Что же касается вклада с особыми условиями, открытого на ваше имя мистером Стюартом, то здесь уже указана сумма с процентами, так как таковы условия, указанные вашим дядей. Какую сумму вы хотели бы снять наличными?
Он что-то ещё говорил, пока я в полном обалдении таращилась на две суммы: на счёте, которым я могла распоряжаться, было немногим более семисот тысяч фунтов, а на том, что открыл дядя Кевин и к которому у меня, судя по всему, пока не было доступа, лежало чуть больше полутора миллионов фунтов. То есть в общей сложности на счетах обнаружилось больше двух миллионов. Это что же получается — я богата?! Даже не так… Я очень-очень богата?!
- В хранилище пойдёте, мисс Стюарт?
Голос мистера Ллойда выдернул меня из состояния ступора и заставил вслушаться в его слова. То есть у меня что-то ещё и в хранилище имеется?
- Непременно, - насколько смогла беззаботно улыбнулась я, - мне как раз нужно кое-что там забрать.
- Тогда прошу за мной.
Молодой человек вышел из-за загородки, и я, старательно пытаясь осознать только что увиденное, положила в сумочку выписку и последовала за ним.
Мы спустились в подвал, где мистер Ллойд последовательно открыл несколько дверей впечатляющей толщины. В итоге мы остановились перед дверью, напоминающей сейфовую.
За ней обнаружилась небольшая комнатушка, стены которой были закрыты крепкими шкафами с ячейками. В центре стоял большой стол с придвинутыми стульями.
- Надеюсь, ключ у вас с собой, мисс Стюарт?
- Ключ? - я почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом извлекла из сумочки кошелёк, в который на всякий случай положила маленький ключик, найденный в ящике стола вместе с паспортом. Надеюсь, это он… Судя по тому, что мистер Ллойд направился к дальнему шкафу, я не ошиблась. Мы одновременно вставили ключи в два замка и по сигналу повернули. Негромко щёлкнул механизм, и мистер Ллойд отступил от шкафа.
- А я пока подготовлю для вас наличные, мисс Стюарт, - сказал он, направляясь к двери, - о какой сумме идёт речь?
- Полагаю, пятисот фунтов будет достаточно, - подумав, решила я.
- Будет готово, мисс Стюарт. Когда за вами зайти?
- Думаю, получаса мне хватит, - решила я, помня, что отделение банка работает до трёх, и не не желая задерживать людей.
- Как скажете, мисс Стюарт, - молодой человек поклонился и исчез за дверью, оставив меня наедине с семейными сокровищами.
«Человек, как никто из живых существ,
любит себе создавать дополнительные трудности…»
© «Берегись автомобиля»
Оставшись одна, я дрожащими руками вытащила из ячейки достаточно большую коробку и поставила её на стол. Почему-то мне казалось, что я собираюсь открыть ящик Пандоры и выпустить на божий свет страшные семейные тайны. Как ни странно, память Мэгги вообще ничего по этому поводу мне не говорила, вот то есть абсолютно! Тряхнув головой, я прогнала паникёрские мысли и решительно откинула крышку.
В ящике оказалось три отделения: в одном лежали коробочки, вид которых недвусмысленно говорил о том, что там драгоценности, в другом находились бумаги, причём сверху расположился открытый конверт с кучей печатей, ну и в третьем были деньги, для разнообразия — американские доллары. Много долларов, симпатичные такие пачечки стодолларовых купюр приятного зелёного цвета. Я хотела удивиться, но потом вспомнила, что в те времена евро просто не было, а может, в этом мире и не будет.
Поборов чисто женское желание посмотреть на содержимое футляров, я взяла конверт и вытащила из него плотный лист гербовой бумаги с несколькими подписями и печатями. Пробежав глазами первые строки, я поняла, что это завещание дяди Кевина, в котором он, видимо, и оговаривает условия перехода ко мне средств со второго счёта.
Мелькнула мысль забрать документ с собой, но я быстренько от неё отказалась, потому как дома у меня сейфа нет, во всяком случае, я пока его не обнаружила, а хранить подобные бумаги просто в ящике стола — это совсем мозгов не иметь. Прочитать — да, нужно, но потом положить обратно.
Через десять минут я стала обладательницей следующей ценной информации: во-первых, доступ к половине второго счёта и накопившимся процентам я смогу получить только после того, как мне исполнится двадцать пять лет, то есть — через год с небольшим. В паспорте, который я неожиданно обнаружила в сумке, была дата моего рождения: девятое сентября 1940 года. А вот всей суммой я смогу распоряжаться лишь тогда, когда выйду замуж. При этом доступ к деньгам первые десять лет брака будет только у меня, и лишь спустя указанный срок я могу добавить в список лиц, имеющих доступ к деньгам, своего мужа. Ну что же… в этом была определённая логика. Во-вторых, дом по адресу Вестминстер-стрит, 19 является моей собственностью и не может быть продан, только передан по наследству детям или внукам. Прекрасно, я и не собиралась его продавать даже когда не знала о том, что проблем с финансами у меня нет вообще никаких. В-третьих, если со мной что-нибудь случится — не приведи Всевышний — до вступления в брак, то заявить права на наследство может некий мистер Александр Смолл, дальний родственник, который будет уведомлен в надлежащие сроки и так далее и тому подобное. Если же несчастье случится, когда я уже буду замужем, то средства делятся каким-то хитрым образом между супругом, детьми и этим самым неизвестным мистером Смоллом.
Положив бесценный документ обратно в конверт, я быстро просмотрела остальные бумаги. Это были старая купчая на дом, какие-то письма, несколько изрядно выцветших чёрно-белых фотографий. Я решила, что потом постепенно изучу всё, что здесь есть.
У меня оставалось ещё немного времени, и я не устояла и заглянула в несколько футляров, в которых вполне предсказуемо обнаружились драгоценности. Крупные серьги с рубинами, кольцо, кулон… всё достаточно массивное, старинное, явно семейные реликвии. Носить я их не собиралась, а вот небольшие круглые золотые часики забрала. Если их почистить и подобрать подходящий ремешок или браслет, то вполне можно носить, тем более что часов у меня не было, как и возможности проверять время по смартфону. Взяла я и небольшую связку ключей, лежащую под стопкой писем.
Положила часы и ключи в сумочку и убрала все футляры обратно в коробку. Сделала я это очень вовремя, так как почти тут же раздались шаги, и в помещение вошёл мистер Ллойд.
- Мисс Стюарт? - он вопросительно посмотрел на меня, мол, не помешал ли? Невольно вспомнила бессмертную комедию «Любовь и голуби»: «Извините, что помешал вам деньги прятать!»
- Да, благодарю вас, мистер Ллойд, - я встала из-за стола, и мы так же слаженно заперли ящик, в который банковский служащий убрал увесистую коробку.
- Прошу вас, - он галантно пропустил меня вперёд и начал поочерёдно запирать двери в хранилище.
Наверху я получила небольшую стопку купюр разного достоинства, выслушала десяток заверений в том, что Блайзберское отделение «Barclays Private Bank» в целом и мистер Ллойд в частности всегда будут рады видеть меня в стенах банка.
Выцарапавшись из цепкой хватки молодого человека, я вышла на улицу и отправилась в ближайшее кафе, чтобы переварить полученную информацию.
Сидя под симпатичным полосатым зонтиком, я погрузилась в размышления. Судя по отношению окружающих, о моём истинном финансовом положении никто не знает, что, в общем-то, и неудивительно.
Завещание, насколько я поняла, было оформлено в у нотариуса в Хоуптоне, да и не стал бы ни один уважающий себя представитель этой профессии нарушать закон о нераспространении, или как он тут правильно называется. Репутация — дело такое: заработать трудно, а потерять — легче лёгкого.
Банковские служащие, в частности, те, кто имел доступ к соответствующим сведениям, тоже не распространяются о количестве нулей на счетах клиентов, потому как себе дороже. Проболтаешься — и вылетишь с «волчьим билетом», да так, что ни один банк в стране тебя даже уборщиком не возьмёт. Так что цена болтливости и в этом случае слишком высока.
Значит, о том, что я являюсь обладательницей миллионного — звучит-то как! — состояния, никто не знает. И я постараюсь сделать так, чтобы и дальше никто не был в курсе: так всем, и в первую очередь мне, будет спокойнее.
Жуя кусок пирога и даже не чувствуя его вкуса, я смотрела куда-то перед собой и чуть не вылила на юбку кофе, когда молодой женский голос прозвучал прямо над ухом:
- Мэгги! Ты оглохла, что ли? Зову тебя, зову, а ты как будто не слышишь!
Я, вздрогнув, повернулась и увидела симпатичную брюнетку примерно моих лет, которая с весёлым удивлением смотрела на меня. Память тут же подсказала, что это Эмили, моя лучшая и, в общем-то, практически единственная подруга. Приятельниц у меня было много, а вот подруга — одна.
- Ой, прости, задумалась и действительно тебя не услышала, - виновато улыбнулась я, - не сердись, ладно?
- Если я из-за каждого такого пустяка стану сердиться, то состарюсь раньше времени, - легкомысленно махнула затянутой в кружевную перчатку рукой Эмили. - А я думала, ты только завтра к вечеру вернёшься, ты же собиралась провести в Хоуптоне романтические выходные. Вы поссорились?
- Да вроде нет, - я пожала плечами, так как, сколько ни рылась в памяти Мэгги, так и не смогла найти ничего, что пролило бы хоть какой-то свет на её отношения с Диком Саммерсом. Так что придётся узнавать всё окольными путями и подстраиваться по ходу разговора, а пока отделываться общими фразами. Может, Эмили знает больше, и я смогу из беседы почерпнуть хоть какие-то сведения?
- Тогда почему ты здесь, да ещё такая… - девушка прищёлкнула пальцами, подбирая слово, - такая замороженная?
- Нормальная я, просто задумалась, - попыталась я оправдаться, - столько всего навалилось, сама знаешь. Карнавал этот, экзамены, ярмарка осенняя.
- А я тебе всегда говорила, что не нужно быть такой активной в плане общественной жизни, - заявила Эмили, устраиваясь за столиком напротив меня и делая заказ, - мужчины, знаешь ли, не слишком любят общественно-ориентированных девушек. Им в доме нужна хозяйка, а не председатель парламента. Ты, наверное, утомила Дика своими разговорами о работе и предстоящем карнавале.
- Не знаю, - нахмурилась я, - но, Эми, зачем мне молодой человек, которому неинтересна моя жизни и мои увлечения?
- Мы с тобой уже сто раз об этом говорили, Мэгги! - воскликнула Эмили, дождавшись, пока официантка поставит перед ней чашку и вазочку с десертом. - Ричард Саммерс - один из самых завидных женихов Блайзбери!
- Неужели? А я вот в газете прочла, что его дела не так чтобы хороши, скорее, наоборот. Он, между прочим, даже в списке потенциальных женихов стоит чуть ли не на последнем месте. Даже Генри Синклер его опережает, несмотря на сомнительную внешность.
- Ну ты сравнила! Синклера прочат в мэры лет через десять, так что, само собой, в рейтинге он занимает ступеньку повыше, чем Саммерс. Но Дик такой красавчик! Однако, я думаю, к Генри тоже привыкнуть можно, если постараться. И всё же, Мэгги, почему ты вернулась раньше? Мне-то ты можешь сказать!
- Знаешь, - я задумчиво вздохнула, - я вдруг почувствовала, что мы с Диком всё же слишком разные… Я ему хотела об этом сказать, когда мы завтракали в четверг утром.
- Завтракали? - глаза Эми стали круглыми. - Вы что… Уже?!
Я подумала, что, судя по всему, нравы в этом мире, во всяком случае, в провинции, достаточно консервативные, раз мысль о том, что девушка может провести ночь с молодым человеком, даже её ровеснице кажется невозможной. Нда, до принципа «секс не повод для знакомства» тут ещё очень и очень далеко. Но, может, оно и неплохо?
- И что? - карие глаза Эми сверкали от любопытства. - Как он отреагировал?
- Знаешь, спокойно, - ответила я, прислушиваясь к внутренним ощущениям в надежде, что если я ошибусь, то они мне как-нибудь на это намекнут, - проводил меня на автобус и помог донести сумку.
- То есть даже не уговаривал? - разочарованию Эмили не было предела. - Может, тогда он действительно тебе не подходит? А почему он не вернулся вместе с тобой в Блайзбери?
- Не знаю, Эми. Он сказал, что у него какие-то дела, поэтому он проведёт выходные в Хоуптоне, - уверенно проговорила я, потому что вот этот момент почему-то помнила очень отчётливо.
- Ну не знаю, - протянула подруга, - вы выглядели такими довольными, когда я видела вас возле библиотеки… Все считают, что ты наконец-то обратила на него внимание, он ведь так долго пытался этого добиться.
- Я так и поняла, - я невольно поморщилась, - меня только ленивый не спросил о том, что у меня с Диком и почему я вернулась раньше него одна. Такое впечатление, что людям больше поговорить не о чем, честное слово.
- Это Блайзбери, детка! - явно копируя кого-то, сказала Эми и засмеялась.
Интересно, откуда эта фраза здесь, ведь до появления сериала «Друзья» ещё больше тридцати лет. Именно там прозвучала фраза «Это Лондон, детка», ставшая основой для сотен мемов и подражаний. Кстати, интересно, а что здесь с кино и телевидением? Дома я телевизора не заметила, а в других местах просто не присматривалась. Ладно, это решаемый вопрос, причём не самый экстренный.
- То есть Дик теперь свободен?
Вопрос Эмили вырвал меня из раздумий, и я улыбнулась подруге.
- Абсолютно!
- Тогда я, пожалуй, буду с ним полюбезнее, - хитро прищурилась Эми, - хочу позлить Бена, пусть немножко поревнует, а то как-то он слишком уверен, что я никуда от него не денусь!
- Только не увлекайся, - тоже улыбнулась я, - Бен, конечно, парень спокойный, но стоит ли будить лихо, пока оно тихо?
Беном, как я вспомнила, звали парня Эми, и был он высок, широкоплеч, обладал тихим нравом и пудовыми кулачищами. Ему принадлежали заправка и самая большая автомобильная мастерская в Блайзбери, где он сам порой с удовольствием возился с машинами.
С Эмили Бен встречался уже несколько месяцев, и поговаривали, что дело идёт к помолвке, хотя официального предложения подруга пока не получала.
- Знаешь, он пригласил меня в следующие выходные в «Долли», - чуть покраснев, призналась Эми, - ну, ты понимаешь, да?
«Долли» был самым дорогим рестораном Блайзбери, и обычно именно там происходили всякие судьбоносные мероприятия, в том числе свадьбы, помолвки, награждения. Когда у дяди Кевина был юбилей, он тоже отмечал его в этом ресторане. Так что, скорее всего, Бен таки созрел до того, чтобы сделать Эмили предложение.
- Тогда, мне кажется, заставлять его ревновать совершенно неразумно, - высказала свою точку зрения я.
- Почему? - Эми явно не хотелось отказываться от пришедшей ей в голову идеи. - Уверена, это будет очень забавно!
- Сомневаюсь, - я осуждающе покачала головой, - впрочем, смотри сама, но потом не говори, что я тебя не предупреждала!
- Мэгги, ты иногда бываешь такая скучная и правильная! - надула губки подруга и вдруг изменилась в лице.
- Что случилось?
- Всевышний! Ты только посмотри, какой мужчина!
«- Возраст?
- Он не так уж молод, чтобы ухаживать,
но не настолько стар, чтобы волочиться».
© «Ищите женщину»
Я послушно повернулась и увидела, как за самый дальний столик усаживается действительно эффектный мужчина, уже знакомый мне по публикации в «Новостях Блайзбери». Мистер Алекс Гилмер собственной персоной.
Он что-то ещё говорил, пока я в полном обалдении таращилась на две суммы: на счёте, которым я могла распоряжаться, было немногим более семисот тысяч фунтов, а на том, что открыл дядя Кевин и к которому у меня, судя по всему, пока не было доступа, лежало чуть больше полутора миллионов фунтов. То есть в общей сложности на счетах обнаружилось больше двух миллионов. Это что же получается — я богата?! Даже не так… Я очень-очень богата?!
- В хранилище пойдёте, мисс Стюарт?
Голос мистера Ллойда выдернул меня из состояния ступора и заставил вслушаться в его слова. То есть у меня что-то ещё и в хранилище имеется?
- Непременно, - насколько смогла беззаботно улыбнулась я, - мне как раз нужно кое-что там забрать.
- Тогда прошу за мной.
Молодой человек вышел из-за загородки, и я, старательно пытаясь осознать только что увиденное, положила в сумочку выписку и последовала за ним.
Мы спустились в подвал, где мистер Ллойд последовательно открыл несколько дверей впечатляющей толщины. В итоге мы остановились перед дверью, напоминающей сейфовую.
За ней обнаружилась небольшая комнатушка, стены которой были закрыты крепкими шкафами с ячейками. В центре стоял большой стол с придвинутыми стульями.
- Надеюсь, ключ у вас с собой, мисс Стюарт?
- Ключ? - я почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом извлекла из сумочки кошелёк, в который на всякий случай положила маленький ключик, найденный в ящике стола вместе с паспортом. Надеюсь, это он… Судя по тому, что мистер Ллойд направился к дальнему шкафу, я не ошиблась. Мы одновременно вставили ключи в два замка и по сигналу повернули. Негромко щёлкнул механизм, и мистер Ллойд отступил от шкафа.
- А я пока подготовлю для вас наличные, мисс Стюарт, - сказал он, направляясь к двери, - о какой сумме идёт речь?
- Полагаю, пятисот фунтов будет достаточно, - подумав, решила я.
- Будет готово, мисс Стюарт. Когда за вами зайти?
- Думаю, получаса мне хватит, - решила я, помня, что отделение банка работает до трёх, и не не желая задерживать людей.
- Как скажете, мисс Стюарт, - молодой человек поклонился и исчез за дверью, оставив меня наедине с семейными сокровищами.
Глава 10
«Человек, как никто из живых существ,
любит себе создавать дополнительные трудности…»
© «Берегись автомобиля»
Оставшись одна, я дрожащими руками вытащила из ячейки достаточно большую коробку и поставила её на стол. Почему-то мне казалось, что я собираюсь открыть ящик Пандоры и выпустить на божий свет страшные семейные тайны. Как ни странно, память Мэгги вообще ничего по этому поводу мне не говорила, вот то есть абсолютно! Тряхнув головой, я прогнала паникёрские мысли и решительно откинула крышку.
В ящике оказалось три отделения: в одном лежали коробочки, вид которых недвусмысленно говорил о том, что там драгоценности, в другом находились бумаги, причём сверху расположился открытый конверт с кучей печатей, ну и в третьем были деньги, для разнообразия — американские доллары. Много долларов, симпатичные такие пачечки стодолларовых купюр приятного зелёного цвета. Я хотела удивиться, но потом вспомнила, что в те времена евро просто не было, а может, в этом мире и не будет.
Поборов чисто женское желание посмотреть на содержимое футляров, я взяла конверт и вытащила из него плотный лист гербовой бумаги с несколькими подписями и печатями. Пробежав глазами первые строки, я поняла, что это завещание дяди Кевина, в котором он, видимо, и оговаривает условия перехода ко мне средств со второго счёта.
Мелькнула мысль забрать документ с собой, но я быстренько от неё отказалась, потому как дома у меня сейфа нет, во всяком случае, я пока его не обнаружила, а хранить подобные бумаги просто в ящике стола — это совсем мозгов не иметь. Прочитать — да, нужно, но потом положить обратно.
Через десять минут я стала обладательницей следующей ценной информации: во-первых, доступ к половине второго счёта и накопившимся процентам я смогу получить только после того, как мне исполнится двадцать пять лет, то есть — через год с небольшим. В паспорте, который я неожиданно обнаружила в сумке, была дата моего рождения: девятое сентября 1940 года. А вот всей суммой я смогу распоряжаться лишь тогда, когда выйду замуж. При этом доступ к деньгам первые десять лет брака будет только у меня, и лишь спустя указанный срок я могу добавить в список лиц, имеющих доступ к деньгам, своего мужа. Ну что же… в этом была определённая логика. Во-вторых, дом по адресу Вестминстер-стрит, 19 является моей собственностью и не может быть продан, только передан по наследству детям или внукам. Прекрасно, я и не собиралась его продавать даже когда не знала о том, что проблем с финансами у меня нет вообще никаких. В-третьих, если со мной что-нибудь случится — не приведи Всевышний — до вступления в брак, то заявить права на наследство может некий мистер Александр Смолл, дальний родственник, который будет уведомлен в надлежащие сроки и так далее и тому подобное. Если же несчастье случится, когда я уже буду замужем, то средства делятся каким-то хитрым образом между супругом, детьми и этим самым неизвестным мистером Смоллом.
Положив бесценный документ обратно в конверт, я быстро просмотрела остальные бумаги. Это были старая купчая на дом, какие-то письма, несколько изрядно выцветших чёрно-белых фотографий. Я решила, что потом постепенно изучу всё, что здесь есть.
У меня оставалось ещё немного времени, и я не устояла и заглянула в несколько футляров, в которых вполне предсказуемо обнаружились драгоценности. Крупные серьги с рубинами, кольцо, кулон… всё достаточно массивное, старинное, явно семейные реликвии. Носить я их не собиралась, а вот небольшие круглые золотые часики забрала. Если их почистить и подобрать подходящий ремешок или браслет, то вполне можно носить, тем более что часов у меня не было, как и возможности проверять время по смартфону. Взяла я и небольшую связку ключей, лежащую под стопкой писем.
Положила часы и ключи в сумочку и убрала все футляры обратно в коробку. Сделала я это очень вовремя, так как почти тут же раздались шаги, и в помещение вошёл мистер Ллойд.
- Мисс Стюарт? - он вопросительно посмотрел на меня, мол, не помешал ли? Невольно вспомнила бессмертную комедию «Любовь и голуби»: «Извините, что помешал вам деньги прятать!»
- Да, благодарю вас, мистер Ллойд, - я встала из-за стола, и мы так же слаженно заперли ящик, в который банковский служащий убрал увесистую коробку.
- Прошу вас, - он галантно пропустил меня вперёд и начал поочерёдно запирать двери в хранилище.
Наверху я получила небольшую стопку купюр разного достоинства, выслушала десяток заверений в том, что Блайзберское отделение «Barclays Private Bank» в целом и мистер Ллойд в частности всегда будут рады видеть меня в стенах банка.
Выцарапавшись из цепкой хватки молодого человека, я вышла на улицу и отправилась в ближайшее кафе, чтобы переварить полученную информацию.
Сидя под симпатичным полосатым зонтиком, я погрузилась в размышления. Судя по отношению окружающих, о моём истинном финансовом положении никто не знает, что, в общем-то, и неудивительно.
Завещание, насколько я поняла, было оформлено в у нотариуса в Хоуптоне, да и не стал бы ни один уважающий себя представитель этой профессии нарушать закон о нераспространении, или как он тут правильно называется. Репутация — дело такое: заработать трудно, а потерять — легче лёгкого.
Банковские служащие, в частности, те, кто имел доступ к соответствующим сведениям, тоже не распространяются о количестве нулей на счетах клиентов, потому как себе дороже. Проболтаешься — и вылетишь с «волчьим билетом», да так, что ни один банк в стране тебя даже уборщиком не возьмёт. Так что цена болтливости и в этом случае слишком высока.
Значит, о том, что я являюсь обладательницей миллионного — звучит-то как! — состояния, никто не знает. И я постараюсь сделать так, чтобы и дальше никто не был в курсе: так всем, и в первую очередь мне, будет спокойнее.
Жуя кусок пирога и даже не чувствуя его вкуса, я смотрела куда-то перед собой и чуть не вылила на юбку кофе, когда молодой женский голос прозвучал прямо над ухом:
- Мэгги! Ты оглохла, что ли? Зову тебя, зову, а ты как будто не слышишь!
Я, вздрогнув, повернулась и увидела симпатичную брюнетку примерно моих лет, которая с весёлым удивлением смотрела на меня. Память тут же подсказала, что это Эмили, моя лучшая и, в общем-то, практически единственная подруга. Приятельниц у меня было много, а вот подруга — одна.
- Ой, прости, задумалась и действительно тебя не услышала, - виновато улыбнулась я, - не сердись, ладно?
- Если я из-за каждого такого пустяка стану сердиться, то состарюсь раньше времени, - легкомысленно махнула затянутой в кружевную перчатку рукой Эмили. - А я думала, ты только завтра к вечеру вернёшься, ты же собиралась провести в Хоуптоне романтические выходные. Вы поссорились?
- Да вроде нет, - я пожала плечами, так как, сколько ни рылась в памяти Мэгги, так и не смогла найти ничего, что пролило бы хоть какой-то свет на её отношения с Диком Саммерсом. Так что придётся узнавать всё окольными путями и подстраиваться по ходу разговора, а пока отделываться общими фразами. Может, Эмили знает больше, и я смогу из беседы почерпнуть хоть какие-то сведения?
- Тогда почему ты здесь, да ещё такая… - девушка прищёлкнула пальцами, подбирая слово, - такая замороженная?
- Нормальная я, просто задумалась, - попыталась я оправдаться, - столько всего навалилось, сама знаешь. Карнавал этот, экзамены, ярмарка осенняя.
- А я тебе всегда говорила, что не нужно быть такой активной в плане общественной жизни, - заявила Эмили, устраиваясь за столиком напротив меня и делая заказ, - мужчины, знаешь ли, не слишком любят общественно-ориентированных девушек. Им в доме нужна хозяйка, а не председатель парламента. Ты, наверное, утомила Дика своими разговорами о работе и предстоящем карнавале.
- Не знаю, - нахмурилась я, - но, Эми, зачем мне молодой человек, которому неинтересна моя жизни и мои увлечения?
- Мы с тобой уже сто раз об этом говорили, Мэгги! - воскликнула Эмили, дождавшись, пока официантка поставит перед ней чашку и вазочку с десертом. - Ричард Саммерс - один из самых завидных женихов Блайзбери!
- Неужели? А я вот в газете прочла, что его дела не так чтобы хороши, скорее, наоборот. Он, между прочим, даже в списке потенциальных женихов стоит чуть ли не на последнем месте. Даже Генри Синклер его опережает, несмотря на сомнительную внешность.
- Ну ты сравнила! Синклера прочат в мэры лет через десять, так что, само собой, в рейтинге он занимает ступеньку повыше, чем Саммерс. Но Дик такой красавчик! Однако, я думаю, к Генри тоже привыкнуть можно, если постараться. И всё же, Мэгги, почему ты вернулась раньше? Мне-то ты можешь сказать!
- Знаешь, - я задумчиво вздохнула, - я вдруг почувствовала, что мы с Диком всё же слишком разные… Я ему хотела об этом сказать, когда мы завтракали в четверг утром.
- Завтракали? - глаза Эми стали круглыми. - Вы что… Уже?!
Я подумала, что, судя по всему, нравы в этом мире, во всяком случае, в провинции, достаточно консервативные, раз мысль о том, что девушка может провести ночь с молодым человеком, даже её ровеснице кажется невозможной. Нда, до принципа «секс не повод для знакомства» тут ещё очень и очень далеко. Но, может, оно и неплохо?
- И что? - карие глаза Эми сверкали от любопытства. - Как он отреагировал?
- Знаешь, спокойно, - ответила я, прислушиваясь к внутренним ощущениям в надежде, что если я ошибусь, то они мне как-нибудь на это намекнут, - проводил меня на автобус и помог донести сумку.
- То есть даже не уговаривал? - разочарованию Эмили не было предела. - Может, тогда он действительно тебе не подходит? А почему он не вернулся вместе с тобой в Блайзбери?
- Не знаю, Эми. Он сказал, что у него какие-то дела, поэтому он проведёт выходные в Хоуптоне, - уверенно проговорила я, потому что вот этот момент почему-то помнила очень отчётливо.
- Ну не знаю, - протянула подруга, - вы выглядели такими довольными, когда я видела вас возле библиотеки… Все считают, что ты наконец-то обратила на него внимание, он ведь так долго пытался этого добиться.
- Я так и поняла, - я невольно поморщилась, - меня только ленивый не спросил о том, что у меня с Диком и почему я вернулась раньше него одна. Такое впечатление, что людям больше поговорить не о чем, честное слово.
- Это Блайзбери, детка! - явно копируя кого-то, сказала Эми и засмеялась.
Интересно, откуда эта фраза здесь, ведь до появления сериала «Друзья» ещё больше тридцати лет. Именно там прозвучала фраза «Это Лондон, детка», ставшая основой для сотен мемов и подражаний. Кстати, интересно, а что здесь с кино и телевидением? Дома я телевизора не заметила, а в других местах просто не присматривалась. Ладно, это решаемый вопрос, причём не самый экстренный.
- То есть Дик теперь свободен?
Вопрос Эмили вырвал меня из раздумий, и я улыбнулась подруге.
- Абсолютно!
- Тогда я, пожалуй, буду с ним полюбезнее, - хитро прищурилась Эми, - хочу позлить Бена, пусть немножко поревнует, а то как-то он слишком уверен, что я никуда от него не денусь!
- Только не увлекайся, - тоже улыбнулась я, - Бен, конечно, парень спокойный, но стоит ли будить лихо, пока оно тихо?
Беном, как я вспомнила, звали парня Эми, и был он высок, широкоплеч, обладал тихим нравом и пудовыми кулачищами. Ему принадлежали заправка и самая большая автомобильная мастерская в Блайзбери, где он сам порой с удовольствием возился с машинами.
С Эмили Бен встречался уже несколько месяцев, и поговаривали, что дело идёт к помолвке, хотя официального предложения подруга пока не получала.
- Знаешь, он пригласил меня в следующие выходные в «Долли», - чуть покраснев, призналась Эми, - ну, ты понимаешь, да?
«Долли» был самым дорогим рестораном Блайзбери, и обычно именно там происходили всякие судьбоносные мероприятия, в том числе свадьбы, помолвки, награждения. Когда у дяди Кевина был юбилей, он тоже отмечал его в этом ресторане. Так что, скорее всего, Бен таки созрел до того, чтобы сделать Эмили предложение.
- Тогда, мне кажется, заставлять его ревновать совершенно неразумно, - высказала свою точку зрения я.
- Почему? - Эми явно не хотелось отказываться от пришедшей ей в голову идеи. - Уверена, это будет очень забавно!
- Сомневаюсь, - я осуждающе покачала головой, - впрочем, смотри сама, но потом не говори, что я тебя не предупреждала!
- Мэгги, ты иногда бываешь такая скучная и правильная! - надула губки подруга и вдруг изменилась в лице.
- Что случилось?
- Всевышний! Ты только посмотри, какой мужчина!
Глава 11
«- Возраст?
- Он не так уж молод, чтобы ухаживать,
но не настолько стар, чтобы волочиться».
© «Ищите женщину»
Я послушно повернулась и увидела, как за самый дальний столик усаживается действительно эффектный мужчина, уже знакомый мне по публикации в «Новостях Блайзбери». Мистер Алекс Гилмер собственной персоной.
