Это было достаточно частое явление в месте, куда попал Соккон, и он легко разбирал в подобных кровавых банях почерк одних и тех же монстров, высоких волкоподобных, прямоходящих ардов. Что бы это ни было, пока он не сталкивался с подобными чудовищами лично, и всячески старался отдаляться от мест их пиршеств. Шаги подобных туш наверняка должны были быть отчетливыми и легко узнаваемыми, примерно схожими с таковыми осатов, подвидом которых и могли быть. Пока Соккон не слышал их, и это было ему очень на руку. Знание подобных монстров говорило ему, что они, скорее всего, жили в тех туннелях целой стаей, и Соккону точно не хотелось сталкиваться с ними в бою, тем более на их территории.
Оставив очередную метку, осыпав немного пыли со старого кирпича стены себе на ботинок, он продолжил путь вперед, в тьму. Что свойственно Соккону, он ни на секунду не оставлял глубоких размышлений, связанных то с его текущей ситуацией, то с вещами куда более глобальными, даже помимо постоянно заливающих его глаза картин прошлого из Храма Актониса, в начале многим напоминающего те же туннели. Он не раз думал о своем выборе в разговоре с Негласным Правителем, как и думал о судьбе дорогих ему людей тогда. Всю свою жизнь он ставил жизни близких превыше собственной, но только теперь думал, была ли необходимость в его жертве теперь, или жуткий старик правда его обманул, разделив его и его семью, оставив их, ни о чем не подозревающих, беззащитными перед озлобленным Гелларом. Он всегда принимал решения взвешенно, хорошо все обдумывая, но в критической ситуации чаще слушал голос сердца, нежели голос рассудка. Так было и в тот раз. Наверное, это правда было опрометчиво, но ему на самом деле не показалось, что Негласный Правитель желал ему зла, и ранние слова Лилики за чаепитием с Сокконом это только подтверждали. Вернее сказать – они подтверждали то, что верна могла быть его любая догадка на этот счет, ведь сам Негласный Правитель до последнего сохранял в тайне свои цели и амбиции, что сделало его непредсказуемым для любой логики. Даже для логики вечно рассудительного аналитика Соккона, тем более мало об этом существе знающего.
Наполовину сосредоточенный на мыслях, наполовину на дороге, Соккон совершенно случайно столкнулся ногой с обвалившимися от стены мелкими кирпичами, и, сам оттого уже сбившись с мысли, на несколько секунд с пустыми глазами простоял рядом с ними, смотря в пол. Он уже думал о чем-то, связанном с кирпичами, совсем недавно, и теперь активно пытался об этом вспомнить.
- «Ах, ну да.» - наконец подумал он, медленно опускаясь на колени, с тихим звоном кладя меч на пол рядом, правую руку теперь протягивая к едва заметному на фоне серого пола блеклому кирпичу. – «Размер в самый раз.»
Но, увы, тех кирпичей было недостаточно для осуществления загадочного плана Соккона. Он хотел собрать небольшую квадратную или треугольную емкость, для чего ему было нужно, по крайней мере, три тонких, но прямых кусочка кирпича. Пускай кирпич, от вечной холодной влажности туннельных стен, активно отваливался и сам, дабы подковырнуть его и получить необходимые его части, Соккону пришлось бы воспользоваться мечом, что было весьма опасно в окружающей полной тишине – это могло привлечь внимание монстров, перебив едва заметный шум бесконечных шагов. К счастью, из-за некоторых особенностей организма имтерда, у Соккона почти не росли ногти, и всегда они сохранялись одной длины, очень кстати удобной в хозяйстве. Не до конца отвалившиеся кирпичики стены выше он мог подцепить и сразу подушечками пальцев, так и оторвав их от остальной стены. Один плоский кусочек он положил на пол, а на остальные аккуратно нанес прямые и неглубокие насечки мечом.
- «Теперь дело за малым.» - кивнул он, осматривая собранную им емкость с тремя стенками.
Труба под потолком над его головой была весьма высоко, но ком темно-зеленой растительности, уже забившей намертво все трубы изнутри, тянулся из ее соединения почти до самого пола. В целом, Соккону было достаточно и этого. Он подставил свою треугольную емкость под самую канализационную лиану, и, убедившись визуально, что та стоит на нужном месте, отпустил шар света окто летать рядом с собой, так освободив руки, и этими самыми руками изо всех сил принялся выжимать растение. Холодная и неприятная на ощупь от грязи вода быстро побежала по его рукам, затем немалым потоком сходя вниз, заливая сомнительную конструкцию Соккона, выливаясь через ее края. Тогда же Соккон резко опустился на колени, наблюдая, как мутная серая вода пробегает через щели стыков его кирпичной емкости, теперь сжимая ее пальцами, ожидая, пока жидкость перестанет качаться. Ничего не получалось – вода сверху все еще активно капала вниз, и добиться нужного уровня ее в сосуде Соккон пока не мог. Тихим скрежетом кирпича по полу он передвинул сосуд в сторону, немного ослабив давление своих пальцев на правый стык, цежа и выпуская лишнюю воду через получившуюся щель. Отмеряя нужный объем по рискам, нанесенным на внутренние стенки сосуда мечом, он, наконец, добился нужного уровня жидкости, и еще с десяток секунд ждал, пока вода внутри совсем перестанет двигаться. Левая граница уже достигла нужного уровня, но правая от него немного отстала.
- «Как я и думал.» - немного грустно и серьезно мысленно вздохнул Соккон, продолжая молча глядеть на метки уровня воды.
Эксперимент удался, и логика строения окружающих туннелей окончательно стала ему ясна.
- «Отклонение не больше двух-трех градусов, поэтому почти незаметно. При такой протяженности туннелей даже три градуса подъема или наклона могут увеличить высоту и глубину на десятки метров. Неудивительно, что я попадаю в новые места, даже сворачивая в те стороны, в которых уже был.»
Для пояснения – это место напоминало лестницу с очень слабым уклоном. Соккон с самого начала шел по одному туннелю вперед, затем один раз повернув направо, и еще раз, затем, свернув в ту же сторону. Так он рассчитывал выйти туда же, откуда пришел, но оказался в совершенно новом месте, поскольку все время поднимался выше, и сейчас находился уже выше места своего старта.
- «По-хорошему, мне нужно спускаться вниз. Идти к поверхности нет смысла – там на меня будет охотиться Геллар. Тем более, что я все еще нахожусь под Ренбиром, и в город мне лучше не возвращаться…»
Раздумья Соккона продолжались. Пускай он часто проклинал себя за излишнюю вдумчивость, в целом он любил думать, и никогда не упускал возможности хоть на минутку закрыться в своей голове. Иногда его удивляло то, что он находил в ней совершенно случайно, и что часто ему помогало в жизни. Нет, это нет смысла сравнивать с собой – даже в этом Соккон был уникален. Его мысли терялись не только в его сознании, но и в сознании Россе, с которым он всю жизнь делил свое тело. Как бы он не прислушивался, он не слышал голос Россе в своей голове, и, даже задавая ему конкретные вопросы, никогда не получал на них ответа. Единственный способ связи с этой загадочной сущностью для Соккона заключался в усердном мышлении. Как и в случае со сном, слишком закрывшееся в себе сознание, окончательно игнорирующее окружающий мир, медленно замещалось частью сознания Россе, для которого ранее в голове Соккона просто не было место. Именно в такие моменты сам Соккон замечал в своей голове мысли, не имеющие никакой подоплеки, будто ему не принадлежащие, пускай и похожие на часто обдумываемые им мотивы. Он быстро возвращался к реальности, полностью возвращая себе контроль над сознанием, и обрабатывая в нем навеянные ему Россе мысли. Так было и теперь, пускай и мысль, которую ему подбросил на рассмотрение Россе, не была так уж гениальна. Все равно – поначалу она ему помогла.
- «Верно…» - сам себе кивнул он. – «Эти туннели симметричны. Если изначально они создавались для работников канализации, то вряд ли их целью было водить людей по кругу. Скорее всего, в месте, где я начал путь, только выше, должен быть другой похожий выход. Он уже близко. Лучше не медлить.»
Россе давал Соккону весьма доходчивые объяснения, в этот раз представив ему в голове что-то вроде рисунка лестницы сбоку с двумя отметками снизу и сверху, затем представив ему по памяти вид прохода, из которого тот вышел в начале туннеля. Возможно, это кажется не слишком определенным уточнением, но сам Соккон, всю жизнь проживший с подобными вещами (пусть и только недавно убедившись в их происхождении), уже без проблем в них ориентировался. Немедля он отправился вперед, вернув в левую руку свой крохотный шарик света, а правой рукой забрав меч. С этими двумя вещами он чувствовал себя намного увереннее, пусть и окружающая тьма его до сих пор немного пугала свой давящей густотой. Что говорить о пятнах крови и мертвых тушках разных мелких монстров, которые он встречал все последние 20 минут в сием ужасном лабиринте с пугающей периодичностью.
Похожая на таковую Храма Актониса три дня назад, местная тьма аномально заволакивала любой свет, и дальше трех метров перед собой Соккон совершенно ничего не видел. Один раз в темноте, из-за контраста темного даже в свете окто пола с темнотой впереди, он уже наступил на тушку какой-то мертвой зверушки, будто еще ранее оттого и умершей, что была раздавлена огромной лапой местного хищника, пока самим Сокконом не встреченного, но наверняка крайне опасного. Как бы Соккон не старался ходить подальше от путей, которыми по туннелям передвигались монстры, над ним уже медленно брала верх легкая паранойя, из-за которой он только из-за стен, даже дважды, и осматривал каждый новый сторонний туннель, заранее перед ними сбавляя собственный свет окто, замедляя движения дабы не создавать лишнего шума. Иногда так он спугивал крыс, однажды даже спугнул что-то вроде зубастого спрута, который, тем не менее, и сам его немало напугал. Присутствие в округе огромных кровожадных монстров в самом деле действовало ему на нервы, не говоря уже про то, что ему, иногда, от падения капель воды с труб за спиной, не раз казалось, что монстры эти потому ему и не встречаются, что уже давно нашли его, и теперь медленно и тихо следуют за ним по пятам, глядя ему в спину. Как, спросите, подобные туши могли передвигаться в подобной тишине настолько бесшумно? По редким кровавым следам рядом с мертвыми крысами было очевидно, что лапы сих монстров имеют подушечки, как у кошек, и…нет, при их размерах это точно ничего не объясняло. Но пораженному страхом мозгу в подобной играющей с сознанием темноте этого было не объяснить. Тем более, что он правда чувствовал спиной, будто за ним кто-то следит, пусть и не мог определить, насколько это чувство было реально, с его особенно развитым «шестым чувством» - чувством давления света, особенно свойственного октолимам.
Вдруг свет его окто отразился от стены. Прямой стены, как раз впереди, имеющую развилки налево и направо, как и в том месте, откуда Соккон начал свой путь. Сердце его на мгновение дрогнуло, и он уже быстрее подошел к той стене, сначала так же аккуратно заглянув в проходы слева и справа, убедившись, что там нет ничего для него нового, теперь останавливаясь там в новых раздумьях. Пускай факт отклонения пути вверх и был Сокконом уже подтвержден, он проверил это только уже свернув в обратную сторону, но не измерял отклонения в первом туннеле, по которому шел раньше. Вполне возможно, что тот туннель шел вниз, а второй туннель шел вверх, и теперь Соккон точно вернулся туда же, откуда пришел. Способ подтвердить или опровергнуть это был очевиден, ведь Соккон не зря оставлял на своем пути метки (по крайней мере до тех пор, пока не провел эксперимент с уровнем воды). Он медленно и аккуратно, вслушиваясь в тишину, прошел направо, там продолжая путь до следующей подобной развилки, сразу повернув направо, и пройдя чуть вперед. На новой развилке, какая была и перед началом его пути, в том же самом месте, он посмотрел на стену справа. Все было ровно таким, каким он это запомнил 20 минут назад. Но метки там уже не было.
- «Бинго.» - улыбнулся Соккон.
Теперь он повернул назад, желая осмотреть стену в том месте, где, подобно тому же месту в начале пути, выходил из двери большого заваленного туннеля. Что странно, вокруг уже совсем не было следов крови или мертвых тушек монстров. Как и везде в прежних туннелях, здесь пол и некоторые стены украшали небольшие, но весьма глубокие царапины от когтей явно часто передвигавшихся на четырех лапах монстров. Конечно, в окружающей темноте, плюс окрыленный мимолетной надеждой найти выход хотя бы из этих жутких туннелей, Соккон не замечал, насколько участилось появление на полу следов тех когтей, явно идущих откуда-то справа, куда сам Соккон и повернул теперь. Это было неудивительно. Наверняка, поскольку для тех монстров туннели были, своего рода, охотничьими угодьями, они идеально знали их истинное строение, и понимали, что спуск и подъем проходили только в одном месте, потому обязательно через него проходя. Или же, их логово находилось где-то недалеко, что также подтверждает отсутствие рядом какой-либо живности, даже уже мертвой. Никто просто не хотел приближаться к столь опасному месту, как бы их не гнал голод. Чуть более жадные из них напрямую отправлялись в логово монстров им на корм.
И вот, наконец, свет окто отразился от почти зеркальной двери. Большая, металлическая, явно куда больше той, через которую раньше внизу ходил Соккон, она была влажной и слизкой, чуть исцарапанной, и, в тех местах, слегка ржавой. Теперь Соккон уже точно мог вздохнуть с облегчением. Пусть он не знал, куда его могла привести эта дверь, но, все же, даже зловонное зелено-коричневое болото, в которое он попал час назад, и от одного вида которого его тогда едва не вырвало, было бы лучше, чем вызывающий паранойю одним своим существованием лабиринт залитых кровью и сточной водой туннелей. Царапины на двери были явно старыми, а толстая стальная труба, выполнявшая там роль дверной ручки, была немало изношена. Монстры вряд ли умели открывать подобные двери стандартным путем, и, наверняка, уже не раз когда-то пытались открыть ее просто грубой силой, поддевая ее когтями, в итоге везде ее только расцарапав. Это было хорошо. Иными словами – монстры вряд ли прорвались наружу, и Соккон мог шагнуть внутрь без лишних опасений, тем более наконец выбросив из головы все то, через что ему пришлось пройти. То есть, через туннели.
Чуть ослабив свет своего окто, и прислонив меч к стене, он взялся правой рукой за ручку двери, холодную и скользкую, и, с немалым усилием, потянул ее на себя, тут же через не слишком большую щелку заглядывая внутрь. Он немного сморщил грязные скулы, почувствовал дунувший ему в лицо снаружи едкий запах разложения. Пускай внутри было полностью темно, а собственный свет в руке перед собой немного слепил Соккона, из-за чего он не видел почти ничего внутри, протянув руку вперед, он тут же ее слегка отдернул, явно услышав что-то странное внутри. Скрип еще чуть отодвигаемой его плечом двери также на секунду замер, пока Соккон вслушивался и всматривался в то, что находилось впереди. Слух Соккона поглотили его собственное сердцебиение и сбитое дыхание. Он буквально застыл как статуя, поняв, что не только он активно всматривается во тьму, но и тьма всматривается в него.
Оставив очередную метку, осыпав немного пыли со старого кирпича стены себе на ботинок, он продолжил путь вперед, в тьму. Что свойственно Соккону, он ни на секунду не оставлял глубоких размышлений, связанных то с его текущей ситуацией, то с вещами куда более глобальными, даже помимо постоянно заливающих его глаза картин прошлого из Храма Актониса, в начале многим напоминающего те же туннели. Он не раз думал о своем выборе в разговоре с Негласным Правителем, как и думал о судьбе дорогих ему людей тогда. Всю свою жизнь он ставил жизни близких превыше собственной, но только теперь думал, была ли необходимость в его жертве теперь, или жуткий старик правда его обманул, разделив его и его семью, оставив их, ни о чем не подозревающих, беззащитными перед озлобленным Гелларом. Он всегда принимал решения взвешенно, хорошо все обдумывая, но в критической ситуации чаще слушал голос сердца, нежели голос рассудка. Так было и в тот раз. Наверное, это правда было опрометчиво, но ему на самом деле не показалось, что Негласный Правитель желал ему зла, и ранние слова Лилики за чаепитием с Сокконом это только подтверждали. Вернее сказать – они подтверждали то, что верна могла быть его любая догадка на этот счет, ведь сам Негласный Правитель до последнего сохранял в тайне свои цели и амбиции, что сделало его непредсказуемым для любой логики. Даже для логики вечно рассудительного аналитика Соккона, тем более мало об этом существе знающего.
Наполовину сосредоточенный на мыслях, наполовину на дороге, Соккон совершенно случайно столкнулся ногой с обвалившимися от стены мелкими кирпичами, и, сам оттого уже сбившись с мысли, на несколько секунд с пустыми глазами простоял рядом с ними, смотря в пол. Он уже думал о чем-то, связанном с кирпичами, совсем недавно, и теперь активно пытался об этом вспомнить.
- «Ах, ну да.» - наконец подумал он, медленно опускаясь на колени, с тихим звоном кладя меч на пол рядом, правую руку теперь протягивая к едва заметному на фоне серого пола блеклому кирпичу. – «Размер в самый раз.»
Но, увы, тех кирпичей было недостаточно для осуществления загадочного плана Соккона. Он хотел собрать небольшую квадратную или треугольную емкость, для чего ему было нужно, по крайней мере, три тонких, но прямых кусочка кирпича. Пускай кирпич, от вечной холодной влажности туннельных стен, активно отваливался и сам, дабы подковырнуть его и получить необходимые его части, Соккону пришлось бы воспользоваться мечом, что было весьма опасно в окружающей полной тишине – это могло привлечь внимание монстров, перебив едва заметный шум бесконечных шагов. К счастью, из-за некоторых особенностей организма имтерда, у Соккона почти не росли ногти, и всегда они сохранялись одной длины, очень кстати удобной в хозяйстве. Не до конца отвалившиеся кирпичики стены выше он мог подцепить и сразу подушечками пальцев, так и оторвав их от остальной стены. Один плоский кусочек он положил на пол, а на остальные аккуратно нанес прямые и неглубокие насечки мечом.
- «Теперь дело за малым.» - кивнул он, осматривая собранную им емкость с тремя стенками.
Труба под потолком над его головой была весьма высоко, но ком темно-зеленой растительности, уже забившей намертво все трубы изнутри, тянулся из ее соединения почти до самого пола. В целом, Соккону было достаточно и этого. Он подставил свою треугольную емкость под самую канализационную лиану, и, убедившись визуально, что та стоит на нужном месте, отпустил шар света окто летать рядом с собой, так освободив руки, и этими самыми руками изо всех сил принялся выжимать растение. Холодная и неприятная на ощупь от грязи вода быстро побежала по его рукам, затем немалым потоком сходя вниз, заливая сомнительную конструкцию Соккона, выливаясь через ее края. Тогда же Соккон резко опустился на колени, наблюдая, как мутная серая вода пробегает через щели стыков его кирпичной емкости, теперь сжимая ее пальцами, ожидая, пока жидкость перестанет качаться. Ничего не получалось – вода сверху все еще активно капала вниз, и добиться нужного уровня ее в сосуде Соккон пока не мог. Тихим скрежетом кирпича по полу он передвинул сосуд в сторону, немного ослабив давление своих пальцев на правый стык, цежа и выпуская лишнюю воду через получившуюся щель. Отмеряя нужный объем по рискам, нанесенным на внутренние стенки сосуда мечом, он, наконец, добился нужного уровня жидкости, и еще с десяток секунд ждал, пока вода внутри совсем перестанет двигаться. Левая граница уже достигла нужного уровня, но правая от него немного отстала.
- «Как я и думал.» - немного грустно и серьезно мысленно вздохнул Соккон, продолжая молча глядеть на метки уровня воды.
Эксперимент удался, и логика строения окружающих туннелей окончательно стала ему ясна.
- «Отклонение не больше двух-трех градусов, поэтому почти незаметно. При такой протяженности туннелей даже три градуса подъема или наклона могут увеличить высоту и глубину на десятки метров. Неудивительно, что я попадаю в новые места, даже сворачивая в те стороны, в которых уже был.»
Для пояснения – это место напоминало лестницу с очень слабым уклоном. Соккон с самого начала шел по одному туннелю вперед, затем один раз повернув направо, и еще раз, затем, свернув в ту же сторону. Так он рассчитывал выйти туда же, откуда пришел, но оказался в совершенно новом месте, поскольку все время поднимался выше, и сейчас находился уже выше места своего старта.
- «По-хорошему, мне нужно спускаться вниз. Идти к поверхности нет смысла – там на меня будет охотиться Геллар. Тем более, что я все еще нахожусь под Ренбиром, и в город мне лучше не возвращаться…»
Раздумья Соккона продолжались. Пускай он часто проклинал себя за излишнюю вдумчивость, в целом он любил думать, и никогда не упускал возможности хоть на минутку закрыться в своей голове. Иногда его удивляло то, что он находил в ней совершенно случайно, и что часто ему помогало в жизни. Нет, это нет смысла сравнивать с собой – даже в этом Соккон был уникален. Его мысли терялись не только в его сознании, но и в сознании Россе, с которым он всю жизнь делил свое тело. Как бы он не прислушивался, он не слышал голос Россе в своей голове, и, даже задавая ему конкретные вопросы, никогда не получал на них ответа. Единственный способ связи с этой загадочной сущностью для Соккона заключался в усердном мышлении. Как и в случае со сном, слишком закрывшееся в себе сознание, окончательно игнорирующее окружающий мир, медленно замещалось частью сознания Россе, для которого ранее в голове Соккона просто не было место. Именно в такие моменты сам Соккон замечал в своей голове мысли, не имеющие никакой подоплеки, будто ему не принадлежащие, пускай и похожие на часто обдумываемые им мотивы. Он быстро возвращался к реальности, полностью возвращая себе контроль над сознанием, и обрабатывая в нем навеянные ему Россе мысли. Так было и теперь, пускай и мысль, которую ему подбросил на рассмотрение Россе, не была так уж гениальна. Все равно – поначалу она ему помогла.
- «Верно…» - сам себе кивнул он. – «Эти туннели симметричны. Если изначально они создавались для работников канализации, то вряд ли их целью было водить людей по кругу. Скорее всего, в месте, где я начал путь, только выше, должен быть другой похожий выход. Он уже близко. Лучше не медлить.»
Россе давал Соккону весьма доходчивые объяснения, в этот раз представив ему в голове что-то вроде рисунка лестницы сбоку с двумя отметками снизу и сверху, затем представив ему по памяти вид прохода, из которого тот вышел в начале туннеля. Возможно, это кажется не слишком определенным уточнением, но сам Соккон, всю жизнь проживший с подобными вещами (пусть и только недавно убедившись в их происхождении), уже без проблем в них ориентировался. Немедля он отправился вперед, вернув в левую руку свой крохотный шарик света, а правой рукой забрав меч. С этими двумя вещами он чувствовал себя намного увереннее, пусть и окружающая тьма его до сих пор немного пугала свой давящей густотой. Что говорить о пятнах крови и мертвых тушках разных мелких монстров, которые он встречал все последние 20 минут в сием ужасном лабиринте с пугающей периодичностью.
Похожая на таковую Храма Актониса три дня назад, местная тьма аномально заволакивала любой свет, и дальше трех метров перед собой Соккон совершенно ничего не видел. Один раз в темноте, из-за контраста темного даже в свете окто пола с темнотой впереди, он уже наступил на тушку какой-то мертвой зверушки, будто еще ранее оттого и умершей, что была раздавлена огромной лапой местного хищника, пока самим Сокконом не встреченного, но наверняка крайне опасного. Как бы Соккон не старался ходить подальше от путей, которыми по туннелям передвигались монстры, над ним уже медленно брала верх легкая паранойя, из-за которой он только из-за стен, даже дважды, и осматривал каждый новый сторонний туннель, заранее перед ними сбавляя собственный свет окто, замедляя движения дабы не создавать лишнего шума. Иногда так он спугивал крыс, однажды даже спугнул что-то вроде зубастого спрута, который, тем не менее, и сам его немало напугал. Присутствие в округе огромных кровожадных монстров в самом деле действовало ему на нервы, не говоря уже про то, что ему, иногда, от падения капель воды с труб за спиной, не раз казалось, что монстры эти потому ему и не встречаются, что уже давно нашли его, и теперь медленно и тихо следуют за ним по пятам, глядя ему в спину. Как, спросите, подобные туши могли передвигаться в подобной тишине настолько бесшумно? По редким кровавым следам рядом с мертвыми крысами было очевидно, что лапы сих монстров имеют подушечки, как у кошек, и…нет, при их размерах это точно ничего не объясняло. Но пораженному страхом мозгу в подобной играющей с сознанием темноте этого было не объяснить. Тем более, что он правда чувствовал спиной, будто за ним кто-то следит, пусть и не мог определить, насколько это чувство было реально, с его особенно развитым «шестым чувством» - чувством давления света, особенно свойственного октолимам.
Вдруг свет его окто отразился от стены. Прямой стены, как раз впереди, имеющую развилки налево и направо, как и в том месте, откуда Соккон начал свой путь. Сердце его на мгновение дрогнуло, и он уже быстрее подошел к той стене, сначала так же аккуратно заглянув в проходы слева и справа, убедившись, что там нет ничего для него нового, теперь останавливаясь там в новых раздумьях. Пускай факт отклонения пути вверх и был Сокконом уже подтвержден, он проверил это только уже свернув в обратную сторону, но не измерял отклонения в первом туннеле, по которому шел раньше. Вполне возможно, что тот туннель шел вниз, а второй туннель шел вверх, и теперь Соккон точно вернулся туда же, откуда пришел. Способ подтвердить или опровергнуть это был очевиден, ведь Соккон не зря оставлял на своем пути метки (по крайней мере до тех пор, пока не провел эксперимент с уровнем воды). Он медленно и аккуратно, вслушиваясь в тишину, прошел направо, там продолжая путь до следующей подобной развилки, сразу повернув направо, и пройдя чуть вперед. На новой развилке, какая была и перед началом его пути, в том же самом месте, он посмотрел на стену справа. Все было ровно таким, каким он это запомнил 20 минут назад. Но метки там уже не было.
- «Бинго.» - улыбнулся Соккон.
Теперь он повернул назад, желая осмотреть стену в том месте, где, подобно тому же месту в начале пути, выходил из двери большого заваленного туннеля. Что странно, вокруг уже совсем не было следов крови или мертвых тушек монстров. Как и везде в прежних туннелях, здесь пол и некоторые стены украшали небольшие, но весьма глубокие царапины от когтей явно часто передвигавшихся на четырех лапах монстров. Конечно, в окружающей темноте, плюс окрыленный мимолетной надеждой найти выход хотя бы из этих жутких туннелей, Соккон не замечал, насколько участилось появление на полу следов тех когтей, явно идущих откуда-то справа, куда сам Соккон и повернул теперь. Это было неудивительно. Наверняка, поскольку для тех монстров туннели были, своего рода, охотничьими угодьями, они идеально знали их истинное строение, и понимали, что спуск и подъем проходили только в одном месте, потому обязательно через него проходя. Или же, их логово находилось где-то недалеко, что также подтверждает отсутствие рядом какой-либо живности, даже уже мертвой. Никто просто не хотел приближаться к столь опасному месту, как бы их не гнал голод. Чуть более жадные из них напрямую отправлялись в логово монстров им на корм.
И вот, наконец, свет окто отразился от почти зеркальной двери. Большая, металлическая, явно куда больше той, через которую раньше внизу ходил Соккон, она была влажной и слизкой, чуть исцарапанной, и, в тех местах, слегка ржавой. Теперь Соккон уже точно мог вздохнуть с облегчением. Пусть он не знал, куда его могла привести эта дверь, но, все же, даже зловонное зелено-коричневое болото, в которое он попал час назад, и от одного вида которого его тогда едва не вырвало, было бы лучше, чем вызывающий паранойю одним своим существованием лабиринт залитых кровью и сточной водой туннелей. Царапины на двери были явно старыми, а толстая стальная труба, выполнявшая там роль дверной ручки, была немало изношена. Монстры вряд ли умели открывать подобные двери стандартным путем, и, наверняка, уже не раз когда-то пытались открыть ее просто грубой силой, поддевая ее когтями, в итоге везде ее только расцарапав. Это было хорошо. Иными словами – монстры вряд ли прорвались наружу, и Соккон мог шагнуть внутрь без лишних опасений, тем более наконец выбросив из головы все то, через что ему пришлось пройти. То есть, через туннели.
Чуть ослабив свет своего окто, и прислонив меч к стене, он взялся правой рукой за ручку двери, холодную и скользкую, и, с немалым усилием, потянул ее на себя, тут же через не слишком большую щелку заглядывая внутрь. Он немного сморщил грязные скулы, почувствовал дунувший ему в лицо снаружи едкий запах разложения. Пускай внутри было полностью темно, а собственный свет в руке перед собой немного слепил Соккона, из-за чего он не видел почти ничего внутри, протянув руку вперед, он тут же ее слегка отдернул, явно услышав что-то странное внутри. Скрип еще чуть отодвигаемой его плечом двери также на секунду замер, пока Соккон вслушивался и всматривался в то, что находилось впереди. Слух Соккона поглотили его собственное сердцебиение и сбитое дыхание. Он буквально застыл как статуя, поняв, что не только он активно всматривается во тьму, но и тьма всматривается в него.
