Будете вы выглядеть страдающей жертвой обстоятельств, сообщником или просто недальновидным обманутым мужем. Но я уверен, что вы проявите максимальное благоразумие.
Я слушал Вильгельма и понимал: я никогда не научусь вот так вот разворачивать любую ситуацию в свою пользу. Понятно же, что сейчас барон согласится практически на любые условия, которые поставит Стайн, потому как это шанс спасти репутацию и не стать изгоем. В целом барона было жалко, в отличие от его хитровыдуманной супруги. Пусть Лорейн отправляется в изгнание, а лучше в монастырь, там ей самое место.
Если честно, я предполагал, что Вильгельм позовёт меня с собой, но он пообещал заглянуть вечером, напомнил, что меня наверняка уже ждёт господин Маршалл, и исчез в паутине коридоров, увлекая за собой законную добычу в виде барона Штауффа.
Я в очередной раз хотел было обидеться, но вскоре все посторонние мысли вылетели у меня из головы, так как их вытеснили сведения о льготах, постановлениях и циркулярах, комментариях и уточнениях. Видимо, моё старание не осталось незамеченным, так как господин Маршалл даже похвалил меня, сообщив, что для принца я соображаю достаточно неплохо. Конечно, выразился он по-другому, но смысл был именно этот.
А вечером меня осчастливил своим посещением секретарь матушки, господин Салливан, принёсший мне распорядок мероприятий на ближайшие дни. Он долго извинялся за то, что позволил себе заняться моим графиком, но пока я не подобрал себе секретаря, кроме него это сделать некому. Я клятвенно пообещал, что решу вопрос в ближайшее время и, выслушав заверения в самом глубоком почтении, развернул исписанный каллиграфическим почерком лист.
В течение следующих десяти минут я пребывал в состоянии абсолютной растерянности, так как даже близко не представлял, как можно успеть сделать всё перечисленное и не сдохнуть от усталости. Это я даже не говорю о том, что некоторые пункты удивляли меня до полного изумления
Прогулка с её величеством в саду, негласное присутствие на встрече с послом Тулина — это понятно. А вот обсуждение списка фавориток — это уже, мягко говоря, любопытно. То есть я даже любовницу должен согласовывать с кем-то? И есть какой-то циркуляр или список обязательных требований? Ладно бы жену, это я могу понять, но фаворитку! Нет, я совершенно точно не хочу становиться королём!
в которой герой узнаёт кое-что о цветовой дифференциации списков….
Надо признаться, что за прошедший год я успел слегка позабыть, каким поистине восхитительным местом является королевский сад. Не большой парк с широкими аллеями и разбросанными там и тут скамейками и беседками, а именно сад, в котором были собраны, наверное, почти все растения с красивыми цветами, которые существуют не только в Авернете, но и в других странах.
Клумбы с пышными розами всех оттенков от тёмно-бордового до нежно-розового соседствовали с какими-то незнакомыми мне кустарниками, так густо усыпанными мелкими белоснежными цветочками, что не видно было листьев. Яркими молниями сверкали в траве забавные вьющиеся растения с листвой насыщенного оранжевого цвета. Сверху то и дело спускались сочные лианы, напоминающие не то огромных змей, не то кудри сказочных великанов.
Дорожки были тщательно засыпаны песком и огорожены каменными бордюрами, в тени журчали фонтаны, а в кронах невысоких деревьев заливались птицы. Как по мне, так ароматов было многовато, они смешивались и порой мешали друг другу, но матушке нравилось, а это в данном случае было главное.
Её величество изволили прогуливаться, положив изящную ладонь на мой локоть, видимо, для того, чтобы я раньше времени не сбежал. Ну или не потерялся в лабиринте извилистых тропинок, хотя первый вариант мне представляется более правдивым. За нами, на расстоянии в несколько шагов, шла леди Синтия Мэнсфилд, увлечённо беседующая о чём-то с чрезвычайно привлекательным молодым человеком примерно моих лет, может быть, чуть старше. Судя по всему, это и был тот самый чтец, сын герцога Лонгвиля. Он присоединился к прогулке чуть позже и пока не был мне представлен.
— Ты же понимаешь, Алекс, — говорила между тем её величество, — одна из обязанностей короля состоит в том, чтобы обеспечить трон наследниками. Так уж получилось, — тут на лицо матушки набежала тень, быстро, впрочем, исчезнувшая, — что сейчас в Авернете всего один наследник. И это ты… Я не говорю о том, что ты должен жениться прямо завтра…
— Спасибо, — вложив в голос побольше ехидства, ответил я, — ты чрезвычайно добра!
— Дело не в моей доброте, балбес, — матушка шутливо стукнула меня кулачком по руке, — так и отвесила бы подзатыльник, но народу много вокруг, не поймут. А потом мы узнаем из газет, что во время прогулки в саду между королевой и её сыном произошла драка. Так вот, дело не в моей доброте, а в отсутствии достойных кандидатур.
— Только не Жалгор Арлахонская, я тебя умоляю! — воскликнул я, причём совершенно искренне. — Я лучше на какой-нибудь девице попроще женюсь, зато проживу дольше.
— Согласна, шейха Жалгор не вариант, — с некоторым сожалением согласилась её величество, — хотя она умница и хорошенькая к тому же. Впрочем, настолько умница нам не нужна.
— Дурочку мне найти предлагаешь?
— Ну зачем так уж категорично, — пожала плечиками её величество, — просто такую, знаешь, милую, не увлекающуюся заговорами, симпатичную.
— И чтобы читать сама умела, — проворчал я, — нет у меня доверия к чтецам, знаешь ли. Как посмотрю на твоего, так и думаю: да ну их, пускай лучше сама читает, если уж так захочется.
Матушка не выдержала и рассмеялась, а я подумал о том, что она ещё очень даже молода и привлекательна. Надо будет попытаться выдать её замуж. Ну а что? Почему страдать должен только я? К тому же, я же не абы за кого её сосватаю, я найду вполне достойного кандидата или даже нескольких. В отличие от принцесс, с холостыми аристократами ни в Авернете, ни в соседних странах проблем не наблюдается. В Кумиле, кстати, верховный князь не так давно, говорят, овдовел. А я портрет видел: очень привлекательный, видный мужчина такой, осанистый, с короткой бородой и проницательными карими, почти чёрными глазами. Я его и запомнил-то в основном потому, что он выглядел — в отличие от многих своих коронованных коллег — вполне симпатично. Выгодное дельце могло бы получиться, кстати: Кумил страна далеко не бедная, выходы к южным морям имеются, да и вообще…
— О чём задумался?
— Да вот размышляю, не выдать ли тебя замуж на верховного князя Кумила… как там его… Джордан Восьмой? Или Седьмой?
Матушка аж остановилась посреди дорожки, глядя на меня со смесью недоверия и опаски, как на сумасшедшего.
— Алекс, иногда ты шутишь очень странно, — осторожно проговорила она, всматриваясь в моё лицо, словно прикидывая, не пора ли звать целителей.
— А почему ты решила, что я шучу? Вот стану королём и получу право в одно лицо решать судьбы подданных, в число которых ты, кстати, тоже будешь входить, пусть и под номером один. И кто мне помешает устроить твою личную жизнь в соответствии с моими королевскими желаниями? Подсказываю правильный ответ: никто.
— Мне нравится, конечно, что ты начал мыслить настолько глобальными категориями, — матушка ещё раз окинула меня задумчивым взглядом, — это вселяет оптимизм. Но давай договоримся, что моя приватная жизнь не будет входить в сферу твоих интересов.
— Надо запомнить фразу, — улыбнулся я, — вроде и послала на фиг, а как звучит! Не придерёшься при всём желании. Я согласен при условии, что и ты не станешь форсировать налаживание моей личной жизни, особенно без моего ведома. Договорились?
— Ты выиграл, — согласилась матушка, но в её глазах я не увидел ни капли огорчения, только азарт, — но любовницу тебе необходимо завести, сынок. Выбери её сам, но посоветуйся по возможности хотя бы с Вильгельмом. Пусть проверит её на предмет ненужных знакомств.
— Хорошо, — легко согласился я, прекрасно понимая, что в ближайшее время мне будет точно не до фаворитки, — у меня пока вместо неё господин Маршалл и остальные столь же замечательные господа, которые выматывают меня так, как и десятку любовниц не под силу. А теперь представь мне уже наконец-то своего чтеца, назовём его так. Кстати, тогда ты сказала, что он ещё и секретарь, но ко мне приходил господин Салливан. Или у тебя теперь два секретаря?
— Салливан воспитывает из Рафаэля своего преемника, — пояснила матушка, — даже когда корона перейдёт к тебе, секретарь мне понадобится. Королевой-матерью я быть не перестану, и обязанностей у меня будет немало, хотя и в разы меньше, чем сейчас.
— И все будут говорить, что ты протащила на хлебное местечко своего фаворита, — предсказал я, но матушка только отмахнулась.
— Они и так будут говорить, не сомневайся, — заверила меня она, — зато место будет уже занято проверенным человеком, и мне проще будет отбиться от многочисленных доброжелателей, которые будут подсовывать мне своих шпионов. А так все знают, что молодой Лонгвиль мой любовник, так что ничего удивительного в том, что я оставила его при себе и подобрала непыльную должность, нет.
Мы как раз свернули на очередную усаженную розами дорожку, когда её величество повернулась в шествующей позади парочке и жестом подозвала их.
— Александр, я хотела представить вам моего помощника и будущего секретаря, маркиза Рафаэля Лонгвиля. Он был так любезен, что взял на себя ещё и функции чтеца. Вы ведь наверняка помните, ваше высочество, как я люблю порой послушать что-нибудь интересное, историческое...
— Наверняка помню, — не стал спорить я, — и очень рад, что во дворце нашёлся человек, умеющий выразительно читать вслух подобную литературу.
Рафаэль поклонился, причём сделал это так изящно и в то же время с достоинством, что я проникся к нему определённой симпатией. Вообще матушкин чтец был настолько хорош собой, что это было почти неприлично. Идеальные черты лица, породистый нос, большие голубые глаза, роскошная фигура атлета, упакованная в модный костюм для прогулок.
— Её величество предпочитает тулинские рыцарские романы, — сообщил он мне, и я по достоинству оценил мягкий глубокий голос. С таким только в чтецы и идти, не полком же командовать!
— Раз за неё, за вас и за тулинских рыцарей, — улыбнулся я, с удовлетворением заметил, как в голубых глазах мелькнул смех, и повернулся к матушке. — Я надеюсь, мы договорились, ваше величество?
— Вполне, — кивнула матушка и что-то сказала, но я не услышал, что именно, потому что внезапно отвлёкся, да так, что вообще отключился от разговора.
Она стояла вместе с несколькими фрейлинами её величества возле очередного неизбежного, как осенняя простуда, розового куста и с лёгкой полуулыбкой слушала баронессу Флоссер, рассказывавшую, видимо, что-то забавное. Насколько я помнил, в отличие от своего занудного супруга, баронесса была дамой живой, весёлой и иногда не в меру любопытной. Но сейчас меня интересовала не баронесса, а стоявшая рядом с ней незнакомка.
Невысокая, густые рыжеватые волосы того удивительного оттенка, который бывает у старого золота, уложены в простую, но элегантную причёску, утреннее платье цвета молодой весенней зелени облегает изящную фигурку. Я сам не мог сказать, что меня зацепило в этой девушке, что выделило её из десятка таких же молодых и привлекательных. Может быть, горделивая осанка, может быть, посадка головы, может быть, лёгкий золотистый загар, которого так старались избегать авернетские модницы…
— Александр, вы меня слышите?
Голос матушки ворвался в мои мысли, и я невольно вздрогнул, заметив очень внимательный, но доброжелательный взгляд маркиза Лонгвиля.
— Простите, ваше величество, — повинился я, — засмотрелся на ваших спутниц. Мы, одичавшие северные гвардейцы, истосковавшиеся по женской красоте, иногда становимся такими невнимательными!
— Ну, как говорят во дворце, — вступила в беседу леди Синтия, — на недостаток внимания вам, ваше высочество, жаловаться не приходится. К вам даже замужние дамы в постель ломятся, можно сказать.
— Что ты говоришь?! — изумилась матушка, причём так искренне, что я понял: она пока ещё не в курсе ночных событий.
— Представляете, ваше величество, — леди Мэнсфилд слегка понизила голос, — юная Лорейн Штауфф так увлеклась его высочеством, что натуральным образом сошла с ума.
— В каком смысле? — матушка вопросительно взглянула на меня. — Александр, что это значит?
— Она пробралась ночью в покои его высочества и… — тут леди Синтия сделала театральную паузу, — и забралась к нему в постель, представляете?!
— Александр?!
— А что я? — я старательно подыгрывал леди Синтии, так как прекрасно понимал, по чьей просьбе она это говорит. Наверняка красавчику Рафаэлю тоже велено донести информацию до заинтересованных лиц. — Я так устал, разбирая старые бумаги, что уснул прямо в кабинете. А проснулся уже когда Лукас обнаружил в моей кровати госпожу баронессу.
— А как же охрана? — недоумевала матушка.
— Это не у меня надо спрашивать, а у господина Стайна, который по счастливой случайности оказался неподалёку, — открестился я от объяснений, так как не знал, какая версия в итоге стала официальной.
— Непременно спрошу, — матушка нахмурилась, — не дворец, а проходной двор какой-то! Рафаэль, проводите меня вон к той беседке, я там буду принимать просителей, тех, что в розовом списке. Сколько их сегодня?
— Трое, ваше величество, — почтительно, но без угодливости ответил маркиз, — прошу вас…
— А что за розовый список? — тихонько спросил я у леди Синтии, глядя в спину удаляющейся королеве.
— Это просители, чьи вопросы касаются браков, разводов и прочих дел, связанных с вопросами сердечными, — пояснила мне леди Мэнсфилд, — уверена, барон Штауфф будет среди них.
— А что с Лорейн?
— Она уже покинула дворец и сейчас трясётся в почтовом дилижансе с небольшим саквояжем и письмом к настоятельнице одной из отдалённых обителей. Не горной, нет, обычной, но места там суровые, а нравы строгие. Ей будет полезно пожить там послушницей лет десять, а там посмотрим. Видел бы ты, какие бумаги она подсунула в вещи мужа! Если бы на них наткнулись случайно, не миновать барону каторги, а то и чего похуже.
— Вот змея, — совершенно искренне возмутился я и тут же спросил, — леди Синтия, а можно небольшой вопрос.
— Конечно, Алекс, — она тепло мне улыбнулась, — что ты хочешь узнать?
— Кто вон та девушка в зелёном платье, которая стоит возле баронессы Флоссер?
— В зелёном? Ты уверен? Там нет девушки в таком платье…
Я резко обернулся и с удивлением понял, что незнакомка, которая привлекла моё внимание, исчезла. Все остальные фрейлины по-прежнему слушали баронессу, но никакой золотоволосой красавицы среди них не было.
— Но она же только что тут была! — воскликнул я, непонимающе оглядываясь.
— Покинуть сад можно только с позволения её величества, а у неё, как ты сам мог убедиться, никто ни о чём не спрашивал, — пожала плечами леди Синтия, — скорее всего, тебе просто показалось, Алекс.
Я ничего не ответил, хотя мог поспорить на что угодно: мне не показалось, я действительно видел загадочно исчезнувшую незнакомку.
в которой герою не стоит забывать о том, что если он видит то, чего не видят другие, это совершенно не обязательно чудо. Очень может быть, что это первые симптомы психического расстройства, хотя версия с чудом однозначно приятнее…
Я слушал Вильгельма и понимал: я никогда не научусь вот так вот разворачивать любую ситуацию в свою пользу. Понятно же, что сейчас барон согласится практически на любые условия, которые поставит Стайн, потому как это шанс спасти репутацию и не стать изгоем. В целом барона было жалко, в отличие от его хитровыдуманной супруги. Пусть Лорейн отправляется в изгнание, а лучше в монастырь, там ей самое место.
Если честно, я предполагал, что Вильгельм позовёт меня с собой, но он пообещал заглянуть вечером, напомнил, что меня наверняка уже ждёт господин Маршалл, и исчез в паутине коридоров, увлекая за собой законную добычу в виде барона Штауффа.
Я в очередной раз хотел было обидеться, но вскоре все посторонние мысли вылетели у меня из головы, так как их вытеснили сведения о льготах, постановлениях и циркулярах, комментариях и уточнениях. Видимо, моё старание не осталось незамеченным, так как господин Маршалл даже похвалил меня, сообщив, что для принца я соображаю достаточно неплохо. Конечно, выразился он по-другому, но смысл был именно этот.
А вечером меня осчастливил своим посещением секретарь матушки, господин Салливан, принёсший мне распорядок мероприятий на ближайшие дни. Он долго извинялся за то, что позволил себе заняться моим графиком, но пока я не подобрал себе секретаря, кроме него это сделать некому. Я клятвенно пообещал, что решу вопрос в ближайшее время и, выслушав заверения в самом глубоком почтении, развернул исписанный каллиграфическим почерком лист.
В течение следующих десяти минут я пребывал в состоянии абсолютной растерянности, так как даже близко не представлял, как можно успеть сделать всё перечисленное и не сдохнуть от усталости. Это я даже не говорю о том, что некоторые пункты удивляли меня до полного изумления
Прогулка с её величеством в саду, негласное присутствие на встрече с послом Тулина — это понятно. А вот обсуждение списка фавориток — это уже, мягко говоря, любопытно. То есть я даже любовницу должен согласовывать с кем-то? И есть какой-то циркуляр или список обязательных требований? Ладно бы жену, это я могу понять, но фаворитку! Нет, я совершенно точно не хочу становиться королём!
Глава 11
в которой герой узнаёт кое-что о цветовой дифференциации списков….
Надо признаться, что за прошедший год я успел слегка позабыть, каким поистине восхитительным местом является королевский сад. Не большой парк с широкими аллеями и разбросанными там и тут скамейками и беседками, а именно сад, в котором были собраны, наверное, почти все растения с красивыми цветами, которые существуют не только в Авернете, но и в других странах.
Клумбы с пышными розами всех оттенков от тёмно-бордового до нежно-розового соседствовали с какими-то незнакомыми мне кустарниками, так густо усыпанными мелкими белоснежными цветочками, что не видно было листьев. Яркими молниями сверкали в траве забавные вьющиеся растения с листвой насыщенного оранжевого цвета. Сверху то и дело спускались сочные лианы, напоминающие не то огромных змей, не то кудри сказочных великанов.
Дорожки были тщательно засыпаны песком и огорожены каменными бордюрами, в тени журчали фонтаны, а в кронах невысоких деревьев заливались птицы. Как по мне, так ароматов было многовато, они смешивались и порой мешали друг другу, но матушке нравилось, а это в данном случае было главное.
Её величество изволили прогуливаться, положив изящную ладонь на мой локоть, видимо, для того, чтобы я раньше времени не сбежал. Ну или не потерялся в лабиринте извилистых тропинок, хотя первый вариант мне представляется более правдивым. За нами, на расстоянии в несколько шагов, шла леди Синтия Мэнсфилд, увлечённо беседующая о чём-то с чрезвычайно привлекательным молодым человеком примерно моих лет, может быть, чуть старше. Судя по всему, это и был тот самый чтец, сын герцога Лонгвиля. Он присоединился к прогулке чуть позже и пока не был мне представлен.
— Ты же понимаешь, Алекс, — говорила между тем её величество, — одна из обязанностей короля состоит в том, чтобы обеспечить трон наследниками. Так уж получилось, — тут на лицо матушки набежала тень, быстро, впрочем, исчезнувшая, — что сейчас в Авернете всего один наследник. И это ты… Я не говорю о том, что ты должен жениться прямо завтра…
— Спасибо, — вложив в голос побольше ехидства, ответил я, — ты чрезвычайно добра!
— Дело не в моей доброте, балбес, — матушка шутливо стукнула меня кулачком по руке, — так и отвесила бы подзатыльник, но народу много вокруг, не поймут. А потом мы узнаем из газет, что во время прогулки в саду между королевой и её сыном произошла драка. Так вот, дело не в моей доброте, а в отсутствии достойных кандидатур.
— Только не Жалгор Арлахонская, я тебя умоляю! — воскликнул я, причём совершенно искренне. — Я лучше на какой-нибудь девице попроще женюсь, зато проживу дольше.
— Согласна, шейха Жалгор не вариант, — с некоторым сожалением согласилась её величество, — хотя она умница и хорошенькая к тому же. Впрочем, настолько умница нам не нужна.
— Дурочку мне найти предлагаешь?
— Ну зачем так уж категорично, — пожала плечиками её величество, — просто такую, знаешь, милую, не увлекающуюся заговорами, симпатичную.
— И чтобы читать сама умела, — проворчал я, — нет у меня доверия к чтецам, знаешь ли. Как посмотрю на твоего, так и думаю: да ну их, пускай лучше сама читает, если уж так захочется.
Матушка не выдержала и рассмеялась, а я подумал о том, что она ещё очень даже молода и привлекательна. Надо будет попытаться выдать её замуж. Ну а что? Почему страдать должен только я? К тому же, я же не абы за кого её сосватаю, я найду вполне достойного кандидата или даже нескольких. В отличие от принцесс, с холостыми аристократами ни в Авернете, ни в соседних странах проблем не наблюдается. В Кумиле, кстати, верховный князь не так давно, говорят, овдовел. А я портрет видел: очень привлекательный, видный мужчина такой, осанистый, с короткой бородой и проницательными карими, почти чёрными глазами. Я его и запомнил-то в основном потому, что он выглядел — в отличие от многих своих коронованных коллег — вполне симпатично. Выгодное дельце могло бы получиться, кстати: Кумил страна далеко не бедная, выходы к южным морям имеются, да и вообще…
— О чём задумался?
— Да вот размышляю, не выдать ли тебя замуж на верховного князя Кумила… как там его… Джордан Восьмой? Или Седьмой?
Матушка аж остановилась посреди дорожки, глядя на меня со смесью недоверия и опаски, как на сумасшедшего.
— Алекс, иногда ты шутишь очень странно, — осторожно проговорила она, всматриваясь в моё лицо, словно прикидывая, не пора ли звать целителей.
— А почему ты решила, что я шучу? Вот стану королём и получу право в одно лицо решать судьбы подданных, в число которых ты, кстати, тоже будешь входить, пусть и под номером один. И кто мне помешает устроить твою личную жизнь в соответствии с моими королевскими желаниями? Подсказываю правильный ответ: никто.
— Мне нравится, конечно, что ты начал мыслить настолько глобальными категориями, — матушка ещё раз окинула меня задумчивым взглядом, — это вселяет оптимизм. Но давай договоримся, что моя приватная жизнь не будет входить в сферу твоих интересов.
— Надо запомнить фразу, — улыбнулся я, — вроде и послала на фиг, а как звучит! Не придерёшься при всём желании. Я согласен при условии, что и ты не станешь форсировать налаживание моей личной жизни, особенно без моего ведома. Договорились?
— Ты выиграл, — согласилась матушка, но в её глазах я не увидел ни капли огорчения, только азарт, — но любовницу тебе необходимо завести, сынок. Выбери её сам, но посоветуйся по возможности хотя бы с Вильгельмом. Пусть проверит её на предмет ненужных знакомств.
— Хорошо, — легко согласился я, прекрасно понимая, что в ближайшее время мне будет точно не до фаворитки, — у меня пока вместо неё господин Маршалл и остальные столь же замечательные господа, которые выматывают меня так, как и десятку любовниц не под силу. А теперь представь мне уже наконец-то своего чтеца, назовём его так. Кстати, тогда ты сказала, что он ещё и секретарь, но ко мне приходил господин Салливан. Или у тебя теперь два секретаря?
— Салливан воспитывает из Рафаэля своего преемника, — пояснила матушка, — даже когда корона перейдёт к тебе, секретарь мне понадобится. Королевой-матерью я быть не перестану, и обязанностей у меня будет немало, хотя и в разы меньше, чем сейчас.
— И все будут говорить, что ты протащила на хлебное местечко своего фаворита, — предсказал я, но матушка только отмахнулась.
— Они и так будут говорить, не сомневайся, — заверила меня она, — зато место будет уже занято проверенным человеком, и мне проще будет отбиться от многочисленных доброжелателей, которые будут подсовывать мне своих шпионов. А так все знают, что молодой Лонгвиль мой любовник, так что ничего удивительного в том, что я оставила его при себе и подобрала непыльную должность, нет.
Мы как раз свернули на очередную усаженную розами дорожку, когда её величество повернулась в шествующей позади парочке и жестом подозвала их.
— Александр, я хотела представить вам моего помощника и будущего секретаря, маркиза Рафаэля Лонгвиля. Он был так любезен, что взял на себя ещё и функции чтеца. Вы ведь наверняка помните, ваше высочество, как я люблю порой послушать что-нибудь интересное, историческое...
— Наверняка помню, — не стал спорить я, — и очень рад, что во дворце нашёлся человек, умеющий выразительно читать вслух подобную литературу.
Рафаэль поклонился, причём сделал это так изящно и в то же время с достоинством, что я проникся к нему определённой симпатией. Вообще матушкин чтец был настолько хорош собой, что это было почти неприлично. Идеальные черты лица, породистый нос, большие голубые глаза, роскошная фигура атлета, упакованная в модный костюм для прогулок.
— Её величество предпочитает тулинские рыцарские романы, — сообщил он мне, и я по достоинству оценил мягкий глубокий голос. С таким только в чтецы и идти, не полком же командовать!
— Раз за неё, за вас и за тулинских рыцарей, — улыбнулся я, с удовлетворением заметил, как в голубых глазах мелькнул смех, и повернулся к матушке. — Я надеюсь, мы договорились, ваше величество?
— Вполне, — кивнула матушка и что-то сказала, но я не услышал, что именно, потому что внезапно отвлёкся, да так, что вообще отключился от разговора.
Она стояла вместе с несколькими фрейлинами её величества возле очередного неизбежного, как осенняя простуда, розового куста и с лёгкой полуулыбкой слушала баронессу Флоссер, рассказывавшую, видимо, что-то забавное. Насколько я помнил, в отличие от своего занудного супруга, баронесса была дамой живой, весёлой и иногда не в меру любопытной. Но сейчас меня интересовала не баронесса, а стоявшая рядом с ней незнакомка.
Невысокая, густые рыжеватые волосы того удивительного оттенка, который бывает у старого золота, уложены в простую, но элегантную причёску, утреннее платье цвета молодой весенней зелени облегает изящную фигурку. Я сам не мог сказать, что меня зацепило в этой девушке, что выделило её из десятка таких же молодых и привлекательных. Может быть, горделивая осанка, может быть, посадка головы, может быть, лёгкий золотистый загар, которого так старались избегать авернетские модницы…
— Александр, вы меня слышите?
Голос матушки ворвался в мои мысли, и я невольно вздрогнул, заметив очень внимательный, но доброжелательный взгляд маркиза Лонгвиля.
— Простите, ваше величество, — повинился я, — засмотрелся на ваших спутниц. Мы, одичавшие северные гвардейцы, истосковавшиеся по женской красоте, иногда становимся такими невнимательными!
— Ну, как говорят во дворце, — вступила в беседу леди Синтия, — на недостаток внимания вам, ваше высочество, жаловаться не приходится. К вам даже замужние дамы в постель ломятся, можно сказать.
— Что ты говоришь?! — изумилась матушка, причём так искренне, что я понял: она пока ещё не в курсе ночных событий.
— Представляете, ваше величество, — леди Мэнсфилд слегка понизила голос, — юная Лорейн Штауфф так увлеклась его высочеством, что натуральным образом сошла с ума.
— В каком смысле? — матушка вопросительно взглянула на меня. — Александр, что это значит?
— Она пробралась ночью в покои его высочества и… — тут леди Синтия сделала театральную паузу, — и забралась к нему в постель, представляете?!
— Александр?!
— А что я? — я старательно подыгрывал леди Синтии, так как прекрасно понимал, по чьей просьбе она это говорит. Наверняка красавчику Рафаэлю тоже велено донести информацию до заинтересованных лиц. — Я так устал, разбирая старые бумаги, что уснул прямо в кабинете. А проснулся уже когда Лукас обнаружил в моей кровати госпожу баронессу.
— А как же охрана? — недоумевала матушка.
— Это не у меня надо спрашивать, а у господина Стайна, который по счастливой случайности оказался неподалёку, — открестился я от объяснений, так как не знал, какая версия в итоге стала официальной.
— Непременно спрошу, — матушка нахмурилась, — не дворец, а проходной двор какой-то! Рафаэль, проводите меня вон к той беседке, я там буду принимать просителей, тех, что в розовом списке. Сколько их сегодня?
— Трое, ваше величество, — почтительно, но без угодливости ответил маркиз, — прошу вас…
— А что за розовый список? — тихонько спросил я у леди Синтии, глядя в спину удаляющейся королеве.
— Это просители, чьи вопросы касаются браков, разводов и прочих дел, связанных с вопросами сердечными, — пояснила мне леди Мэнсфилд, — уверена, барон Штауфф будет среди них.
— А что с Лорейн?
— Она уже покинула дворец и сейчас трясётся в почтовом дилижансе с небольшим саквояжем и письмом к настоятельнице одной из отдалённых обителей. Не горной, нет, обычной, но места там суровые, а нравы строгие. Ей будет полезно пожить там послушницей лет десять, а там посмотрим. Видел бы ты, какие бумаги она подсунула в вещи мужа! Если бы на них наткнулись случайно, не миновать барону каторги, а то и чего похуже.
— Вот змея, — совершенно искренне возмутился я и тут же спросил, — леди Синтия, а можно небольшой вопрос.
— Конечно, Алекс, — она тепло мне улыбнулась, — что ты хочешь узнать?
— Кто вон та девушка в зелёном платье, которая стоит возле баронессы Флоссер?
— В зелёном? Ты уверен? Там нет девушки в таком платье…
Я резко обернулся и с удивлением понял, что незнакомка, которая привлекла моё внимание, исчезла. Все остальные фрейлины по-прежнему слушали баронессу, но никакой золотоволосой красавицы среди них не было.
— Но она же только что тут была! — воскликнул я, непонимающе оглядываясь.
— Покинуть сад можно только с позволения её величества, а у неё, как ты сам мог убедиться, никто ни о чём не спрашивал, — пожала плечами леди Синтия, — скорее всего, тебе просто показалось, Алекс.
Я ничего не ответил, хотя мог поспорить на что угодно: мне не показалось, я действительно видел загадочно исчезнувшую незнакомку.
Глава 12
в которой герою не стоит забывать о том, что если он видит то, чего не видят другие, это совершенно не обязательно чудо. Очень может быть, что это первые симптомы психического расстройства, хотя версия с чудом однозначно приятнее…
