- Верность тоже покупается и продается. Просто ее стоимость зависит от того, кому нужно быть верным, - сказал Нитта Драг.
- Эт-точно, - поддакнул один из похитителей, шириной плеч походивший на гнома, но гораздо выше любого из подземных жителей. - Верность своему народу выше верности тирану. Ты согласен со мной, Нитта?
Он с силой хлопнул невысокого Нитту по плечу, едва не сбив того с ног.
- Согласен, согласен, - поторопился ответить Нитта, потирая ушибленное плечо. – И придержи руки, Багга.
- Эт-еще почему? – Багга притворился удивленным. – Эт-потому, что ты боишься, что я тебя пришибу ненароком? Эт-я могу. Эт-точно.
- И все-таки, - Рэнди изо всех сил старалась показать похитителям, что она принцесса. – Что вам нужно? Почему бы нам попросту не сесть за стол переговоров?
- Смешная какая, - хмыкнул Багга. – Сама-то веришь тому, что говоришь? Скажи ей, Нитта.
- Дело в том, принцесса, - холодно сказал Драг, - что империя никогда не отпустит маитянский народ на свободу. Ни на каких условиях. И только имея на руках хоррроший такой козырь – ну, вот как вы, принцесса – мы можем сыграть по-крупному. Вас вывезут за границу. Я вернусь на службу и стану вас искать. О, принцесса, вы не представляете, как хорошо я буду вас искать. Я умолять стану императора, чтобы он примерно наказал меня за то, что вам удалось бежать. За то, что благодаря этому, маитянские террористы во главе с Вилли Тиггерналом, - тут он посмотрел в угол, где пара вооруженных головорезов стерегла певца, - смогли вас похитить. И всячески намекать буду, что готов землю рыть – лишь бы вернуть вас обратно. И, может быть, верну, - он еще раз ухмыльнулся. – В виде хладного трупа. Или лучше трупов. Нескольких.
- Ну и козел же ты, - подал голос Вилли.
- Я не козел, - Драг, казалось, даже не обиделся. – Я борец за свободу. Когда за свободу борешься, все средства хороши. А ты, как на пятьдесят процентов маитянин, мог бы меня понять.
- Как на пятьдесят процентов маитянин, - язвительно заметил Вилли, - я бы поинтересовался: а ты меня спросил?
- Что? – не понял Нитта Драг.
- Хочу ли я, чтобы ты боролся за мою свободу? Я тебе, кажется, никаких полномочий на этот счет не давал.
Один из стороживших Вилли замахнулся на него. Рэнди чуть не взвизгнула, видя, как над головой певца взлетает кулак. Но Драг жестом показал, что бить никого не надо.
- Да ладно, - вслед за ним и Багга махнул рукой. – Мелочи все это, ребята. Слова – это только слова. Все, собираемся и уходим. Грузите всех – девчонку, музыкантов - и мотаем, как по плану обговорено.
Но не успел никто и шага сделать, как по коридору дробно простучали каблуки. В комнату влетел еще один террорист.
- Багга! – громко выкрикнул он. – Клуб окружен!
- Как окружен?! – выдохнул Багга. – Ну, Нитта, ну сволочь. На двоих работаешь, да, гнида?
- Клянусь, Багга, - Нитта отскочил назад и вжался спиной в стену. – Это кто-то другой сдал! Любовью к родине клянусь, я тут ни причем.
- Знаю я твою любовь к родине, - пренебрежительно бросил великан. – Ты сам себя продашь, если найдется тот, кто достаточно заплатит. – Так, Цыгга, подвал проверь. Живо. Одна нога здесь, другая тоже здесь.
Названный террорист умчался.
- Шорра, тебе на крышу. Дуй, мигом!
Второй тоже мгновенно исчез выполнять приказание. Вернулись они так же быстро.
- Багга, херня полная, - с порога выпалил Цыгга. - Легавые везде. И спецназ.
- Точно, - подтвердил Шорра. – Я в окошко аккуратненько так выглянул – спецов видимо-невидимо. И маг-безопасник. Может, даже двое.
- Что делать? – простонал Нитта. – Вот гадство-то какое. Ну что же делать-то?
И тут с улицы грянул усиленный громкоговорителями голос.
- Главарь террористов! Немедленно отпустите заложников и сдавайтесь. У вас нет ни единого шанса спастись! Здание окружено! Выпустите заложников, бросьте оружие и выходите с поднятыми руками.
- Эт-ты точно сказал, Нитта, - Багга сплюнул на ковер. - Гадство, и не иначе. Слушай, ну не станут же они стрелять, когда у нас принцесса? Мы с ними еще поторгуемся.
- Бросьте, Багга, - устало сказала Рэнди и, не спрашивая разрешения, шагнула вперед и уселась на табурет, на котором ей никак не удавалось посидеть.
- Эт-что такое? – повернулся к ней главарь террористов.
- Мой отец не пойдет ни на какие уступки. Вы разве не знаете, что империя не вступает в переговоры с террористами. Потому что государство превыше всего. Превыше отдельного человека. Даже если этот человек – наследная принцесса.
Словно бы в подтверждение ее слов с улицы вновь раздался голос.
- Сдавайтесь и выходите с поднятыми руками! Переговоров не будет. Повторяю: переговоров не будет ни при каких условиях. Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками. Отпустите заложников.
- Ну тогда, - вдруг сказал Багга, - все просто.
- Что? – спросил Нитта Драг. – Что делать-то?
- А то, - жестко ответил террорист. – Мочим всех. И прорываемся с боем. Уцелеем – повезло. Не уцелеем – так пусть хоть ее папаше, - он стволом автомата указал на принцессу, - плохо будет.
Багга мотнул головой.
Рэнди хотела закрыть глаза, но воспитание не позволяло. Принцессы не плачут. Принцессы не боятся смерти. Они должны смело глядеть в лицо врагу. Гром раздери, у принцесс, наверное, вообще нет эмоций. Потому что они не люди. Потому что в каждой принцессе, как в куколке бабочка, сидит будущая императрица.
Все решилось буквально в один миг. Чтобы расстрелять Рэнди и «громобоев», нужно было, чтобы террористы, охранявшие Макса и Смога, отошли к двери. Иначе те, кто будет стрелять, вместе со своими жертвами перебили бы друг друга. И именно этот момент Хъяльти выбрал для броска. Тотчас же в драку вступил Смог.
Вскакивая в очередной раз с табурета, Рэнди метнулась к Нитте Драгу, стараясь укрыться за ним. Краем глаза она видела, как гном валит наземь одного противника и схватывается еще с двумя. Как Багга отбрасывает со своего пути Аглариэль и рвется навстречу гному. Как Смог, не говоря ни слова, выдирает из рук охранника автомат, а Макс, отчаянно сквернословя, с размаху обрушивает на голову другого охранника гитару.
Тут кто-то нажал на курок. Очередь, выпущенная не то наудачу, не то вообще случайно, пробороздила стен. Но звука выстрелов хватило, чтобы спецназ пошел на штурм. Клуб от подвала до крыши наполнился шумом скоротечного боя.
А Нитта Драг ловко развернулся и выхватил из кобуры большой пистолет.
«Маленькие люди любят большое оружие», подумала отстраненно Рэнди, глядя в черный зрачок.
Палец Нитты шевельнулся на курке.
Вилли отчаянным прыжком оттолкнул принцессу в сторону.
Грянул выстрел.
В больничной палате было светло и уютно. Рэнди, облаченная в белоснежный накрахмаленный халат, вошла и неловко затопталась у порога.
- Да заходи, - услышала она слабый голос Вилли.
Она улыбнулась.
- Мы сегодня на «ты»? Не на «вы»? Это хорошо.
Принцесса присела на край кровати раненого певца.
- Как ты?
- Пока в порядке. Курить не разрешают и трубку отобрали, но как-нибудь перебьюсь. Жил в кайф, а вот умереть молодым не дали.
- Ты хотел?
- А я не думал, хочу или нет. Просто делал.
Рэнди нежно коснулась его руки своей маленькой теплой ладошкой. Легонько погладила.
Вилли убрал руку.
- Не надо, Ваше Высочество, - тихо сказал он. – Не стоит. Все равно у этой сказки не будет красивого конца. Певцу не стать императором. Императрица не будет выступать на сцене. И то, и другое могло бы стать хорошим концом для сентиментального романа. Но жизнь – не роман, и мы созданы для разного. Надеюсь, ты не думала ни о чем подобном. А если думала, то понимаешь, как это глупо. А то, что нам случилось познакомиться – это так, мелочи. Игры судьбы.
- И ты тоже о предназначении, – с горечью сказала Рэнди. – Вы с моим отцом сговорились, что ли? Каждому свое? Я правильно тебя поняла? Тогда, по правде говоря, когда в меня стреляли, тебе нужно было стоять и не вмешиваться. Потому что вряд ли в предназначение музыканта входит спасение принцессы от пули террориста.
- Это другое, - твердо сказал Вилли. – Такой поступок… Он разовый. Понимаешь. А предназначение – навсегда. Ты будешь править страной. А я – петь песни. И вместе нам не сойтись. Потому что мы не принадлежим себе. Я принадлежу «громобоям». И тем людям, которые слушают нашу музыку. Ты принадлежишь империи. И нужны очень и очень веские причины, чтобы это изменить.
- Ты меня прогоняешь? – осведомилась Рэнди.
Не для такого разговора пришла она к человеку, который был ей небезразличен. Который спас ей жизнь.
Император пытался не пустить ее. Рэнди не стала разговаривать с императором. Просто взяла и пришла в больницу.
- Пока что – нет. Но, Рэнди… Девушкам не стоит влюбляться в кумиров, чьи портреты регулярно печатают в «Рок-молоте». Особенно если эти девушки – наследные принцессы.
- Хорошо, - она встала.
Ей хотелось сказать что-нибудь грубое. Чтобы спрятаться за надежной оградой рассчитанного оскорбления. Но не получалось. Оставалось быть только холодной. Расчетливой. Рациональной. Думающей не о людях - о стране. Императрицей.
- Ты спас мне жизнь, Вилли Тиггернал. Жизнь наследной принцессы Лагранда. Теперь проси у меня что хочешь. Я выполню любую твою просьбу. И только, гром тебя раздери, не надо ничего типа: забудь обо мне или выбрось меня из головы. Эту твою позицию я уже поняла.
Вилли приподнялся на подушках.
- У меня будет к тебе только одна просьба. Когда сядешь на трон, Рэнди… Вруби в этой дыре, именуемой империей, самый тяжелый рок. Какой только сможешь. Не будь просто куклой на троне, устрой им веселую жизнь.
Принцесса делала вид, что слушала его. Кивала в такт словам певца. Но на самом деле думала она совсем о другом. О том, что в уголке глаза застыла крохотная слезинка. И ей впервые за много лет все-таки удастся чуть-чуть поплакать.
Интермедия
В клубе было шумно. «Настоящие громобои» только что с блеском отыграли концерт и покинули сцену, а верные поклонники кричали, свистели, топали ногами, хлопали в ладоши, вызывая кумиров на бис. Все прекрасно понимали, что отвертеться от одной-двух песен «Громобоям» не удастся – все-таки, так принято. Традиция. А против традиций лучше не идти. Поэтому несколько сотен людей, гномов и эльфов, сгрудившихся у сцены, упорно не желали расходиться, терпеливо дожидаясь того момента, когда над сценой вновь вспыхнет свет, и опять раздадутся тугие гитарные аккорды.
Только несколько слушателей предпочли не терять время и покинуть зал – в основном, те, кому нужно было торопиться. Время уже позднее, а если стоять в очереди в гардероб, то можно опоздать на последний автобус. Архейм – небольшой северный городок, местное короткое лето подошло к концу, днем идут нескончаемые холодные дожди, а к вечеру лужи подергиваются тонким хрустким ледком. Кому хочется в такую погоду брести домой пешком, тем более, после зажигательного концерта?
Но были двое, которые отличались и от тех, что оставались в зале, и от тех, что торопились в гардероб. Оставив тесный многолюдный клуб, они вышли на улицу. На первый взгляд могло показаться, что они незнакомы. Первый – длинноволосый молодой мужчина в простых джинсах и черном свитере с воротником под горло. Чуть заостренные кончики ушей выдавали в нем полуэльфа. Второй – постарше, лысый, с короткой неряшливой бородкой, смуглый, одет в серые брюки и короткий пиджак, небрежно застегнутый на одну пуговицу. За все время, пока они проходили сквозь толпу, протискиваясь от сцены к выходу, а потом спускались по лестнице, они не сказали друг другу ни слова. Но уже на улице и тот, что постарше, и тот, что помоложе, не сговариваясь, направились к стоящему на другой стороне дороги темно-зеленому «Форд-Шкиперу» с тонированными стеклами. Уже подходя к автомобилю, лысый повел плечами и сказал:
- Холодновато в Архейме.
- Привык к югу? - коротко спросил длинноволосый, прикладывая палец к магическому замку на дверце машины.
Дверца услужливо распахнулась.
- Точно, - так же коротко ответил лысый, залезая внутрь. – В машине теплее.
- В гостинице еще теплее, - отозвался длинноволосый, усаживаясь за руль. – Значит, это и есть тот человек, что так любезен нашей принцессе?
- Да, это он. Вопрос только в том, насколько он ей любезен. И насколько она ему любезна.
- О, - хохотнул длинноволосый, - не беспокойся. Я, как ты знаешь, отстал от жизни.
Он сделал многозначительную паузу, и лысый кивнул, как бы подтверждая, что ему известно что-то, о чем во всем Архейме знают только они двое.
- Но, - продолжил полуэльф, - есть вещи, которые со временем не меняются. Принцесс и трубадур – это красиво. Как в легенде. Это архетип. Знаешь такое слово?
- Потом в словаре гляну, - уклончиво ответил лысый.
- Смотри, не забудь. Конечно, трубадуры раньше были другими, но времена меняются. Значит, теперь люди ходят в клубы слушать этот грохот? И называют его музыкой?
- К этому просто нужно привыкнуть.
- Я не собираюсь, - довольно резко сказал длинноволосый, поглаживая ладонями руль. – Но если это притягивает людей – почему бы и нет? Мне всегда нравилось то, что привлекает толпу. Когда толпа чем-то увлечена – гладиаторскими боями, корридой, рок-музыкой – она редко обращает внимание на что-то другое. Это можно использовать. Кстати, а что у нас со спортом?
- Со спортом? – переспросил лысый. – Ах, со спортом… Более всего популярны скачки. Есть целые группировки молодежи, они делают ставки на наездников и лошадей, у них есть своя символика.
- Это очень хорошо, - длинноволосый задумчиво кивнул. – Наверное, еще и дерутся друг с другом?
- Бывает, - подтвердил лысый. – Правда, полиция следит за этим строго.
- Ничего, это поправимо. Пожалуй, мне это нравится.
- Кстати, - поспешно добавил лысый, будто только что вспомнил, - эти, которые увлекаются скачками, и те, которые рок-музыку слушают, тоже порой общий язык не находят.
- Дерутся? – быстро спросил длинноволосый.
- Редко. Но случается.
- Возьмем на заметку. Надо, чтобы дрались чаще. Все придумано до нас, есть верные рецепты, которые нужно только правильно применять.
Он неожиданно подмигнул собеседнику.
- Я бы даже сказал, творчески применить. Разделяй и властвуй. Страви тех с этими. Светловолосых с темноволосыми, любителей скачек с поклонниками музыки, тех, кто живет по правой стороне улицы, с теми, кто живет по левой стороне. А потом собирай урожай.
- Легко сказать, - буркнул лысый.
- Сделать тоже не так уж сложно, - обнадежил его длинноволосый. – Было бы время. Ну и деньги, конечно. Со временем у нас все в порядке, а с деньгами тоже как-нибудь разберемся. Кстати, ты заметил, что в клубе полно было людей, были гномы, даже несколько эльфов – но ни одного гоблина.
Лысый кивнул.
- Заметил. Гномов сложно не заметить, один был настолько незаметен, что отдавил мне ногу. И даже не извинился. Ну а гоблины… Гоблины слишком любят свои народные песни. И многим из них не по карману клубы. По крайней мере, зеленым. А серые гоблины предпочитают другую музыку – ну, чтобы полуголые девицы плясали, ногами длинными дрыгали.
- Это тоже надо учесть, - сказал полуэльф скорее себе, чем собеседнику. - Едем в гостиницу?
- Конечно. Поговорить мы можем и там.
Длинноволосый завел двигатель. Едва слышно урча, «Форд-шкипер» двинулся вперед.
- Эт-точно, - поддакнул один из похитителей, шириной плеч походивший на гнома, но гораздо выше любого из подземных жителей. - Верность своему народу выше верности тирану. Ты согласен со мной, Нитта?
Он с силой хлопнул невысокого Нитту по плечу, едва не сбив того с ног.
- Согласен, согласен, - поторопился ответить Нитта, потирая ушибленное плечо. – И придержи руки, Багга.
- Эт-еще почему? – Багга притворился удивленным. – Эт-потому, что ты боишься, что я тебя пришибу ненароком? Эт-я могу. Эт-точно.
- И все-таки, - Рэнди изо всех сил старалась показать похитителям, что она принцесса. – Что вам нужно? Почему бы нам попросту не сесть за стол переговоров?
- Смешная какая, - хмыкнул Багга. – Сама-то веришь тому, что говоришь? Скажи ей, Нитта.
- Дело в том, принцесса, - холодно сказал Драг, - что империя никогда не отпустит маитянский народ на свободу. Ни на каких условиях. И только имея на руках хоррроший такой козырь – ну, вот как вы, принцесса – мы можем сыграть по-крупному. Вас вывезут за границу. Я вернусь на службу и стану вас искать. О, принцесса, вы не представляете, как хорошо я буду вас искать. Я умолять стану императора, чтобы он примерно наказал меня за то, что вам удалось бежать. За то, что благодаря этому, маитянские террористы во главе с Вилли Тиггерналом, - тут он посмотрел в угол, где пара вооруженных головорезов стерегла певца, - смогли вас похитить. И всячески намекать буду, что готов землю рыть – лишь бы вернуть вас обратно. И, может быть, верну, - он еще раз ухмыльнулся. – В виде хладного трупа. Или лучше трупов. Нескольких.
- Ну и козел же ты, - подал голос Вилли.
- Я не козел, - Драг, казалось, даже не обиделся. – Я борец за свободу. Когда за свободу борешься, все средства хороши. А ты, как на пятьдесят процентов маитянин, мог бы меня понять.
- Как на пятьдесят процентов маитянин, - язвительно заметил Вилли, - я бы поинтересовался: а ты меня спросил?
- Что? – не понял Нитта Драг.
- Хочу ли я, чтобы ты боролся за мою свободу? Я тебе, кажется, никаких полномочий на этот счет не давал.
Один из стороживших Вилли замахнулся на него. Рэнди чуть не взвизгнула, видя, как над головой певца взлетает кулак. Но Драг жестом показал, что бить никого не надо.
- Да ладно, - вслед за ним и Багга махнул рукой. – Мелочи все это, ребята. Слова – это только слова. Все, собираемся и уходим. Грузите всех – девчонку, музыкантов - и мотаем, как по плану обговорено.
Но не успел никто и шага сделать, как по коридору дробно простучали каблуки. В комнату влетел еще один террорист.
- Багга! – громко выкрикнул он. – Клуб окружен!
- Как окружен?! – выдохнул Багга. – Ну, Нитта, ну сволочь. На двоих работаешь, да, гнида?
- Клянусь, Багга, - Нитта отскочил назад и вжался спиной в стену. – Это кто-то другой сдал! Любовью к родине клянусь, я тут ни причем.
- Знаю я твою любовь к родине, - пренебрежительно бросил великан. – Ты сам себя продашь, если найдется тот, кто достаточно заплатит. – Так, Цыгга, подвал проверь. Живо. Одна нога здесь, другая тоже здесь.
Названный террорист умчался.
- Шорра, тебе на крышу. Дуй, мигом!
Второй тоже мгновенно исчез выполнять приказание. Вернулись они так же быстро.
- Багга, херня полная, - с порога выпалил Цыгга. - Легавые везде. И спецназ.
- Точно, - подтвердил Шорра. – Я в окошко аккуратненько так выглянул – спецов видимо-невидимо. И маг-безопасник. Может, даже двое.
- Что делать? – простонал Нитта. – Вот гадство-то какое. Ну что же делать-то?
И тут с улицы грянул усиленный громкоговорителями голос.
- Главарь террористов! Немедленно отпустите заложников и сдавайтесь. У вас нет ни единого шанса спастись! Здание окружено! Выпустите заложников, бросьте оружие и выходите с поднятыми руками.
- Эт-ты точно сказал, Нитта, - Багга сплюнул на ковер. - Гадство, и не иначе. Слушай, ну не станут же они стрелять, когда у нас принцесса? Мы с ними еще поторгуемся.
- Бросьте, Багга, - устало сказала Рэнди и, не спрашивая разрешения, шагнула вперед и уселась на табурет, на котором ей никак не удавалось посидеть.
- Эт-что такое? – повернулся к ней главарь террористов.
- Мой отец не пойдет ни на какие уступки. Вы разве не знаете, что империя не вступает в переговоры с террористами. Потому что государство превыше всего. Превыше отдельного человека. Даже если этот человек – наследная принцесса.
Словно бы в подтверждение ее слов с улицы вновь раздался голос.
- Сдавайтесь и выходите с поднятыми руками! Переговоров не будет. Повторяю: переговоров не будет ни при каких условиях. Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками. Отпустите заложников.
- Ну тогда, - вдруг сказал Багга, - все просто.
- Что? – спросил Нитта Драг. – Что делать-то?
- А то, - жестко ответил террорист. – Мочим всех. И прорываемся с боем. Уцелеем – повезло. Не уцелеем – так пусть хоть ее папаше, - он стволом автомата указал на принцессу, - плохо будет.
Багга мотнул головой.
Рэнди хотела закрыть глаза, но воспитание не позволяло. Принцессы не плачут. Принцессы не боятся смерти. Они должны смело глядеть в лицо врагу. Гром раздери, у принцесс, наверное, вообще нет эмоций. Потому что они не люди. Потому что в каждой принцессе, как в куколке бабочка, сидит будущая императрица.
Все решилось буквально в один миг. Чтобы расстрелять Рэнди и «громобоев», нужно было, чтобы террористы, охранявшие Макса и Смога, отошли к двери. Иначе те, кто будет стрелять, вместе со своими жертвами перебили бы друг друга. И именно этот момент Хъяльти выбрал для броска. Тотчас же в драку вступил Смог.
Вскакивая в очередной раз с табурета, Рэнди метнулась к Нитте Драгу, стараясь укрыться за ним. Краем глаза она видела, как гном валит наземь одного противника и схватывается еще с двумя. Как Багга отбрасывает со своего пути Аглариэль и рвется навстречу гному. Как Смог, не говоря ни слова, выдирает из рук охранника автомат, а Макс, отчаянно сквернословя, с размаху обрушивает на голову другого охранника гитару.
Тут кто-то нажал на курок. Очередь, выпущенная не то наудачу, не то вообще случайно, пробороздила стен. Но звука выстрелов хватило, чтобы спецназ пошел на штурм. Клуб от подвала до крыши наполнился шумом скоротечного боя.
А Нитта Драг ловко развернулся и выхватил из кобуры большой пистолет.
«Маленькие люди любят большое оружие», подумала отстраненно Рэнди, глядя в черный зрачок.
Палец Нитты шевельнулся на курке.
Вилли отчаянным прыжком оттолкнул принцессу в сторону.
Грянул выстрел.
В больничной палате было светло и уютно. Рэнди, облаченная в белоснежный накрахмаленный халат, вошла и неловко затопталась у порога.
- Да заходи, - услышала она слабый голос Вилли.
Она улыбнулась.
- Мы сегодня на «ты»? Не на «вы»? Это хорошо.
Принцесса присела на край кровати раненого певца.
- Как ты?
- Пока в порядке. Курить не разрешают и трубку отобрали, но как-нибудь перебьюсь. Жил в кайф, а вот умереть молодым не дали.
- Ты хотел?
- А я не думал, хочу или нет. Просто делал.
Рэнди нежно коснулась его руки своей маленькой теплой ладошкой. Легонько погладила.
Вилли убрал руку.
- Не надо, Ваше Высочество, - тихо сказал он. – Не стоит. Все равно у этой сказки не будет красивого конца. Певцу не стать императором. Императрица не будет выступать на сцене. И то, и другое могло бы стать хорошим концом для сентиментального романа. Но жизнь – не роман, и мы созданы для разного. Надеюсь, ты не думала ни о чем подобном. А если думала, то понимаешь, как это глупо. А то, что нам случилось познакомиться – это так, мелочи. Игры судьбы.
- И ты тоже о предназначении, – с горечью сказала Рэнди. – Вы с моим отцом сговорились, что ли? Каждому свое? Я правильно тебя поняла? Тогда, по правде говоря, когда в меня стреляли, тебе нужно было стоять и не вмешиваться. Потому что вряд ли в предназначение музыканта входит спасение принцессы от пули террориста.
- Это другое, - твердо сказал Вилли. – Такой поступок… Он разовый. Понимаешь. А предназначение – навсегда. Ты будешь править страной. А я – петь песни. И вместе нам не сойтись. Потому что мы не принадлежим себе. Я принадлежу «громобоям». И тем людям, которые слушают нашу музыку. Ты принадлежишь империи. И нужны очень и очень веские причины, чтобы это изменить.
- Ты меня прогоняешь? – осведомилась Рэнди.
Не для такого разговора пришла она к человеку, который был ей небезразличен. Который спас ей жизнь.
Император пытался не пустить ее. Рэнди не стала разговаривать с императором. Просто взяла и пришла в больницу.
- Пока что – нет. Но, Рэнди… Девушкам не стоит влюбляться в кумиров, чьи портреты регулярно печатают в «Рок-молоте». Особенно если эти девушки – наследные принцессы.
- Хорошо, - она встала.
Ей хотелось сказать что-нибудь грубое. Чтобы спрятаться за надежной оградой рассчитанного оскорбления. Но не получалось. Оставалось быть только холодной. Расчетливой. Рациональной. Думающей не о людях - о стране. Императрицей.
- Ты спас мне жизнь, Вилли Тиггернал. Жизнь наследной принцессы Лагранда. Теперь проси у меня что хочешь. Я выполню любую твою просьбу. И только, гром тебя раздери, не надо ничего типа: забудь обо мне или выбрось меня из головы. Эту твою позицию я уже поняла.
Вилли приподнялся на подушках.
- У меня будет к тебе только одна просьба. Когда сядешь на трон, Рэнди… Вруби в этой дыре, именуемой империей, самый тяжелый рок. Какой только сможешь. Не будь просто куклой на троне, устрой им веселую жизнь.
Принцесса делала вид, что слушала его. Кивала в такт словам певца. Но на самом деле думала она совсем о другом. О том, что в уголке глаза застыла крохотная слезинка. И ей впервые за много лет все-таки удастся чуть-чуть поплакать.
Интермедия
В клубе было шумно. «Настоящие громобои» только что с блеском отыграли концерт и покинули сцену, а верные поклонники кричали, свистели, топали ногами, хлопали в ладоши, вызывая кумиров на бис. Все прекрасно понимали, что отвертеться от одной-двух песен «Громобоям» не удастся – все-таки, так принято. Традиция. А против традиций лучше не идти. Поэтому несколько сотен людей, гномов и эльфов, сгрудившихся у сцены, упорно не желали расходиться, терпеливо дожидаясь того момента, когда над сценой вновь вспыхнет свет, и опять раздадутся тугие гитарные аккорды.
Только несколько слушателей предпочли не терять время и покинуть зал – в основном, те, кому нужно было торопиться. Время уже позднее, а если стоять в очереди в гардероб, то можно опоздать на последний автобус. Архейм – небольшой северный городок, местное короткое лето подошло к концу, днем идут нескончаемые холодные дожди, а к вечеру лужи подергиваются тонким хрустким ледком. Кому хочется в такую погоду брести домой пешком, тем более, после зажигательного концерта?
Но были двое, которые отличались и от тех, что оставались в зале, и от тех, что торопились в гардероб. Оставив тесный многолюдный клуб, они вышли на улицу. На первый взгляд могло показаться, что они незнакомы. Первый – длинноволосый молодой мужчина в простых джинсах и черном свитере с воротником под горло. Чуть заостренные кончики ушей выдавали в нем полуэльфа. Второй – постарше, лысый, с короткой неряшливой бородкой, смуглый, одет в серые брюки и короткий пиджак, небрежно застегнутый на одну пуговицу. За все время, пока они проходили сквозь толпу, протискиваясь от сцены к выходу, а потом спускались по лестнице, они не сказали друг другу ни слова. Но уже на улице и тот, что постарше, и тот, что помоложе, не сговариваясь, направились к стоящему на другой стороне дороги темно-зеленому «Форд-Шкиперу» с тонированными стеклами. Уже подходя к автомобилю, лысый повел плечами и сказал:
- Холодновато в Архейме.
- Привык к югу? - коротко спросил длинноволосый, прикладывая палец к магическому замку на дверце машины.
Дверца услужливо распахнулась.
- Точно, - так же коротко ответил лысый, залезая внутрь. – В машине теплее.
- В гостинице еще теплее, - отозвался длинноволосый, усаживаясь за руль. – Значит, это и есть тот человек, что так любезен нашей принцессе?
- Да, это он. Вопрос только в том, насколько он ей любезен. И насколько она ему любезна.
- О, - хохотнул длинноволосый, - не беспокойся. Я, как ты знаешь, отстал от жизни.
Он сделал многозначительную паузу, и лысый кивнул, как бы подтверждая, что ему известно что-то, о чем во всем Архейме знают только они двое.
- Но, - продолжил полуэльф, - есть вещи, которые со временем не меняются. Принцесс и трубадур – это красиво. Как в легенде. Это архетип. Знаешь такое слово?
- Потом в словаре гляну, - уклончиво ответил лысый.
- Смотри, не забудь. Конечно, трубадуры раньше были другими, но времена меняются. Значит, теперь люди ходят в клубы слушать этот грохот? И называют его музыкой?
- К этому просто нужно привыкнуть.
- Я не собираюсь, - довольно резко сказал длинноволосый, поглаживая ладонями руль. – Но если это притягивает людей – почему бы и нет? Мне всегда нравилось то, что привлекает толпу. Когда толпа чем-то увлечена – гладиаторскими боями, корридой, рок-музыкой – она редко обращает внимание на что-то другое. Это можно использовать. Кстати, а что у нас со спортом?
- Со спортом? – переспросил лысый. – Ах, со спортом… Более всего популярны скачки. Есть целые группировки молодежи, они делают ставки на наездников и лошадей, у них есть своя символика.
- Это очень хорошо, - длинноволосый задумчиво кивнул. – Наверное, еще и дерутся друг с другом?
- Бывает, - подтвердил лысый. – Правда, полиция следит за этим строго.
- Ничего, это поправимо. Пожалуй, мне это нравится.
- Кстати, - поспешно добавил лысый, будто только что вспомнил, - эти, которые увлекаются скачками, и те, которые рок-музыку слушают, тоже порой общий язык не находят.
- Дерутся? – быстро спросил длинноволосый.
- Редко. Но случается.
- Возьмем на заметку. Надо, чтобы дрались чаще. Все придумано до нас, есть верные рецепты, которые нужно только правильно применять.
Он неожиданно подмигнул собеседнику.
- Я бы даже сказал, творчески применить. Разделяй и властвуй. Страви тех с этими. Светловолосых с темноволосыми, любителей скачек с поклонниками музыки, тех, кто живет по правой стороне улицы, с теми, кто живет по левой стороне. А потом собирай урожай.
- Легко сказать, - буркнул лысый.
- Сделать тоже не так уж сложно, - обнадежил его длинноволосый. – Было бы время. Ну и деньги, конечно. Со временем у нас все в порядке, а с деньгами тоже как-нибудь разберемся. Кстати, ты заметил, что в клубе полно было людей, были гномы, даже несколько эльфов – но ни одного гоблина.
Лысый кивнул.
- Заметил. Гномов сложно не заметить, один был настолько незаметен, что отдавил мне ногу. И даже не извинился. Ну а гоблины… Гоблины слишком любят свои народные песни. И многим из них не по карману клубы. По крайней мере, зеленым. А серые гоблины предпочитают другую музыку – ну, чтобы полуголые девицы плясали, ногами длинными дрыгали.
- Это тоже надо учесть, - сказал полуэльф скорее себе, чем собеседнику. - Едем в гостиницу?
- Конечно. Поговорить мы можем и там.
Длинноволосый завел двигатель. Едва слышно урча, «Форд-шкипер» двинулся вперед.
