Он вообще мало говорил. Просто сидел на узкой жесткой скамье, такой низкой, что колени едва не упирались в подбородок, и перебирал тихонько струны.
Зато Макс, наоборот, не умолкал никогда. Те, кому приходилось видеть его спящим, с удивлением отмечали, что Макс и во сне постоянно бормочет что-то.
- Вы, нелюди, вечно чем-то недовольны, - усмехнулся он.
Привычная к подобному эльфийка парировала:
- От низшей расы слышу.
- Если в кране нет воды, - невозмутимо откликнулся Макс, - виноваты нелюдЫ.
- Макс, - буркнул из угла гном, - стукну.
- И убьешь, наверное. А играть с вами кто будет?
- Позже разберемся, - пообещал Хъяльти и принялся поворачиваться к Максу, видимо, готовясь исполнить свою угрозу.
Но тут Вилли резким движением отложил трубку и встал.
- Что, пора? – спросил Макс.
- Угу, - Вилли кивнул.
- Эх, понеслась душа в рай, - потер ладони гном.
Смог не сказал ничего, только сцепил ладони на затылке и потянулся, едва не уронив гитару.
Вилли широко распахнул дверь.
- Ну что, мальчики и девочки? Врубим рок в этой дыре?
Настало время клубу «Рок’н’Тролл» встретиться с группой «Настоящие громобои».
Сначала Рэнди отчаянно скучала. Несмотря на то, что эмблемой «Рок’н’Тролла» был развеселый тролль в драных джинсах, нещадно терзающий электрогитару, внутри было как-то уныло. Часть посетителей с видом записных завсегдатаев непринужденно болтали друг с другом и с официантами, не обращая внимания на прочих. Другие, разбившись на мелкие компании, теснились вокруг своих столиков, тоже говоря о чем-то своем. Звучала блеклая, ненавязчивая музыка. Какой-то тип хотел подсесть к Рэнди, бормоча про то, что красивые девушки не должны оставаться в одиночестве. Она в ответ поведала непрошеному приставале, что красивой себя не считает, а в клубе ждет своих друзей из имперской сборной по боксу. Парень исчез так же быстро, как и появился. Зато это хотя бы немного ее развеселило. Больше ничего интересного Рэнди не видела. Хорошенькая молодая официанточка поинтересовалась, принести ли пива. Рэнди вежливо отказалась. Сока? Чая? Нет, нет и нет. Она ничего не хочет. Она пришла сюда совсем по другой причине.
А потом стало тихо. В зале неожиданно погас свет. Лишь серебристая колдовская пыль таинственно мерцала по углам, да переливались на потолке бледные звездочки. Тьма у сцены сгущалась и сгущалась, как будто стая осьминогов одновременно опустошила там свои чернильные мешки. Края клубящейся темной тучи пульсировали то опаловым, то бледно-салатным, то тускло-желтым светом. Рэнди поймала себя на мысли, что работа клубных магов заслуживала всяческих похвал.
И тут тишина разлетелась в осколки, расколотая звонкой дробью ударных. Стук становился все более зубодробительным. Избиваемые барабаны не разбегались из-под палочек мучителя лишь потому, что техники качественно прикрепили их к стойке. Через минуту к ударным присоединился нервно пульсирующий ритм бас-гитары. Рокот барабанов и рычание баса становились все громче, они нарастали как мерный гул морского прибоя, готовый мгновенно обратиться шквалом. Под ногами ощутимо завибрировал пол, и рокочущий ритм ударных и баса отдавался в солнечном сплетении. А потом Рэнди вдруг поняла, что на заднем плане уже давно слышны клавиши.
Взвыла лидер-гитара. Плотный, жесткий звук обрушился на зал.
Разгоняя тьму, на краю сцены вытянулись к потолку огни фальшфейеров и тут же опали, рассыпавшись переливчатыми блестками. Вспыхнул свет. Сказка стала реальностью. Рэнди вскочила со стула и изо всех сил захлопала в ладоши. Потому что на сцене стояли ОНИ. Герои ее мечты. Она знала каждого по имени. Могла бы рассказать музыкантам такие вещи, что поставили бы их самих в тупик, потому что выискивала любое упоминание о «громобоях» в газетах и в информационных сетях.
Коренастый гном-барабанщик Хъяльти Арнарссон. Молчаливый бородатый басист Сандер Хопкинс по прозвищу Смог. Лидер-гитарист, заводной рубаха-парень Макс Вернер. Аглариэль, рыжекудрая клавишница, дочь эльфийского князя Ламедриона, сбежавшая из дому, чтобы присоединиться к группе.
И конечно же, Вилли Тиггернал, вокалист. Рэнди таяла от одного звука его голоса, не вслушиваясь особо в то, что он пел. Хъяльти колошматил по барабанам, Макс и Смог изо всех сил старались укротить гитары, бушующие в их руках. Аглариэль танцевала за клавишными. А голос вокалиста проник в самую душу Рэнди, как будто Вилли пел для нее одной. Он-то выплевывал в зал злой и торопливый речитатив, то вдруг становился добрым другом всякому, кто был сейчас в зале. Он пел что-то про свободу, про то, что каждый имеет право быть тем, кем хочет. Про рай в шалаше. Про то, что любовь дороже денег. Еще про какие-то вещи, о которых любой взрослый человек сказал бы, пренебрежительно сплюнув: «сказки!» Но Вилли пел об этом, и мнение таких взрослых людей его интересовало мало. Потому что он верил себе. И поэтому другие верили ему. Рэнди была одной из этих «других».
Когда в прокуренном воздухе растворился последний аккорд, Рэнди решительно встала из-за столика и направилась к едва приметной двери, в которой исчезали музыканты. Последней покинула сцену Аглариэль, в полумраке ее огненные кудри пылали путеводным факелом.
Рэнди ускорила шаг и догнала эльфийку как раз тогда, когда та перешагнула порог. Девушка удачно пристроилась за ней. Охранник в коридоре не успел ничего сообразить, решив, что она тоже имеет отношение к группе. Шагая за «громобоями», Рэнди жадно прислушивалась к фразам, которыми они перебрасывались:
- Неплохо оторвались!
- Неплохо! Скажешь тоже! Круто вдарили.
- Точняк. Народу явно в жилу было.
- Кому круто, а кое-кто постоянно ритм сбивал.
- Угу. Вам, эльфам, всегда не нравится, как люди играют. И мы еще после этого расисты?
Когда Вилли и его товарищи, продолжая обсуждать концерт и подначивать друг друга, один за другим скрылись в комнате, и Аглариэль уже собиралась прикрыть дверь, Рэнди, набравшись смелости, схватилась за дверную ручку.
Удивленная эльфийка обернулась.
- Можно с вами поговорить? - спросила Рэнди, отчаянно боясь, что ее не пустят внутрь.
Но сказка не собиралась заканчиваться.
Еще через несколько минут ей показалось, что она в раю. В тесной комнате нельзя было повернуться без риска съездить кому-нибудь локтем по лицу. При этом все, кроме эльфийки, непрестанно курили трубки и с невероятной скоростью опустошали пивные банки. Особенно старался Хъяльти. Приканчивая очередную банку, он сплющивал пустую жестянку могучей ладонью в удивительно маленький ком, а затем отправлял его прямиком в мусорную корзину. Корзина находилась у противоположной стены, и Максу приходилось всякий раз нагибаться, чтобы позволить гному снова продемонстрировать свою меткость.
Рэнди угнездилась на небольшой жесткой табуретке, прижавшись к плечу Вилли и тихо млея. Она чувствовала себя котенком, пригревшимся в ласковом тепле. Ей тоже предложили пива, но девушка отчаянно замотала головой. Музыканты рассмеялись, а эльфийка, звонко рассмеявшись, заметила, что младенцам пиво только вредит. Но сказано это было так, что Рэнди ни чуточку не обиделась. Эльфы живут дольше людей, так что им простительны шутки про младенцев.
- Почему-то с вами, - призналась она, - невероятно легко. Вы живете так, как и полагается жить.
- Это как же? – усмехнулся Вилли.
- В соответствии со временем. Не отставая от него. Не теряясь в прошлом. И не обгоняя. Не живя завтрашним днем. Я, может быть, непонятно объясняю…
- Ну почему же, - пробасил Хъяльти. Все правильно. Живем сегодняшним днем.
- Да не днем, - поправил его Макс. – Минутой. Секундой. Мгновением.
- Угу, - подытожил вокалист. – Живи в кайф, умри молодым – это про нас. Надеюсь.
Сказав это, он обнял Рэнди за плечо. Та не сопротивлялась. В этом прикосновении не было ничего пошлого. Ей и так было хорошо, а теперь стало еще лучше.
Смог улыбнулся, но ничего не сказал. Только вскрыл еще одну банку с пивом. Прочие поддержали его, и на несколько мгновений стало тихо.
- Знаешь, почему быть рок-звездой – это здорово? – спросила Аглариэль у Рэнди.
- Не-а, - девушка помотала головой.
- Все очень просто. Обычного человека поглощает его профессия. Еще вчера он был Джон Джонсон, парень свой в доску, двоечник и задира. Но он мог ночь напролет гулять со своей девчонкой, тратить последние деньги на безумные подарки, зазвать друзей на вечеринку, не заботясь о том, во что превратится дом к приезду родителей.
- Ага, - поддержал разговор Вилли. – А потом – хоп. И нет больше Джона Джонсона. Есть менеджер по продажам престижной, мать ее так, фирмы. И ведет он себя точно так, как полагается менеджеру по продажам престижной, мать ее так, фирмы. Он женится, обзаводится двумя детьми, покупает дом и исправно платит кредит. Питается так, как должен питаться менеджер по продажам престижной, мать ее так, фирмы. Он, наверное, даже жену трахает в какой-то особой позе, подобающей менеджеру по этим, мать их так, продажам.
- Вилли, - покачала головой эльфийка. – Во-первых, ты уже пьян. Во-вторых, рядом с тобой – приличная юная девушка. Выражения подбирай, что ли.
Лидер «громобоев только отмахнулся.
- Можно подумать, - фыркнула Рэнди, - у вас по-другому. Рок-звезда должна гонять на байке, нюхать кокаин, свариться с полицией. Что, не так, что ли?
- Не так, - веско уронил гном. – Понимаешь… Мы можем делать это. А можем и не делать. Творческим людям прощают многое. Иногда…
- Иногда, - подхватил Макс, - даже то, что они ведут себя не так, как должны были бы вести себя творческие люди. Я вот никогда не нюхал кокаин, представляешь? Ничего, что я не очень-то соответствую образу рок-музыканта?
- Ага, - буркнул гном, - а у меня нет мотоцикла.
- А меня никогда не забирали в полицию, - грустно добавила Аглариэль. – Хотя ума не приложу, что бы я там делала.
Девушка продолжала слушать веселый треп музыкантов и одновременно представляла себя на сцене. С Вилли. Нет, речь не шла о любви. Просто ей неожиданно захотелось понять, что чувствует человек на сцене, под прицелом тысяч глаз, насколько это ощущение похоже на то, что предстоит ей через несколько лет. Опять же, романтика – известный певец н…
Вдруг дверь распахнулась. В тесной комнате стало еще теснее. Двое плечистых типов в сером каким-то непостижимым образом вклинились между Рэнди и вокалистом и оттерли девушку от Вилли, вжав его в угол. Еще несколько человек сноровисто выволокли ничего не понимающих Макса и Смога в коридор и споро уткнули их лицом в ковер. Хъяльти, ругаясь по-черному, неторопливо поднялся на ноги и угрожающе пошел, пошел, пошел навстречу нежданным гостям, но и на него нашлась управа: еще пара хватких ребят завернули ему руки на спину и вытащили из комнаты. Лишь эльфийку не тронули.
- В чем дело? – гневно выкрикнула Рэнди.
- В том, что ваш отец волнуется, Ваше Высочество. Очень волнуется.
В комнату вошел низенький человечек в темно-зеленом мундире. Человечек довольно потирал руки.
- Нитта Драг.
В два слова Рэнди постаралась вложить как можно больше презрения и недовольства. Она терпеть не могла человека, возглавлявшего ее личную охрану. Ее отец, беспокоясь о безопасности Рэнди, надел на дочь ошейник, прикрепил к ошейнику цепь, а цепь вложил в руки этого человека.
- Почему с этими людьми обходятся так… так…
- Так сурово? – подсказал Драг. – Потому что эти люди – рок-музыканты, Ваше Высочество.
«Рок-музыканты» начальник охраны произнес так, как будто само слово было выпачкано в грязи.
- Рок-музыканты употребляют наркотики. Угоняют машины. Не знают умеренности в алкоголе. Вступают в беспорядочные половые связи. Это все очень плохо. Для них нет ничего святого, Ваше Высочество, и они могут обидеть даже принцессу.
Вилли расхохотался. Макс из коридора поддержал его, хотя его смешок получился глухим: трудно смеяться, лежа на полу лицом вниз.
- Мне, сударь Драг, наплевать, чем они занимаются в свободное от работы время, - ледяным тоном сообщила Рэнди.
Когда было нужно, девушка вспоминала о своем высоком положении и вела себя соответственно.
- Мой отец отправил вас за мной. Но он вряд ли приказывал причинить вред этим людям.
- Точно, - спокойно подтвердила Аглариэль. – Людям. И эльфам. И, смею заметить, даже гномам. Мы сделали что-то противозаконное? Так предъявите обвинение. По-моему, нет ничего плохого в том, чтобы находиться в одной комнате с наследной принцессой. Особенно когда не знаешь, что она – наследная принцесса.
Рэнди, конечно же, слышала, как пискнул услужливый дух-хранитель комнаты, сообщая наследной принцессе, что в покои кто-то вошел. Но девушка даже не подумала встать с кровати. Предпочла валяться на нерасправленной постели, изучая свежий выпуск «Рок-молота», хотя номер журнала был неинтересен. Ни одного слова про Вилли и «Громобоев»!
Она слышала шаги. Шаги неторопливо пересекли комнату и остановились у кровати.
Рэнди старательно делала вид, что читает.
Шаги снова возобновились. Туда-сюда. Туда-сюда. Три шага в одну сторону вдоль кровати, три шага – в другую. Затем раздалось нетерпеливое покашливание.
Принцесса продолжала игнорировать назойливый источник звуков.
- Ваше Высочество! Прекратите уже, наконец, притворяться, будто меня не замечаете!
- Ой! – девушка сыграла в удивление. Отбросила журнал, округлила глаза. – А я и не заметила, как вы вошли!
- Разве ваш учитель, принцесса, не говорил вам, что врать нехорошо? Странно, странно, - пришедший, изумленно нахмурил брови. – Думаю, его стоит наказать. Оштрафовать, к примеру.
- Мой учитель, - не удержалась от дерзости Рэнди, - пытался объяснить мне, например, разницу между ложью и политикой. Однако не преуспел. Благодаря урокам мистера Рипли, я поняла только одно: нужно поступать так, как тебе выгоднее. Разве не так?
- Не совсем. Можно мне сесть, Ваше Высочество?
- Да, разумеется.
Рэнди кивнула головой.
Гость опустился в кресло, положил ладони на подлокотники.
- Не совсем, - повторил он. – Не «тебе выгоднее», Ваше Высочество. А так, как лучше твоей стране. Вам суждено стать императрицей, а императрица не принадлежит себе. Она – всего лишь слуга. Она не должна заботиться о своей выгоде. Даже думать об этом не должна. Только о государстве.
- А император? – спросила быстро девушка. – Он тоже должен думать только о государстве?
- Конечно.
- А как же люди?
- Для правителя, Ваше Высочество, нет людей. Потому что он сам – не человек. Он – полезное приложение к государству. Функция, которая помогает стране жить, процветать и развиваться. А когда хорошо стране, хорошо и людям. Странно, ей-богу, принцесса, что я вынужден объяснять вам прописные истины. Но, собственно говоря, я пришел поговорить с вами совсем по другому поводу.
- По какому же?
- Да все вы прекрасно знаете, Ваше Высочество, - махнул рукой ее собеседник. – Искусству делать изумленный вид вам еще учиться и учиться. Послезавтра прием у посла Северного Аркмура. Вот у кого вам стоит взять несколько уроков. Ну что, будем продолжать дальше играть в загадки?
- Они мне нравятся, - упрямо заявила Рэнди. – Не загадки, конечно. Вилли. И все «громобои». Они веселые, понимаете. Они живые. Они настоящие.
Гость слушал девушку, закинув ногу на ногу. Выражение лица было самым внимательным и совершенно не менялось, пока Рэнди говорила.
Зато Макс, наоборот, не умолкал никогда. Те, кому приходилось видеть его спящим, с удивлением отмечали, что Макс и во сне постоянно бормочет что-то.
- Вы, нелюди, вечно чем-то недовольны, - усмехнулся он.
Привычная к подобному эльфийка парировала:
- От низшей расы слышу.
- Если в кране нет воды, - невозмутимо откликнулся Макс, - виноваты нелюдЫ.
- Макс, - буркнул из угла гном, - стукну.
- И убьешь, наверное. А играть с вами кто будет?
- Позже разберемся, - пообещал Хъяльти и принялся поворачиваться к Максу, видимо, готовясь исполнить свою угрозу.
Но тут Вилли резким движением отложил трубку и встал.
- Что, пора? – спросил Макс.
- Угу, - Вилли кивнул.
- Эх, понеслась душа в рай, - потер ладони гном.
Смог не сказал ничего, только сцепил ладони на затылке и потянулся, едва не уронив гитару.
Вилли широко распахнул дверь.
- Ну что, мальчики и девочки? Врубим рок в этой дыре?
Настало время клубу «Рок’н’Тролл» встретиться с группой «Настоящие громобои».
Сначала Рэнди отчаянно скучала. Несмотря на то, что эмблемой «Рок’н’Тролла» был развеселый тролль в драных джинсах, нещадно терзающий электрогитару, внутри было как-то уныло. Часть посетителей с видом записных завсегдатаев непринужденно болтали друг с другом и с официантами, не обращая внимания на прочих. Другие, разбившись на мелкие компании, теснились вокруг своих столиков, тоже говоря о чем-то своем. Звучала блеклая, ненавязчивая музыка. Какой-то тип хотел подсесть к Рэнди, бормоча про то, что красивые девушки не должны оставаться в одиночестве. Она в ответ поведала непрошеному приставале, что красивой себя не считает, а в клубе ждет своих друзей из имперской сборной по боксу. Парень исчез так же быстро, как и появился. Зато это хотя бы немного ее развеселило. Больше ничего интересного Рэнди не видела. Хорошенькая молодая официанточка поинтересовалась, принести ли пива. Рэнди вежливо отказалась. Сока? Чая? Нет, нет и нет. Она ничего не хочет. Она пришла сюда совсем по другой причине.
А потом стало тихо. В зале неожиданно погас свет. Лишь серебристая колдовская пыль таинственно мерцала по углам, да переливались на потолке бледные звездочки. Тьма у сцены сгущалась и сгущалась, как будто стая осьминогов одновременно опустошила там свои чернильные мешки. Края клубящейся темной тучи пульсировали то опаловым, то бледно-салатным, то тускло-желтым светом. Рэнди поймала себя на мысли, что работа клубных магов заслуживала всяческих похвал.
И тут тишина разлетелась в осколки, расколотая звонкой дробью ударных. Стук становился все более зубодробительным. Избиваемые барабаны не разбегались из-под палочек мучителя лишь потому, что техники качественно прикрепили их к стойке. Через минуту к ударным присоединился нервно пульсирующий ритм бас-гитары. Рокот барабанов и рычание баса становились все громче, они нарастали как мерный гул морского прибоя, готовый мгновенно обратиться шквалом. Под ногами ощутимо завибрировал пол, и рокочущий ритм ударных и баса отдавался в солнечном сплетении. А потом Рэнди вдруг поняла, что на заднем плане уже давно слышны клавиши.
Взвыла лидер-гитара. Плотный, жесткий звук обрушился на зал.
Разгоняя тьму, на краю сцены вытянулись к потолку огни фальшфейеров и тут же опали, рассыпавшись переливчатыми блестками. Вспыхнул свет. Сказка стала реальностью. Рэнди вскочила со стула и изо всех сил захлопала в ладоши. Потому что на сцене стояли ОНИ. Герои ее мечты. Она знала каждого по имени. Могла бы рассказать музыкантам такие вещи, что поставили бы их самих в тупик, потому что выискивала любое упоминание о «громобоях» в газетах и в информационных сетях.
Коренастый гном-барабанщик Хъяльти Арнарссон. Молчаливый бородатый басист Сандер Хопкинс по прозвищу Смог. Лидер-гитарист, заводной рубаха-парень Макс Вернер. Аглариэль, рыжекудрая клавишница, дочь эльфийского князя Ламедриона, сбежавшая из дому, чтобы присоединиться к группе.
И конечно же, Вилли Тиггернал, вокалист. Рэнди таяла от одного звука его голоса, не вслушиваясь особо в то, что он пел. Хъяльти колошматил по барабанам, Макс и Смог изо всех сил старались укротить гитары, бушующие в их руках. Аглариэль танцевала за клавишными. А голос вокалиста проник в самую душу Рэнди, как будто Вилли пел для нее одной. Он-то выплевывал в зал злой и торопливый речитатив, то вдруг становился добрым другом всякому, кто был сейчас в зале. Он пел что-то про свободу, про то, что каждый имеет право быть тем, кем хочет. Про рай в шалаше. Про то, что любовь дороже денег. Еще про какие-то вещи, о которых любой взрослый человек сказал бы, пренебрежительно сплюнув: «сказки!» Но Вилли пел об этом, и мнение таких взрослых людей его интересовало мало. Потому что он верил себе. И поэтому другие верили ему. Рэнди была одной из этих «других».
Когда в прокуренном воздухе растворился последний аккорд, Рэнди решительно встала из-за столика и направилась к едва приметной двери, в которой исчезали музыканты. Последней покинула сцену Аглариэль, в полумраке ее огненные кудри пылали путеводным факелом.
Рэнди ускорила шаг и догнала эльфийку как раз тогда, когда та перешагнула порог. Девушка удачно пристроилась за ней. Охранник в коридоре не успел ничего сообразить, решив, что она тоже имеет отношение к группе. Шагая за «громобоями», Рэнди жадно прислушивалась к фразам, которыми они перебрасывались:
- Неплохо оторвались!
- Неплохо! Скажешь тоже! Круто вдарили.
- Точняк. Народу явно в жилу было.
- Кому круто, а кое-кто постоянно ритм сбивал.
- Угу. Вам, эльфам, всегда не нравится, как люди играют. И мы еще после этого расисты?
Когда Вилли и его товарищи, продолжая обсуждать концерт и подначивать друг друга, один за другим скрылись в комнате, и Аглариэль уже собиралась прикрыть дверь, Рэнди, набравшись смелости, схватилась за дверную ручку.
Удивленная эльфийка обернулась.
- Можно с вами поговорить? - спросила Рэнди, отчаянно боясь, что ее не пустят внутрь.
Но сказка не собиралась заканчиваться.
Еще через несколько минут ей показалось, что она в раю. В тесной комнате нельзя было повернуться без риска съездить кому-нибудь локтем по лицу. При этом все, кроме эльфийки, непрестанно курили трубки и с невероятной скоростью опустошали пивные банки. Особенно старался Хъяльти. Приканчивая очередную банку, он сплющивал пустую жестянку могучей ладонью в удивительно маленький ком, а затем отправлял его прямиком в мусорную корзину. Корзина находилась у противоположной стены, и Максу приходилось всякий раз нагибаться, чтобы позволить гному снова продемонстрировать свою меткость.
Рэнди угнездилась на небольшой жесткой табуретке, прижавшись к плечу Вилли и тихо млея. Она чувствовала себя котенком, пригревшимся в ласковом тепле. Ей тоже предложили пива, но девушка отчаянно замотала головой. Музыканты рассмеялись, а эльфийка, звонко рассмеявшись, заметила, что младенцам пиво только вредит. Но сказано это было так, что Рэнди ни чуточку не обиделась. Эльфы живут дольше людей, так что им простительны шутки про младенцев.
- Почему-то с вами, - призналась она, - невероятно легко. Вы живете так, как и полагается жить.
- Это как же? – усмехнулся Вилли.
- В соответствии со временем. Не отставая от него. Не теряясь в прошлом. И не обгоняя. Не живя завтрашним днем. Я, может быть, непонятно объясняю…
- Ну почему же, - пробасил Хъяльти. Все правильно. Живем сегодняшним днем.
- Да не днем, - поправил его Макс. – Минутой. Секундой. Мгновением.
- Угу, - подытожил вокалист. – Живи в кайф, умри молодым – это про нас. Надеюсь.
Сказав это, он обнял Рэнди за плечо. Та не сопротивлялась. В этом прикосновении не было ничего пошлого. Ей и так было хорошо, а теперь стало еще лучше.
Смог улыбнулся, но ничего не сказал. Только вскрыл еще одну банку с пивом. Прочие поддержали его, и на несколько мгновений стало тихо.
- Знаешь, почему быть рок-звездой – это здорово? – спросила Аглариэль у Рэнди.
- Не-а, - девушка помотала головой.
- Все очень просто. Обычного человека поглощает его профессия. Еще вчера он был Джон Джонсон, парень свой в доску, двоечник и задира. Но он мог ночь напролет гулять со своей девчонкой, тратить последние деньги на безумные подарки, зазвать друзей на вечеринку, не заботясь о том, во что превратится дом к приезду родителей.
- Ага, - поддержал разговор Вилли. – А потом – хоп. И нет больше Джона Джонсона. Есть менеджер по продажам престижной, мать ее так, фирмы. И ведет он себя точно так, как полагается менеджеру по продажам престижной, мать ее так, фирмы. Он женится, обзаводится двумя детьми, покупает дом и исправно платит кредит. Питается так, как должен питаться менеджер по продажам престижной, мать ее так, фирмы. Он, наверное, даже жену трахает в какой-то особой позе, подобающей менеджеру по этим, мать их так, продажам.
- Вилли, - покачала головой эльфийка. – Во-первых, ты уже пьян. Во-вторых, рядом с тобой – приличная юная девушка. Выражения подбирай, что ли.
Лидер «громобоев только отмахнулся.
- Можно подумать, - фыркнула Рэнди, - у вас по-другому. Рок-звезда должна гонять на байке, нюхать кокаин, свариться с полицией. Что, не так, что ли?
- Не так, - веско уронил гном. – Понимаешь… Мы можем делать это. А можем и не делать. Творческим людям прощают многое. Иногда…
- Иногда, - подхватил Макс, - даже то, что они ведут себя не так, как должны были бы вести себя творческие люди. Я вот никогда не нюхал кокаин, представляешь? Ничего, что я не очень-то соответствую образу рок-музыканта?
- Ага, - буркнул гном, - а у меня нет мотоцикла.
- А меня никогда не забирали в полицию, - грустно добавила Аглариэль. – Хотя ума не приложу, что бы я там делала.
Девушка продолжала слушать веселый треп музыкантов и одновременно представляла себя на сцене. С Вилли. Нет, речь не шла о любви. Просто ей неожиданно захотелось понять, что чувствует человек на сцене, под прицелом тысяч глаз, насколько это ощущение похоже на то, что предстоит ей через несколько лет. Опять же, романтика – известный певец н…
Вдруг дверь распахнулась. В тесной комнате стало еще теснее. Двое плечистых типов в сером каким-то непостижимым образом вклинились между Рэнди и вокалистом и оттерли девушку от Вилли, вжав его в угол. Еще несколько человек сноровисто выволокли ничего не понимающих Макса и Смога в коридор и споро уткнули их лицом в ковер. Хъяльти, ругаясь по-черному, неторопливо поднялся на ноги и угрожающе пошел, пошел, пошел навстречу нежданным гостям, но и на него нашлась управа: еще пара хватких ребят завернули ему руки на спину и вытащили из комнаты. Лишь эльфийку не тронули.
- В чем дело? – гневно выкрикнула Рэнди.
- В том, что ваш отец волнуется, Ваше Высочество. Очень волнуется.
В комнату вошел низенький человечек в темно-зеленом мундире. Человечек довольно потирал руки.
- Нитта Драг.
В два слова Рэнди постаралась вложить как можно больше презрения и недовольства. Она терпеть не могла человека, возглавлявшего ее личную охрану. Ее отец, беспокоясь о безопасности Рэнди, надел на дочь ошейник, прикрепил к ошейнику цепь, а цепь вложил в руки этого человека.
- Почему с этими людьми обходятся так… так…
- Так сурово? – подсказал Драг. – Потому что эти люди – рок-музыканты, Ваше Высочество.
«Рок-музыканты» начальник охраны произнес так, как будто само слово было выпачкано в грязи.
- Рок-музыканты употребляют наркотики. Угоняют машины. Не знают умеренности в алкоголе. Вступают в беспорядочные половые связи. Это все очень плохо. Для них нет ничего святого, Ваше Высочество, и они могут обидеть даже принцессу.
Вилли расхохотался. Макс из коридора поддержал его, хотя его смешок получился глухим: трудно смеяться, лежа на полу лицом вниз.
- Мне, сударь Драг, наплевать, чем они занимаются в свободное от работы время, - ледяным тоном сообщила Рэнди.
Когда было нужно, девушка вспоминала о своем высоком положении и вела себя соответственно.
- Мой отец отправил вас за мной. Но он вряд ли приказывал причинить вред этим людям.
- Точно, - спокойно подтвердила Аглариэль. – Людям. И эльфам. И, смею заметить, даже гномам. Мы сделали что-то противозаконное? Так предъявите обвинение. По-моему, нет ничего плохого в том, чтобы находиться в одной комнате с наследной принцессой. Особенно когда не знаешь, что она – наследная принцесса.
Рэнди, конечно же, слышала, как пискнул услужливый дух-хранитель комнаты, сообщая наследной принцессе, что в покои кто-то вошел. Но девушка даже не подумала встать с кровати. Предпочла валяться на нерасправленной постели, изучая свежий выпуск «Рок-молота», хотя номер журнала был неинтересен. Ни одного слова про Вилли и «Громобоев»!
Она слышала шаги. Шаги неторопливо пересекли комнату и остановились у кровати.
Рэнди старательно делала вид, что читает.
Шаги снова возобновились. Туда-сюда. Туда-сюда. Три шага в одну сторону вдоль кровати, три шага – в другую. Затем раздалось нетерпеливое покашливание.
Принцесса продолжала игнорировать назойливый источник звуков.
- Ваше Высочество! Прекратите уже, наконец, притворяться, будто меня не замечаете!
- Ой! – девушка сыграла в удивление. Отбросила журнал, округлила глаза. – А я и не заметила, как вы вошли!
- Разве ваш учитель, принцесса, не говорил вам, что врать нехорошо? Странно, странно, - пришедший, изумленно нахмурил брови. – Думаю, его стоит наказать. Оштрафовать, к примеру.
- Мой учитель, - не удержалась от дерзости Рэнди, - пытался объяснить мне, например, разницу между ложью и политикой. Однако не преуспел. Благодаря урокам мистера Рипли, я поняла только одно: нужно поступать так, как тебе выгоднее. Разве не так?
- Не совсем. Можно мне сесть, Ваше Высочество?
- Да, разумеется.
Рэнди кивнула головой.
Гость опустился в кресло, положил ладони на подлокотники.
- Не совсем, - повторил он. – Не «тебе выгоднее», Ваше Высочество. А так, как лучше твоей стране. Вам суждено стать императрицей, а императрица не принадлежит себе. Она – всего лишь слуга. Она не должна заботиться о своей выгоде. Даже думать об этом не должна. Только о государстве.
- А император? – спросила быстро девушка. – Он тоже должен думать только о государстве?
- Конечно.
- А как же люди?
- Для правителя, Ваше Высочество, нет людей. Потому что он сам – не человек. Он – полезное приложение к государству. Функция, которая помогает стране жить, процветать и развиваться. А когда хорошо стране, хорошо и людям. Странно, ей-богу, принцесса, что я вынужден объяснять вам прописные истины. Но, собственно говоря, я пришел поговорить с вами совсем по другому поводу.
- По какому же?
- Да все вы прекрасно знаете, Ваше Высочество, - махнул рукой ее собеседник. – Искусству делать изумленный вид вам еще учиться и учиться. Послезавтра прием у посла Северного Аркмура. Вот у кого вам стоит взять несколько уроков. Ну что, будем продолжать дальше играть в загадки?
- Они мне нравятся, - упрямо заявила Рэнди. – Не загадки, конечно. Вилли. И все «громобои». Они веселые, понимаете. Они живые. Они настоящие.
Гость слушал девушку, закинув ногу на ногу. Выражение лица было самым внимательным и совершенно не менялось, пока Рэнди говорила.
