- Сейчас я выполняю поручение своего сеньора, у меня нет надобности ехать с кортежем или с охраной.
Они помолчали, глядя на куски хлеба в глиняной миске, словно не хотели встречаться с глазами друг друга.
- Вы могли бы начать с турниров...
- Я никогда не был участником турнира.
- Вот и начнёте.- Кивнул, поднимая взгляд на лицо Эрвина.- Баронесса Айрин вам поможет. Ничего постыдного в этом нет, если хотите, можете посвятить ей свои победы.
Эрвин задумался. Что это за человек и зачем ему это всё? Какой его личный интерес? Спросил:
- Вы служите ей, баронессе Айрин?
- Нет, я просто знаю её и знал её сына.- Помолчал, будто решал, говорить ли ему дальше о том, что хотелось сказать.- Я был рядом с её сыном, когда он погиб...
Эрвин усмехнулся.
- Чувствуете себя виноватым?
Незнакомец выдержал его взгляд, говорящий о многом, но промолчал.
- Не теряйте время. Война – хорошая возможность показать себя, выбиться вверх, найти достойного сеньора...
- Война?- Эрвин перебил и нахмурился недоверчиво.- О какой войне вы говорите?- Сразу же вспомнились тревоги и страхи крестьян в деревнях.
Незнакомец не ответил на его вопросы, промолчал, отводя взгляд, губы его растянула улыбка-усмешка, будто он знал о чём-то, о чём не знали другие. Эрвин думал, глядя в его лицо. «Кто послал тебя ко мне? Господь? Судьба? Провидение? А может, это проделки лукавого? Что это? Ещё одна дорога? Перепутья... перекрёстки... влево... вправо... Зачем? Может быть, это и правда судьба? Я же хотел найти человека с властью и положением, с титулом, кто бы помог мне вернуть моё по праву... Того, кто сможет бросить вызов дяде Вольфу, кто не испугается его власти и его титула... Может, эта баронесса и сможет мне помочь? Может, этот человек не зря попался мне на пути? Чей он посланник и чью волю исполняет?»
- Не пойму, вам это зачем?- Так и не мог найти ответы на свои вопросы.- Какой вам интерес?- Эрвин усмехнулся, несмотря на опухшую половину своего лица.
- Как хотите...- Незнакомец допил залпом всё, что ещё оставалось в его кружке.- Может быть, мне просто захотелось сделать доброе дело.
- Ну, хорошо, даже если я приеду к ней – куда там? – в Одерн, что я скажу ей? «Здравствуйте, миледи, дайте мне коня и доспехи... Может, когда-нибудь разбогатею – верну». Так, что ли?
- Скажите ей, что вас послал сэр Радли, она всё поймёт.
- И только-то?
- Этого будет достаточно. Ну-у, доспехи и коня сразу не требуйте, просто попросите оказать вам милость и дать пристанище. Вы умеете что-то такое, что может покорить женское сердце?- Эрвин удивлённо поднял брови: «Не понял...»- Может быть, вы слагаете стихи, играете на лютне или хорошо поёте? Она это любит. Но даже, если и так, если не умеете ничего, она вам не откажет. Это истинно добрый человек. Так она спасает свою душу.
Эрвин задумался, уставившись на дно своего простого кубка. Миледи из Одерна может помочь ему. Если она любит делать добрые поступки, то, вероятно, и в помощи Эрвину увидит доброе дело? Кто знает.
- Ладно, думайте, это ваше дело, может, ваша нынешняя жизнь вас устраивает, и я только зря трачу время.
Незнакомец поднялся, Эрвин не смотрел на него, глядел в деревянную столешницу. Пусть уходит так, как пришёл, неожиданно и незаметно. Эрвин ещё всё обдумает в свободное время.
Когда пришёл домой, застал Иону с дочкой Витара кузнеца. Ткачиха с мечтательной улыбкой на губах заплетала девочке косички. Эрвин подавил в себе удивление и спросил:
- А твои где?
- Витар показывает им кузницу...
- А-а,- протянул Эрвин,- вы поменялись?
Иона рассмеялась, оценив его шутку.
- Он пришёл проведать тебя, но ты уже ушёл, и я тут...- Пожала плечами. Эрвин улыбнулся. Конечно, он давно говорил ей об этом, сыновья сыновьями, но матери любят дочерей, любят все эти косички и платья, а Витару, конечно же, лучше с мальчишками.
- И что ты теряешься? Я же давно говорил тебе...
- Ты опять за старое?- Иона недовольно нахмурилась.
- А что? Не понимаю, чего ты тянешь? Вы хорошо друг друга знаете, у него неплохо с твоими, а ты вот,- дёрнул подбородком,- тоже нашла себе дело по душе.- Улыбнулся.- Ткачихой ты не проживёшь и мальчишек не поднимешь, а Витар вас прокормит. Он хороший мастер, и заказов у него хватает.
Иона слушала, не сводя нахмуренного взгляда с лица его, стискивала кулаки в отчаянии. Да, умом она всё это понимала, но душа-то её тянулась к другому.
- Да! Я знаю это всё, но ведь...- Замолкла, опуская взгляд.
Тогда, перед поединком, когда Эрвин только решил быть её заместителем, она проболталась о своих чувствах, сказала, что переживает за него не как за брата.
Эрвин вспомнил её тревогу тогда, страх в её глазах.
- Нет, Иона, нет... Пойми это сразу и смирись. Если ты греешь душу надеждой, то всё зря.- Иона прикрыла глаза, скрывая разочарование.- Я не могу. Не потому, что ты мне не нравишься или что-то в тебе не так, или я боюсь остаться с тобой и твоими проблемами – нет!- Он сделал паузу, не зная, как сказать ей.- Я не могу. Твой мир – это не моё. Я не могу остаться, потому что мне надо идти, идти к себе...
Иона поджала губы, не очень понимая ход его мыслей.
- Ты же знаешь, что меня ищут, что меня убьют, если найдут. Ты спрятала меня, дала мне угол. Я не преступник, не вор, не убийца. Меня убьют, как единственного наследника. Моя жизнь угрожает влиятельному человеку.- Иона смотрела огромными глазами, и Эрвин смотрел в них, понимая, что больше не может лгать или скрывать правду.- Я – сын графа... И это всё,- он дёрнул подбородком, обводя вокруг себя,- не моё. Я не ремесленник. Я должен получить титул и земли, как подобает мне по праву рождения. Понимаешь?
Иона глядела на него удивлённо, потеряв дар речи, потом протянула руки и притиснула к себе дочь кузнеца. Этот мир был ей более понятным и близким, она не верила, что всё это время жила с потомком графа под одной крышей. Он работал, он кормил их, он сражался за неё на судебном поединке... Он говорил что-то не то. Хотя...
- Твой... ваш поединок... Это поэтому вы смогли победить, да?- Она перешла вдруг на «вы», понимая, что, если всё так, если его слова правда, то уже не может быть всё по-старому, и не может она говорить ему без уважения к его происхождению.
- Да, Иона, да. Этим поединком я выдал себя. Раньше я жил здесь, как твой брат, как помощник кузнеца, теперь никто в это не верит. Спроси Витара, он тоже это подтвердит. Я уверен, он это понял. Ко мне уже подошёл один человек и спросил, что я делаю здесь, ведь я не ремесленник? Мне надо уходить. Пока ещё можно, пока ещё слухи не дошли до тех, кто меня ищет. Я не могу здесь оставаться. В своём мире мне будет легче спрятаться.- Эрвин вздохнул и продолжил негромко:- Мне было бы легче уходить, если бы я знал, что ты и мальчишки твои устроены, что вы не окажетесь на улице, что не умрёте с голода. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты была с Витаром, чтобы рядом был тот, кто защитит тебя и позаботиться о тебе. Ясно?
Иона, глядя в какую-то точку в пространстве, села на скамью и посадила к себе на колени девочку. Молчала, обдумывая всё, что услышала.
- Ты... Вы могли бы сказать об этом раньше...
- И ты смогла бы жить с этим? Знала бы, кто я, и всё было бы нормально?
Иона вздохнула.
- Не знаю. Наверное, вы правы...- Долго глядела ему в лицо, рассматривая, будто видела впервые.
Хотела, хотела увидеть в нём что-то новое, то, что не замечала раньше, но он был прежним, знакомым, это всё тот же Эрвин, которого она знала.
- Простите, что я не могла дать вам положенного содержания, ухода, что вам приходилось трудиться, чтобы прокормить себя и нас, что я...
- Иона!- он резко перебил её, видя растерянность во взгляде.- Перестань! Хватит!
Она поджала губы, всеми силами стараясь избавиться от нахлынувших чувств. Как она могла не замечать этого раньше? Как не видела этого всего? Его тон, манера держаться, как он ходит, сидит, как говорит с ней. Всё же видно! Как она не замечала этого! Граф, сын графа, аристократ. И она – ткачиха, вдова, бедная, необразованная вдова.
Как она могла спорить с ним, перечить ему? Как смела? И он выступал за неё на этом поединке? Рисковал своей жизнью ради неё? Знал, кто он, и что его ждёт, а всё равно согласился. Он что, настолько был уверен в победе? Да нет, не похоже. Она помнила, как он нервничал и боялся. Он такой же человек, как все, со своими страхами и тревогами.
- Когда вы уйдёте?- спросила тихо, почти неслышно.
Эрвин глядел на неё и на девочку у неё на коленях. Да, она знала, что он скрывает какую-то тайну, хорошо помнила, как он появился у неё, может быть, даже и ожидала от него чего-нибудь, но чтобы вот так – нет. Он – граф.
- Скоро... Надеюсь, что скоро.
- И куда?
- Попробую найти покровителя, мне нужен кто-то, кто сможет помочь мне, кто-то с титулом...
Иона согласно кивала, понимая его мысли, да, у него свои интересы, ей не до этого, ей бы знать, как заработать, да выжить, да мальчишек вырастить. Что ей покровители и их титулы?
- О, а вот и Эрвин вернулся!- Зашёл Витар с сыновьями Ионы.
Сразу же всё смешалось, загомонили о другом, Эрвин только был более молчалив, чем обычно, зато сама Иона болтлива и приветлива, обнимала сыновей и не отпускала с рук дочери кузнеца.
«Она справится... Она сможет прожить без меня... Она сильная... И Витар не бросит её...» Думал, наблюдая за ними, как разговаривают они, как смотрят друг на друга, как дети их окружают их двоих. «Да, она справится... И стерпится, и слюбится. Она молодец».
* * * * *
Ания опустила вышивку и загляделась в окно. В открытые ставни видно, как по голубому небу плыли облака, и среди них носились стрижи. Началось лето. Тёплое солнечное лето, её первое лето здесь, в Дарнте. Первое, и может быть, не последнее.
Да, барон Элвуд немного смягчил к ней отношение, как обещал это в монастыре, откуда забирал беременную жену. Он перестал её бить, перестал быть таким жестоким, как был раньше, в его действиях сохранились холодность и жёсткость, но это уже были новые отношения. Ания подозревала, что это совсем не потому, что в нём проснулась совесть, или он стал вдруг жалеть жену. Нет. Он был охвачен другим, все его мысли, идеи были заняты чем-то посторонним, чем-то более важным, что даже стремление родить сына-наследника ушло на второй план, потеряло былую значимость.
Постоянно приезжали какие-то люди, гостили по несколько дней и уезжали, доставлялись вестовыми какие-то письма, гонцы сновали туда-сюда. Барон стал каким-то задумчивым и отстранённым, всё время думал о чём-то своём. Но даже и в мыслях его не было делиться чем-то с Анией. «И слава Богу...»- думала она.
Со своими сокровенными мыслями барон редко обращал внимание на жену, а уж она радовалась этим временным передышкам. Он приходил к ней, как к жене, но даже в эти моменты близости был занят своими мыслями, быстро оставлял её и тут же уходил. Не бил, не ругал, да, был сух и неласков, но Ания уже и за это возносила молитвы Богородице. Пусть так, пусть всё будет хотя бы так, она радовалась и этому.
Несколько дней назад барон обрадовал, что желает поехать на турнир и хочет взять с собой и Анию.
Турнир? Она никогда не была на турнирах, она читала про них, но никогда не видела своими глазами. Приближение дальней поездки заставляло её нервничать в предвкушении новых впечатлений и ярких событий. Она хотела попасть на этот турнир и боялась, что барон Элвуд передумает и в последний момент решит оставить её дома. Она даже скрывала свои чувства и желания, чтобы муж не догадался и не сделал ей всё в пику. Пусть думает, что ей всё безразлично, что ей всё равно.
Дни шли, а барон не менял своего решения. Затаённая радость и надежда, спрятанные глубоко в сердце, заставляли её глаза сиять, она даже сама боялась этого. Уж скорее бы отправиться в эту поездку, скорее бы покинуть этот холодный замок. Она считала каждый день и готова была лишиться чувств от переизбытка эмоций, когда барон приказал ей и камеристке собирать сундуки в дорогу.
Слава Богу! Слава Богу! Хоть что-то изменится.
Эрвин стоял, прислонившись плечом к стене, наблюдал за поющим менестрелем, тот негромко наигрывал себе на лютне.
- Добро теплом твоей руки
Меня коснулось безмятежно,
И звёзды светят с высоты,
И розы пахнут нежно...
Эта песня и эти стихи посвящены баронессе Айрин Одернской. Да, всё получилось так, как предполагал сэр Радли, встреченный в кабаке Виланда. Эрвин пришёл к ней и попросил помощи. Конечно же, он не стал рассказывать ей всё, что было с ним в прошлом, он боялся говорить о коварстве родного дяди. Он тянул время. Может быть, потом, когда немного оглядится, когда поймёт, можно ли довериться кому-нибудь из окружения баронессы, он и расскажет о предательстве, но пока нет.
Сейчас он был для всех бедным рыцарем без наследства, младшим сыном своего отца, оставшимся даже без доспехов и своего коня.
Баронесса Айрин выслушала его с такой любовью и пониманием на лице, что даже не спросила, кто его отец и с каких он земель. Её доброта поистине была безграничной, и Эрвин мог смело подписаться под всеми словами в песне менестреля.
Женщина потеряла мужа и всех детей, последним погиб младший сын, о котором рассказывал Эрвину сэр Радли. Оставшись в одиночестве, баронесса посвятила свои последние годы служению людям, тем, кому нужна помощь, особенно молодым рыцарям, таким, как Эрвин: без земли, без титулов, без громких имён.
Её замок был полон молодых людей, монашек, пилигримов, менестрелей, каждому находилось место и своя забота. Погостив, многие отправлялись дальше, кто-то уходил в монастырь, кто-то отправлялся на службу, находил сеньора, уезжал на турнир.
Первое время Эрвин не верил в бескорыстность баронессы, старался угадать её личные мотивы, между делом выспрашивал у молодых людей из окружения о её отношениях с ними. Но потом понял: нет, она, в самом деле, благочестива и чиста в помыслах, часы проводит в молитвах и переживает за всех, кому дала кров и пристанище. Сердце её полно добра и любви к ближнему больше, чем у большинства из тех, кто обряжён в рясу. Она верила, что, помогая людям здесь, она облегчает участь своим любимым там, на небесах. Она молилась за души супруга и детей, и думала, что помогает и им и себе, конечно.
С первых же дней она приблизила к себе Эрвина, часто приглашала его к себе на совместные молитвы, заставляла его слушать то, что читает ей камеристка, старалась выспросить у него о его тайных желаниях и мечтах, задумчиво трепала его по плечам, и грустно улыбалась, глядя ему в лицо. Одна из старых горничных сказала ему, что Эрвин похож на её погибшего младшего сына, поэтому баронесса так и привязалась к нему. Об этом предупреждал и сэр Радли.
Да, большего и желать нельзя. Он хорошо устроился, он был здесь в своём мире, тренировался среди других ребят, ездил верхом, охотился, участвовал в пирах и праздниках, много времени проводил с баронессой.
Это было временем отдыха и раздумий.
Пока не случилось то, чего он не ожидал. Эрвин уже подумывал рассказать баронессе о своём прошлом, о дяде Вольфе и его предательстве, рассчитывал приобрести в её лице покровителя, но...
Они помолчали, глядя на куски хлеба в глиняной миске, словно не хотели встречаться с глазами друг друга.
- Вы могли бы начать с турниров...
- Я никогда не был участником турнира.
- Вот и начнёте.- Кивнул, поднимая взгляд на лицо Эрвина.- Баронесса Айрин вам поможет. Ничего постыдного в этом нет, если хотите, можете посвятить ей свои победы.
Эрвин задумался. Что это за человек и зачем ему это всё? Какой его личный интерес? Спросил:
- Вы служите ей, баронессе Айрин?
- Нет, я просто знаю её и знал её сына.- Помолчал, будто решал, говорить ли ему дальше о том, что хотелось сказать.- Я был рядом с её сыном, когда он погиб...
Эрвин усмехнулся.
- Чувствуете себя виноватым?
Незнакомец выдержал его взгляд, говорящий о многом, но промолчал.
- Не теряйте время. Война – хорошая возможность показать себя, выбиться вверх, найти достойного сеньора...
- Война?- Эрвин перебил и нахмурился недоверчиво.- О какой войне вы говорите?- Сразу же вспомнились тревоги и страхи крестьян в деревнях.
Незнакомец не ответил на его вопросы, промолчал, отводя взгляд, губы его растянула улыбка-усмешка, будто он знал о чём-то, о чём не знали другие. Эрвин думал, глядя в его лицо. «Кто послал тебя ко мне? Господь? Судьба? Провидение? А может, это проделки лукавого? Что это? Ещё одна дорога? Перепутья... перекрёстки... влево... вправо... Зачем? Может быть, это и правда судьба? Я же хотел найти человека с властью и положением, с титулом, кто бы помог мне вернуть моё по праву... Того, кто сможет бросить вызов дяде Вольфу, кто не испугается его власти и его титула... Может, эта баронесса и сможет мне помочь? Может, этот человек не зря попался мне на пути? Чей он посланник и чью волю исполняет?»
- Не пойму, вам это зачем?- Так и не мог найти ответы на свои вопросы.- Какой вам интерес?- Эрвин усмехнулся, несмотря на опухшую половину своего лица.
- Как хотите...- Незнакомец допил залпом всё, что ещё оставалось в его кружке.- Может быть, мне просто захотелось сделать доброе дело.
- Ну, хорошо, даже если я приеду к ней – куда там? – в Одерн, что я скажу ей? «Здравствуйте, миледи, дайте мне коня и доспехи... Может, когда-нибудь разбогатею – верну». Так, что ли?
- Скажите ей, что вас послал сэр Радли, она всё поймёт.
- И только-то?
- Этого будет достаточно. Ну-у, доспехи и коня сразу не требуйте, просто попросите оказать вам милость и дать пристанище. Вы умеете что-то такое, что может покорить женское сердце?- Эрвин удивлённо поднял брови: «Не понял...»- Может быть, вы слагаете стихи, играете на лютне или хорошо поёте? Она это любит. Но даже, если и так, если не умеете ничего, она вам не откажет. Это истинно добрый человек. Так она спасает свою душу.
Эрвин задумался, уставившись на дно своего простого кубка. Миледи из Одерна может помочь ему. Если она любит делать добрые поступки, то, вероятно, и в помощи Эрвину увидит доброе дело? Кто знает.
- Ладно, думайте, это ваше дело, может, ваша нынешняя жизнь вас устраивает, и я только зря трачу время.
Незнакомец поднялся, Эрвин не смотрел на него, глядел в деревянную столешницу. Пусть уходит так, как пришёл, неожиданно и незаметно. Эрвин ещё всё обдумает в свободное время.
Когда пришёл домой, застал Иону с дочкой Витара кузнеца. Ткачиха с мечтательной улыбкой на губах заплетала девочке косички. Эрвин подавил в себе удивление и спросил:
- А твои где?
- Витар показывает им кузницу...
- А-а,- протянул Эрвин,- вы поменялись?
Иона рассмеялась, оценив его шутку.
- Он пришёл проведать тебя, но ты уже ушёл, и я тут...- Пожала плечами. Эрвин улыбнулся. Конечно, он давно говорил ей об этом, сыновья сыновьями, но матери любят дочерей, любят все эти косички и платья, а Витару, конечно же, лучше с мальчишками.
- И что ты теряешься? Я же давно говорил тебе...
- Ты опять за старое?- Иона недовольно нахмурилась.
- А что? Не понимаю, чего ты тянешь? Вы хорошо друг друга знаете, у него неплохо с твоими, а ты вот,- дёрнул подбородком,- тоже нашла себе дело по душе.- Улыбнулся.- Ткачихой ты не проживёшь и мальчишек не поднимешь, а Витар вас прокормит. Он хороший мастер, и заказов у него хватает.
Иона слушала, не сводя нахмуренного взгляда с лица его, стискивала кулаки в отчаянии. Да, умом она всё это понимала, но душа-то её тянулась к другому.
- Да! Я знаю это всё, но ведь...- Замолкла, опуская взгляд.
Тогда, перед поединком, когда Эрвин только решил быть её заместителем, она проболталась о своих чувствах, сказала, что переживает за него не как за брата.
Эрвин вспомнил её тревогу тогда, страх в её глазах.
- Нет, Иона, нет... Пойми это сразу и смирись. Если ты греешь душу надеждой, то всё зря.- Иона прикрыла глаза, скрывая разочарование.- Я не могу. Не потому, что ты мне не нравишься или что-то в тебе не так, или я боюсь остаться с тобой и твоими проблемами – нет!- Он сделал паузу, не зная, как сказать ей.- Я не могу. Твой мир – это не моё. Я не могу остаться, потому что мне надо идти, идти к себе...
Иона поджала губы, не очень понимая ход его мыслей.
- Ты же знаешь, что меня ищут, что меня убьют, если найдут. Ты спрятала меня, дала мне угол. Я не преступник, не вор, не убийца. Меня убьют, как единственного наследника. Моя жизнь угрожает влиятельному человеку.- Иона смотрела огромными глазами, и Эрвин смотрел в них, понимая, что больше не может лгать или скрывать правду.- Я – сын графа... И это всё,- он дёрнул подбородком, обводя вокруг себя,- не моё. Я не ремесленник. Я должен получить титул и земли, как подобает мне по праву рождения. Понимаешь?
Иона глядела на него удивлённо, потеряв дар речи, потом протянула руки и притиснула к себе дочь кузнеца. Этот мир был ей более понятным и близким, она не верила, что всё это время жила с потомком графа под одной крышей. Он работал, он кормил их, он сражался за неё на судебном поединке... Он говорил что-то не то. Хотя...
- Твой... ваш поединок... Это поэтому вы смогли победить, да?- Она перешла вдруг на «вы», понимая, что, если всё так, если его слова правда, то уже не может быть всё по-старому, и не может она говорить ему без уважения к его происхождению.
- Да, Иона, да. Этим поединком я выдал себя. Раньше я жил здесь, как твой брат, как помощник кузнеца, теперь никто в это не верит. Спроси Витара, он тоже это подтвердит. Я уверен, он это понял. Ко мне уже подошёл один человек и спросил, что я делаю здесь, ведь я не ремесленник? Мне надо уходить. Пока ещё можно, пока ещё слухи не дошли до тех, кто меня ищет. Я не могу здесь оставаться. В своём мире мне будет легче спрятаться.- Эрвин вздохнул и продолжил негромко:- Мне было бы легче уходить, если бы я знал, что ты и мальчишки твои устроены, что вы не окажетесь на улице, что не умрёте с голода. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты была с Витаром, чтобы рядом был тот, кто защитит тебя и позаботиться о тебе. Ясно?
Иона, глядя в какую-то точку в пространстве, села на скамью и посадила к себе на колени девочку. Молчала, обдумывая всё, что услышала.
- Ты... Вы могли бы сказать об этом раньше...
- И ты смогла бы жить с этим? Знала бы, кто я, и всё было бы нормально?
Иона вздохнула.
- Не знаю. Наверное, вы правы...- Долго глядела ему в лицо, рассматривая, будто видела впервые.
Хотела, хотела увидеть в нём что-то новое, то, что не замечала раньше, но он был прежним, знакомым, это всё тот же Эрвин, которого она знала.
- Простите, что я не могла дать вам положенного содержания, ухода, что вам приходилось трудиться, чтобы прокормить себя и нас, что я...
- Иона!- он резко перебил её, видя растерянность во взгляде.- Перестань! Хватит!
Она поджала губы, всеми силами стараясь избавиться от нахлынувших чувств. Как она могла не замечать этого раньше? Как не видела этого всего? Его тон, манера держаться, как он ходит, сидит, как говорит с ней. Всё же видно! Как она не замечала этого! Граф, сын графа, аристократ. И она – ткачиха, вдова, бедная, необразованная вдова.
Как она могла спорить с ним, перечить ему? Как смела? И он выступал за неё на этом поединке? Рисковал своей жизнью ради неё? Знал, кто он, и что его ждёт, а всё равно согласился. Он что, настолько был уверен в победе? Да нет, не похоже. Она помнила, как он нервничал и боялся. Он такой же человек, как все, со своими страхами и тревогами.
- Когда вы уйдёте?- спросила тихо, почти неслышно.
Эрвин глядел на неё и на девочку у неё на коленях. Да, она знала, что он скрывает какую-то тайну, хорошо помнила, как он появился у неё, может быть, даже и ожидала от него чего-нибудь, но чтобы вот так – нет. Он – граф.
- Скоро... Надеюсь, что скоро.
- И куда?
- Попробую найти покровителя, мне нужен кто-то, кто сможет помочь мне, кто-то с титулом...
Иона согласно кивала, понимая его мысли, да, у него свои интересы, ей не до этого, ей бы знать, как заработать, да выжить, да мальчишек вырастить. Что ей покровители и их титулы?
- О, а вот и Эрвин вернулся!- Зашёл Витар с сыновьями Ионы.
Сразу же всё смешалось, загомонили о другом, Эрвин только был более молчалив, чем обычно, зато сама Иона болтлива и приветлива, обнимала сыновей и не отпускала с рук дочери кузнеца.
«Она справится... Она сможет прожить без меня... Она сильная... И Витар не бросит её...» Думал, наблюдая за ними, как разговаривают они, как смотрят друг на друга, как дети их окружают их двоих. «Да, она справится... И стерпится, и слюбится. Она молодец».
* * * * *
Ания опустила вышивку и загляделась в окно. В открытые ставни видно, как по голубому небу плыли облака, и среди них носились стрижи. Началось лето. Тёплое солнечное лето, её первое лето здесь, в Дарнте. Первое, и может быть, не последнее.
Да, барон Элвуд немного смягчил к ней отношение, как обещал это в монастыре, откуда забирал беременную жену. Он перестал её бить, перестал быть таким жестоким, как был раньше, в его действиях сохранились холодность и жёсткость, но это уже были новые отношения. Ания подозревала, что это совсем не потому, что в нём проснулась совесть, или он стал вдруг жалеть жену. Нет. Он был охвачен другим, все его мысли, идеи были заняты чем-то посторонним, чем-то более важным, что даже стремление родить сына-наследника ушло на второй план, потеряло былую значимость.
Постоянно приезжали какие-то люди, гостили по несколько дней и уезжали, доставлялись вестовыми какие-то письма, гонцы сновали туда-сюда. Барон стал каким-то задумчивым и отстранённым, всё время думал о чём-то своём. Но даже и в мыслях его не было делиться чем-то с Анией. «И слава Богу...»- думала она.
Со своими сокровенными мыслями барон редко обращал внимание на жену, а уж она радовалась этим временным передышкам. Он приходил к ней, как к жене, но даже в эти моменты близости был занят своими мыслями, быстро оставлял её и тут же уходил. Не бил, не ругал, да, был сух и неласков, но Ания уже и за это возносила молитвы Богородице. Пусть так, пусть всё будет хотя бы так, она радовалась и этому.
Несколько дней назад барон обрадовал, что желает поехать на турнир и хочет взять с собой и Анию.
Турнир? Она никогда не была на турнирах, она читала про них, но никогда не видела своими глазами. Приближение дальней поездки заставляло её нервничать в предвкушении новых впечатлений и ярких событий. Она хотела попасть на этот турнир и боялась, что барон Элвуд передумает и в последний момент решит оставить её дома. Она даже скрывала свои чувства и желания, чтобы муж не догадался и не сделал ей всё в пику. Пусть думает, что ей всё безразлично, что ей всё равно.
Дни шли, а барон не менял своего решения. Затаённая радость и надежда, спрятанные глубоко в сердце, заставляли её глаза сиять, она даже сама боялась этого. Уж скорее бы отправиться в эту поездку, скорее бы покинуть этот холодный замок. Она считала каждый день и готова была лишиться чувств от переизбытка эмоций, когда барон приказал ей и камеристке собирать сундуки в дорогу.
Слава Богу! Слава Богу! Хоть что-то изменится.
Прода от 04.11.2019, 11:49
Глава 16
Эрвин стоял, прислонившись плечом к стене, наблюдал за поющим менестрелем, тот негромко наигрывал себе на лютне.
- Добро теплом твоей руки
Меня коснулось безмятежно,
И звёзды светят с высоты,
И розы пахнут нежно...
Эта песня и эти стихи посвящены баронессе Айрин Одернской. Да, всё получилось так, как предполагал сэр Радли, встреченный в кабаке Виланда. Эрвин пришёл к ней и попросил помощи. Конечно же, он не стал рассказывать ей всё, что было с ним в прошлом, он боялся говорить о коварстве родного дяди. Он тянул время. Может быть, потом, когда немного оглядится, когда поймёт, можно ли довериться кому-нибудь из окружения баронессы, он и расскажет о предательстве, но пока нет.
Сейчас он был для всех бедным рыцарем без наследства, младшим сыном своего отца, оставшимся даже без доспехов и своего коня.
Баронесса Айрин выслушала его с такой любовью и пониманием на лице, что даже не спросила, кто его отец и с каких он земель. Её доброта поистине была безграничной, и Эрвин мог смело подписаться под всеми словами в песне менестреля.
Женщина потеряла мужа и всех детей, последним погиб младший сын, о котором рассказывал Эрвину сэр Радли. Оставшись в одиночестве, баронесса посвятила свои последние годы служению людям, тем, кому нужна помощь, особенно молодым рыцарям, таким, как Эрвин: без земли, без титулов, без громких имён.
Её замок был полон молодых людей, монашек, пилигримов, менестрелей, каждому находилось место и своя забота. Погостив, многие отправлялись дальше, кто-то уходил в монастырь, кто-то отправлялся на службу, находил сеньора, уезжал на турнир.
Первое время Эрвин не верил в бескорыстность баронессы, старался угадать её личные мотивы, между делом выспрашивал у молодых людей из окружения о её отношениях с ними. Но потом понял: нет, она, в самом деле, благочестива и чиста в помыслах, часы проводит в молитвах и переживает за всех, кому дала кров и пристанище. Сердце её полно добра и любви к ближнему больше, чем у большинства из тех, кто обряжён в рясу. Она верила, что, помогая людям здесь, она облегчает участь своим любимым там, на небесах. Она молилась за души супруга и детей, и думала, что помогает и им и себе, конечно.
С первых же дней она приблизила к себе Эрвина, часто приглашала его к себе на совместные молитвы, заставляла его слушать то, что читает ей камеристка, старалась выспросить у него о его тайных желаниях и мечтах, задумчиво трепала его по плечам, и грустно улыбалась, глядя ему в лицо. Одна из старых горничных сказала ему, что Эрвин похож на её погибшего младшего сына, поэтому баронесса так и привязалась к нему. Об этом предупреждал и сэр Радли.
Да, большего и желать нельзя. Он хорошо устроился, он был здесь в своём мире, тренировался среди других ребят, ездил верхом, охотился, участвовал в пирах и праздниках, много времени проводил с баронессой.
Это было временем отдыха и раздумий.
Пока не случилось то, чего он не ожидал. Эрвин уже подумывал рассказать баронессе о своём прошлом, о дяде Вольфе и его предательстве, рассчитывал приобрести в её лице покровителя, но...
