когда должен был быть твоей главной опорой и поддержкой. Я не хочу рушить твою жизнь, усложнять ее или что-то от тебя требовать. Хочу лишь, чтобы ты поняла – я буду рядом. Всегда. Я больше никогда тебя не оставлю. Твои проблемы – и мои проблемы тоже, твои страхи, печали, мечты, радости я хочу делить с тобой, если ты того захочешь. Я не прошу у тебя возможности быть рядом. Я не спрашиваю. Я буду. Что бы ты ни решила, тебе придется с этим смириться. Можешь ненавидеть меня, презирать, проклинать, можешь даже пытаться покалечить. Я никуда не уйду. Я буду рядом. Я буду с тобой.
Совершенно не поддающийся контролю комок эмоций в груди вырос настолько, что стало трудно дышать. Откуда он знает, какие слова мечтает услышать каждый брошенный ребенок? Откуда знает, что даже «я тебя люблю» не столь важно по сравнению с «я тебя не оставлю»?
Внезапные, неудержимые слезы полились из глаз тонкими дорожками, мгновенно скатываясь по щекам, уступая место все новым и новым потокам.
Мы оба молчали, пока Ди Вальт не произнес:
- Безумно сильно хочу обнять тебя сейчас, Ами…
И я вдруг почувствовала, что снова могу говорить.
- Будешь спрашивать разрешения? – Срывающимся шепотом спросила.
- Не буду, - с облегчением ответил мужчина, заключая в поистине медвежьи объятия.
А я? Я не поверила ему, нет. Но решила дать шанс. Хочет быть рядом? Что же, пусть.
Прода от 05.12.2020, 01:59
***
Вторым пунктом в моих мечтах после обретения родителей всегда шли расспросы. Когда-то я придумала себе с тысячу разнообразных причин, почему они потеряли меня в детстве и почему не могли найти. Разумеется, в классическом варианте моих представлений родители рассказывали свою душещипательную историю, после чего я обязательно прощала их и понимала, а затем наступало наконец «долго и счастливо». В реальности же на первом этапе «обретения» я мало того, что не обрадовалась, а практически устроила истерику, захлебнувшись чувством отторжения и паники.
Теперь, сидя на коленях Ди Вальта не возникало ни малейшего желания переходить и ко второму «запланированному» этапу тоже. Через силу, едва ворочая языком, я не могла не задать только один вопрос:
- Моя мама жива?
Руки Ди Вальта на моей талии сжались так, что на секунду даже стало трудно дышать.
- Нет. – Последовал односложный ответ, от которого в груди разлился мертвый холод и накрыла и без того подступающая апатия.
Больше в эту ночь я ни о чем не спрашивала. А он и не рассказывал. Наверное, я не была готова слушать. А он не готов говорить. Миллионы вопросов, сотни «Как?» и «Почему?» крутились в голове, пока не превратились в одну единственную жизненноважную потребность - обнять его как можно крепче.
На рассвете я все-таки уснула.
Не глубоко, беспокойно, а потому явственно ощутила, как сильные руки осторожно укладывают в постель, а затем почувствовала прикосновение теплых губ ко лбу. Еще пару секунд спустя едва слышно хлопнула дверь спальни.
Приглушенные голоса в гостиной отчетливо прозвучали в ночной тишине:
- Живой? Впрочем, можешь не отвечать, и так вижу, что нет.
- Где там твой бар, который ты предлагал три часа назад? Никогда в жизни, Арейн, я не испытывал такой серьезной потребности напиться.
***
Утро, вернее день, снова начался с теплого прикосновения, но на этот раз к плечу.
- Эй, малыш, ты в порядке? – Послышался голос Эрика.
Нет, милый. Я не в порядке.
Открыла глаза с острым желанием не видеть никого вообще.
- Принести тебе завтрак? Отец с Ди Вальтом где-то пропадают, на работе тебе дали два выходных, так что заниматься особо нечем. Можно понежиться в постели и насладиться, например, круассанами с чаем. Как тебе такая идея? Буду рад, если разрешишь присоединиться.
Натужно улыбнулась. Эрик невероятно мил, но… очень хотелось, чтобы он просто ушел.
Вместо этого произнесла:
- Да, конечно. Присоединяйся.
Я не могу потерять близкого человека из-за сиюминутных эмоций. Общий завтрак в постель? Да что угодно, если так ему будет со мной комфортно.
Во время завтрака принц всячески пытается меня развлечь, не расспрашивая ни о чем. Вымученно улыбаюсь, давлюсь круассанами, борясь с тошнотой, и раздумываю, насколько подозрительно будет, если я снова усну.
Так странно, мне всегда очень нравилось проводить время с Эриком, особенно когда я была в хорошем настроении, а сейчас, когда так плохо, я не испытывала рядом с ним вообще ничего. Много раз слышала, что близкий человек познается в горе, а не в радости, но всегда считала, что в горе познаются именно чувства близких к тебе, а не твои, ибо тебе поддержка в таких ситуациях нужна априори. Но сейчас казалось, будто все наоборот. Почувствовав себя настолько уязвимой, я не ощутила потребности в поддержке жениха, скорее наоборот, вся эта история с помолвкой и сами отношения будто отошли на второй, а то и на десятый план, растаяв в более важных вопросах и заботах. Словно это мои чувства не проходят проверку, а не его.
Отогнала глупые мысли, испугавшись закономерных выводов. Глупость, это все глупость. Проблемы уйдут, и мне с Эриком снова станет хорошо и спокойно. Никакой дискомфорт не сравнится с чувством потери самого близкого существа. А Эрик мой, уже мой. Так долго я об этом мечтала, и вот он мой принц, я ни за что его не потеряю.
А потому терплю. Теплю чувство на грани отвращения, когда он прижимает меня к своей груди, что-то рассказывает, смеется. Почти ненавижу его за эту необходимость постоянно растягивать рот в улыбке. Может ли быть что-то хуже, чем улыбаться в состоянии, когда хочется свернуться в комочек и пялиться в стену сутками, периодически срываясь в плач?
Закончив с завтраком, Эрик притащил пару магических игр, все еще стараясь меня растормошить и развеселить. Щеки уже болели от ненавистной улыбки, казалось, улыбаться не захочется больше никогда.
Но пытка закончилась раньше, чем я думала. Еще не наступил вечер, как в комнату снова заглянул Ди Вальт. Весьма и весьма помятый Ди Вальт. Кажется, я нашла человека, которому было еще хуже, чем мне.
Прода от 06.12.2020, 02:01
- Извини, что оставил, Ами, - произнес без объяснения причин, - позволите присоединиться?
- Да, конечно, - ответила на рефлексах и только после этого увидела за спиной Ди Вальта не в пример более бодрого короля. Тот стоял, привычно прислонившись плечом к дверному косяку, и внимательно за мной наблюдал.
Его тоже видеть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
Посмотрела на столь же пристально наблюдающего за мной Ди Вальта. Наверное, нужно все-таки остаться с ним наедине, наконец задать самые важные вопросы, поговорить о будущем… Он ведь может подумать, что мне все равно или что я обижаюсь или даже презираю… Но я… не могу, не хочу ничего знать сейчас!
К горлу снова подкатила паника. Взгляд дернулся дальше по комнате и невольно зацепился за короля.
Король все так же неотрывно смотрел на меня.
- Возможно, вы удивитесь, - внезапно произнес, - но как насчет того, чтобы поработать?
Все в шоке посмотрели на него.
- Ну-ка пошли, - мужчина подошел ко мне, схватил за руку и с силой сдернул с кровати, - у меня там архивы сверхсекретные не разобраны, жалобы перед новым королевским судом надо просмотреть на адекватность… А ты, Ди Вальт, иди лучше проспись. Эрик, Пустошь не дремлет.
С этими словами король открыл арку портала и уже практически втащил туда обескураженную меня, как Ди Вальт воскликнул:
- Слушай, Величество, ты какого творишь?!..
- Похищаю твою дочь, - совершенно искренне ответил Величество, а потом шепнул тихонько на ушко мне: – хотя бы сделай вид, что ты не согласна.
- Я не согласна! – Опомнилась.
- Вот и умница, - довольно произнес и швырнул в портал.
Приземлилась уже в родном просторном кабинете. Тут же резко обернулась и чуть ли не бросилась на короля с кулаками:
- Зачем вы опять это делаете?! Вам серьезно больше поработать не с кем?!
- Как щечки порозовели, Ами, я определенно хорошо на тебя влияю, - вроде бы иронизировал король, но улыбка на лице была грустной, а взгляд серьезным.
Зло выдохнула. Ну вот как он все время умудряется буквально за пару секунд вывести меня на эмоции?
- Зачем? – Более спокойно повторила.
- Ну я же сказал, Лучик, архивов вон сколько перебрать надо. Секретарям такого не доверишь, а время доверенных лиц хотелось бы тратить более продуктивно.
Недоверчиво смотрю на него.
- Давай, Лучик, давай, через два часа чтоб все было готово!
Подорвалась. Какие два часа, это на вот эти вот три горки в углу два часа?! Зло запыхтела, тем не менее, уже приготовив несколько чистых листов, перо, и в данный момент магией подтягивая к столу первую кучку.
- Котенок ты мой продуктивный, - умиленно проговорил мужчина, немного понаблюдав, а затем сел за свой стол и притянул рабочие бумаги, как ни в чем не бывало.
Зло пыхтела я еще не менее получаса. Однако механическая, въедливая работа занимала достаточно, чтобы успокоиться и немного отвлечься. Это с одной стороны. А с другой, наоборот, помогала обдумать самое важное, как-то структурировать путаный комок мыслей и эмоций в голове.
Вот только такое обдумывание привело к неожиданному результату: слезы появились как-то сами по себе, а сдерживать тихие всхлипы уже попросту не получалось.
- И чего ревем? – Почти сразу раздалось нежное совсем рядом.
- Моя мама умерла, - прорыдала, а потом обвила руками шею мужчины и уткнулась лицом в крепкое плечо.
Дорогие мои, не судите сейчас Амели слишком строго, у нее идет активный период взросления и становления как личности. Будет немного сложно, но мы со всем справимся (без жести и глобальных трагедий). Тотальный хэппиэнд вообще для всех я обещала и слово сдержу))
Прода от 07.12.2020, 23:31
Рыдаю.
Вот уже минут десять как безостановочно рыдаю.
Король не делает ни единой попытки меня успокоить, только поглаживает легонько по спине, делясь своим теплом.
- Я ведь даже никогда теперь не узнаю, какой она была, - первые, хоть и прерываемые всхлипами, слова за долгое время.
- Многие бы тебе в этом позавидовали, - внезапно иронично усмехнулся мужчина.
Икнула.
Не поняла?..
- Вы знали мою маму?!
- Знал, - продолжил в том же тоне король, - хотя большая часть людей предпочла бы ее не знать. - Я даже плакать перестала. Причем не столько от вскрывшейся информации, сколько от формы ее донесения. Король, тем временем, продолжил: – Хорошо, что ты все-таки больше в Ди Вальта пошла.
Еще раз икнула.
Плакать больше не хочется, хочется спросить:
- Моя мама была плохой?
- Ни в коем случае! Твоя мама была шилом в заднице окружающих.
