Основная же часть того, что нам с братом удалось скопить, лежит в Цюрихском кантональном банке, и кроме Маргарет никто не может получить доступ к этому счёту.
Однако мне хотелось бы, чтобы ты постарался присматривать за девочкой, Конрад. Пусть она живёт спокойно, но под твоим негласным покровительством. Ты же понимаешь, что даже ради той суммы, которую я ей оставил, найдётся немало желающих обидеть малышку. Пригляди сам или оставь того доверенного человечка, о котором мы с тобой говорили, — это уж ты сам решишь. И если она и в дальнейшем покажет себя рассудительной и благоразумной девушкой, умеющей хранить секреты, то расскажи ей о Швейцарии. Не думаю, что Маргарет унаследовала способности своих родителей, хотя чем чёрт не шутит, но это не отменяет того, что она единственный близкий по крови человек, который у меня остался.
На этом прощаюсь, мой верный соратник, и надеюсь на то, что в память о нашей дружбе ты выполнишь мою просьбу. Ну а если нет, ты меня знаешь, я тебя и с того света достану! Это шутка, Конрад, не волнуйся!
Твой друг, Ворчун Кевин».
Некоторое время я сидела, уставившись в одну точку и лихорадочно пыталась собрать воедино разбегающиеся в панике мысли. Это что же такое получается?
Мой дядя Кевин, настоящий джентльмен и образец для подражания, на самом деле был совершенно другим, а благовоспитанный господин с идеальными манерами — это была всего лишь маска?! Ну а как иначе объяснить наличие в письме таких выражений, как «коптить небо», «стерва-удача», «с того света достану», «Ворчун Кевин»? Да и то, что легко читалось между строк, не допускало разночтений: и дядя, и мои родители были грабителями, причём более чем удачливыми, если те два с лишним миллиона, которые дядя мне оставил, он называет скромным состоянием. Сколько же тогда лежит в швейцарском банке?! Вот даже не уверена, что хочу это знать, если честно. Ещё в прошлой жизни я поняла: большие деньги — это большие проблемы. Соответственно, очень большие деньги, особенно нажитые таким образом, — это огромные проблемы, и надо хорошо подумать, надо ли мне это.
Нет, так не пойдёт. Нужно как-то успокоиться и попытаться систематизировать полученную сногсшибательную информацию. Наверное, хорошо, что это всё обрушилось не на ту прежнюю Мэгги, а на меня: всё-таки, несмотря ни на что, и дядя Кевин, и родители для меня были фигурами в достаточной степени условным. Да, в моём сердце жили и любовь к ним, и боль утраты, и нежность, но все эти чувства словно были размытыми, поблёкшими, не яркими. Да и психика, закалённая прошлыми проблемами, у меня была попрочнее, чем у Мэгги, и, чувствую, сейчас мне это очень пригодится!
Итак, что мы имеем…
Мои родители, Джозеф и Кэролайн Стюарт, были не археологами, а самыми настоящими грабителями, специализирующимися, судя по всему, на расхищении захоронений и древних сокровищниц. Откуда-то из глубин памяти выплыл старый разговор с отцом, когда он объяснял мне — маленькой Мэгги — откуда у него столько шрамов. Тогда отец сказал, что работа археолога очень опасна, так как раскопки часто приходится вести в непростых условиях. Мама тогда, слушая его, лишь кивала и загадочно улыбалась. Они были очень красивой парой: высокий, широкоплечий, с гривой светлых волос и яркими голубыми глазами отец и изящная темноволосая мама, похожая на хрупкую фарфоровую статуэтку. «Наводчики»… Какое ужасное слово, которое мне совершенно не хотелось связывать с родителями. Но получается, что они не погибли при обрушении стены во время очередной экспедиции, а умерли от отравления каким-то веществом, которого наглотались во время последнего дела. Я читала, что и древние египтяне, и древние китайцы устраивали в гробницах своих правителей ловушки, которые незаметно убивали тех, кто осмеливался потревожить покой умерших. Это бывали и пары ртути, и ещё какие-то отравляющие вещества, я не могла точно вспомнить, потому что тогда эта информация показалась мне занятной, но не более того. Кстати, в фильмах о расхитителях гробниц тоже что-то такое было, не то в «Мумии», не то в «Библиотекаре», сейчас уже не вспомню. В любом случае, эта отрава зацепила и родителей, и дядю Кевина, который, видимо, был с ними.
Я напряглась и кое-как смогла вспомнить, что да, действительно, пару раз Мэгги оставалась с няней, миссис Лаунд, кажется, когда дяде нужно было уехать по каким-то срочным делам. Происходило это редко и ненадолго, поэтому и в памяти не закрепилось. Судя по всему, дяде Кевину — Ворчуну Кевину — досталось намного меньше, чем родителям, так как их не стало почти десять лет назад, а он прожил ещё достаточно долго. Все эти годы болезнь медленно, но неотвратимо брала своё, наказывая человека, осмелившегося нарушить покой мертвецов.
Так, то, что родители и дядя Кевин было кем-то вроде Индианы Джонса, Лары Крофт, Аллана Квотермейна, Рика О'Коннела и Флинна Карсена в одном флаконе, я уже поняла. Вопрос следующий: кому адресовано это письмо, и почему дядя его не отправил?
Судя по тексту, этот неизвестный Конрад — старый друг и, возможно, сообщник дяди Кевина. Или просто, если можно так выразиться, коллега, с которым у дяди были какие-то совместные дела. А может, он был перекупщиком… Для этого в письме слишком мало информации.
Но почему письмо не отправлено и даже не подписано? Здесь вариантов ответа не так чтобы много: первый — дядя просто не успел это сделать, так как болезнь свалила его раньше, чем он предполагал. Второй вариант — он написал это письмо исключительно для того, чтобы его нашла я. Такой завуалированный способ донести до меня зашифрованную информацию. Если сложить всё, что я успела узнать, то второй вариант кажется мне намного более вероятным.
Завещание, копия которого хранится в банковской ячейке, — это, так сказать, официальная версия, а настоящее, истинное послание дяди, адресованное мне, — вот оно, у меня в руках. А если бы я его не нашла? Полагаю, дядя рассуждал так: если Мэгги недостаточно умна и любопытна, чтобы найти сейф, то и знать ей всё это ни к чему. А вот если нашла и прочитала… так, нужно ещё раз пересмотреть письмо. Да помогут мне знания, почерпнутые из фильмов, детективных сериалов и книг.
Первый абзац в переводе с иносказательного на нормальный значил следующее: Мэгги, дорогая, вынужден сообщить тебе, что мы с твоими родителями были не самыми законопослушными гражданами. Они находили места, где можно было неплохо поживиться, а я помогал им это реализовывать и сбывать. Но однажды мы все трое пострадали от какого-то вируса или чего-то в этом роде, который убил их и уже почти добил меня.
Второй абзац был посвящён финансам: дядя информировал меня о том, что те два «с хвостиком» миллиона, о которых говорится в официальном завещании, лишь малая часть того, что они с родителями награбили… пардон, заработали… за все годы, и хранится эта сумма в надёжном швейцарском банке. Доступ к счёту настроен на меня, это, видимо, значит, что используется нечто вроде биометрии. Может, отпечаток пальца или что-то ещё… я же представления не имею, как далеко шагнула наука в этом отношении здесь, в этом мире.
Третий абзац был самым щедрым на информацию и самым неоднозначным. Дядя Кевин сообщал мне, что, оказывается, есть некто, кто по поручению этого самого Конрада «присматривает» за мной. И этим кем-то может оказаться кто угодно: от молочника до главного констебля. Его задача, оставаясь незаметным, по возможности оберегать меня от потенциальных опасностей. И, если я окажусь сообразительной, помочь мне добраться до швейцарского счёта. Также дядюшка был бы рад, если бы я решила вдруг продолжить прибыльный «семейный бизнес». Угу… сейчас… вот только карнавал проведу…
Ну и в финале дядюшка сообщал мне, под каким именем его знают в определённых кругах, видимо, на тот случай, если я пересекусь с кем-то из его специфических знакомых.
Ну что же, Мэгги, нам с тобой и так было не слишком скучно, а теперь так вообще жизнь заиграла такими яркими красками, что и в страшном сне не могло присниться. Кстати, а не связана ли смерть Мэгги — раз я заняла её тело, значит, она умерла — с тем, что упомянул дядя Кевин насчёт того, что и за те деньги, что он мне оставил официально, могут найтись желающие меня «обидеть». Тогда вопрос: куда смотрел тот, кто должен меня оберегать и защищать?
Судя по тем смутным воспоминаниям, которые тогда выдала мне Мэгги, ей стало плохо по пути из Хоуптона домой. В автобус она села ещё вполне бодрая, полная романтических мыслей о мистере Саммерсе, вместе с которым завтракала перед отъездом. Потом — головная боль, тошнота, отвратительный привкус во рту, а потом — туман и… всё.
Вообще-то, если сложить два и два, то сам собой напрашивается вывод, что красавчик Дик меня отравил, как-то так. Логическая цепочка выстраивается прекрасно: он встречается со мной в кафе за завтраком, килограммами вешает на уши романтическую лапшу, при этом незаметно добавляет в еду какую-то отраву с отсроченным действием. После этого сажает на автобус, может быть, даже машет вслед платочком и преспокойно остаётся в Хоуптоне на выходные. Какие к нему вопросы? Мало ли что могло случиться в дороге? Он-то тут каким боком? Осталось понять одно: кому это нужно? То, что Дик — просто исполнитель, это несомненно, в памяти Мэгги не сохранилось ничего по поводу его умственных способностей, так что вряд ли он сам придумал такую многоходовочку. Но кто тогда? Кто-то, кому выгодно, чтобы я трагически ушла из жизни до того момента, как выйду замуж. А таким человеком у нас является некий мистер Александр Смолл. И, исходя из того, что я узнала, им может оказаться кто угодно. Если уж образцово-показательный дядя Кевин на самом деле был Ворчуном Кевином, то меня уже ничто не удивит. Даже если мистером Смоллом окажется наш мэр.
В общем, чтобы обдумать все версии, нужно время и холодная голова, а у меня сейчас такая буря внутри, что рассуждать логически я просто не в состоянии.
«Я Ноль-Ноль-Икс! Супер-агент!
Я сын своей эпохи!
Я супермен, я джентльмен,
Дела мои неплохи.
На мне с рождения броня,
Всесильный и красивый,
Я здесь, поскольку без меня
Не будет детектива!»
© «Приключения капитана Врунгеля»
Аккуратно вложив письмо в конверт, я бережно убрала его в нишу и с сомнением уставилась на шкатулку. С одной стороны, надо бы открыть и посмотреть, а с другой — вот как-то я уже не уверена, что готова к ещё одной порции сюрпризов.
Сделанная из материала, который я опознала как слоновую кость, она была удивительно гармоничной, в ней было что-то неуловимое, что сразу показывает возраст вещи. При первом же взгляде на неё становилось ясно, что это шкатулка старинная, со своим богатым и неоднозначным прошлым. Небольшая, примерно десять на пятнадцать сантиметров, она вся была покрыта вырезанными на кости узорами, сплетающимися в удивительной красоты рисунок. Даже жаль было оставлять её в сейфе, но, с учётом открывшихся обстоятельств, кто знает: вдруг она находится в каком-нибудь каталоге украденных ценностей, если такой вообще существует.
Глубоко вздохнув и призвав на помощь всю свою сомнительную удачу, я осторожно приподняла крышку шкатулки. К счастью, она оказалась без каких-либо сюрпризов в виде отравленных иголок или иных шпионских изысков.
Внутри на тёмно-синем бархате лежал ювелирный гарнитур: кольцо, серьги и браслет. Никакой громоздкости и ненужного, бьющего в глаза показного богатства, в отличие от того рубинового комплекта, который хранился в банковском хранилище. Простота, изящество и гармония — вот те слова, которые приходили в голову при взгляде на эти украшения. Светлый металл, удивительной чистоты синие камни, в которых, казалось, живёт море или небо, строгая лаконичность форм. Я протянула руку и очень осторожно, кончиками пальцев коснулась этой невозможной красоты. Потом взяла кольцо и надела на средний палец левой руки: украшение село как влитое, словно для меня и было сделано. Вынула из шкатулки аккуратные серёжки в форме капель и, вытащив свои, вдела в уши. Подошла к зеркалу и невольно залюбовалась: настолько эти скромные на вид серьги мне шли. Синие камни великолепно гармонировали с моими голубыми глазами, словно добавляя им глубины и яркости.
Под украшениями на дне шкатулки лежала коротенькая записочка, которую я сначала даже не заметила. «Носи с удовольствием, Мэгги, и никогда не снимай!» Значит, я была права, и всё содержимое сейфа предназначалось мне и только мне, а великолепные украшения были своеобразным призом за сообразительность. Ну дядя Кевин, ну затейник!
Странно, но то, что я узнала о дядюшке, совершенно не испортило моего к нему отношения: я не стала меньше его любить, наоборот, его образ приобрёл некие интригующие черты. Как бы мне хотелось узнать побольше о его настоящей жизни и о том, как на самом деле проходили «археологические экспедиции» родителей. Наверняка там приключений было на пару десятков авантюрных романов, если не больше.
Между прочим, очень может быть, что эти украшения послужат неким опознавательным знаком для тех, кто по просьбе дяди за мной негласно присматривает. Кстати, если доведётся пообщаться с этими чудесными людьми, нужно будет выяснить, почему они допустили, чтобы меня убили. Что за халтурное отношение к своим обязанностям?! А если бы Маргоша не оказалась в нужное время в нужном месте? Тогда Мэгги просто нашли бы на обочине дороги, да тот же мистер Райли и нашёл бы. Впрочем, что теперь об этом говорить: я здесь, и я непременно разберусь со всем этим безобразием!
Ободренная этими мыслями, я закрыла шкатулку, оставив в ней браслет, и вместе с письмом убрала в сейф, решив обязательно вернуть ключ в банковскую ячейку, но сначала на всякий случай сделать себе дубликат. Причём не в Блайзбери, а в каком-нибудь другом месте, например, в Хоуптоне или Брафордшире, если меня туда занесёт. Раз уж обстоятельства складываются таким причудливым образом, то стоит просчитывать все свои действия. Хорошо, что я всегда любила смотреть и читать детективы: наверняка смогу выудить из памяти что-нибудь полезное.
Остаток субботы и воскресенье я посвятила тому, что тщательно изучила весь дом, маскируя свои действия под генеральную уборку. От кого я пряталась, я, естественно, сказать не могла, но после откровений дяди Кевина мне в каждом жителе Блайзбери чудился замаскированный гангстер. К счастью, никаких других тайников я не обнаружила и слегка успокоилась, решив, что разбираться с проблемами буду по мере их обострения, так сказать.
Сейчас у меня на повестке дня был литературный карнавал, до которого осталось всего два месяца. Поэтому на ближайшие несколько недель мне следует сосредоточиться именно на этом вопросе, а все семейные дела оставить на потом. Так что пусть наблюдатель, приставленный не то самим дядюшкой, не то неведомым Конрадом, продолжает мне помогать, а к вопросу его личности мы вернёмся позже. Ну и с Диком Саммерсом следует быть максимально осторожной. Вряд ли он, конечно, решит повторить попытку меня убить вот так вот сразу, но нужно по возможности держаться от него подальше. Да и вообще, следует быть аккуратнее в общении и минимизировать новые знакомства. Во избежание внезапных проблем….
Однако мне хотелось бы, чтобы ты постарался присматривать за девочкой, Конрад. Пусть она живёт спокойно, но под твоим негласным покровительством. Ты же понимаешь, что даже ради той суммы, которую я ей оставил, найдётся немало желающих обидеть малышку. Пригляди сам или оставь того доверенного человечка, о котором мы с тобой говорили, — это уж ты сам решишь. И если она и в дальнейшем покажет себя рассудительной и благоразумной девушкой, умеющей хранить секреты, то расскажи ей о Швейцарии. Не думаю, что Маргарет унаследовала способности своих родителей, хотя чем чёрт не шутит, но это не отменяет того, что она единственный близкий по крови человек, который у меня остался.
На этом прощаюсь, мой верный соратник, и надеюсь на то, что в память о нашей дружбе ты выполнишь мою просьбу. Ну а если нет, ты меня знаешь, я тебя и с того света достану! Это шутка, Конрад, не волнуйся!
Твой друг, Ворчун Кевин».
Некоторое время я сидела, уставившись в одну точку и лихорадочно пыталась собрать воедино разбегающиеся в панике мысли. Это что же такое получается?
Мой дядя Кевин, настоящий джентльмен и образец для подражания, на самом деле был совершенно другим, а благовоспитанный господин с идеальными манерами — это была всего лишь маска?! Ну а как иначе объяснить наличие в письме таких выражений, как «коптить небо», «стерва-удача», «с того света достану», «Ворчун Кевин»? Да и то, что легко читалось между строк, не допускало разночтений: и дядя, и мои родители были грабителями, причём более чем удачливыми, если те два с лишним миллиона, которые дядя мне оставил, он называет скромным состоянием. Сколько же тогда лежит в швейцарском банке?! Вот даже не уверена, что хочу это знать, если честно. Ещё в прошлой жизни я поняла: большие деньги — это большие проблемы. Соответственно, очень большие деньги, особенно нажитые таким образом, — это огромные проблемы, и надо хорошо подумать, надо ли мне это.
Нет, так не пойдёт. Нужно как-то успокоиться и попытаться систематизировать полученную сногсшибательную информацию. Наверное, хорошо, что это всё обрушилось не на ту прежнюю Мэгги, а на меня: всё-таки, несмотря ни на что, и дядя Кевин, и родители для меня были фигурами в достаточной степени условным. Да, в моём сердце жили и любовь к ним, и боль утраты, и нежность, но все эти чувства словно были размытыми, поблёкшими, не яркими. Да и психика, закалённая прошлыми проблемами, у меня была попрочнее, чем у Мэгги, и, чувствую, сейчас мне это очень пригодится!
Итак, что мы имеем…
Мои родители, Джозеф и Кэролайн Стюарт, были не археологами, а самыми настоящими грабителями, специализирующимися, судя по всему, на расхищении захоронений и древних сокровищниц. Откуда-то из глубин памяти выплыл старый разговор с отцом, когда он объяснял мне — маленькой Мэгги — откуда у него столько шрамов. Тогда отец сказал, что работа археолога очень опасна, так как раскопки часто приходится вести в непростых условиях. Мама тогда, слушая его, лишь кивала и загадочно улыбалась. Они были очень красивой парой: высокий, широкоплечий, с гривой светлых волос и яркими голубыми глазами отец и изящная темноволосая мама, похожая на хрупкую фарфоровую статуэтку. «Наводчики»… Какое ужасное слово, которое мне совершенно не хотелось связывать с родителями. Но получается, что они не погибли при обрушении стены во время очередной экспедиции, а умерли от отравления каким-то веществом, которого наглотались во время последнего дела. Я читала, что и древние египтяне, и древние китайцы устраивали в гробницах своих правителей ловушки, которые незаметно убивали тех, кто осмеливался потревожить покой умерших. Это бывали и пары ртути, и ещё какие-то отравляющие вещества, я не могла точно вспомнить, потому что тогда эта информация показалась мне занятной, но не более того. Кстати, в фильмах о расхитителях гробниц тоже что-то такое было, не то в «Мумии», не то в «Библиотекаре», сейчас уже не вспомню. В любом случае, эта отрава зацепила и родителей, и дядю Кевина, который, видимо, был с ними.
Я напряглась и кое-как смогла вспомнить, что да, действительно, пару раз Мэгги оставалась с няней, миссис Лаунд, кажется, когда дяде нужно было уехать по каким-то срочным делам. Происходило это редко и ненадолго, поэтому и в памяти не закрепилось. Судя по всему, дяде Кевину — Ворчуну Кевину — досталось намного меньше, чем родителям, так как их не стало почти десять лет назад, а он прожил ещё достаточно долго. Все эти годы болезнь медленно, но неотвратимо брала своё, наказывая человека, осмелившегося нарушить покой мертвецов.
Так, то, что родители и дядя Кевин было кем-то вроде Индианы Джонса, Лары Крофт, Аллана Квотермейна, Рика О'Коннела и Флинна Карсена в одном флаконе, я уже поняла. Вопрос следующий: кому адресовано это письмо, и почему дядя его не отправил?
Судя по тексту, этот неизвестный Конрад — старый друг и, возможно, сообщник дяди Кевина. Или просто, если можно так выразиться, коллега, с которым у дяди были какие-то совместные дела. А может, он был перекупщиком… Для этого в письме слишком мало информации.
Но почему письмо не отправлено и даже не подписано? Здесь вариантов ответа не так чтобы много: первый — дядя просто не успел это сделать, так как болезнь свалила его раньше, чем он предполагал. Второй вариант — он написал это письмо исключительно для того, чтобы его нашла я. Такой завуалированный способ донести до меня зашифрованную информацию. Если сложить всё, что я успела узнать, то второй вариант кажется мне намного более вероятным.
Завещание, копия которого хранится в банковской ячейке, — это, так сказать, официальная версия, а настоящее, истинное послание дяди, адресованное мне, — вот оно, у меня в руках. А если бы я его не нашла? Полагаю, дядя рассуждал так: если Мэгги недостаточно умна и любопытна, чтобы найти сейф, то и знать ей всё это ни к чему. А вот если нашла и прочитала… так, нужно ещё раз пересмотреть письмо. Да помогут мне знания, почерпнутые из фильмов, детективных сериалов и книг.
Первый абзац в переводе с иносказательного на нормальный значил следующее: Мэгги, дорогая, вынужден сообщить тебе, что мы с твоими родителями были не самыми законопослушными гражданами. Они находили места, где можно было неплохо поживиться, а я помогал им это реализовывать и сбывать. Но однажды мы все трое пострадали от какого-то вируса или чего-то в этом роде, который убил их и уже почти добил меня.
Второй абзац был посвящён финансам: дядя информировал меня о том, что те два «с хвостиком» миллиона, о которых говорится в официальном завещании, лишь малая часть того, что они с родителями награбили… пардон, заработали… за все годы, и хранится эта сумма в надёжном швейцарском банке. Доступ к счёту настроен на меня, это, видимо, значит, что используется нечто вроде биометрии. Может, отпечаток пальца или что-то ещё… я же представления не имею, как далеко шагнула наука в этом отношении здесь, в этом мире.
Третий абзац был самым щедрым на информацию и самым неоднозначным. Дядя Кевин сообщал мне, что, оказывается, есть некто, кто по поручению этого самого Конрада «присматривает» за мной. И этим кем-то может оказаться кто угодно: от молочника до главного констебля. Его задача, оставаясь незаметным, по возможности оберегать меня от потенциальных опасностей. И, если я окажусь сообразительной, помочь мне добраться до швейцарского счёта. Также дядюшка был бы рад, если бы я решила вдруг продолжить прибыльный «семейный бизнес». Угу… сейчас… вот только карнавал проведу…
Ну и в финале дядюшка сообщал мне, под каким именем его знают в определённых кругах, видимо, на тот случай, если я пересекусь с кем-то из его специфических знакомых.
Ну что же, Мэгги, нам с тобой и так было не слишком скучно, а теперь так вообще жизнь заиграла такими яркими красками, что и в страшном сне не могло присниться. Кстати, а не связана ли смерть Мэгги — раз я заняла её тело, значит, она умерла — с тем, что упомянул дядя Кевин насчёт того, что и за те деньги, что он мне оставил официально, могут найтись желающие меня «обидеть». Тогда вопрос: куда смотрел тот, кто должен меня оберегать и защищать?
Судя по тем смутным воспоминаниям, которые тогда выдала мне Мэгги, ей стало плохо по пути из Хоуптона домой. В автобус она села ещё вполне бодрая, полная романтических мыслей о мистере Саммерсе, вместе с которым завтракала перед отъездом. Потом — головная боль, тошнота, отвратительный привкус во рту, а потом — туман и… всё.
Вообще-то, если сложить два и два, то сам собой напрашивается вывод, что красавчик Дик меня отравил, как-то так. Логическая цепочка выстраивается прекрасно: он встречается со мной в кафе за завтраком, килограммами вешает на уши романтическую лапшу, при этом незаметно добавляет в еду какую-то отраву с отсроченным действием. После этого сажает на автобус, может быть, даже машет вслед платочком и преспокойно остаётся в Хоуптоне на выходные. Какие к нему вопросы? Мало ли что могло случиться в дороге? Он-то тут каким боком? Осталось понять одно: кому это нужно? То, что Дик — просто исполнитель, это несомненно, в памяти Мэгги не сохранилось ничего по поводу его умственных способностей, так что вряд ли он сам придумал такую многоходовочку. Но кто тогда? Кто-то, кому выгодно, чтобы я трагически ушла из жизни до того момента, как выйду замуж. А таким человеком у нас является некий мистер Александр Смолл. И, исходя из того, что я узнала, им может оказаться кто угодно. Если уж образцово-показательный дядя Кевин на самом деле был Ворчуном Кевином, то меня уже ничто не удивит. Даже если мистером Смоллом окажется наш мэр.
В общем, чтобы обдумать все версии, нужно время и холодная голова, а у меня сейчас такая буря внутри, что рассуждать логически я просто не в состоянии.
Глава 13
«Я Ноль-Ноль-Икс! Супер-агент!
Я сын своей эпохи!
Я супермен, я джентльмен,
Дела мои неплохи.
На мне с рождения броня,
Всесильный и красивый,
Я здесь, поскольку без меня
Не будет детектива!»
© «Приключения капитана Врунгеля»
Аккуратно вложив письмо в конверт, я бережно убрала его в нишу и с сомнением уставилась на шкатулку. С одной стороны, надо бы открыть и посмотреть, а с другой — вот как-то я уже не уверена, что готова к ещё одной порции сюрпризов.
Сделанная из материала, который я опознала как слоновую кость, она была удивительно гармоничной, в ней было что-то неуловимое, что сразу показывает возраст вещи. При первом же взгляде на неё становилось ясно, что это шкатулка старинная, со своим богатым и неоднозначным прошлым. Небольшая, примерно десять на пятнадцать сантиметров, она вся была покрыта вырезанными на кости узорами, сплетающимися в удивительной красоты рисунок. Даже жаль было оставлять её в сейфе, но, с учётом открывшихся обстоятельств, кто знает: вдруг она находится в каком-нибудь каталоге украденных ценностей, если такой вообще существует.
Глубоко вздохнув и призвав на помощь всю свою сомнительную удачу, я осторожно приподняла крышку шкатулки. К счастью, она оказалась без каких-либо сюрпризов в виде отравленных иголок или иных шпионских изысков.
Внутри на тёмно-синем бархате лежал ювелирный гарнитур: кольцо, серьги и браслет. Никакой громоздкости и ненужного, бьющего в глаза показного богатства, в отличие от того рубинового комплекта, который хранился в банковском хранилище. Простота, изящество и гармония — вот те слова, которые приходили в голову при взгляде на эти украшения. Светлый металл, удивительной чистоты синие камни, в которых, казалось, живёт море или небо, строгая лаконичность форм. Я протянула руку и очень осторожно, кончиками пальцев коснулась этой невозможной красоты. Потом взяла кольцо и надела на средний палец левой руки: украшение село как влитое, словно для меня и было сделано. Вынула из шкатулки аккуратные серёжки в форме капель и, вытащив свои, вдела в уши. Подошла к зеркалу и невольно залюбовалась: настолько эти скромные на вид серьги мне шли. Синие камни великолепно гармонировали с моими голубыми глазами, словно добавляя им глубины и яркости.
Под украшениями на дне шкатулки лежала коротенькая записочка, которую я сначала даже не заметила. «Носи с удовольствием, Мэгги, и никогда не снимай!» Значит, я была права, и всё содержимое сейфа предназначалось мне и только мне, а великолепные украшения были своеобразным призом за сообразительность. Ну дядя Кевин, ну затейник!
Странно, но то, что я узнала о дядюшке, совершенно не испортило моего к нему отношения: я не стала меньше его любить, наоборот, его образ приобрёл некие интригующие черты. Как бы мне хотелось узнать побольше о его настоящей жизни и о том, как на самом деле проходили «археологические экспедиции» родителей. Наверняка там приключений было на пару десятков авантюрных романов, если не больше.
Между прочим, очень может быть, что эти украшения послужат неким опознавательным знаком для тех, кто по просьбе дяди за мной негласно присматривает. Кстати, если доведётся пообщаться с этими чудесными людьми, нужно будет выяснить, почему они допустили, чтобы меня убили. Что за халтурное отношение к своим обязанностям?! А если бы Маргоша не оказалась в нужное время в нужном месте? Тогда Мэгги просто нашли бы на обочине дороги, да тот же мистер Райли и нашёл бы. Впрочем, что теперь об этом говорить: я здесь, и я непременно разберусь со всем этим безобразием!
Ободренная этими мыслями, я закрыла шкатулку, оставив в ней браслет, и вместе с письмом убрала в сейф, решив обязательно вернуть ключ в банковскую ячейку, но сначала на всякий случай сделать себе дубликат. Причём не в Блайзбери, а в каком-нибудь другом месте, например, в Хоуптоне или Брафордшире, если меня туда занесёт. Раз уж обстоятельства складываются таким причудливым образом, то стоит просчитывать все свои действия. Хорошо, что я всегда любила смотреть и читать детективы: наверняка смогу выудить из памяти что-нибудь полезное.
Остаток субботы и воскресенье я посвятила тому, что тщательно изучила весь дом, маскируя свои действия под генеральную уборку. От кого я пряталась, я, естественно, сказать не могла, но после откровений дяди Кевина мне в каждом жителе Блайзбери чудился замаскированный гангстер. К счастью, никаких других тайников я не обнаружила и слегка успокоилась, решив, что разбираться с проблемами буду по мере их обострения, так сказать.
Сейчас у меня на повестке дня был литературный карнавал, до которого осталось всего два месяца. Поэтому на ближайшие несколько недель мне следует сосредоточиться именно на этом вопросе, а все семейные дела оставить на потом. Так что пусть наблюдатель, приставленный не то самим дядюшкой, не то неведомым Конрадом, продолжает мне помогать, а к вопросу его личности мы вернёмся позже. Ну и с Диком Саммерсом следует быть максимально осторожной. Вряд ли он, конечно, решит повторить попытку меня убить вот так вот сразу, но нужно по возможности держаться от него подальше. Да и вообще, следует быть аккуратнее в общении и минимизировать новые знакомства. Во избежание внезапных проблем….
