Вариантов всего два, стенка или служба Германии. Не хотел Гришка становиться предателем Родины, но сам отказ от сопротивления оккупанту, это ли не предательство? Чтобы не вызвать подозрения в искренних намерениях, тянуть с ответом было нельзя.
-Хочу, - последовал краткий ответ.
-Это хорошо. Пулеметчики мне нужны.
-Не верьте ему. Предаст нас этот пулеметчик, - не удержался Степан, чтобы не высказать свое мнение.
-Предаст, говоришь? Игнатов, ты ручаешься за своего дружка? – спросил лейтенант Федора.
-Ручаюсь, - без тени сомнения ответил мужчина. Вот так поворот. Теперь за него ручался тот, кто совсем недавно своим доносом подвел его к расстрелу.
-Если твой дружок нас подведет, я вас расстреляю обоих, - спокойно произнес Ходаковский.
-Ты, Степан больше всего сомневаешься в парне, вот и будешь у него наставником. Если он нас предаст, то и ты ответишь, - распределил роли лейтенант. Бородай с ненавистью посмотрел на Чижова. Игнатов выдернул Григория из строя арестантов и потащил обратно в здание управления. Едва за ними закрылась дверь, как грянул залп. Оставшейся парочке не повезло. У них не было знакомых среди полицейских, и никто им ничего не предлагал.
Батальон «шутцманншафта» или «шума», как в простонародье называли вспомогательную полицию, размещался в двухэтажном здании, еще дореволюционной постройки. Федька помог сослуживцу пройти все этапы оформления в новое подразделение. Гришка заполнил соответствующие формуляры, сделал фотографии и теперь ожидал своей дальнейшей участи в казарме, где ему выделили место.
-Тебе повезло, что я тебя встретил, - присел Игнатов на кровать рядом с Гришей.
-Степан еще тот мясник. Ему человека расстрелять, что раз плюнуть, - охарактеризовал полицая бывший красноармеец.
-Ты-то как здесь очутился? – в свою очередь поинтересовался Чижов.
-Очень просто. В лагере предложили записаться в «шумы», я и согласился. Сам знаешь, каково там было. Тебе считай, повезло. Мне тоже жить хотелось. Тут хватает бывших военнопленных. Правда, «шароварников» еще больше, - рассказывал Игнатов.
-Это ты про украинцев? – догадался Чижов.
-О них. До создания батальона, здесь была украинская милиция. Потом их распустили, но основное количество милиционеров перешло в полицейские.
-И как ты с ними? – интересовался Гришка.
-Есть нормальные ребята, но в основном их можно охарактеризовать, как «себе на уме». Непонятно, чего они хотят. Вроде, как и на немцев служат, а нет, нет, и о своей независимой Украине толкуют. С ними надо ухо держать востро.
-А лейтенант тоже из местных? – хотел Гриша знать больше об организации, в которую попал.
-Пан Ходаковский немец с польскими корнями, - поделился знаниями Федор.
-Вот почему он не послушал Степана, - сделал вывод Григорий.
-Бородай мне связь с поляками шил, а это видишь, ничего против них не имеет. И меня в живых оставил, чтобы Степку осадить. Не думаю, чтобы у вас людей не хватало, - рассуждал Чижов.
-Все может быть, только ты рано не радуйся, поляки они разные. Ты, Гришка смотри меня не подведи. Я за тебя поручился. Забывай свое советское прошлое и следи за языком. Степка будет искать любую зацепку, чтобы отомстить. Где вы с ним пересеклись? – на правах наставника произнес Игнатов. Гриня посмотрел Феде в лицо.
-Знаю я, где мое слабое место, - ответил Чижов, имея в виду его страсть пообсуждать какие-нибудь политически важные вопросы. Один раз, с тем же Федькой, чуть не обжегся. Теперь повторных ошибок делать не хотел.
-Женщину мы не поделили, вот он и взъелся, - назвал Григорий причину их неприязненных отношений со Степаном.
-Это полячку твою? – догадался Игнатов.
-Ее самую.
-Но теперь ты ее не скоро увидишь. Пока не зарекомендуешь себя с положительной стороны, увольнений не видать, - огорчил новенького приятель. Это было очень плохо. Пани Мария расскажет Стефании об его аресте и что та подумает? Хорошего ничего. Наверное, мысленно простится. Он так не хотел терять Стешу, но выбор был не велик. Отсюда или в братскую могилу или в батальон «шутцманншафта».
Повседневная организация службы в батальоне ничем не отличалась от Красной Армии. Тот же подъем, зарядка, прием пищи по распорядку дня, занятия по огневой подготовке. Даже политзанятия были. Теперь правда вместо политрука был инструктор, и тема занятий поменялась на диаметрально противоположную. Предыдущий жизненный урок Чижов усвоил и теперь старался вести себя так, чтобы не вызвать ненужных вопросов. Надо хвалить Гитлера и Третий Рейх? Ни каких проблем. Показывать ненависть к советскому строю и врагам Германии? Если на словах то, пожалуйста! Степа косился на парня, пытаясь возможными способами вызвать его на откровенную беседу по вопросу происходящих событий, чтобы потом выставить Чижова, как скрытого врага режима. От разговоров на политические темы Григорий всячески уходил. В быту Гришка был неприхотлив и аккуратен. Подразделению выдали новенькую форму, и теперь они выглядели гораздо респектабельней, чем раньше. Наконец из одежды «шума» исчезли вышиванки, которые последнее время начинали бесить Чижова. Если бы в них ходили образованные украинцы, то ничего страшного и не было, но основной массой полицейских были парни из села, которые не могли порой связать и пару предложений, но зато кичились своим происхождением. Наверное, поэтому у него вышитая рубаха ассоциировалась с не слишком умным крестьянским парнем. Пулемет Гришке так и не дали. Толи его не было или командир не совсем ему доверял. Пока что служил со старой, проверенной временем трехлинейкой. Батальон «шутцманншафта» использовался городским комендантом Сарн, для различных целей. Охраны железнодорожной станции, еврейского района города или лагеря военнопленных. Последнее было для Чижова самым страшным. Он так боялся, чтобы его не опознали парни, с которыми он вместе служил. Где-то там за колючей проволокой, сидел и его старшина Саюн. Как он сможет смотреть ему в глаза? Что скажет в свое оправдание? Эти люди, несмотря на все испытания, не сломались и не предали Родину, а он спрятался под тепленькое крылышко польской барышни и вот теперь, с винтовкой на плече и фашистской бляхой на пузе, стережет тех, с кем раньше воевал с оккупантами. Чижов готов был пойти в любой наряд, лишь бы его не определяли в лагерный караул.
Сегодня Бородаю присвоили звание визефельдвебеля, по меркам РККА сержанта и он с дружками, устроил ночью в казарме попойку. Утром их роту отправили на станцию принимать несколько вагонов с евреями. Их свозили со всей округи и определяли в Сарнах. Ребята в форме «шутцманншафта» оцепили территорию, чтобы никто из прибывших, не смог попытаться сбежать. Громко звякнули запорные устройства на дверях вагона. Полицейские открыли их до упора, и Чижов увидел перепуганную массу людей, прижимающуюся друг к другу. Мужики из их роты поставили трап к краю вагона и еще не отрезвевший от употребления спиртных напитков Степан зычным голосом скомандовал: «Пошли!»
Люди стали осторожно спускаться вниз.
-Быстрее! Быстрее! – заорали конвоиры и пустили в ход приклады. Человеческая масса колыхнулась и устремилась на одну из улиц, определенную как маршрут следования. Старики, женщины, дети, с нашитыми на одежду шестиконечными звездами, озираясь по сторонам и таща в руках скромные пожитки, месили уличную грязь, двигаясь вперед, словно покорное стадо животных. Тех, кто выбивался из темпа, полицаи подталкивали прикладами винтовок и от этого получали удовольствие, будто-бы перед ними были не люди, а безмолвные овцы. Чижов, чтобы не выделяться от своих сослуживцев и не вызывать подозрения, тоже покрикивал на бедолаг и замахивался прикладом винтовки. Район, где жили евреи, занимал окраину города, на территории которой, находились старые польские казармы. Охранять такой объект было сложнее, чем лагерь военнопленных, поэтому и в караул заступало больше людей. Охранную зону от города отделяла полоска колючей проволоки и то не во всех местах. Пользуясь такой возможностью, евреи частенько самовольно покидали место дислокации. Чтобы вернуть беглецов обратно в Сарнах проводили периодические облавы. Сегодня на охрану объекта заступала именно рота Чижова. Он честно оттопал свои часы по маршруту патрулирования, коротая время попытками заглянуть в окна горожан, чтобы хоть как-то скрасить свое времяпровождение. Побегов на его участке не было или он просто их не заметил. Караульное помещение располагалось на первом этаже жилого двухэтажного дома. Дело шло к зиме, и мужчина успел хорошенько продрогнуть. В караулке было оживленно. «Шума» пренебрегая требованиям устава, успели пригубить пару бутылок водки, о чем говорили пустые стеклянные емкости под столом, за которым азартно резались в карты четверо полицейских. Дым от сигарет висел сизой дымкой под сводами потолка. Гришка налил себе чашку чая и сел обособленно в сторонке, наблюдая за игроками в карты.
-Чиж, иди в картишки перекинемся, - заметили парни его появление в помещении.
-На что играете? – ради приличия поинтересовался Григорий.
-На интерес, - засмеялся Василий Зленко, перекинув дымящуюся сигарету из одной стороны рта в другую и сгребая со стола лежащие на кону деньги.
-На деньги не играю, - отказался Гриня.
-А зачем они тебе? Семьи нет. На баб спустишь? Так и бабы у тебя тоже нет! – засмеялся Вася.
-Говорят, Гришку, полячка из лагеря выкупила и теперь он сохнет по своей хозяйке, - встрял в разговор еще один полицай, который кое-что слышал об эпизодах из жизни Чижова.
-А чем вам польки не угодили? – отозвался доброволец из польского села.
-Заткнись! Не с тобой говорят, - налетели на него картежники.
-Жалко денег, иди, на щелбаны играть станем, - смеялась подвыпившая компания.
-Голову жалко. Может не выдержать. Уж больно вы ушлые парни, - не хотел вступать в противостояние Чижов. Четверка зареготала.
-Ушлые мы больно! – похвалили они сами себя словами Григория. Тут с грохотом открылась входная дверь, и на пороге появился Бородай. Его плечи были припорошены первым октябрьским снегом. Он, пошатываясь, прошел в центр комнаты и недовольно обвел взглядом помещение.
-Что за бардак? – заорал Степан на присутствующих здесь полицейских. Он пнул ногой пустые бутылки. Игроки быстренько убрали карты, чтобы не злить пьяного сержанта и побросали окурки на пол.
-Что за свинарник вы здесь развели? Кто убирать будет?
-Степан, ты чего? Нам, что может и полы помыть? – обиделись на начальника караула его приближенные.
-Если надо, то и помоете! – разбушевался Бородай.
-Мог бы и еврейку какую-нибудь прислать. Вон их сколько тут. Пусть бы прибралась, - подал идею Зленко.
-Мы тебе не полотеры, - бурчал Василий.
-Смотрите мне! – показал ему кулак Степан, но идею насчет уборщицы взял на вооружение. Чижов успел вздремнуть, когда услышал в караулке некое оживление. Это Бородай притащил в помещение молоденькую девицу, одетую в легонькое демисезонное пальтишко с нагрудным знаком в виде звезды Давида. Мужики довольно загалдели. Еврейке вручили швабру, ведро и веник. Девушка начала уборку, а бойцы «шума» посматривали на ее фигурку, облизываясь, словно коты на сметану. По пискам гостьи Чижов догадался, что мужское внимание не обошло стороной девушку. Степан ушел в спальное помещение, завалившись на кровать. Бедняга елозила мокрой тряпкой по полу, надеясь поскорее вырваться отсюда. Василь игриво хлопнул ее по заду и подтолкнул к спалке.
-Иди и там убери.
Она робко шагнула в темноту спального помещения, и вскоре оттуда раздался ее испуганный крик. Полицаи заржали. Чижов слышал, как происходила борьба двух тел, а затем послышались лишь девичьи всхлипывание и монотонное постукивание о стену металлического изголовья кровати. Без всяких дополнительных пояснений было понятно, что там происходило. Полицаи замерли в томительном ожидании, посматривая на дверной проем спального помещения. Сейчас они были похожи на стаю собак, ждущей команды вожака. И такая команда последовала. Из темного овала двери появился Степан в расстегнутом кителе, с довольной ухмылкой на лице.
-Кто следующий?- прозвучал вопрос. Отбоя в желающих не было. Василий, на ходу расстегивая ремень на брюках, поспешил сменить своего начальника на кровати. Потом туда потянулись и остальные.
-А ты чего? – усмехаясь, спросил Степа Григория, заметив, что тот не проявляет ни какого интереса к происходящему.
-Или еврейку жалко? Она враг и нечего ее жалеть. Им недолго осталось.
-Боюсь заразиться, - придумал Гришка, что ответить, при этом, не касаясь темы о евреях. Он прекрасно понимал, что если проявит сострадание к этим людям, то даст возможность Бородаю манипулировать этим фактом в борьбе против него.
-Ты, что хочешь сказать, что я болею венерическими заболеваниями? – возмутился Зленко и готов был с кулаками доказать Чижову обратное. Степа довольно кивал головой, как бы поощряя Зленко к таким действиям. Начинать драку с Василем и его дружками, Гришка не собирался.
-В твоем здоровье я не сомневаюсь, - миролюбиво поспешил заявить Григорий.
-А вот насчет еврейки не знаю. Рисковать не стану.
-Для кого здоровье бережешь? Для Стефании? Зря. Обрюхатил я ее, - задел за живое Степан. Гриша сжал кулаки, а Бородай, только и ждал, что парень сорвется.
Обрюхатил! – мысленно повторил Чижов слова визефельдвебеля. И его Стешу изнасиловал этот гад. От конфликта с Бородаем его спас разводящий, который повел Гришу на пост. Ночью выпал снежок и вся округа преобразилась. Снег прикрыл всю грязь, и стало как-то чище и спокойней, не только на улицах города, но и в душе.
Утром у них появилось начальство не только с «шутцманншафта», но и из комендатуры Сарн. Гришка видел в окно, как беседовали, отойдя в сторонку немецкий офицер, каккой-то начальник в гражданской форме одежды и их ротный. За ночь все, кто употреблял в карауле спиртное, успели протрезветь и теперь их вид не вызывал обеспокоенности у руководителей. В помещениях чисто, служба организована, что еще надо? Само появление командования, вопросов не вызывало, сюда частенько кто-то приезжал, но вот солдаты вермахта прибывшие в этот район на пустых грузовиках, несколько смущали. Все стало понятно, когда надзиратели пригнали к КПП несколько десятков местных обитателей. Немецкие солдаты вместе с «шума» стали загонять их в грузовики.
-Куда это их повезут? – поинтересовался Чижов у Степана, который принимал активное участие в погрузке.
-Скоро сам увидишь. Тебе повезло Чиж, сегодня мы разберемся окончательно, кто ты есть на самом деле, - как-то странно произнес Бородай.
-А до этого было непонятно? – обиженно спросил Григорий.
-Лично мне, нет, - лаконично ответил Степан. Что это, очередная проверка? – недоумевал Чижов. Полицейские вместе с солдатами забрались в кузова автомобилей. «Ореl blitz» выпустив из выхлопной трубы сизый дымок, двинулся с места. Сначала Гришка смотрел на серые домишки с облупленной штукатуркой, мимо которых они проезжали. Когда эти пейзажи надоели, перевел взгляд на пассажиров. Гражданские люди совершенно различного возраста сидели на лавках, потупив взор и тесно прижимаясь, друг к другу. Их почему-то совсем не интересовал пробегающий мимо машины пейзаж, словно людям было глубоко все равно, куда их везут. Отдельным персонажем среди общей массы выделялась еврейка в легком пальто.
-Хочу, - последовал краткий ответ.
-Это хорошо. Пулеметчики мне нужны.
-Не верьте ему. Предаст нас этот пулеметчик, - не удержался Степан, чтобы не высказать свое мнение.
-Предаст, говоришь? Игнатов, ты ручаешься за своего дружка? – спросил лейтенант Федора.
-Ручаюсь, - без тени сомнения ответил мужчина. Вот так поворот. Теперь за него ручался тот, кто совсем недавно своим доносом подвел его к расстрелу.
-Если твой дружок нас подведет, я вас расстреляю обоих, - спокойно произнес Ходаковский.
-Ты, Степан больше всего сомневаешься в парне, вот и будешь у него наставником. Если он нас предаст, то и ты ответишь, - распределил роли лейтенант. Бородай с ненавистью посмотрел на Чижова. Игнатов выдернул Григория из строя арестантов и потащил обратно в здание управления. Едва за ними закрылась дверь, как грянул залп. Оставшейся парочке не повезло. У них не было знакомых среди полицейских, и никто им ничего не предлагал.
Батальон «шутцманншафта» или «шума», как в простонародье называли вспомогательную полицию, размещался в двухэтажном здании, еще дореволюционной постройки. Федька помог сослуживцу пройти все этапы оформления в новое подразделение. Гришка заполнил соответствующие формуляры, сделал фотографии и теперь ожидал своей дальнейшей участи в казарме, где ему выделили место.
-Тебе повезло, что я тебя встретил, - присел Игнатов на кровать рядом с Гришей.
-Степан еще тот мясник. Ему человека расстрелять, что раз плюнуть, - охарактеризовал полицая бывший красноармеец.
-Ты-то как здесь очутился? – в свою очередь поинтересовался Чижов.
-Очень просто. В лагере предложили записаться в «шумы», я и согласился. Сам знаешь, каково там было. Тебе считай, повезло. Мне тоже жить хотелось. Тут хватает бывших военнопленных. Правда, «шароварников» еще больше, - рассказывал Игнатов.
-Это ты про украинцев? – догадался Чижов.
-О них. До создания батальона, здесь была украинская милиция. Потом их распустили, но основное количество милиционеров перешло в полицейские.
-И как ты с ними? – интересовался Гришка.
-Есть нормальные ребята, но в основном их можно охарактеризовать, как «себе на уме». Непонятно, чего они хотят. Вроде, как и на немцев служат, а нет, нет, и о своей независимой Украине толкуют. С ними надо ухо держать востро.
-А лейтенант тоже из местных? – хотел Гриша знать больше об организации, в которую попал.
-Пан Ходаковский немец с польскими корнями, - поделился знаниями Федор.
-Вот почему он не послушал Степана, - сделал вывод Григорий.
-Бородай мне связь с поляками шил, а это видишь, ничего против них не имеет. И меня в живых оставил, чтобы Степку осадить. Не думаю, чтобы у вас людей не хватало, - рассуждал Чижов.
-Все может быть, только ты рано не радуйся, поляки они разные. Ты, Гришка смотри меня не подведи. Я за тебя поручился. Забывай свое советское прошлое и следи за языком. Степка будет искать любую зацепку, чтобы отомстить. Где вы с ним пересеклись? – на правах наставника произнес Игнатов. Гриня посмотрел Феде в лицо.
-Знаю я, где мое слабое место, - ответил Чижов, имея в виду его страсть пообсуждать какие-нибудь политически важные вопросы. Один раз, с тем же Федькой, чуть не обжегся. Теперь повторных ошибок делать не хотел.
-Женщину мы не поделили, вот он и взъелся, - назвал Григорий причину их неприязненных отношений со Степаном.
-Это полячку твою? – догадался Игнатов.
-Ее самую.
-Но теперь ты ее не скоро увидишь. Пока не зарекомендуешь себя с положительной стороны, увольнений не видать, - огорчил новенького приятель. Это было очень плохо. Пани Мария расскажет Стефании об его аресте и что та подумает? Хорошего ничего. Наверное, мысленно простится. Он так не хотел терять Стешу, но выбор был не велик. Отсюда или в братскую могилу или в батальон «шутцманншафта».
Повседневная организация службы в батальоне ничем не отличалась от Красной Армии. Тот же подъем, зарядка, прием пищи по распорядку дня, занятия по огневой подготовке. Даже политзанятия были. Теперь правда вместо политрука был инструктор, и тема занятий поменялась на диаметрально противоположную. Предыдущий жизненный урок Чижов усвоил и теперь старался вести себя так, чтобы не вызвать ненужных вопросов. Надо хвалить Гитлера и Третий Рейх? Ни каких проблем. Показывать ненависть к советскому строю и врагам Германии? Если на словах то, пожалуйста! Степа косился на парня, пытаясь возможными способами вызвать его на откровенную беседу по вопросу происходящих событий, чтобы потом выставить Чижова, как скрытого врага режима. От разговоров на политические темы Григорий всячески уходил. В быту Гришка был неприхотлив и аккуратен. Подразделению выдали новенькую форму, и теперь они выглядели гораздо респектабельней, чем раньше. Наконец из одежды «шума» исчезли вышиванки, которые последнее время начинали бесить Чижова. Если бы в них ходили образованные украинцы, то ничего страшного и не было, но основной массой полицейских были парни из села, которые не могли порой связать и пару предложений, но зато кичились своим происхождением. Наверное, поэтому у него вышитая рубаха ассоциировалась с не слишком умным крестьянским парнем. Пулемет Гришке так и не дали. Толи его не было или командир не совсем ему доверял. Пока что служил со старой, проверенной временем трехлинейкой. Батальон «шутцманншафта» использовался городским комендантом Сарн, для различных целей. Охраны железнодорожной станции, еврейского района города или лагеря военнопленных. Последнее было для Чижова самым страшным. Он так боялся, чтобы его не опознали парни, с которыми он вместе служил. Где-то там за колючей проволокой, сидел и его старшина Саюн. Как он сможет смотреть ему в глаза? Что скажет в свое оправдание? Эти люди, несмотря на все испытания, не сломались и не предали Родину, а он спрятался под тепленькое крылышко польской барышни и вот теперь, с винтовкой на плече и фашистской бляхой на пузе, стережет тех, с кем раньше воевал с оккупантами. Чижов готов был пойти в любой наряд, лишь бы его не определяли в лагерный караул.
Сегодня Бородаю присвоили звание визефельдвебеля, по меркам РККА сержанта и он с дружками, устроил ночью в казарме попойку. Утром их роту отправили на станцию принимать несколько вагонов с евреями. Их свозили со всей округи и определяли в Сарнах. Ребята в форме «шутцманншафта» оцепили территорию, чтобы никто из прибывших, не смог попытаться сбежать. Громко звякнули запорные устройства на дверях вагона. Полицейские открыли их до упора, и Чижов увидел перепуганную массу людей, прижимающуюся друг к другу. Мужики из их роты поставили трап к краю вагона и еще не отрезвевший от употребления спиртных напитков Степан зычным голосом скомандовал: «Пошли!»
Люди стали осторожно спускаться вниз.
-Быстрее! Быстрее! – заорали конвоиры и пустили в ход приклады. Человеческая масса колыхнулась и устремилась на одну из улиц, определенную как маршрут следования. Старики, женщины, дети, с нашитыми на одежду шестиконечными звездами, озираясь по сторонам и таща в руках скромные пожитки, месили уличную грязь, двигаясь вперед, словно покорное стадо животных. Тех, кто выбивался из темпа, полицаи подталкивали прикладами винтовок и от этого получали удовольствие, будто-бы перед ними были не люди, а безмолвные овцы. Чижов, чтобы не выделяться от своих сослуживцев и не вызывать подозрения, тоже покрикивал на бедолаг и замахивался прикладом винтовки. Район, где жили евреи, занимал окраину города, на территории которой, находились старые польские казармы. Охранять такой объект было сложнее, чем лагерь военнопленных, поэтому и в караул заступало больше людей. Охранную зону от города отделяла полоска колючей проволоки и то не во всех местах. Пользуясь такой возможностью, евреи частенько самовольно покидали место дислокации. Чтобы вернуть беглецов обратно в Сарнах проводили периодические облавы. Сегодня на охрану объекта заступала именно рота Чижова. Он честно оттопал свои часы по маршруту патрулирования, коротая время попытками заглянуть в окна горожан, чтобы хоть как-то скрасить свое времяпровождение. Побегов на его участке не было или он просто их не заметил. Караульное помещение располагалось на первом этаже жилого двухэтажного дома. Дело шло к зиме, и мужчина успел хорошенько продрогнуть. В караулке было оживленно. «Шума» пренебрегая требованиям устава, успели пригубить пару бутылок водки, о чем говорили пустые стеклянные емкости под столом, за которым азартно резались в карты четверо полицейских. Дым от сигарет висел сизой дымкой под сводами потолка. Гришка налил себе чашку чая и сел обособленно в сторонке, наблюдая за игроками в карты.
-Чиж, иди в картишки перекинемся, - заметили парни его появление в помещении.
-На что играете? – ради приличия поинтересовался Григорий.
-На интерес, - засмеялся Василий Зленко, перекинув дымящуюся сигарету из одной стороны рта в другую и сгребая со стола лежащие на кону деньги.
-На деньги не играю, - отказался Гриня.
-А зачем они тебе? Семьи нет. На баб спустишь? Так и бабы у тебя тоже нет! – засмеялся Вася.
-Говорят, Гришку, полячка из лагеря выкупила и теперь он сохнет по своей хозяйке, - встрял в разговор еще один полицай, который кое-что слышал об эпизодах из жизни Чижова.
-А чем вам польки не угодили? – отозвался доброволец из польского села.
-Заткнись! Не с тобой говорят, - налетели на него картежники.
-Жалко денег, иди, на щелбаны играть станем, - смеялась подвыпившая компания.
-Голову жалко. Может не выдержать. Уж больно вы ушлые парни, - не хотел вступать в противостояние Чижов. Четверка зареготала.
-Ушлые мы больно! – похвалили они сами себя словами Григория. Тут с грохотом открылась входная дверь, и на пороге появился Бородай. Его плечи были припорошены первым октябрьским снегом. Он, пошатываясь, прошел в центр комнаты и недовольно обвел взглядом помещение.
-Что за бардак? – заорал Степан на присутствующих здесь полицейских. Он пнул ногой пустые бутылки. Игроки быстренько убрали карты, чтобы не злить пьяного сержанта и побросали окурки на пол.
-Что за свинарник вы здесь развели? Кто убирать будет?
-Степан, ты чего? Нам, что может и полы помыть? – обиделись на начальника караула его приближенные.
-Если надо, то и помоете! – разбушевался Бородай.
-Мог бы и еврейку какую-нибудь прислать. Вон их сколько тут. Пусть бы прибралась, - подал идею Зленко.
-Мы тебе не полотеры, - бурчал Василий.
-Смотрите мне! – показал ему кулак Степан, но идею насчет уборщицы взял на вооружение. Чижов успел вздремнуть, когда услышал в караулке некое оживление. Это Бородай притащил в помещение молоденькую девицу, одетую в легонькое демисезонное пальтишко с нагрудным знаком в виде звезды Давида. Мужики довольно загалдели. Еврейке вручили швабру, ведро и веник. Девушка начала уборку, а бойцы «шума» посматривали на ее фигурку, облизываясь, словно коты на сметану. По пискам гостьи Чижов догадался, что мужское внимание не обошло стороной девушку. Степан ушел в спальное помещение, завалившись на кровать. Бедняга елозила мокрой тряпкой по полу, надеясь поскорее вырваться отсюда. Василь игриво хлопнул ее по заду и подтолкнул к спалке.
-Иди и там убери.
Она робко шагнула в темноту спального помещения, и вскоре оттуда раздался ее испуганный крик. Полицаи заржали. Чижов слышал, как происходила борьба двух тел, а затем послышались лишь девичьи всхлипывание и монотонное постукивание о стену металлического изголовья кровати. Без всяких дополнительных пояснений было понятно, что там происходило. Полицаи замерли в томительном ожидании, посматривая на дверной проем спального помещения. Сейчас они были похожи на стаю собак, ждущей команды вожака. И такая команда последовала. Из темного овала двери появился Степан в расстегнутом кителе, с довольной ухмылкой на лице.
-Кто следующий?- прозвучал вопрос. Отбоя в желающих не было. Василий, на ходу расстегивая ремень на брюках, поспешил сменить своего начальника на кровати. Потом туда потянулись и остальные.
-А ты чего? – усмехаясь, спросил Степа Григория, заметив, что тот не проявляет ни какого интереса к происходящему.
-Или еврейку жалко? Она враг и нечего ее жалеть. Им недолго осталось.
-Боюсь заразиться, - придумал Гришка, что ответить, при этом, не касаясь темы о евреях. Он прекрасно понимал, что если проявит сострадание к этим людям, то даст возможность Бородаю манипулировать этим фактом в борьбе против него.
-Ты, что хочешь сказать, что я болею венерическими заболеваниями? – возмутился Зленко и готов был с кулаками доказать Чижову обратное. Степа довольно кивал головой, как бы поощряя Зленко к таким действиям. Начинать драку с Василем и его дружками, Гришка не собирался.
-В твоем здоровье я не сомневаюсь, - миролюбиво поспешил заявить Григорий.
-А вот насчет еврейки не знаю. Рисковать не стану.
-Для кого здоровье бережешь? Для Стефании? Зря. Обрюхатил я ее, - задел за живое Степан. Гриша сжал кулаки, а Бородай, только и ждал, что парень сорвется.
Обрюхатил! – мысленно повторил Чижов слова визефельдвебеля. И его Стешу изнасиловал этот гад. От конфликта с Бородаем его спас разводящий, который повел Гришу на пост. Ночью выпал снежок и вся округа преобразилась. Снег прикрыл всю грязь, и стало как-то чище и спокойней, не только на улицах города, но и в душе.
Утром у них появилось начальство не только с «шутцманншафта», но и из комендатуры Сарн. Гришка видел в окно, как беседовали, отойдя в сторонку немецкий офицер, каккой-то начальник в гражданской форме одежды и их ротный. За ночь все, кто употреблял в карауле спиртное, успели протрезветь и теперь их вид не вызывал обеспокоенности у руководителей. В помещениях чисто, служба организована, что еще надо? Само появление командования, вопросов не вызывало, сюда частенько кто-то приезжал, но вот солдаты вермахта прибывшие в этот район на пустых грузовиках, несколько смущали. Все стало понятно, когда надзиратели пригнали к КПП несколько десятков местных обитателей. Немецкие солдаты вместе с «шума» стали загонять их в грузовики.
-Куда это их повезут? – поинтересовался Чижов у Степана, который принимал активное участие в погрузке.
-Скоро сам увидишь. Тебе повезло Чиж, сегодня мы разберемся окончательно, кто ты есть на самом деле, - как-то странно произнес Бородай.
-А до этого было непонятно? – обиженно спросил Григорий.
-Лично мне, нет, - лаконично ответил Степан. Что это, очередная проверка? – недоумевал Чижов. Полицейские вместе с солдатами забрались в кузова автомобилей. «Ореl blitz» выпустив из выхлопной трубы сизый дымок, двинулся с места. Сначала Гришка смотрел на серые домишки с облупленной штукатуркой, мимо которых они проезжали. Когда эти пейзажи надоели, перевел взгляд на пассажиров. Гражданские люди совершенно различного возраста сидели на лавках, потупив взор и тесно прижимаясь, друг к другу. Их почему-то совсем не интересовал пробегающий мимо машины пейзаж, словно людям было глубоко все равно, куда их везут. Отдельным персонажем среди общей массы выделялась еврейка в легком пальто.
