Затем была еще одна деревня, но здесь обошлось без массовых казней. Часть батальона двинулась дальше, а их взвод и подразделение немцев остались в населенном пункте. Судя по всему, им придется здесь ночевать. Полицаи и солдаты Ваффен СС разбрелись по домам. Игнатов раздобыл бутылку самогонки, хороший кусок сала и когда хозяйка дома наварила им картошки, они устроили небольшое застолье. Выпить Чижову не мешало, чтобы утопить в спиртном все свои переживания и тревоги. Нормально посидеть не дал Селютин, принесла же его нелегкая. Ефрейтор назначил парней из компании Чижова в караул, а самого Гришку трогать не стал, учитывая его нетрезвое состояние. Григорий беззаботно уснул на широкой лавке, прижавшись боком к теплой русской печке. Проснулся от позывов организма к малой нужде. Начинало сереть, и было достаточно прохладно. Григорий пробежался до уборной и, сбросив лишнюю жидкость из организма, зажмурился от удовольствия. Открыл глаза от знакомого свиста. Доли секунды и в стене туалета образовалось отверстие, как раз на уровне его головы. Звук выстрела донесся с некоторым опозданием.
-Черт! – воскликнул Чижов и быстро покинул отхожее место. Теперь выстрелы следовали один за вторым и с разных сторон. Из-за сарая выбежал Ширшов, на ходу передергивая затвор.
-Партизаны! – громко завопил рядовой. Гришка заскочил в дом и схватил свой ДП-27. Спящие в хате полицаи проснулись и, вооружившись винтовками, поспешили прочь из помещения. Интенсивность боя быстро нарастала. Чижов услышал, как завелся немецкий БТР и застрочил его МГ. Он тоже покинул дом и под прикрытием хозяйственных построек выдвинулся ближе к линии огня. Его соратники, используя стены сарая, вели огонь по противнику. Шутцман по самодельной лестнице поднялся на чердак подсобного помещения. Ногой выбил несколько досок из фронтона сарая, чтобы расширить себе сектор ведения огня. С высоты можно было судить о сложившейся обстановке. Парни из отряда народных мстителей атаковали деревню с трех сторон, оставляя вспомогательной полиции возможность отойти из населенного пункта через балку, которая располагалась сзади деревни. По полю в их сторону двигалось с десяток мужиков и это только с фронта. Что было на флангах, Чижов не видел. «Дегтярь» плюнул короткую очередь в сторону атакующих. Ручной пулемет не был рассчитан на длинные очереди. Дымящиеся гильзы улетели в прошлогоднее сено, которым был застелен чердак. Взял чуть правее. Тах! Тах! Тах! – улетели еще три пули. Его огневую точку приметили, и в доски вгрызся смертоносный свинец, прилетевший со стороны врага. Мужчина ответил еще двумя очередями. Партизаны залегли. Еще вчера он размышлял над тем, что место в батальоне «шутцманншафта» ему не подходит по духу, а сейчас он отстреливался без всякой тени сомнения в своем выборе. Принцип боя достаточно прост, если не ты, то тебя. Его потеребили за сапог. Рядом прилег Селютин.
-Чиж, ты должен прикрыть отход взвода, - приказал ефрейтор.
-Отход? Мы разве отступаем? – удивился рядовой.
-Нас слишком мало. Они зашли к нам во фланги. Видать местные сдали, что основные силы ушли и теперь они хотят расправиться с нами. Я с парнями придержу их с правого фланга, а ты с Игнатовым и Ширшовым задержишь их с фронта.
-А где же Бородай, Зленко и «шароварники»? – возмущенно поинтересовался шутцман.
-Они с основными силами отойдут по балке за деревней, - озвучил ефрейтор план операции.
-А немцы на БТРе? – не радовался такому раскладу Чижов. Все значит, смоются, а он прикрывай их зад?
-На кой черт тебе сдались эти немцы? Они держат центр деревни и уйдут следом, - не совсем уверенно ответил Селютин.
-Давай, поддержи нас огнем! – хлопнул его по спине командир отделения и уполз к люку ведущему вниз. Партизаны начали перебежками приближаться к крайним хатам. Григорий расстрелял один диск, второй, и по звуку выстрелов понял, что с их стороны по правому флангу никто не ведет огонь. Ушли или погибли? Какова бы ни была причина, но это создает для него реальную угрозу. Он спустился с чердака и внизу встретил перепуганного Федора.
-Гриша, нас бросили! – панически заявил Игнатов.
-Где Ширшов? – не терял самообладания Григорий.
-Убили. Мы остались вдвоем, - едва не плакал Федя.
-Тогда бежим к балке, - предложил он товарищу. Они выскочили на улицу и сразу же по ним ударили из автоматов с околицы села.
-Назад! – потащил за собой дружка Чижов.
-Не успели, - пустил сопли Федор. Если улица простреливается, то к балке пробежать будет сложно. Впереди и справа партизаны, зато слева еще строчил станковый МГ.
-Туда! - изменил Гришка направление движения. Перебегая от дома к дому, они продвинулись к центру населенного пункта. Здесь заняли круговую оборону немцы. Перебежками между хатами, они достигли позиций подразделения Ваффен. Возле дома стоял полугусеничный Sd.Kfz 251, в моторном отделении которого, копался механик-водитель. Гришка с дружком забежали в дом. Несколько человек стояли возле окон и вели огонь из карабинов по врагу. Их командира перевязывал санитар. Офицеру пуля попала в плечо. Унтерштурмфюрер поднял свою голову и оценивающе посмотрел на вошедших людей.
-По-моему мы попали, - обреченно сообщил Чижов.
-Лейтенант ранен, БТР поломан и партизаны с трех сторон, - констатировал факт полицейский.
-Что они говорят? - поинтересовался офицер у своего подчиненного, который мало-мальски понимал по-русски. За окном заревел движок бронетехники. Гриша выглянул в окно. Механик закрыл люк на капоте и с довольной физиономией полез внутрь БТРа.
-Ни как починил, - мелькнула у парня в голове надежда на спасение.
-Офицер интересуется, чего вы хотите? – на ломанном русском спросил солдат.
-Уходить надо. С правого фланга прорвались партизаны. Там больше никого нет. Садимся в бронетранспортер и идем на прорыв, - предложил свой план Чижов. Пока офицеру переводили его предложение, насколько пуль разбив оставшиеся стекла, впились в бревенчатые стены дома. Лейтенант и сам прекрасно понимал, что они оказались в западне. Последовала короткая команда и санитар начал помогать подниматься раненному. Чижов понял, что немецкий командир одобрил его план. Он бросился на помощь санитару, и они вдвоем вывели лейтенанта на улицу. Парни из дома прикрывали их отход. Чижов затащил унтерштурмфюрера на борт бронетранспортера и усадил в кресло. Он похлопал водителя по плечу, обращая тем самым на себя внимание.
-Давай вперед по улице. Нам надо выскочить по дороге из села. Жми, что есть сил,- взял на себя роль командира Чижов.
-Переведи ему, - попросил он переводчика. Тот посмотрел на своего офицера и, заметив его одобрительный кивок головой, что-то пояснил механику-водителю. Немцы, защищавшие дом, набились внутрь Sd.Kfz 251 и заняли места по боевому расписанию. Транспортер зарычал и, лязгнув гусеницами, пополз вперед. МГ в носу БТРа, начал вести курсовой огонь, по мечущимися между построек лесным мстителям. Из соседних хат и сараев стали появляться прятавшиеся там немецкие солдаты, которые прикрываясь броней транспортера, двигались следом. Пулемет басисто рокотал, посылая в сторону врага струи свинца. Партизаны отвечали разрозненными винтовочными выстрелами, пули от которых щелкали и уходили рикошетом от бронированных плит машины. Они почти вырвались из населенного пункта, когда какой-то белорусский молодец смог бросить из-за угла гранату. Взрывом подбросило передок БТРа, и он заглох. Вот тут в дело вступил и «максим», которого умудрились лесные парни установить на пригорке, для контроля над выездом из деревни. Пулеметчик противника умело выкосил всех солдат, которые двигались пешим строем, под прикрытием бронетехники. Механик ругаясь на своем языке, пытался завести машину. Пользуясь расположением на возвышенности, пулеметный расчет противника решил скосить и парней внутри бронетранспортера. Щелк, щелк, забарабанили пули. Под ноги Гришке упал солдат с простреленной головой. Не помогла и каска. Их пулеметчик, выстреляв всю ленту начал заряжать новую. Вот тут и вступил в дело Чижов. Его «дегтярь» заработал в сторону пригорка, давая возможность немцу перезарядить оружие. Та-та-та! – уходили вверх короткие очереди.
-Ну, когда же ты, его заведешь! – кричал в горячке боя шутцман на механика, который не оставлял попыток оживить машину. Партизаны, завидев, что БТР обездвижен, стали подбираться поближе, чтобы забросать его гранатами. Наконец-то МГ снова заработал.
-Гриша, справа, - заорал Федька, приметив бородача с РГД-33 в руке. Чижов развернулся и послал в его сторону последнюю очередь. Диск был пуст, и заряжать его было нечем. Высшие силы услышали мольбы и проклятия механика и Sd.Kfz 251 «чихнув» наконец-то завелся. Чижов подобрал оружие убитого рядового и стал отстреливаться вместе с остальными парнями от наседавших партизан. БТР резво помчал на пригорок, прямо на вражеский пулеметный расчет. Лесные мстители убегать не собирались, неизвестно на что рассчитывая. Шальная пуля досталась и их пулеметчику. Он осел на пол бронетранспортера, окрасив стальной лист алой кровью. Гришка схватился за приклад «станкача». Их дуэль с «максимом» была короткой, но кровавой. Sd.Kfz 251 вырвался на проселочную дорогу, оставив на обочине у «максима» два бездыханных тела отчаянных храбрецов. Они добрались в соседнюю деревню, где размещались главные силы батальона. Ротный сразу стал орать, не разобравшись в ситуации. Как они могли бросить своих товарищей, без огневого прикрытия? Вроде-бы Чижов со своим ДП-27 был царь и Бог. Это они бросили своих, а не те сбежали, оставив в заслоне его с Федором? Хорошо хоть Ходаковский разузнал у немцев, как все было. За спасение унтерштурмфюрера Гришка получил благодарность от своего комбата, чем вызвал недовольство Онищенко. Ротный считал Чижова выскочкой и не хотел, чтобы о нем говорили как о герое. Да и кто станет так говорить? Бородай, Зленко или хотя бы тот же Селютин? Если бы он погиб, прикрывая «героический» отход шума, то возможно на его могилке кто-нибудь и проронил скупую мужскую слезу, а так получалось, что они с Федей помогли выскочить из западни немцам, и этим заслужили у комбата уважение. А вот с отходом остальных шутцманов не все было, так гладко. Фактически они бросили немцев и сами смылись. Тут у комбата возникали вопросы, и хорошо, что не к Григорию. По большому счету, Гришке было наплевать, что о нем скажут «шароварники», главное, что он выжил и сможет лишний раз увидеть свою Стешу, так как Ходаковский обещал ему дать отпуск. Эта надежда на встречу сглаживала тот кошмар, с которым ему пришлось столкнуться во время их рейда в Полесье. Сожженные деревни, расстрелянные мирные жители, вот такое неприглядное лицо было у этой войны. Военная машина Рейха катилась катком по судьбам людей и он, к сожалению, был маленьким винтиком в этой машине.
Апрель радовал глаз буйным цветением плодовых деревьев и зеленой листвой на деревьях. Смотря на вишни, одетые в белый цвет, словно невесты в свадебное платье, хотелось просто жить и строить планы на будущее. Наверное, такое желание было у всех людей, а не только у Григория. Но только, к сожалению не всем так повезло, как Грише. Он сидел на подводе груженой чемоданами, баулами и другой ручной кладью евреев, которые под конвоем плелись следом за лошадью. Руководством Рейхскомиссариата Украина было принято решение о создании в городе Сарны еврейского гетто. До войны здесь и так проживало около пяти тысяч евреев, а теперь их свозили сюда со всех окрестных сел и городков. Батальону «шуцманшафта» привалило работенки. С представителями этой нации особо не церемонились. Минимум времени на сборы и пешим маршем в районный центр. Кто-то из местных провожал колонну сочувственным взглядом, а многие только радовались, что в их распоряжение остаются пожитки угнанных семей. Телега скрепя колесами катилась по лесной дороге. Неожиданно возничий натянул поводья и лошадь остановилась.
-Чего ты там? – оторвали Чижова от размышлений, которым он придался, убаюканный мерным ходом повозки. Полицейский повернул голову и увидел впереди несколько подвод в окружении мужиков. Григорий спрыгнул с транспортного средства и подхватил на руки пулемет.
-Чижов, Игнатов, Селютин, посмотрите, кто там, - приказал Василий Зленко, который был у них за старшего. Недовольно буркнув, Селютин поплелся следом за Чижовым. Мужики тоже остановились и внимательно наблюдали за приближающимися к ним полицаями.
-Кто такие? – строго спросил ефрейтор, держа оружие наизготовку. Гриша сместился в сторону, взяв на прицел своего пулемета всю группу мужчин.
-Мы крестьяне из Гуты Степанской, на мельницу зерно везем, - заявил один из них.
-Аусвайс имеется? – попытался и Федька состроить из себя начальника.
-Конечно, - уверенно заявили чужаки. Селютин кивнул подопечному, чтобы тот начал проверку. Чижов стоял в сторонке, прикрывая товарищей от внезапного нападения.
-Чиж, ты такого Станислава Дроздовского знаешь? Он из твоего села, - обратился к нему Игнатов. Григорий подошел поближе и сверил изображение человека на фотокарточки с живым представителем.
-Знаю я его. Он агроном в общине, - опознал поляка шуцман. Федя переключился на второго. И тут среди крестьян Чижов опознал Марека, брата Стефании. Понятное дело, что Марек ни какого отношения к крестьянам не имел и если у него и были документы, то фальшивые.
-Эй, ты! Иди сюда, - поманил Гриша к себе пальцем поляка. Тот опасливо покосившись на полицейских, сделал несколько шагов в сторону Чижова.
-Показывай документы, - потребовал шуцман, претворившись, что он не знает мужчину. Состроив умное выражение лица, Григорий проверил удостоверение личности. Понятное дело, что в нем значилась чужая фамилия и имя.
-У этого все нормально, - оттолкнул он в сторону Марека.
-Что везете? – поинтересовался у поляков муж Стефании.
-Зерно на мельницу, - залебезил перед ним Дроздовский. Федя хотел посмотреть мешки, но они были слишком тяжелые и он, оставив эту затею, ограничился тем, что просто пнул сапогом телегу. Неожиданно из сена, уложенного на дно повозки, упал на землю винтовочный патрон.
-Чего там у вас? – приближался в их сторону Селютин. Все как завороженные смотрели на боеприпас. Марек поднял голову и в его взгляде сверкнули недобрые огоньки. Пальцы Феди потянулись к спусковому крючку, а рядом стоящий с ним Дроздовский сделал полуоборот в сторону Игнатова. Еще чуть - чуть и должна была случиться потасовка, потому-что поляки были настроены воинственно. Чижов наступил сапогом на патрон.
-Все в порядке пан ефрейтор, - ответил он Селютину и демонстративно забросил пулемет за спину, давая всем понять, что никто не собирается поднимать тему патрона. Федя непонимающе посмотрел в его сторону, но пальцы от спускового крючка убрал. Крестьяне напряглись, но ни каких действий не предпринимали.
-Если все нормально, то чего стоите? Нам еще неизвестно, сколько времени до райцентра тащится, - недовольно заметил подошедший полицай.
-Свободны, - выдавил из себя Григорий и моментально почувствовал, как стало легче дышать. Крестьяне не стали ожидать повторной команды и запрыгнув на телегу, хлестнули вожжами по крупу рыженькой лошадки. Повозки тронулись с места.
-Чего встали, как вкопанные? Идите к колонне, - подгонял их ефрейтор. Гриша дождался, пока товарищи повернутся к нему спиной, и поднял с земли боеприпас и положил его в свой карман.
-Черт! – воскликнул Чижов и быстро покинул отхожее место. Теперь выстрелы следовали один за вторым и с разных сторон. Из-за сарая выбежал Ширшов, на ходу передергивая затвор.
-Партизаны! – громко завопил рядовой. Гришка заскочил в дом и схватил свой ДП-27. Спящие в хате полицаи проснулись и, вооружившись винтовками, поспешили прочь из помещения. Интенсивность боя быстро нарастала. Чижов услышал, как завелся немецкий БТР и застрочил его МГ. Он тоже покинул дом и под прикрытием хозяйственных построек выдвинулся ближе к линии огня. Его соратники, используя стены сарая, вели огонь по противнику. Шутцман по самодельной лестнице поднялся на чердак подсобного помещения. Ногой выбил несколько досок из фронтона сарая, чтобы расширить себе сектор ведения огня. С высоты можно было судить о сложившейся обстановке. Парни из отряда народных мстителей атаковали деревню с трех сторон, оставляя вспомогательной полиции возможность отойти из населенного пункта через балку, которая располагалась сзади деревни. По полю в их сторону двигалось с десяток мужиков и это только с фронта. Что было на флангах, Чижов не видел. «Дегтярь» плюнул короткую очередь в сторону атакующих. Ручной пулемет не был рассчитан на длинные очереди. Дымящиеся гильзы улетели в прошлогоднее сено, которым был застелен чердак. Взял чуть правее. Тах! Тах! Тах! – улетели еще три пули. Его огневую точку приметили, и в доски вгрызся смертоносный свинец, прилетевший со стороны врага. Мужчина ответил еще двумя очередями. Партизаны залегли. Еще вчера он размышлял над тем, что место в батальоне «шутцманншафта» ему не подходит по духу, а сейчас он отстреливался без всякой тени сомнения в своем выборе. Принцип боя достаточно прост, если не ты, то тебя. Его потеребили за сапог. Рядом прилег Селютин.
-Чиж, ты должен прикрыть отход взвода, - приказал ефрейтор.
-Отход? Мы разве отступаем? – удивился рядовой.
-Нас слишком мало. Они зашли к нам во фланги. Видать местные сдали, что основные силы ушли и теперь они хотят расправиться с нами. Я с парнями придержу их с правого фланга, а ты с Игнатовым и Ширшовым задержишь их с фронта.
-А где же Бородай, Зленко и «шароварники»? – возмущенно поинтересовался шутцман.
-Они с основными силами отойдут по балке за деревней, - озвучил ефрейтор план операции.
-А немцы на БТРе? – не радовался такому раскладу Чижов. Все значит, смоются, а он прикрывай их зад?
-На кой черт тебе сдались эти немцы? Они держат центр деревни и уйдут следом, - не совсем уверенно ответил Селютин.
-Давай, поддержи нас огнем! – хлопнул его по спине командир отделения и уполз к люку ведущему вниз. Партизаны начали перебежками приближаться к крайним хатам. Григорий расстрелял один диск, второй, и по звуку выстрелов понял, что с их стороны по правому флангу никто не ведет огонь. Ушли или погибли? Какова бы ни была причина, но это создает для него реальную угрозу. Он спустился с чердака и внизу встретил перепуганного Федора.
-Гриша, нас бросили! – панически заявил Игнатов.
-Где Ширшов? – не терял самообладания Григорий.
-Убили. Мы остались вдвоем, - едва не плакал Федя.
-Тогда бежим к балке, - предложил он товарищу. Они выскочили на улицу и сразу же по ним ударили из автоматов с околицы села.
-Назад! – потащил за собой дружка Чижов.
-Не успели, - пустил сопли Федор. Если улица простреливается, то к балке пробежать будет сложно. Впереди и справа партизаны, зато слева еще строчил станковый МГ.
-Туда! - изменил Гришка направление движения. Перебегая от дома к дому, они продвинулись к центру населенного пункта. Здесь заняли круговую оборону немцы. Перебежками между хатами, они достигли позиций подразделения Ваффен. Возле дома стоял полугусеничный Sd.Kfz 251, в моторном отделении которого, копался механик-водитель. Гришка с дружком забежали в дом. Несколько человек стояли возле окон и вели огонь из карабинов по врагу. Их командира перевязывал санитар. Офицеру пуля попала в плечо. Унтерштурмфюрер поднял свою голову и оценивающе посмотрел на вошедших людей.
-По-моему мы попали, - обреченно сообщил Чижов.
-Лейтенант ранен, БТР поломан и партизаны с трех сторон, - констатировал факт полицейский.
-Что они говорят? - поинтересовался офицер у своего подчиненного, который мало-мальски понимал по-русски. За окном заревел движок бронетехники. Гриша выглянул в окно. Механик закрыл люк на капоте и с довольной физиономией полез внутрь БТРа.
-Ни как починил, - мелькнула у парня в голове надежда на спасение.
-Офицер интересуется, чего вы хотите? – на ломанном русском спросил солдат.
-Уходить надо. С правого фланга прорвались партизаны. Там больше никого нет. Садимся в бронетранспортер и идем на прорыв, - предложил свой план Чижов. Пока офицеру переводили его предложение, насколько пуль разбив оставшиеся стекла, впились в бревенчатые стены дома. Лейтенант и сам прекрасно понимал, что они оказались в западне. Последовала короткая команда и санитар начал помогать подниматься раненному. Чижов понял, что немецкий командир одобрил его план. Он бросился на помощь санитару, и они вдвоем вывели лейтенанта на улицу. Парни из дома прикрывали их отход. Чижов затащил унтерштурмфюрера на борт бронетранспортера и усадил в кресло. Он похлопал водителя по плечу, обращая тем самым на себя внимание.
-Давай вперед по улице. Нам надо выскочить по дороге из села. Жми, что есть сил,- взял на себя роль командира Чижов.
-Переведи ему, - попросил он переводчика. Тот посмотрел на своего офицера и, заметив его одобрительный кивок головой, что-то пояснил механику-водителю. Немцы, защищавшие дом, набились внутрь Sd.Kfz 251 и заняли места по боевому расписанию. Транспортер зарычал и, лязгнув гусеницами, пополз вперед. МГ в носу БТРа, начал вести курсовой огонь, по мечущимися между построек лесным мстителям. Из соседних хат и сараев стали появляться прятавшиеся там немецкие солдаты, которые прикрываясь броней транспортера, двигались следом. Пулемет басисто рокотал, посылая в сторону врага струи свинца. Партизаны отвечали разрозненными винтовочными выстрелами, пули от которых щелкали и уходили рикошетом от бронированных плит машины. Они почти вырвались из населенного пункта, когда какой-то белорусский молодец смог бросить из-за угла гранату. Взрывом подбросило передок БТРа, и он заглох. Вот тут в дело вступил и «максим», которого умудрились лесные парни установить на пригорке, для контроля над выездом из деревни. Пулеметчик противника умело выкосил всех солдат, которые двигались пешим строем, под прикрытием бронетехники. Механик ругаясь на своем языке, пытался завести машину. Пользуясь расположением на возвышенности, пулеметный расчет противника решил скосить и парней внутри бронетранспортера. Щелк, щелк, забарабанили пули. Под ноги Гришке упал солдат с простреленной головой. Не помогла и каска. Их пулеметчик, выстреляв всю ленту начал заряжать новую. Вот тут и вступил в дело Чижов. Его «дегтярь» заработал в сторону пригорка, давая возможность немцу перезарядить оружие. Та-та-та! – уходили вверх короткие очереди.
-Ну, когда же ты, его заведешь! – кричал в горячке боя шутцман на механика, который не оставлял попыток оживить машину. Партизаны, завидев, что БТР обездвижен, стали подбираться поближе, чтобы забросать его гранатами. Наконец-то МГ снова заработал.
-Гриша, справа, - заорал Федька, приметив бородача с РГД-33 в руке. Чижов развернулся и послал в его сторону последнюю очередь. Диск был пуст, и заряжать его было нечем. Высшие силы услышали мольбы и проклятия механика и Sd.Kfz 251 «чихнув» наконец-то завелся. Чижов подобрал оружие убитого рядового и стал отстреливаться вместе с остальными парнями от наседавших партизан. БТР резво помчал на пригорок, прямо на вражеский пулеметный расчет. Лесные мстители убегать не собирались, неизвестно на что рассчитывая. Шальная пуля досталась и их пулеметчику. Он осел на пол бронетранспортера, окрасив стальной лист алой кровью. Гришка схватился за приклад «станкача». Их дуэль с «максимом» была короткой, но кровавой. Sd.Kfz 251 вырвался на проселочную дорогу, оставив на обочине у «максима» два бездыханных тела отчаянных храбрецов. Они добрались в соседнюю деревню, где размещались главные силы батальона. Ротный сразу стал орать, не разобравшись в ситуации. Как они могли бросить своих товарищей, без огневого прикрытия? Вроде-бы Чижов со своим ДП-27 был царь и Бог. Это они бросили своих, а не те сбежали, оставив в заслоне его с Федором? Хорошо хоть Ходаковский разузнал у немцев, как все было. За спасение унтерштурмфюрера Гришка получил благодарность от своего комбата, чем вызвал недовольство Онищенко. Ротный считал Чижова выскочкой и не хотел, чтобы о нем говорили как о герое. Да и кто станет так говорить? Бородай, Зленко или хотя бы тот же Селютин? Если бы он погиб, прикрывая «героический» отход шума, то возможно на его могилке кто-нибудь и проронил скупую мужскую слезу, а так получалось, что они с Федей помогли выскочить из западни немцам, и этим заслужили у комбата уважение. А вот с отходом остальных шутцманов не все было, так гладко. Фактически они бросили немцев и сами смылись. Тут у комбата возникали вопросы, и хорошо, что не к Григорию. По большому счету, Гришке было наплевать, что о нем скажут «шароварники», главное, что он выжил и сможет лишний раз увидеть свою Стешу, так как Ходаковский обещал ему дать отпуск. Эта надежда на встречу сглаживала тот кошмар, с которым ему пришлось столкнуться во время их рейда в Полесье. Сожженные деревни, расстрелянные мирные жители, вот такое неприглядное лицо было у этой войны. Военная машина Рейха катилась катком по судьбам людей и он, к сожалению, был маленьким винтиком в этой машине.
Глава 11.
Апрель радовал глаз буйным цветением плодовых деревьев и зеленой листвой на деревьях. Смотря на вишни, одетые в белый цвет, словно невесты в свадебное платье, хотелось просто жить и строить планы на будущее. Наверное, такое желание было у всех людей, а не только у Григория. Но только, к сожалению не всем так повезло, как Грише. Он сидел на подводе груженой чемоданами, баулами и другой ручной кладью евреев, которые под конвоем плелись следом за лошадью. Руководством Рейхскомиссариата Украина было принято решение о создании в городе Сарны еврейского гетто. До войны здесь и так проживало около пяти тысяч евреев, а теперь их свозили сюда со всех окрестных сел и городков. Батальону «шуцманшафта» привалило работенки. С представителями этой нации особо не церемонились. Минимум времени на сборы и пешим маршем в районный центр. Кто-то из местных провожал колонну сочувственным взглядом, а многие только радовались, что в их распоряжение остаются пожитки угнанных семей. Телега скрепя колесами катилась по лесной дороге. Неожиданно возничий натянул поводья и лошадь остановилась.
-Чего ты там? – оторвали Чижова от размышлений, которым он придался, убаюканный мерным ходом повозки. Полицейский повернул голову и увидел впереди несколько подвод в окружении мужиков. Григорий спрыгнул с транспортного средства и подхватил на руки пулемет.
-Чижов, Игнатов, Селютин, посмотрите, кто там, - приказал Василий Зленко, который был у них за старшего. Недовольно буркнув, Селютин поплелся следом за Чижовым. Мужики тоже остановились и внимательно наблюдали за приближающимися к ним полицаями.
-Кто такие? – строго спросил ефрейтор, держа оружие наизготовку. Гриша сместился в сторону, взяв на прицел своего пулемета всю группу мужчин.
-Мы крестьяне из Гуты Степанской, на мельницу зерно везем, - заявил один из них.
-Аусвайс имеется? – попытался и Федька состроить из себя начальника.
-Конечно, - уверенно заявили чужаки. Селютин кивнул подопечному, чтобы тот начал проверку. Чижов стоял в сторонке, прикрывая товарищей от внезапного нападения.
-Чиж, ты такого Станислава Дроздовского знаешь? Он из твоего села, - обратился к нему Игнатов. Григорий подошел поближе и сверил изображение человека на фотокарточки с живым представителем.
-Знаю я его. Он агроном в общине, - опознал поляка шуцман. Федя переключился на второго. И тут среди крестьян Чижов опознал Марека, брата Стефании. Понятное дело, что Марек ни какого отношения к крестьянам не имел и если у него и были документы, то фальшивые.
-Эй, ты! Иди сюда, - поманил Гриша к себе пальцем поляка. Тот опасливо покосившись на полицейских, сделал несколько шагов в сторону Чижова.
-Показывай документы, - потребовал шуцман, претворившись, что он не знает мужчину. Состроив умное выражение лица, Григорий проверил удостоверение личности. Понятное дело, что в нем значилась чужая фамилия и имя.
-У этого все нормально, - оттолкнул он в сторону Марека.
-Что везете? – поинтересовался у поляков муж Стефании.
-Зерно на мельницу, - залебезил перед ним Дроздовский. Федя хотел посмотреть мешки, но они были слишком тяжелые и он, оставив эту затею, ограничился тем, что просто пнул сапогом телегу. Неожиданно из сена, уложенного на дно повозки, упал на землю винтовочный патрон.
-Чего там у вас? – приближался в их сторону Селютин. Все как завороженные смотрели на боеприпас. Марек поднял голову и в его взгляде сверкнули недобрые огоньки. Пальцы Феди потянулись к спусковому крючку, а рядом стоящий с ним Дроздовский сделал полуоборот в сторону Игнатова. Еще чуть - чуть и должна была случиться потасовка, потому-что поляки были настроены воинственно. Чижов наступил сапогом на патрон.
-Все в порядке пан ефрейтор, - ответил он Селютину и демонстративно забросил пулемет за спину, давая всем понять, что никто не собирается поднимать тему патрона. Федя непонимающе посмотрел в его сторону, но пальцы от спускового крючка убрал. Крестьяне напряглись, но ни каких действий не предпринимали.
-Если все нормально, то чего стоите? Нам еще неизвестно, сколько времени до райцентра тащится, - недовольно заметил подошедший полицай.
-Свободны, - выдавил из себя Григорий и моментально почувствовал, как стало легче дышать. Крестьяне не стали ожидать повторной команды и запрыгнув на телегу, хлестнули вожжами по крупу рыженькой лошадки. Повозки тронулись с места.
-Чего встали, как вкопанные? Идите к колонне, - подгонял их ефрейтор. Гриша дождался, пока товарищи повернутся к нему спиной, и поднял с земли боеприпас и положил его в свой карман.
