Во всяком случае я не мог вспомнить ни одного более или менее крупного приёма, на котором он не присутствовал бы. Раньше я даже не задумывался, почему так происходит, но сейчас, после того, как я узнал столько нового о канцлере, я взялся за изучение документов с совершенно искренним энтузиазмом. Надо сказать, что содержимое досье превзошло мои самые смелые ожидания: я даже не предполагал, что аристократы Авернета живут настолько насыщенной и интересной жизнью!
Шалостей, которые позволял себе граф Баррингтон, вполне хватило бы на несколько пожизненных сроков в самой далёкой и глубокой горной тюрьме. Но при этом я понимал, что сила компрометирующих документов иногда не в том, чтобы служить доказательством в суде, а в том, чтобы быть сдерживающим фактором, позволяющим держать шалунишку-графа на коротком поводке. Посадить его, конечно, можно, но на смену ему придёт другой точно такой же, если не хуже. И чтобы изменить ситуацию, необходимо начинать издалека, заранее подбирая надёжные кадры, обучая их и воспитывая.
Каким бы я ни был балбесом и разгильдяем, но и абсолютным дураком меня назвать никто не решился бы. Поэтому я прекрасно понимал, для чего Стайн собирает эти досье, и для чего он их сейчас мне показывает.
Присмотревшись повнимательнее, я убедился, что в руках у меня не подлинники, а очень качественные копии, сделанные с помощью магии. Значит, я правильно просчитал замысел господина Стайна: он выдал мне важные документы и теперь хочет посмотреть, как я использую полученные сведения и какие далеко идущие выводы сделаю. Что же, это более чем разумно и обижаться тут совершенно не на что. Правильно он сказал: уважение, доверие и авторитет ещё надо заслужить, а я пока ничего для этого не сделал.
В соответствии с законами Авернета любое решение короля, если оно затрагивает серьёзные моменты, требует одобрения Совета, в который входят представители наиболее влиятельных аристократических семей. И если не заручиться заранее поддержкой большинства, можно оказаться в идиотской ситуации: любое предложение, даже самое разумное, может просто «повиснуть в воздухе».
Все эти, несомненно, очень правильные мысли крутились у меня в голове до самого позднего ужина, во время которого Лукас развлекал меня пересказом последних дворцовых сплетен. За неполный час я выяснил следующее: во-первых, её величество Жозефина собирается отбыть на воды, чтобы как бы укрепить здоровье, но на самом деле она просто вывозит в свет своего нового фаворита, сына герцога Лонгвиля, красавчика Рафаэля. Во-вторых, королева отозвала с северных границ сына, то есть меня, чтобы обручить с малолетней дочерью короля Тулина, которой на данный момент не то три, не то четыре года. В-третьих, господина Стайна видели выходящим из элитного борделя Старой Мэри, что говорит о том, что ничто человеческое ему, как ни странно, не чуждо. В-четвёртых, старый герцог Сент-Мор активно ищет невесту для сына, но почему-то никак не может найти, несмотря на богатство и древность рода. Говорят, он проявлял интерес к внучке леди Мэнсфилд, малышке Монике, но получил категорический отказ. Поговаривали, что с этими Сент-Морами явно что-то не так, но подробностей никто не знает. В-пятых, в «ведьминой башне» летнего дворца снова слышали шум и странные не то стоны, не то вздохи.
Внимательно выслушав Лукаса и подивившись вместе с ним неукротимости и безграничности народной фантазии, я, сославшись на усталость, отправился к себе. Несмотря на то, что больше всего мне действительно хотелось упасть в постель и не отрывать голову от подушки до самого утра, у меня было дело, которое я никак не мог отложить.
Убедившись, что камердинер отправился на кухню за ужином для себя и попутно за очередной порцией сплетен, я закрыл дверь и, взяв в умывальне полотенце, завернул в него выданные господином Стайном досье. После этого выбрал в шкафу самые простые брюки и максимально тёмную рубашку, переоделся, смастерил из диванных подушек нечто, отдалённо напоминающее человеческую фигуру, накрытую одеялом, и направился к большому камину, который использовали в крайне редких случаях, так как дворец уже давно отапливался посредством труб с горячей водой, поступающей из неиссякаемого подземного источника.
Камин был настоящим произведением искусства, особенно каминная полка, украшенная мастерски вырезанными из камня фигурками людей и животных. Нажав последовательно на некоторые из них, я дождался негромкого щелчка, потом трижды повернул вокруг своей оси самую правую фигурку, дождался следующего подтверждающего знака, и уже только потом надавил на центральный завиток отделки. После этого послышалось тихое басовитое жужжание, и камин бесшумно отъехал в сторону, открыв тёмный проход, уводящий куда-то вглубь замковой стены.
Надо сказать, что дворец, как и любое здание, где обитают правители государства, был испещрён тайными ходами, как горный кряж туннелями, пещерами и расщелинами. Карта потайных ходов передавалась от отца к сыну, но существовали и такие, которые не упоминались нигде. Располагались они в спальнях, так как большинство переворотов происходит по ночам, когда король или принц сладко спит. И такой тайный, никому не известный ход должен был дать представителю правящей семьи шанс спастись даже в самых неблагоприятных обстоятельствах.
Карту, на которой было указано подавляющее большинство секретных ходов, отец передал мне, как и положено, в день, когда мне исполнилось шесть лет, и я ни секунды не сомневался, что у господина Стайна есть точная копия этой карты. А вот этот ход и ещё один, идущий из его кабинета, отец показал мне где-то через год, объяснив, что к чему, и строго-настрого велев никому об этом не рассказывать. Ребёнком я был сообразительным и достаточно послушным, поэтому сразу ничего никому не рассказал, а потом вообще благополучно забыл обо всём, вспомнив лишь несколько лет назад. Оказалось, память бережно хранила все инструкции, и я сумел открыть этот по-настоящему секретный ход. Пройдя его до самого конца, я выяснил, что тянется он на несколько миль и выходит на поверхность достаточно далеко от столицы, в погребе заброшенного дома в лесу. При этом открыть дверь можно только изнутри: снаружи её никто просто не заметит. Хорошо, что тогда я не стал экспериментировать и не позволил двери захлопнуться, а то пришлось бы мне тащиться пешком в город, а потом объяснять, как так получилось, что принц ночью оказался демоны знает где. Пришлось бы раскрывать тайну прохода, а этого я делать категорически не хотел.
Сейчас же я не планировал идти до конца, и поэтому, позволив двери беззвучно закрыться за мной, неспешно отсчитал сто сорок два шага. Опустился на колени и нашарил в полумраке — ума на то, чтобы прихватить с собой небольшой магический светильник, у меня всё же хватило — крышку люка, разгрёб пыль и потянул кольцо вверх. Пришлось немного попотеть, так как в отличие от входного механизма, защищённого магией, тайник был самым простым и, следовательно, благополучно заржавел за прошедшие годы. Опустив в него извлечённые из полотенца бумаги, я аккуратно закрыл крышку, присыпал её пылью и, кое-как отряхнув колени, двинулся на выход. Вряд ли, конечно, я кому-нибудь понадобился за это время, но лучше не рисковать.
Нажав на нужные кирпичи, я дождался необходимых щелчков и выбрался наружу. Все детали потайного хода почти бесшумно встали на свои места, надёжно сохранив спрятанные мной документы. Пригодятся…
Умывшись и запихнув пыльную одежду в самый дальний ящик шкафа, я с чувством выполненного долга завалился на кровать и негромко застонал от удовольствия: чего уж говорить… кровать гораздо комфортнее спального мешка.
Видимо, год, который я провёл в гвардии, всё же закалил меня, так как проснулся я вполне свежим и бодрым, и даже предстоящий ужин в узком кругу из трёх десятков придворных не мог испортить моего настроения.
Господин Стайн навестил меня сразу после завтрака, чтобы напомнить о предстоящих занятиях с господином Маршаллом, который придёт снова после обеда.
— Кстати, Александр, вы изучили бумаги, которые я передал вам вчера? — небрежно поинтересовался он, уже поднимаясь, чтобы уйти.
— О да, занимательнейшее чтение! — абсолютно искренне воскликнул я. — Не хуже какого-нибудь модного приключенческого романа.
— Совершенно с вами согласен, — едва заметно улыбнулся Стайн, — рад, что вам было интересно. Тогда, если не сложно, верните мне их, пожалуйста, Александр.
— Мне так жаль, господин Вильгельм, но я не могу этого сделать!
Я состроил самую виноватую физиономию из всех, какие только были у меня в запасе, и душераздирающе вздохнул.
— Почему?
Стайн смотрел на меня без гнева, скорее, с вежливым любопытством, мол, а что случилось?
— Я их потерял, представляете?
— Пока не очень, — по-прежнему невозмутимо ответил этот интриган, — вы их выносили из покоев? Вообще-то, с секретными документами так не поступают, ваше высочество.
— Нет, ну что вы! Я правила помню! Я вчера читал их, восхищался и, можно сказать, даже в чём-то завидовал, а потом раз — и потерял! Всюду смотрел — нигде нету! Но я надеюсь, это были копии, господин Вильгельм?
— Разумеется, — кивнул Стайн, оценивающе разглядывая меня, — я высоко ценю способности вашего высочества, но не настолько, чтобы таскать по дворцу подлинники секретных документов.
— Ну и слава всем богам, — широко улыбнулся я, — а что до того, что они потерялись, так оно ведь как посмотреть, знаете ли. Вот так вот однажды раз — и вдруг найдутся, причём в самый подходящий момент. Сами знаете, так часто случается, правда?
— Не стану с вами спорить, Александр, — кивнул Стайн, пряча довольную ухмылку.
— Хотел попросить вас, Вильгельм, — я стал серьёзным, — не могли бы вы принести мне ещё что-нибудь подобное, чтобы почитать перед сном. Очень интересно живут некоторые представители высшего света, знаете ли. Прям вот взял бы да и… наградил, честное слово!
— Охотно верю, — не стал спорить глава тайной полиции, — конечно, я принесу вам пару любопытных досье, и даже не стану возражать, если их вы тоже потеряете. Главное, чтобы они терялись надёжно, так, знаете, всерьёз терялись, чтобы вообще никто не нашёл, даже я.
— А давайте мы сделаем так, — с азартом предложил я, и господин Стайн насмешливо выгнул бровь, — вы поищете, а если не найдёте, то принесёте мне следующую партию. Ну а если вдруг отыщете, что вряд ли, то я признаю, что рано мне работать со столь серьёзными документами.
— Любопытно, — помолчав, согласился Стайн, — но предупреждаю, Александр, искать буду я сам, никому не доверю, разве что Лукаса в помощники возьму.
— Договорились, — засмеялся я, — когда займётесь?
— А вот пока вы будете на торжественном ужине у её величества, я и развлекусь, — он довольно потёр руки, ненадолго даже вынырнув из-под своей обычной маски, — вы меня заинтриговали.
— Мне тоже интересно, каким будет результат, — мы обменялись рукопожатиями, скрепляя наше неофициальное пари.
в которой разговоры разговариваются, приказы приказываются, а подготовка, соответственно, подготавливается...
День пролетел почти незаметно, если не считать того, что новость о моём возвращении таки стала достоянием заинтересованной общественности. В связи с этим ко мне всё время кто-то пытался прорваться, дабы засвидетельствовать своё искреннее почтение и сообщить о том неземном восторге, который он испытал, узнав о моём возвращении под отчий кров.
Надо сказать, что тут я впервые убедился в том, что в плане кадровой политики господину Стайну просто нет равных. Впрочем, в остальных областях, наверное, тоже…
Я испытывал чистый, незамутнённый восторг, когда слушал, как Лукас исключительно вежливо, но непреклонно отказывал всем желающим нарушить мой покой. Его ответы не отличались разнообразием, но фразу «Его высочество занят и никого не принимает» он умудрялся произносить с такой восхитительной смесью почтения и высокомерия, что просто прелесть!
К счастью, от дворцового протокола тоже бывает польза, поэтому вскоре возле дверей в мои покои встала положенная мне по статусу охрана, в коридоре снова начали слоняться лакеи и пажи, делающие вид, что они чрезвычайно чем-то заняты, а на самом деле старательно собирающие малейшие крохи информации.
Я велел позвать ко мне управляющего, господина Норфильда, и подробно объяснил ему, что именно хочу изменить в своих покоях, в частности, в кабинете, который нужно перенести в более просторную комнату и соединить с библиотекой. Ах, у меня нет библиотеки? Очень плохо, господин Норфильд, очень… Вы уж постарайтесь, чтобы она как можно быстрее появилась, так как таково моё желание. Да, вполне сгодится та, что была рядом с кабинетом короля Августа.
Занятия приходилось то и дело прерывать, поэтому в итоге мы с господином Маршаллом договорились о том, что встретимся уже завтра, потому как сегодня поработать спокойно явно не дадут.
Как выяснилось совсем скоро, мы поступили абсолютно правильно, так как господина Норфильда сменил портной, сопровождаемый целой бандой помощников. В ходе его визита я стал обладателем вороха абсолютно ненужной мне информации о последних веяниях столичной моды, в частности, о том, что камзолы нынче носят однотонные, зато воротники рубашек украшают золотой или серебряной вышивкой. Ну и так далее и тому подобное… В какой-то момент я просто отключил сознание и только послушно поворачивался, позволяя снимать с себя мерки. Через час портной откланялся, заверив меня, что часть гардероба будет готова уже завтра, а к сегодняшнему ужину мне в срочном порядке переделают один из тех парадных костюмов, что на меня хоть как-то налезают. Я, оказывается, здорово раздался в плечах за последний год!
Затем явился цирюльник, долго и вдохновенно стонавший над моей изрядно отросшей шевелюрой. Его намёки на то, что в этом сезоне в моде длинные локоны, я проигнорировал самым бессовестным образом, велев просто привести мои волосы в порядок и слегка подстричь, чтобы не торчали в разные стороны.
Когда и он наконец-то оставил меня в покое, я испытал просто невероятное облегчение. Честное слово, лучше бы лишние три часа с господином Маршаллом прозанимался: и толку больше, и удовольствия.
Выдохнув, я попросил Лукаса пригласить ко мне господина Стайна, если у него найдётся для меня время. Камердинер передал моё распоряжение, странно посмотрел на меня и в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил:
— Ты будущий король, Александр, у твоих подданных, кем бы они ни были, просто не может не быть для тебя времени. Привыкай к этому. Ты мог просто сообщить, что желаешь видеть господина Стайна, причём немедленно. И, уверяю тебя, те лакеи, которые всё равно страдают от безделья в коридоре под дверью, тут же отправились бы на его поиски. Странно, что я тебе это всё объясняю.
— Понимаешь, я ведь во дворце жил очень мало, — признался я, — а в этом, основном, так и вообще в исключительных случаях. Мне всегда больше нравился летний дворец, там и народу поменьше, и вообще потише как-то, но её величество его не любит из-за «ведьминой башни» и ещё каких-то неприятных воспоминаний, поэтому и я сейчас здесь. Потом, возможно, перенесу свою основную резиденцию туда, а этот замок полностью матушке оставлю.
Шалостей, которые позволял себе граф Баррингтон, вполне хватило бы на несколько пожизненных сроков в самой далёкой и глубокой горной тюрьме. Но при этом я понимал, что сила компрометирующих документов иногда не в том, чтобы служить доказательством в суде, а в том, чтобы быть сдерживающим фактором, позволяющим держать шалунишку-графа на коротком поводке. Посадить его, конечно, можно, но на смену ему придёт другой точно такой же, если не хуже. И чтобы изменить ситуацию, необходимо начинать издалека, заранее подбирая надёжные кадры, обучая их и воспитывая.
Каким бы я ни был балбесом и разгильдяем, но и абсолютным дураком меня назвать никто не решился бы. Поэтому я прекрасно понимал, для чего Стайн собирает эти досье, и для чего он их сейчас мне показывает.
Присмотревшись повнимательнее, я убедился, что в руках у меня не подлинники, а очень качественные копии, сделанные с помощью магии. Значит, я правильно просчитал замысел господина Стайна: он выдал мне важные документы и теперь хочет посмотреть, как я использую полученные сведения и какие далеко идущие выводы сделаю. Что же, это более чем разумно и обижаться тут совершенно не на что. Правильно он сказал: уважение, доверие и авторитет ещё надо заслужить, а я пока ничего для этого не сделал.
В соответствии с законами Авернета любое решение короля, если оно затрагивает серьёзные моменты, требует одобрения Совета, в который входят представители наиболее влиятельных аристократических семей. И если не заручиться заранее поддержкой большинства, можно оказаться в идиотской ситуации: любое предложение, даже самое разумное, может просто «повиснуть в воздухе».
Все эти, несомненно, очень правильные мысли крутились у меня в голове до самого позднего ужина, во время которого Лукас развлекал меня пересказом последних дворцовых сплетен. За неполный час я выяснил следующее: во-первых, её величество Жозефина собирается отбыть на воды, чтобы как бы укрепить здоровье, но на самом деле она просто вывозит в свет своего нового фаворита, сына герцога Лонгвиля, красавчика Рафаэля. Во-вторых, королева отозвала с северных границ сына, то есть меня, чтобы обручить с малолетней дочерью короля Тулина, которой на данный момент не то три, не то четыре года. В-третьих, господина Стайна видели выходящим из элитного борделя Старой Мэри, что говорит о том, что ничто человеческое ему, как ни странно, не чуждо. В-четвёртых, старый герцог Сент-Мор активно ищет невесту для сына, но почему-то никак не может найти, несмотря на богатство и древность рода. Говорят, он проявлял интерес к внучке леди Мэнсфилд, малышке Монике, но получил категорический отказ. Поговаривали, что с этими Сент-Морами явно что-то не так, но подробностей никто не знает. В-пятых, в «ведьминой башне» летнего дворца снова слышали шум и странные не то стоны, не то вздохи.
Внимательно выслушав Лукаса и подивившись вместе с ним неукротимости и безграничности народной фантазии, я, сославшись на усталость, отправился к себе. Несмотря на то, что больше всего мне действительно хотелось упасть в постель и не отрывать голову от подушки до самого утра, у меня было дело, которое я никак не мог отложить.
Убедившись, что камердинер отправился на кухню за ужином для себя и попутно за очередной порцией сплетен, я закрыл дверь и, взяв в умывальне полотенце, завернул в него выданные господином Стайном досье. После этого выбрал в шкафу самые простые брюки и максимально тёмную рубашку, переоделся, смастерил из диванных подушек нечто, отдалённо напоминающее человеческую фигуру, накрытую одеялом, и направился к большому камину, который использовали в крайне редких случаях, так как дворец уже давно отапливался посредством труб с горячей водой, поступающей из неиссякаемого подземного источника.
Камин был настоящим произведением искусства, особенно каминная полка, украшенная мастерски вырезанными из камня фигурками людей и животных. Нажав последовательно на некоторые из них, я дождался негромкого щелчка, потом трижды повернул вокруг своей оси самую правую фигурку, дождался следующего подтверждающего знака, и уже только потом надавил на центральный завиток отделки. После этого послышалось тихое басовитое жужжание, и камин бесшумно отъехал в сторону, открыв тёмный проход, уводящий куда-то вглубь замковой стены.
Надо сказать, что дворец, как и любое здание, где обитают правители государства, был испещрён тайными ходами, как горный кряж туннелями, пещерами и расщелинами. Карта потайных ходов передавалась от отца к сыну, но существовали и такие, которые не упоминались нигде. Располагались они в спальнях, так как большинство переворотов происходит по ночам, когда король или принц сладко спит. И такой тайный, никому не известный ход должен был дать представителю правящей семьи шанс спастись даже в самых неблагоприятных обстоятельствах.
Карту, на которой было указано подавляющее большинство секретных ходов, отец передал мне, как и положено, в день, когда мне исполнилось шесть лет, и я ни секунды не сомневался, что у господина Стайна есть точная копия этой карты. А вот этот ход и ещё один, идущий из его кабинета, отец показал мне где-то через год, объяснив, что к чему, и строго-настрого велев никому об этом не рассказывать. Ребёнком я был сообразительным и достаточно послушным, поэтому сразу ничего никому не рассказал, а потом вообще благополучно забыл обо всём, вспомнив лишь несколько лет назад. Оказалось, память бережно хранила все инструкции, и я сумел открыть этот по-настоящему секретный ход. Пройдя его до самого конца, я выяснил, что тянется он на несколько миль и выходит на поверхность достаточно далеко от столицы, в погребе заброшенного дома в лесу. При этом открыть дверь можно только изнутри: снаружи её никто просто не заметит. Хорошо, что тогда я не стал экспериментировать и не позволил двери захлопнуться, а то пришлось бы мне тащиться пешком в город, а потом объяснять, как так получилось, что принц ночью оказался демоны знает где. Пришлось бы раскрывать тайну прохода, а этого я делать категорически не хотел.
Сейчас же я не планировал идти до конца, и поэтому, позволив двери беззвучно закрыться за мной, неспешно отсчитал сто сорок два шага. Опустился на колени и нашарил в полумраке — ума на то, чтобы прихватить с собой небольшой магический светильник, у меня всё же хватило — крышку люка, разгрёб пыль и потянул кольцо вверх. Пришлось немного попотеть, так как в отличие от входного механизма, защищённого магией, тайник был самым простым и, следовательно, благополучно заржавел за прошедшие годы. Опустив в него извлечённые из полотенца бумаги, я аккуратно закрыл крышку, присыпал её пылью и, кое-как отряхнув колени, двинулся на выход. Вряд ли, конечно, я кому-нибудь понадобился за это время, но лучше не рисковать.
Нажав на нужные кирпичи, я дождался необходимых щелчков и выбрался наружу. Все детали потайного хода почти бесшумно встали на свои места, надёжно сохранив спрятанные мной документы. Пригодятся…
Умывшись и запихнув пыльную одежду в самый дальний ящик шкафа, я с чувством выполненного долга завалился на кровать и негромко застонал от удовольствия: чего уж говорить… кровать гораздо комфортнее спального мешка.
Видимо, год, который я провёл в гвардии, всё же закалил меня, так как проснулся я вполне свежим и бодрым, и даже предстоящий ужин в узком кругу из трёх десятков придворных не мог испортить моего настроения.
Господин Стайн навестил меня сразу после завтрака, чтобы напомнить о предстоящих занятиях с господином Маршаллом, который придёт снова после обеда.
— Кстати, Александр, вы изучили бумаги, которые я передал вам вчера? — небрежно поинтересовался он, уже поднимаясь, чтобы уйти.
— О да, занимательнейшее чтение! — абсолютно искренне воскликнул я. — Не хуже какого-нибудь модного приключенческого романа.
— Совершенно с вами согласен, — едва заметно улыбнулся Стайн, — рад, что вам было интересно. Тогда, если не сложно, верните мне их, пожалуйста, Александр.
— Мне так жаль, господин Вильгельм, но я не могу этого сделать!
Я состроил самую виноватую физиономию из всех, какие только были у меня в запасе, и душераздирающе вздохнул.
— Почему?
Стайн смотрел на меня без гнева, скорее, с вежливым любопытством, мол, а что случилось?
— Я их потерял, представляете?
— Пока не очень, — по-прежнему невозмутимо ответил этот интриган, — вы их выносили из покоев? Вообще-то, с секретными документами так не поступают, ваше высочество.
— Нет, ну что вы! Я правила помню! Я вчера читал их, восхищался и, можно сказать, даже в чём-то завидовал, а потом раз — и потерял! Всюду смотрел — нигде нету! Но я надеюсь, это были копии, господин Вильгельм?
— Разумеется, — кивнул Стайн, оценивающе разглядывая меня, — я высоко ценю способности вашего высочества, но не настолько, чтобы таскать по дворцу подлинники секретных документов.
— Ну и слава всем богам, — широко улыбнулся я, — а что до того, что они потерялись, так оно ведь как посмотреть, знаете ли. Вот так вот однажды раз — и вдруг найдутся, причём в самый подходящий момент. Сами знаете, так часто случается, правда?
— Не стану с вами спорить, Александр, — кивнул Стайн, пряча довольную ухмылку.
— Хотел попросить вас, Вильгельм, — я стал серьёзным, — не могли бы вы принести мне ещё что-нибудь подобное, чтобы почитать перед сном. Очень интересно живут некоторые представители высшего света, знаете ли. Прям вот взял бы да и… наградил, честное слово!
— Охотно верю, — не стал спорить глава тайной полиции, — конечно, я принесу вам пару любопытных досье, и даже не стану возражать, если их вы тоже потеряете. Главное, чтобы они терялись надёжно, так, знаете, всерьёз терялись, чтобы вообще никто не нашёл, даже я.
— А давайте мы сделаем так, — с азартом предложил я, и господин Стайн насмешливо выгнул бровь, — вы поищете, а если не найдёте, то принесёте мне следующую партию. Ну а если вдруг отыщете, что вряд ли, то я признаю, что рано мне работать со столь серьёзными документами.
— Любопытно, — помолчав, согласился Стайн, — но предупреждаю, Александр, искать буду я сам, никому не доверю, разве что Лукаса в помощники возьму.
— Договорились, — засмеялся я, — когда займётесь?
— А вот пока вы будете на торжественном ужине у её величества, я и развлекусь, — он довольно потёр руки, ненадолго даже вынырнув из-под своей обычной маски, — вы меня заинтриговали.
— Мне тоже интересно, каким будет результат, — мы обменялись рукопожатиями, скрепляя наше неофициальное пари.
Глава 6
в которой разговоры разговариваются, приказы приказываются, а подготовка, соответственно, подготавливается...
День пролетел почти незаметно, если не считать того, что новость о моём возвращении таки стала достоянием заинтересованной общественности. В связи с этим ко мне всё время кто-то пытался прорваться, дабы засвидетельствовать своё искреннее почтение и сообщить о том неземном восторге, который он испытал, узнав о моём возвращении под отчий кров.
Надо сказать, что тут я впервые убедился в том, что в плане кадровой политики господину Стайну просто нет равных. Впрочем, в остальных областях, наверное, тоже…
Я испытывал чистый, незамутнённый восторг, когда слушал, как Лукас исключительно вежливо, но непреклонно отказывал всем желающим нарушить мой покой. Его ответы не отличались разнообразием, но фразу «Его высочество занят и никого не принимает» он умудрялся произносить с такой восхитительной смесью почтения и высокомерия, что просто прелесть!
К счастью, от дворцового протокола тоже бывает польза, поэтому вскоре возле дверей в мои покои встала положенная мне по статусу охрана, в коридоре снова начали слоняться лакеи и пажи, делающие вид, что они чрезвычайно чем-то заняты, а на самом деле старательно собирающие малейшие крохи информации.
Я велел позвать ко мне управляющего, господина Норфильда, и подробно объяснил ему, что именно хочу изменить в своих покоях, в частности, в кабинете, который нужно перенести в более просторную комнату и соединить с библиотекой. Ах, у меня нет библиотеки? Очень плохо, господин Норфильд, очень… Вы уж постарайтесь, чтобы она как можно быстрее появилась, так как таково моё желание. Да, вполне сгодится та, что была рядом с кабинетом короля Августа.
Занятия приходилось то и дело прерывать, поэтому в итоге мы с господином Маршаллом договорились о том, что встретимся уже завтра, потому как сегодня поработать спокойно явно не дадут.
Как выяснилось совсем скоро, мы поступили абсолютно правильно, так как господина Норфильда сменил портной, сопровождаемый целой бандой помощников. В ходе его визита я стал обладателем вороха абсолютно ненужной мне информации о последних веяниях столичной моды, в частности, о том, что камзолы нынче носят однотонные, зато воротники рубашек украшают золотой или серебряной вышивкой. Ну и так далее и тому подобное… В какой-то момент я просто отключил сознание и только послушно поворачивался, позволяя снимать с себя мерки. Через час портной откланялся, заверив меня, что часть гардероба будет готова уже завтра, а к сегодняшнему ужину мне в срочном порядке переделают один из тех парадных костюмов, что на меня хоть как-то налезают. Я, оказывается, здорово раздался в плечах за последний год!
Затем явился цирюльник, долго и вдохновенно стонавший над моей изрядно отросшей шевелюрой. Его намёки на то, что в этом сезоне в моде длинные локоны, я проигнорировал самым бессовестным образом, велев просто привести мои волосы в порядок и слегка подстричь, чтобы не торчали в разные стороны.
Когда и он наконец-то оставил меня в покое, я испытал просто невероятное облегчение. Честное слово, лучше бы лишние три часа с господином Маршаллом прозанимался: и толку больше, и удовольствия.
Выдохнув, я попросил Лукаса пригласить ко мне господина Стайна, если у него найдётся для меня время. Камердинер передал моё распоряжение, странно посмотрел на меня и в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил:
— Ты будущий король, Александр, у твоих подданных, кем бы они ни были, просто не может не быть для тебя времени. Привыкай к этому. Ты мог просто сообщить, что желаешь видеть господина Стайна, причём немедленно. И, уверяю тебя, те лакеи, которые всё равно страдают от безделья в коридоре под дверью, тут же отправились бы на его поиски. Странно, что я тебе это всё объясняю.
— Понимаешь, я ведь во дворце жил очень мало, — признался я, — а в этом, основном, так и вообще в исключительных случаях. Мне всегда больше нравился летний дворец, там и народу поменьше, и вообще потише как-то, но её величество его не любит из-за «ведьминой башни» и ещё каких-то неприятных воспоминаний, поэтому и я сейчас здесь. Потом, возможно, перенесу свою основную резиденцию туда, а этот замок полностью матушке оставлю.
