оно только меня осчастливило своим посещением или к ребятам тоже наведалось? Шума и криков вроде ниоткуда не доносилось, так что или друзьям повезло больше, чем мне, или они тоже сообразили и прикинулись спящими.
Полежав неподвижно на всякий случай ещё минут десять, я осторожно открыла глаза и медленно повернула голову. Комнату наполнял пробивающийся через сдвинутые шторы лунный свет, а ведь я прекрасно помнила, что задёрнула занавески максимально плотно, чтобы утреннее солнце не било в глаза.
Да и само окно было прикрыто, но не до конца, а я никогда не оставляла окна не запертыми, так что доказательств чужого присутствия было более чем достаточно. Я свесилась с кровати, но никаких следов на полу не обнаружила, что было достаточно странно: вечером прошёл короткий дождь, и земля наверняка была мокрой, как и вымощенные дорожки. Значит, либо ночной гость пришёл через террасу, либо он передвигается, не касаясь земли.
Зачем оно приходило, это пахнувшее холодом и кровью существо? Ответ я получила, когда всё же рискнула опустить ноги с кровати и нашарить тапочки. Направившись в туалет, я боковым зрением заметила на столе какой-то предмет, которого там совершенно точно не было, когда я ложилась спать. Но вместо того, чтобы пойти и посмотреть, что там такое, я сделала два шага назад и даже руки за спину убрала. Не буду я одна даже близко подходить! Я боюсь, и мне ни капли не стыдно! Вряд ли существо, пробравшееся ко мне, оставило там что-то хорошее. Скорее, наоборот: это или намёк на грядущие неприятности или сами эти неприятности, так сказать, живьём.
Бросив быстрый взгляд на часы, я увидела, что они показывают самое начало пятого. На улице было ещё темно, но откуда-то в памяти всплыла информация о том, что четыре часа утра — это время «третьих петухов», до которых вся нечистая сила должна покинуть этот мир, иначе ей не поздоровится. Может быть, уход моего незваного гостя был связан именно с этим? Хотя в «Серебряном», насколько я поняла, всякая нечисть и нежить чувствовала себя более чем свободно что днём, что ночью.
Тут в мою дверь кто-то тихонько поскрёбся, и она чуть-чуть приоткрылась. Подавив желание взвизгнуть и запрыгнуть на кровать, я на всякий случай взяла с подоконника увесистую вазу и стала ждать очередного гостя.
- Лизхен, ты спишь? - еле слышный шёпот Дашки нарушил тишину, и я с облегчением выдохнула.
- Заходи, - прошипела в ответ, - только тихо.
- А ты чего вазу держишь? - удивилась подруга, бесшумно просочившись в комнату.
- Что под руку попалось, то и взяла, - объяснила я, ставя не пригодившуюся вазу обратно на подоконник, - а вдруг это была бы не ты? Кстати, чего не спишь-то?
- А ты?
Дашка прошла через комнату и забралась на мою кровать.
- Меня разбудили, - я устроилась рядом, - у меня кто-то был в комнате, Даш…
- У меня тоже, как мне показалось, - кивнула соседка, - только я никак не могла проснуться, понимаешь? Вот вроде изо всех сил стараюсь открыть глаза, и не получается, хоть ты тресни. И холодно очень в комнате стало, сыро как-то… А потом отпустило, как-то вдруг. Как будто тёплой волной окатило — и сразу смогла глаза открыть. И вдруг почувствовала, что обязательно надо к тебе идти, вот даже сама не могу сказать, откуда такая уверенность появилась. Ну я и пришла…
- Тот, кто у меня был, пах туманом и кровью, - я почувствовала, как по коже пробежали мурашки от воспоминаний, - и он что-то оставил на столе, но я боюсь смотреть.
- Где?
Дашка вытянула шею, пытаясь в сумраке рассмотреть стол. Потом не выдержала, осторожно сползла с кровати и на цыпочках двинулась в сторону стола. Я молча следила за ней и не мешала, потому что откуда-то пришла уверенность, что оставленное для меня послание не причинит никому другому никакого вреда. Просто потому что оно — только для меня.
Конечно, совершенно не факт, что оно несёт в себе какую-то опасность, но идти и смотреть, что это, категорически не хотелось.
- Чего там? - не выдержав, прошептала я, глядя на то, как Дашка наклоняется над столом.
- Сухие цветы и записка, - так же тихо отозвалась она, - цветы стрёмные какие-то, мне кажется, я уже видела такие где-то… только не помню — где…
- Не трогай, ну их на фиг, - я заставила себя слезть с кровати и подойти вслед за Дашкой к столу.
На краю лежал небольшой пучок сухих цветов, которые я и хотела бы забыть, да не получится: тонкие хрупкие стебельки, сиреневые цветочки, серые, словно припорошённые пылью листочки. Именно их я тогда принесла из непонятного сна-яви, и именно они росли там, откуда мы вытащили Золотницкую. То есть нам сразу давали понять, что тот, кто их принёс, так или иначе связан в теми мистическими силами, которые нашли убежище в «Серебряном».
Возле цветов лежал сложенный вчетверо листок бумаги, запечатанный чем-то вроде сургучного оттиска. Я такие только в фильмах видела, если честно.
- Откроем? - Дашка наклонилась к записке и чуть ли не обнюхала её. - Не зря же тебе это подбросили. Женьку бы позвать, но, раз он сам не появился, значит, либо к нему не приходили, либо он не смог выйти из своей комнаты. Я, знаешь ли, уже ничему е удивлюсь.
- Надо открывать, - вздохнула я и, замирая от страха и дурных предчувствий, взяла двумя пальцами записку. Вопреки моим опасениям, она не плюнулась проклятьем, во всяком случае, явным, не обожгла и не рассыпалась пылью.
Сломав тихо хрустнувшую печать, я осторожно развернула послание, написанное на плотном листе бумаги. В полумраке рассмотреть детали было сложно, а включать свет мы не рисковали, чтобы не привлечь ненужного внимания.
«Через три дня в полнолуние приходи в указанное место. Опасайся всех, чей истинный облик открывает луна. О.Л.»
- И что это значит? - после достаточно продолжительного молчания спросила Дашка. - Куда это — в указанное место? И кого он или она имеет в виду? И что за инициалы?
- Даш, я знаю примерно столько же, сколько и ты, - я вздохнула, - но мне кажется, что инициалы «О.Л.» - это «Ольга Львовна», та, о которой мы читали в легенде. Ольга Львовна Оленина.
- Оленина? - зачем-то переспросила Дашка и снова взяла записку в руки. Понюхала, осмотрела со всех сторон, разве что на зуб не попробовала и, вздохнув, положила обратно на стол. - Ты хочешь сказать, что это была та самая дама, которая рассказывала молодому князю Дмитрию Оленину и его юной невесте легенду о знаке и Трилистнике?
- Она самая, - я осторожно взяла в руки загадочное послание, - мне кажется, нет никаких сомнений, что княгиня связана с теми событиями, о которых рассказывала. Как, может быть, и весь род Олениных. Не исключено, что они выступают своего рода хранителями или сторожами артефакта. Помнишь, чем заканчивалась эта сцена в книге?
- Дословно? Нет, я была в таком шоке от услышанного, что финал почти не запомнила, - виновато сказала подруга.
- Там говорилось, что старая княгиня отвернулась от племянника, чтобы никто не заметил багровых огоньков, сверкнувших в её глазах, - я постаралась максимально точно воспроизвести текст книги, - то есть она сама прекрасно знала, что является, так скажем, не совсем обычным человеком… если вообще человеком. И наверняка передала потом свои обязанности, если можно так выразиться, кому-то из потомков. Может быть, этому самому Дмитрию, а может, его будущей жене, Мари. Или кому-нибудь из их детей или внуков.
- И она хочет, чтобы ты пришла в какое-то непонятное место? Зачем?
- Ты меня спрашиваешь?! - я изумлённо посмотрела на подругу. - Даш, я знаю ровно столько же, сколько и ты. И тоже не имею ни малейшего представления о том, что подразумевается под «указанным местом». Может, там какая-нибудь карта есть?
- Если только скрытая, - Дашка снова потянулась к записке, - знаешь, бывают такие чернила, которые становятся видны только при нагревании или ещё при каких-то условиях. Может, тут такие же?
- Нужно вместе с Женькой смотреть, - решительно сказала я. - Он у нас всё-таки самый трезвомыслящий, согласись. И, как мне кажется, разбирается во всей этой фигне намного лучше нас с тобой. Хотя призрака, пользующегося невидимыми чернилами, я представляю откровенно плохо.
- То есть призрак, пользующийся обычными чернилами, в твою картину мироздания укладывается?!
- Тоже с трудом, - вынужденно призналась я, - хотя, знаешь, в последнее время горизонты моего сознания существенно раздвинулись, как сказал бы Кир. Настолько, что я не отказалась бы слегка сдвинуть их обратно.
- Насчёт Самойлова я согласна, - помолчав, кивнула Дашка, - у нас вообще лучше всего думать получается втроём, ты заметила? Наверное, это потому что мы — тот самый мифический Трилистник?
- Видимо, - я почувствовала, что снова хочу спать: наверное, вызванный ночным визитом всплеск адреналина прошёл, и организм потребовал свою законную порцию сна. - Даш, ты как хочешь, а я лягу и попробую хотя бы подремать.
- Наверное, я тоже, - прислушавшись к своим ощущениям, кивнула подруга, - а то буду потом как варёная весь день. Ладно, Лизхен, будем надеяться, что больше к нам сегодня никто не заявится, а потом сядем с Женькой и обсудим всё.
С этими словами Дарья тихонько выскользнула в гостиную, а потом я услышала, как негромко щёлкнул замок на двери её комнаты.
На всякий случай проверив, закрыты ли окно и дверь на террасу, я вернулась в кровать и задумалась: почему эту записку принесли именно мне? И чего ждать от этой встречи? Идти туда одной или вместе с ребятами? Наверное, приглашают только меня, так как в ином случае в записке было бы сказано «приходите», а не «приходи». А может, это очередная проверка? Ну, в том плане, что пойдут ли со мной два других участника Трилистника, чтобы защитить и помочь? Ответа у меня нет и, в общем-то, быть не может.
Не вызывает сомнений только одно: идти нужно обязательно. Опаснее, чем есть, уже вряд ли будет — во всяком случае, очень хочется в это верить! — а узнать что-то новое шанс есть. Не просто же так меня позвали на встречу. Если бы хотели убить, то запросто могли бы сделать это прямо ночью, не откладывая на несколько дней и не выстраивая такую сложную комбинацию.
Господи, как же разобраться в том клубке интересов самых разных задействованных сторон, которые собрались в «Серебряном»?! Я же не великий сыщик и не гениальный стратег, я самая обычная среднестатистическая девушка. Если честно, я никогда и не мечтала оказаться в центре лихо закрученной интриги да ещё и с мистической составляющей. Иногда мне даже сейчас кажется, что всё это не на самом деле, что это чья-то затянувшаяся дурная шутка, что Марк — самый обыкновенный парень, а не вампир, а Несс — просто заносчивая стерва, а не ходячий мертвец. И всё остальное, включая странные туманные локации и чавкающих в темноте монстров, это просто глюк.
- В потолке открылся люк, ты не бойся — это глюк, - прошептала я сама себе, и прозвучавший в комнате голос словно разрушил давящую тишину. Сразу стало легче дышать…
После этого я откинулась на подушку и закрыла глаза, почти сразу провалившись в сон, наполненный смутными видениями, которые наслаивались одно на другое и в итоге перемешивались в какую-то совершенно невнятную мозаику.
Вот молодая голубоглазая девушка куда-то крадётся по мрачному коридору, освещая себе путь свечой, пламя которой трепещет на сквозняке. На хорошеньком личике застыло решительное и даже упрямое выражение. Незнакомка явно прекрасно понимает, что делает, и знает, что вряд ли впереди её ждёт что-то хорошее. Но куда она направлялась, так и осталось для меня тайной, так как видение растаяло, сменившись следующим.
Старик, в облике которого уже почти не осталось ничего человеческого, с алыми глазами и непропорционально длинными конечностями, горбатый, с кожей, больше напоминающей чешую, что-то шептал, простирая длинную костлявую руку над чёрным плоским надгробьем. На алтаре — откуда-то я знала, что это именно он — лежал тёмно-красный камень, пульсирующий в такт ударам чьего-то сердца. И с каждым произнесённым словом камень вспыхивал всё ярче, постепенно погружаясь в алтарь, чтобы через несколько мгновений исчезнуть в нём полностью.
Немолодая женщина в старинном платье склонилась над колыбелью, в которой сладко спал младенец с ангельской внешностью: светлые волосы, румяные щёчки, носик пуговкой… Абсолютно сладкая сливочно-карамельная красота, хоть на открытку, но стоило женщине отвернуться, как малыш проснулся, и я невольно вскрикнула, так как его глазами на меня посмотрела сама тьма. Жадная, голодная и совершенно беспощадная. И она, эта тьма, увидев меня, радостно взвыла, хотя я не услышала ни звука, и рванулась ко мне…
Я вынырнула из сна, задыхаясь, словно после быстрого бега, и какое-то время просто лежала, тупо таращась в потолок. Нет, с такими снами я скоро предпочту вообще не ложиться: никакого здоровья не хватит. Я невольно поёжилась, вспомнив злую радость тьмы, от которой убежать получилось только каким-то чудом.
Часы показывали половину восьмого, и я поняла, что пытаться уснуть уже бессмысленно, да и как-то страшновато было после последнего видения. Поэтому, вздохнув, выбралась из-под одеяла и отправилась умываться.
После завтрака, во время которого Марк продолжал оказывать мне всяческие знаки внимания, а Женька был погружён в какие-то свои мысли, я отправилась к Виктории, чтобы разобраться с тортом и загадочным пакетом.
День рождения, тот, который официальный, был завтра, поэтому я заглянула к Карине и договорилась с ней о том, что торт мы поставим в её холодильник, а завтра все вместе его съедим, благо будет выходной и на уроки никому не нужно.
Виктория нашлась на своём рабочем месте и, равнодушно кивнув мне, показала на здоровенную коробку, стоящую на столе неподалёку от входа. На коробке лежал небольшой прямоугольный пакет, перевязанный золотистой ленточкой. На прикреплённом бланке было указано, что пакет для Морозовой Елизаветы Денисовны, пансион «Серебряное».
- А это от кого? — я вопросительно взглянула на администратора.
- Ни малейшего представления, - не отрываясь от заполнения каких-то бумаг, ответила Виктория, - его привезли вместе с тортом. Мы пользуемся услугами одной конкретной транспортной компании, так что все посылки привозят они. Видимо, это что-то вроде попутного груза, я логистическими подробностями не интересовалась. Забирай, пока торт не испортился.
- Да, спасибо, - я осторожно взяла пакет, оказавшийся неожиданно тяжёлым, и аккуратно, словно в нём могла оказаться бомба, отложила в сторону. — Я торт отнесу, а потом за пакетом вернусь, ладно?
- Мне всё равно, как хочешь, - отмахнулась Виктория, - но я его сторожить не буду, у меня других дел по горло.
- Да кто его тут возьмёт-то, - улыбнулась я и окликнула очень удачно показавшегося в холле Марка, - помоги мне, пожалуйста!
- О! Тортик! — радостно воскликнул парень, и мне ничего другого не оставалось, как только тоже просиять в ответ. — Куда нести, Лизхен? К Карише, я правильно понимаю?
- Да, если тебе не сложно, - я благодарно кивнула, - он не столько тяжёлый, сколько неудобный из-за коробки. Зато наверняка вкусный.
- Отлично, - легко, словно торт весил не пять килограммов, а один, Марк подхватил коробку и бодро зашагал в сторону кафе, - Лизхен, не отставай, а то сожру половину и скажу, что так и было.
Полежав неподвижно на всякий случай ещё минут десять, я осторожно открыла глаза и медленно повернула голову. Комнату наполнял пробивающийся через сдвинутые шторы лунный свет, а ведь я прекрасно помнила, что задёрнула занавески максимально плотно, чтобы утреннее солнце не било в глаза.
Да и само окно было прикрыто, но не до конца, а я никогда не оставляла окна не запертыми, так что доказательств чужого присутствия было более чем достаточно. Я свесилась с кровати, но никаких следов на полу не обнаружила, что было достаточно странно: вечером прошёл короткий дождь, и земля наверняка была мокрой, как и вымощенные дорожки. Значит, либо ночной гость пришёл через террасу, либо он передвигается, не касаясь земли.
Зачем оно приходило, это пахнувшее холодом и кровью существо? Ответ я получила, когда всё же рискнула опустить ноги с кровати и нашарить тапочки. Направившись в туалет, я боковым зрением заметила на столе какой-то предмет, которого там совершенно точно не было, когда я ложилась спать. Но вместо того, чтобы пойти и посмотреть, что там такое, я сделала два шага назад и даже руки за спину убрала. Не буду я одна даже близко подходить! Я боюсь, и мне ни капли не стыдно! Вряд ли существо, пробравшееся ко мне, оставило там что-то хорошее. Скорее, наоборот: это или намёк на грядущие неприятности или сами эти неприятности, так сказать, живьём.
Бросив быстрый взгляд на часы, я увидела, что они показывают самое начало пятого. На улице было ещё темно, но откуда-то в памяти всплыла информация о том, что четыре часа утра — это время «третьих петухов», до которых вся нечистая сила должна покинуть этот мир, иначе ей не поздоровится. Может быть, уход моего незваного гостя был связан именно с этим? Хотя в «Серебряном», насколько я поняла, всякая нечисть и нежить чувствовала себя более чем свободно что днём, что ночью.
Тут в мою дверь кто-то тихонько поскрёбся, и она чуть-чуть приоткрылась. Подавив желание взвизгнуть и запрыгнуть на кровать, я на всякий случай взяла с подоконника увесистую вазу и стала ждать очередного гостя.
- Лизхен, ты спишь? - еле слышный шёпот Дашки нарушил тишину, и я с облегчением выдохнула.
- Заходи, - прошипела в ответ, - только тихо.
- А ты чего вазу держишь? - удивилась подруга, бесшумно просочившись в комнату.
- Что под руку попалось, то и взяла, - объяснила я, ставя не пригодившуюся вазу обратно на подоконник, - а вдруг это была бы не ты? Кстати, чего не спишь-то?
- А ты?
Дашка прошла через комнату и забралась на мою кровать.
- Меня разбудили, - я устроилась рядом, - у меня кто-то был в комнате, Даш…
- У меня тоже, как мне показалось, - кивнула соседка, - только я никак не могла проснуться, понимаешь? Вот вроде изо всех сил стараюсь открыть глаза, и не получается, хоть ты тресни. И холодно очень в комнате стало, сыро как-то… А потом отпустило, как-то вдруг. Как будто тёплой волной окатило — и сразу смогла глаза открыть. И вдруг почувствовала, что обязательно надо к тебе идти, вот даже сама не могу сказать, откуда такая уверенность появилась. Ну я и пришла…
- Тот, кто у меня был, пах туманом и кровью, - я почувствовала, как по коже пробежали мурашки от воспоминаний, - и он что-то оставил на столе, но я боюсь смотреть.
- Где?
Дашка вытянула шею, пытаясь в сумраке рассмотреть стол. Потом не выдержала, осторожно сползла с кровати и на цыпочках двинулась в сторону стола. Я молча следила за ней и не мешала, потому что откуда-то пришла уверенность, что оставленное для меня послание не причинит никому другому никакого вреда. Просто потому что оно — только для меня.
Конечно, совершенно не факт, что оно несёт в себе какую-то опасность, но идти и смотреть, что это, категорически не хотелось.
- Чего там? - не выдержав, прошептала я, глядя на то, как Дашка наклоняется над столом.
- Сухие цветы и записка, - так же тихо отозвалась она, - цветы стрёмные какие-то, мне кажется, я уже видела такие где-то… только не помню — где…
- Не трогай, ну их на фиг, - я заставила себя слезть с кровати и подойти вслед за Дашкой к столу.
На краю лежал небольшой пучок сухих цветов, которые я и хотела бы забыть, да не получится: тонкие хрупкие стебельки, сиреневые цветочки, серые, словно припорошённые пылью листочки. Именно их я тогда принесла из непонятного сна-яви, и именно они росли там, откуда мы вытащили Золотницкую. То есть нам сразу давали понять, что тот, кто их принёс, так или иначе связан в теми мистическими силами, которые нашли убежище в «Серебряном».
Возле цветов лежал сложенный вчетверо листок бумаги, запечатанный чем-то вроде сургучного оттиска. Я такие только в фильмах видела, если честно.
- Откроем? - Дашка наклонилась к записке и чуть ли не обнюхала её. - Не зря же тебе это подбросили. Женьку бы позвать, но, раз он сам не появился, значит, либо к нему не приходили, либо он не смог выйти из своей комнаты. Я, знаешь ли, уже ничему е удивлюсь.
- Надо открывать, - вздохнула я и, замирая от страха и дурных предчувствий, взяла двумя пальцами записку. Вопреки моим опасениям, она не плюнулась проклятьем, во всяком случае, явным, не обожгла и не рассыпалась пылью.
Сломав тихо хрустнувшую печать, я осторожно развернула послание, написанное на плотном листе бумаги. В полумраке рассмотреть детали было сложно, а включать свет мы не рисковали, чтобы не привлечь ненужного внимания.
«Через три дня в полнолуние приходи в указанное место. Опасайся всех, чей истинный облик открывает луна. О.Л.»
- И что это значит? - после достаточно продолжительного молчания спросила Дашка. - Куда это — в указанное место? И кого он или она имеет в виду? И что за инициалы?
- Даш, я знаю примерно столько же, сколько и ты, - я вздохнула, - но мне кажется, что инициалы «О.Л.» - это «Ольга Львовна», та, о которой мы читали в легенде. Ольга Львовна Оленина.
Глава 12
- Оленина? - зачем-то переспросила Дашка и снова взяла записку в руки. Понюхала, осмотрела со всех сторон, разве что на зуб не попробовала и, вздохнув, положила обратно на стол. - Ты хочешь сказать, что это была та самая дама, которая рассказывала молодому князю Дмитрию Оленину и его юной невесте легенду о знаке и Трилистнике?
- Она самая, - я осторожно взяла в руки загадочное послание, - мне кажется, нет никаких сомнений, что княгиня связана с теми событиями, о которых рассказывала. Как, может быть, и весь род Олениных. Не исключено, что они выступают своего рода хранителями или сторожами артефакта. Помнишь, чем заканчивалась эта сцена в книге?
- Дословно? Нет, я была в таком шоке от услышанного, что финал почти не запомнила, - виновато сказала подруга.
- Там говорилось, что старая княгиня отвернулась от племянника, чтобы никто не заметил багровых огоньков, сверкнувших в её глазах, - я постаралась максимально точно воспроизвести текст книги, - то есть она сама прекрасно знала, что является, так скажем, не совсем обычным человеком… если вообще человеком. И наверняка передала потом свои обязанности, если можно так выразиться, кому-то из потомков. Может быть, этому самому Дмитрию, а может, его будущей жене, Мари. Или кому-нибудь из их детей или внуков.
- И она хочет, чтобы ты пришла в какое-то непонятное место? Зачем?
- Ты меня спрашиваешь?! - я изумлённо посмотрела на подругу. - Даш, я знаю ровно столько же, сколько и ты. И тоже не имею ни малейшего представления о том, что подразумевается под «указанным местом». Может, там какая-нибудь карта есть?
- Если только скрытая, - Дашка снова потянулась к записке, - знаешь, бывают такие чернила, которые становятся видны только при нагревании или ещё при каких-то условиях. Может, тут такие же?
- Нужно вместе с Женькой смотреть, - решительно сказала я. - Он у нас всё-таки самый трезвомыслящий, согласись. И, как мне кажется, разбирается во всей этой фигне намного лучше нас с тобой. Хотя призрака, пользующегося невидимыми чернилами, я представляю откровенно плохо.
- То есть призрак, пользующийся обычными чернилами, в твою картину мироздания укладывается?!
- Тоже с трудом, - вынужденно призналась я, - хотя, знаешь, в последнее время горизонты моего сознания существенно раздвинулись, как сказал бы Кир. Настолько, что я не отказалась бы слегка сдвинуть их обратно.
- Насчёт Самойлова я согласна, - помолчав, кивнула Дашка, - у нас вообще лучше всего думать получается втроём, ты заметила? Наверное, это потому что мы — тот самый мифический Трилистник?
- Видимо, - я почувствовала, что снова хочу спать: наверное, вызванный ночным визитом всплеск адреналина прошёл, и организм потребовал свою законную порцию сна. - Даш, ты как хочешь, а я лягу и попробую хотя бы подремать.
- Наверное, я тоже, - прислушавшись к своим ощущениям, кивнула подруга, - а то буду потом как варёная весь день. Ладно, Лизхен, будем надеяться, что больше к нам сегодня никто не заявится, а потом сядем с Женькой и обсудим всё.
С этими словами Дарья тихонько выскользнула в гостиную, а потом я услышала, как негромко щёлкнул замок на двери её комнаты.
На всякий случай проверив, закрыты ли окно и дверь на террасу, я вернулась в кровать и задумалась: почему эту записку принесли именно мне? И чего ждать от этой встречи? Идти туда одной или вместе с ребятами? Наверное, приглашают только меня, так как в ином случае в записке было бы сказано «приходите», а не «приходи». А может, это очередная проверка? Ну, в том плане, что пойдут ли со мной два других участника Трилистника, чтобы защитить и помочь? Ответа у меня нет и, в общем-то, быть не может.
Не вызывает сомнений только одно: идти нужно обязательно. Опаснее, чем есть, уже вряд ли будет — во всяком случае, очень хочется в это верить! — а узнать что-то новое шанс есть. Не просто же так меня позвали на встречу. Если бы хотели убить, то запросто могли бы сделать это прямо ночью, не откладывая на несколько дней и не выстраивая такую сложную комбинацию.
Господи, как же разобраться в том клубке интересов самых разных задействованных сторон, которые собрались в «Серебряном»?! Я же не великий сыщик и не гениальный стратег, я самая обычная среднестатистическая девушка. Если честно, я никогда и не мечтала оказаться в центре лихо закрученной интриги да ещё и с мистической составляющей. Иногда мне даже сейчас кажется, что всё это не на самом деле, что это чья-то затянувшаяся дурная шутка, что Марк — самый обыкновенный парень, а не вампир, а Несс — просто заносчивая стерва, а не ходячий мертвец. И всё остальное, включая странные туманные локации и чавкающих в темноте монстров, это просто глюк.
- В потолке открылся люк, ты не бойся — это глюк, - прошептала я сама себе, и прозвучавший в комнате голос словно разрушил давящую тишину. Сразу стало легче дышать…
После этого я откинулась на подушку и закрыла глаза, почти сразу провалившись в сон, наполненный смутными видениями, которые наслаивались одно на другое и в итоге перемешивались в какую-то совершенно невнятную мозаику.
Вот молодая голубоглазая девушка куда-то крадётся по мрачному коридору, освещая себе путь свечой, пламя которой трепещет на сквозняке. На хорошеньком личике застыло решительное и даже упрямое выражение. Незнакомка явно прекрасно понимает, что делает, и знает, что вряд ли впереди её ждёт что-то хорошее. Но куда она направлялась, так и осталось для меня тайной, так как видение растаяло, сменившись следующим.
Старик, в облике которого уже почти не осталось ничего человеческого, с алыми глазами и непропорционально длинными конечностями, горбатый, с кожей, больше напоминающей чешую, что-то шептал, простирая длинную костлявую руку над чёрным плоским надгробьем. На алтаре — откуда-то я знала, что это именно он — лежал тёмно-красный камень, пульсирующий в такт ударам чьего-то сердца. И с каждым произнесённым словом камень вспыхивал всё ярче, постепенно погружаясь в алтарь, чтобы через несколько мгновений исчезнуть в нём полностью.
Немолодая женщина в старинном платье склонилась над колыбелью, в которой сладко спал младенец с ангельской внешностью: светлые волосы, румяные щёчки, носик пуговкой… Абсолютно сладкая сливочно-карамельная красота, хоть на открытку, но стоило женщине отвернуться, как малыш проснулся, и я невольно вскрикнула, так как его глазами на меня посмотрела сама тьма. Жадная, голодная и совершенно беспощадная. И она, эта тьма, увидев меня, радостно взвыла, хотя я не услышала ни звука, и рванулась ко мне…
Я вынырнула из сна, задыхаясь, словно после быстрого бега, и какое-то время просто лежала, тупо таращась в потолок. Нет, с такими снами я скоро предпочту вообще не ложиться: никакого здоровья не хватит. Я невольно поёжилась, вспомнив злую радость тьмы, от которой убежать получилось только каким-то чудом.
Часы показывали половину восьмого, и я поняла, что пытаться уснуть уже бессмысленно, да и как-то страшновато было после последнего видения. Поэтому, вздохнув, выбралась из-под одеяла и отправилась умываться.
После завтрака, во время которого Марк продолжал оказывать мне всяческие знаки внимания, а Женька был погружён в какие-то свои мысли, я отправилась к Виктории, чтобы разобраться с тортом и загадочным пакетом.
День рождения, тот, который официальный, был завтра, поэтому я заглянула к Карине и договорилась с ней о том, что торт мы поставим в её холодильник, а завтра все вместе его съедим, благо будет выходной и на уроки никому не нужно.
Виктория нашлась на своём рабочем месте и, равнодушно кивнув мне, показала на здоровенную коробку, стоящую на столе неподалёку от входа. На коробке лежал небольшой прямоугольный пакет, перевязанный золотистой ленточкой. На прикреплённом бланке было указано, что пакет для Морозовой Елизаветы Денисовны, пансион «Серебряное».
- А это от кого? — я вопросительно взглянула на администратора.
- Ни малейшего представления, - не отрываясь от заполнения каких-то бумаг, ответила Виктория, - его привезли вместе с тортом. Мы пользуемся услугами одной конкретной транспортной компании, так что все посылки привозят они. Видимо, это что-то вроде попутного груза, я логистическими подробностями не интересовалась. Забирай, пока торт не испортился.
- Да, спасибо, - я осторожно взяла пакет, оказавшийся неожиданно тяжёлым, и аккуратно, словно в нём могла оказаться бомба, отложила в сторону. — Я торт отнесу, а потом за пакетом вернусь, ладно?
- Мне всё равно, как хочешь, - отмахнулась Виктория, - но я его сторожить не буду, у меня других дел по горло.
- Да кто его тут возьмёт-то, - улыбнулась я и окликнула очень удачно показавшегося в холле Марка, - помоги мне, пожалуйста!
- О! Тортик! — радостно воскликнул парень, и мне ничего другого не оставалось, как только тоже просиять в ответ. — Куда нести, Лизхен? К Карише, я правильно понимаю?
- Да, если тебе не сложно, - я благодарно кивнула, - он не столько тяжёлый, сколько неудобный из-за коробки. Зато наверняка вкусный.
- Отлично, - легко, словно торт весил не пять килограммов, а один, Марк подхватил коробку и бодро зашагал в сторону кафе, - Лизхен, не отставай, а то сожру половину и скажу, что так и было.
