- Я видела эльфийку. Она едет со стороны леса как раз по направлению к вам. С ней еще пятеро, но эти с виду – люди…
Перечислив приметы Аглариэли и всех пятерых байкеров, девушка убрала шар обратно в сумочку. Рукав платья на мгновенье приподнялся, и можно было увидеть, что у самого плеча была вытатуирована крохотная молния.
И боги покарали Аззака за то, что он, во-первых, посмел спутаться с эльфийкой, а во-вторых, за то, что, когда стало ясно, что ни к чему хорошему это не привело, он должен был ее убить. Но не убил.
Пару недель назад Гурру и Шталлинга разделяло несколько государственных границу. Но после того, как на дом в Эдельсхейме напали эльфийские рейнджеры, Шталлинг решил перебраться в Лагранд. Гурра поинтересовался, не является ли это ненужным риском. В какой-то момент ему показалось, что Дольф просто хочет позлить врага, устроившись прямо у него под носом. Но Шталлинг ничего толком не ответил, просто отмахнулся от вопроса и сказал маитянину подыскать для него жилье в том же городе, где находился и он сам.
Сейчас он жил на съемной квартире в обычном многоэтажном доме. Такие высокие серые исполины, в недрах которых могли разместиться до полутора сотен семей, стали расти по всей империи десять-двенадцать лет назад, когда покойный император принялся реализовывать программу «Достойное жилье». Гурра не мог не признать, что именно благодаря программе многие жители страны, наконец-то, получили нормальную крышу над головой, смогли перебраться туда из лачуг, из бараков, некоторые из которых строили еще пленные после Великой войны. Угнетало его другое: удручающее однообразие. На севере, юге, востоке, западе Лагранда высились совершенно одинаковые коробки. Словно их отштамповали по одному оттиску. Даже в Маити они появились.
На его родине зимой холодно, мороз пробирает до костей, требовательно подгоняет, торопит, заставляет поскорее укрыться, найти местечко у жаркого очага. Зимой в панельных многоэтажках неплохо. Но летом на его родине царит духота, небо месяц за месяцем не синее, а белое, словно выцветшее от нестерпимого зноя. Воздух над нагревшейся землей дрожит, танцует полупрозрачным маревом. Старики жалуются, что летом в «имперках», как стали звать построенные по программе «Доступное жилье» дома, нечем дышать. Кое-кто додумался до того, что достает родовые шатры, в которых жили их кочевые предки, и устанавливает прямо во дворах. Гурра не видел этого своими глазами, только на фотографиях, но и это потрясло его. Маити не сдается! Среди серых клыков «имперок», скалящихся в жаркое небо, гордо стоят шатры с вышитыми на ними родовыми узорами: Белым Кречетом, Серым Волком, Жар-Птицей, Хитрой Лаской. Серебряный орнамент по черному фону, красные круги под двумя рядами синих линий, ломаные деленные треугольники под причудливо изгибающейся желтой лентой – древние знаки гордых племен прошлого.
В Лагранде ничего подобного нет. Безликие улицы, стройные ряды домов-близнецов. У этого народа все прошлое – в книгах. А это значит, что люди и их история разлучены, между ними – пропасть, которую нелегко перешагнуть. В Маити прошлое все еще рядом, дышит родичам Гурры в затылок, напоминает о себе, всегда готовое поддержать. Поэтому Лагранд обречен.
Маитянин вспомнил мальчишку-Борна. Барра – совсем не то, что его отец. В жилах Дагги течет не кровь, а жидкая красноватая водица, зато у мальчишки настоящая густая кровь маитянского воина. Ради таких, как он, стоит драться.
Дом, где жил Шталлинг, кроме парадной двери имел еще и черный ход. Чаще всего двери, ведущие во двор, запирались на тяжелые замки, и жильцы знать не знали, где хранились ключи. Но Гурра не сомневался, что Дольф заранее продумал все пути к отступлению. У него наверняка имелся запасной комплект ключей. Или он выбрал дом, в котором черный ход никогда не запирался. Или, что тоже могло быть, Шталлинг доверял своему волшебству и полагал, что в любой момент сможет справиться с замком.
Гурра вошел в подъезд, поднялся на несколько ступеней – нужная ему квартира находилась на первом этаже – и коснулся пальцем кнопки звонка. Звонок отозвался быстро и громко, как будто он только и ждал, когда же кто-нибудь его нажмет.
Дверь открылась практически мгновенно. Похоже, Шталлинг его ждал. Правда, на пороге стоял не он, а Нитта Драг.
- Заходи, - вместо приветствия сказал он. – И можешь не разуваться. Проходи в комнату.
Драг приглашающе махнул рукой.
- Ты у Шталлинга вместо привратника? – неприязненно буркнул Гурра.
- Почему бы и нет, - Нитта Драг пожал плечами. – Кто-то же должен это делать.
- Погоди, - пообещал ему Гурра, - дождешься – он тебя заставит ночной горшок за ним выносить.
Нитта не обиделся.
- Далеко не всем людям повезло с хозяином, - ответил он. – Я служу правильному хозяину и знаю, чего он потребует от меня и чего не потребует. Люди вообще делятся на хозяев и слуг. Ты думаешь, наверно, что хозяин, только ты ошибаешься.
Гурра не стал продолжать бесполезный спор. Хочет коротышка считать себя верным слугой правильного господина – пожалуйста. Молча он шагнул в комнату и, не спрашивая разрешения, уселся в кресло.
Шталлинг сидел за столом и что-то писал. При виде Гурры он хмыкнул, быстро поднял на него глаза, но тут же вернулся взглядом к лежащему перед ним блокноту. Маитянину показалось, что в самом уголке рта у Шталлинга засохла капелька крови, но через мгновение е уже не было, и Гурра не решился бы поставить хотя бы мелкую монетку на то, что она действительно там была.
- Погоди минуту, - сказал Дольф, продолжая быстро водить пером по бумаге. – Сейчас, я закончу.
Нельзя ему позволять так вести себя со мной, подумал Гурра. Я не собачка, которую можно позвать свистом, а затем заставить ждать.
- Ты хотел меня видеть, - сказал он. – Я приехал. Ждать я не собираюсь. Хочешь говорить – говори. Если нет – я ухожу.
- Минуту, - повторил Дольф. – Всего одну минуту. Ну, может две.
Он даже не посмотрел на сидящего в кресле Гурру. Перо в его руке продолжало свой танец по бумаге.
Вождь маитянского подполья встал. Для того, чтобы дойти до стола, ему понадобилось ровно три шага. Шталлинг не успел даже понять, что происходит, как Гурра уже был рядом.
- Я же сказал, - рявкнул он. – Я не собираюсь ждать!
Рукой он сгреб к краю стола несколько блокнотов, газет, книг, лежащих перед его собеседником. Они рухнули вниз шуршащим страницами водопадом.
- Ты спятил? – заорал в ответ Дольф.
Он тоже вскочил, и на какое-то мгновение Гурре показалось, что Шталлинг сейчас его ударит. Потом он даже пожалел, что Дольф не поднял на него руку. Тогда он точно знал бы, как ему ответить. Ему самому хотелось собрать пальцы в кулак и без замаха залепить стоящему перед ним человеку в рожу, но он этого не сделал.
- Ты звал меня говорить, - прорычал он, - так говори. Проклятье, Дольф, как ты думаешь, кто я?
- А это интересный вопрос, - заметил Шталлинг, успокаиваясь. – Ты сам-то знаешь на него ответ? Садись обратно, будем разговаривать, раз уж ты такой нетерпеливый.
Что-то проворчав под нос, Гурра вернулся в кресло.
- Начнем с того, - сказал его собеседник, - что ты сделал невероятную глупость в Хаасдаме.
- Я понимаю, - кивнул Гурра. – Мне следовало получше все разузнать. Но раньше эти волосатики ничего такого не выкидывали, на это я и попался.
- Не выкидывали или просто ты не знаешь ничего об этом? Не надо отвечать, это просто реплика. Гурра, с одной стороны, ты хороший солдат. У тебя есть цель, за которую ты сражаешься. Ты умеешь добиваться результата, хотя порой и ошибаешься. И не надо меня благодарить за то, что я вытащил тебя из тюрьмы. Думаю, через какое-то время ты сбежал бы оттуда, как ушел в свое время с каторги. С другой стороны, ты слишком мало думаешь над тем, что собираешься сделать. Для того, чтобы добиться максимального эффекта, нужно обладать полнотой информации. Понятно, что все могут знать только боги. Но тщательная подготовка порой подсказывает самый рациональный вариант действий. И порой оказывается, что не надо все крушить и ломать, достаточно вовремя сказанного слова, чтобы с места стронулась целая лавина. И именно потому, что ты этого не понимаешь, тебе не стать настоящим вождем.
Уязвленный Гурра перебил его:
- Я не знаю, кем ты был тогда, когда мы убивали лаграндских чиновников в Маити, но мы превосходно занимались этим без тебя самое меньшее двенадцать лет.
И чего добились? – насмешливо хмыкнул Шталлинг. – К тому моменту, как я вас нашел, половина твоих людей сидела по тюрьмам, а другая не знала, что делать, потому что у них не было ни денег, ни оружия, ни вожаков. Опять же, мне не понравилось, как вышло с покушением на императора. Сама идея была хороша, иначе я не согласился бы с тобой сотрудничать. Но, гром тебя раздери, Гурра, почему ты не предупредил меня, что эта девчонка Рэнди после смерти не сразу станет полноправной императрицей? Что ей придется ждать еще пару лет?
- Ты не спрашивал. А я думал, что ты сам все знаешь. Ты же такой умный, - не удержался от колкости маитянин. – Помнится, ты как-то раз сказал, что трогать принцессу и этого трясущего гривой дурачка-певца мы пока не будем. С тех пор что-то изменилось? И вообще, почему это для тебя так важно? Ты мне уже говорил об этом.
- Может, и еще раз скажу. Может, даже и не раз. У меня плохое предчувствие, Гурра, а я привык доверять своим предчувствиям.
- И девчонка может тебе помешать? Именно потому, что она не стала императрицей?
- И поэтому – тоже. Но это долгая история. Есть еще одно дело. Ты же наверняка знаешь неких Татту Радалана и Дадду Харга? Мне показалось, или это и на самом деле – твои люди?
Гурра похолодел. Это уже было серьезнее, чем разговоры о его промашках. В конце концов, покушение на императора Лагранад удалось полностью, да и операция в Хаасдаме могла бы закончиться полной победой и смертью остроухой твари из Эльфийского леса, если бы не досадное недоразумение. Но Татта и Дадда, или, как их звали в подполье, Та и Да, совсем другое дело. Этим двоим Гурра получил задание, которое считал наиважнейшим. Он отобрал именно этих двоих потому, что у них были на диво светлые головы. Та даже учился в университете. Гурра не доверял лаграндской учености, но верил, что любой инструмент приносит пользу – важно его правильно применить.
Та и Да должны были выяснить все о Шталлинге. Сколько ему лет. Откуда он. Кем были его родители. Что у него за бизнес. Где он жил и кем был до того, как нашел Гурру. Какие у него счеты с Лаграндом. Почему он ненавидит эльфов. Какие оценки у него были в школе. Любая мелочь была бы интересна и полезна. Шталлинг был не прав, говоря, что вождь маитянских террористов не понимает значения мелочей. Другое дело, что он порой мог их упустить из виду. Но он превосходно понимал, зачем нужны крохотные детальки, мельчайшие тонкости. В детстве он прочел стихотворение, которое его поразило. О том, как битва была проиграна, а целая страна потеряла независимость лишь потому, что в кузнице не было гвоздя. Та и Да должны были найти для него гвоздь. И вот Дольф узнал о том, что Гурра им поручил. Что он с ними сделал? Маитянин надеялся на лучшее, ведь Шталлингу нет резона ссориться с ним. Ребята не сделали ничего, за что заслуживали бы смерти. Даже с головы эльфийских рейнджеров, задумавших убить его, не упало ни волоска, Дольф просто выставил Древний Народ на весь мир лживыми зверями, бьющими в спину.
- Да, это мои люди, - осторожно подтвердил он.
Если ты что-нибудь с ними сделал, то будь ты проклят. Я зря не взял с собой оружия. Правда, если верить тебе и твоей истории об эльфийских рейнджерах, с тобой трудно управиться простой пуле. Но «трудно» еще не значит «невозможно». Или тут тоже есть какая-то мелочь, которую я упускаю из виду?
- Думаешь, - прищурился Дольф, - что я приказал их убить? Или самолично расправился с ними? Расслабься, Гурра. Это же не эльфы, которых надо распинать на крестах, а затем сжигать живьем. И не император Лагранда, которому, по совести, давно уже место в аду. Как и всем его предкам и потомкам. В этом, надеюсь, мы с тобой согласны?
- Конечно.
- Замечательно.
Шталлинг неожиданно громко хлопнул в ладоши и зычно крикнул:
- Драг!
Тут же в комнату вбежал Нитта Драг.
- Звали? – осведомился он, подозрительно косясь на Гурру.
- Звал. Давай-ка сюда наших героев.
Нитта торопливо вышел, вернулся через пару минут, ведя за собой обоих ребят. По-маитянски смуглые и черноволосые, коротко стриженые, Та и Да, конфузясь, посмотрели на своего командира. Та поднял руку и коснулся уха, в котором висела крохотная золотая серьга. Вообще-то, все маитяне раньше носили серьги, а сейчас этот обычай мало кто помнит. Гурра тоже все порывался проколоть мочку, но руки не доходят. С другой стороны, это, наверно, мелочь. Не разгуливает же он по Лагранду в национальных шароварах – в таких щеголяют танцоры из труппы при народном театре Маити. Или ему и правда стоит больше внимания уделять мелочам?
Тьфу ты! Будь ты проклят, Дольф Шталлинг!
- Подозреваю, что эти двое шпионили за мной по твоему приказу. Выискивали что-то. Вынюхивали. Почему ты сам не задал мне вопросы, которые тебя интересуют – ума не приложу.
Шталлинг тяжело вздохнул.
- Я ведь мог бы и ответить. По крайней мере, ничуть не хуже, чем твои гении сыска. Ну что, ребята, думаю, вы можете рассказать своему командиру все, что узнали. Хорошо?
Да посмотрел на Гурру – мол, можно говорить? Тот кивнул.
- Ничего мы не узнали, - хмуро сказал он. – Ничего. Вообще. Не было никогда никакого Дольфа Шталлинга. Вырос из ниоткуда, на пустом месте.
- Сменил имя? – предположил лидер маитянских террористов. – Живет по фальшивым документам? Сделал пластическую операцию? Носит чародейскую личину?
- Нет-нет-нет, - энергично затрясли головами Та и Да. – Мы все это проверили, насколько смогли. Нет ни малейших зацепок. Словно с неба свалился.
Шталлинг откровенно развлекался, слушая этот разговор.
- Ну, ты понял, Гурра? – сказал он. – Меня не было. Но теперь я есть. И, надеюсь, буду дальше. Не надо копаться в моем прошлом, тем более, как тебе только что доходчиво объяснили, не было у меня никакого прошлого. Меня нужно принимать как данность. Как факт, от которого не отвертеться. Но я – очень серьезный факт.
- Тогда кто ты? – напрямую рубанул Гурра.
- А это интересный вопрос, - человек без прошлого назидательно поднял палец. – Ответ на него зависит от того, кто же ТЫ, Гурра. Помнишь, я в самом начале нашего разговора уже задавал его тебе. Если ты полагаешь, что ты – главный, а моя роль – вовремя подкидывать тебе деньги, людей и оружие, то ты глупец. И ответа на свой вопрос не узнаешь никогда. Но если ты признаешь, что служишь мне, перестанешь за моей спиной плести интриги и думать, что сможешь взять надо мной верх – тогда у тебя есть шанс. В будущем.
- Я не буду твоим слугой, как Драг, - твердо сказал Гурра.
В комнате вместе с ним находились два человека, перед которыми он не мог показывать слабость. Но даже если бы Та и Да находились сейчас за тысячи лиг отсюда, маитянин не сомневался, что нашел бы в себе силы ответить точно так же.
Дольф усмехнулся.
- А мне и не нужен еще один такой слуга как Драг. Один Нитта у меня имеется, а для второго пока нет вакансии. Я бы предпочел, чтобы ты был моим слугой как Гурра Лагапит, храбрый, хотя временами и не очень умный человек.
Перечислив приметы Аглариэли и всех пятерых байкеров, девушка убрала шар обратно в сумочку. Рукав платья на мгновенье приподнялся, и можно было увидеть, что у самого плеча была вытатуирована крохотная молния.
И боги покарали Аззака за то, что он, во-первых, посмел спутаться с эльфийкой, а во-вторых, за то, что, когда стало ясно, что ни к чему хорошему это не привело, он должен был ее убить. Но не убил.
Глава 6. Оборотни в ночи
Пару недель назад Гурру и Шталлинга разделяло несколько государственных границу. Но после того, как на дом в Эдельсхейме напали эльфийские рейнджеры, Шталлинг решил перебраться в Лагранд. Гурра поинтересовался, не является ли это ненужным риском. В какой-то момент ему показалось, что Дольф просто хочет позлить врага, устроившись прямо у него под носом. Но Шталлинг ничего толком не ответил, просто отмахнулся от вопроса и сказал маитянину подыскать для него жилье в том же городе, где находился и он сам.
Сейчас он жил на съемной квартире в обычном многоэтажном доме. Такие высокие серые исполины, в недрах которых могли разместиться до полутора сотен семей, стали расти по всей империи десять-двенадцать лет назад, когда покойный император принялся реализовывать программу «Достойное жилье». Гурра не мог не признать, что именно благодаря программе многие жители страны, наконец-то, получили нормальную крышу над головой, смогли перебраться туда из лачуг, из бараков, некоторые из которых строили еще пленные после Великой войны. Угнетало его другое: удручающее однообразие. На севере, юге, востоке, западе Лагранда высились совершенно одинаковые коробки. Словно их отштамповали по одному оттиску. Даже в Маити они появились.
На его родине зимой холодно, мороз пробирает до костей, требовательно подгоняет, торопит, заставляет поскорее укрыться, найти местечко у жаркого очага. Зимой в панельных многоэтажках неплохо. Но летом на его родине царит духота, небо месяц за месяцем не синее, а белое, словно выцветшее от нестерпимого зноя. Воздух над нагревшейся землей дрожит, танцует полупрозрачным маревом. Старики жалуются, что летом в «имперках», как стали звать построенные по программе «Доступное жилье» дома, нечем дышать. Кое-кто додумался до того, что достает родовые шатры, в которых жили их кочевые предки, и устанавливает прямо во дворах. Гурра не видел этого своими глазами, только на фотографиях, но и это потрясло его. Маити не сдается! Среди серых клыков «имперок», скалящихся в жаркое небо, гордо стоят шатры с вышитыми на ними родовыми узорами: Белым Кречетом, Серым Волком, Жар-Птицей, Хитрой Лаской. Серебряный орнамент по черному фону, красные круги под двумя рядами синих линий, ломаные деленные треугольники под причудливо изгибающейся желтой лентой – древние знаки гордых племен прошлого.
В Лагранде ничего подобного нет. Безликие улицы, стройные ряды домов-близнецов. У этого народа все прошлое – в книгах. А это значит, что люди и их история разлучены, между ними – пропасть, которую нелегко перешагнуть. В Маити прошлое все еще рядом, дышит родичам Гурры в затылок, напоминает о себе, всегда готовое поддержать. Поэтому Лагранд обречен.
Маитянин вспомнил мальчишку-Борна. Барра – совсем не то, что его отец. В жилах Дагги течет не кровь, а жидкая красноватая водица, зато у мальчишки настоящая густая кровь маитянского воина. Ради таких, как он, стоит драться.
Дом, где жил Шталлинг, кроме парадной двери имел еще и черный ход. Чаще всего двери, ведущие во двор, запирались на тяжелые замки, и жильцы знать не знали, где хранились ключи. Но Гурра не сомневался, что Дольф заранее продумал все пути к отступлению. У него наверняка имелся запасной комплект ключей. Или он выбрал дом, в котором черный ход никогда не запирался. Или, что тоже могло быть, Шталлинг доверял своему волшебству и полагал, что в любой момент сможет справиться с замком.
Гурра вошел в подъезд, поднялся на несколько ступеней – нужная ему квартира находилась на первом этаже – и коснулся пальцем кнопки звонка. Звонок отозвался быстро и громко, как будто он только и ждал, когда же кто-нибудь его нажмет.
Дверь открылась практически мгновенно. Похоже, Шталлинг его ждал. Правда, на пороге стоял не он, а Нитта Драг.
- Заходи, - вместо приветствия сказал он. – И можешь не разуваться. Проходи в комнату.
Драг приглашающе махнул рукой.
- Ты у Шталлинга вместо привратника? – неприязненно буркнул Гурра.
- Почему бы и нет, - Нитта Драг пожал плечами. – Кто-то же должен это делать.
- Погоди, - пообещал ему Гурра, - дождешься – он тебя заставит ночной горшок за ним выносить.
Нитта не обиделся.
- Далеко не всем людям повезло с хозяином, - ответил он. – Я служу правильному хозяину и знаю, чего он потребует от меня и чего не потребует. Люди вообще делятся на хозяев и слуг. Ты думаешь, наверно, что хозяин, только ты ошибаешься.
Гурра не стал продолжать бесполезный спор. Хочет коротышка считать себя верным слугой правильного господина – пожалуйста. Молча он шагнул в комнату и, не спрашивая разрешения, уселся в кресло.
Шталлинг сидел за столом и что-то писал. При виде Гурры он хмыкнул, быстро поднял на него глаза, но тут же вернулся взглядом к лежащему перед ним блокноту. Маитянину показалось, что в самом уголке рта у Шталлинга засохла капелька крови, но через мгновение е уже не было, и Гурра не решился бы поставить хотя бы мелкую монетку на то, что она действительно там была.
- Погоди минуту, - сказал Дольф, продолжая быстро водить пером по бумаге. – Сейчас, я закончу.
Нельзя ему позволять так вести себя со мной, подумал Гурра. Я не собачка, которую можно позвать свистом, а затем заставить ждать.
- Ты хотел меня видеть, - сказал он. – Я приехал. Ждать я не собираюсь. Хочешь говорить – говори. Если нет – я ухожу.
- Минуту, - повторил Дольф. – Всего одну минуту. Ну, может две.
Он даже не посмотрел на сидящего в кресле Гурру. Перо в его руке продолжало свой танец по бумаге.
Вождь маитянского подполья встал. Для того, чтобы дойти до стола, ему понадобилось ровно три шага. Шталлинг не успел даже понять, что происходит, как Гурра уже был рядом.
- Я же сказал, - рявкнул он. – Я не собираюсь ждать!
Рукой он сгреб к краю стола несколько блокнотов, газет, книг, лежащих перед его собеседником. Они рухнули вниз шуршащим страницами водопадом.
- Ты спятил? – заорал в ответ Дольф.
Он тоже вскочил, и на какое-то мгновение Гурре показалось, что Шталлинг сейчас его ударит. Потом он даже пожалел, что Дольф не поднял на него руку. Тогда он точно знал бы, как ему ответить. Ему самому хотелось собрать пальцы в кулак и без замаха залепить стоящему перед ним человеку в рожу, но он этого не сделал.
- Ты звал меня говорить, - прорычал он, - так говори. Проклятье, Дольф, как ты думаешь, кто я?
- А это интересный вопрос, - заметил Шталлинг, успокаиваясь. – Ты сам-то знаешь на него ответ? Садись обратно, будем разговаривать, раз уж ты такой нетерпеливый.
Что-то проворчав под нос, Гурра вернулся в кресло.
- Начнем с того, - сказал его собеседник, - что ты сделал невероятную глупость в Хаасдаме.
- Я понимаю, - кивнул Гурра. – Мне следовало получше все разузнать. Но раньше эти волосатики ничего такого не выкидывали, на это я и попался.
- Не выкидывали или просто ты не знаешь ничего об этом? Не надо отвечать, это просто реплика. Гурра, с одной стороны, ты хороший солдат. У тебя есть цель, за которую ты сражаешься. Ты умеешь добиваться результата, хотя порой и ошибаешься. И не надо меня благодарить за то, что я вытащил тебя из тюрьмы. Думаю, через какое-то время ты сбежал бы оттуда, как ушел в свое время с каторги. С другой стороны, ты слишком мало думаешь над тем, что собираешься сделать. Для того, чтобы добиться максимального эффекта, нужно обладать полнотой информации. Понятно, что все могут знать только боги. Но тщательная подготовка порой подсказывает самый рациональный вариант действий. И порой оказывается, что не надо все крушить и ломать, достаточно вовремя сказанного слова, чтобы с места стронулась целая лавина. И именно потому, что ты этого не понимаешь, тебе не стать настоящим вождем.
Уязвленный Гурра перебил его:
- Я не знаю, кем ты был тогда, когда мы убивали лаграндских чиновников в Маити, но мы превосходно занимались этим без тебя самое меньшее двенадцать лет.
И чего добились? – насмешливо хмыкнул Шталлинг. – К тому моменту, как я вас нашел, половина твоих людей сидела по тюрьмам, а другая не знала, что делать, потому что у них не было ни денег, ни оружия, ни вожаков. Опять же, мне не понравилось, как вышло с покушением на императора. Сама идея была хороша, иначе я не согласился бы с тобой сотрудничать. Но, гром тебя раздери, Гурра, почему ты не предупредил меня, что эта девчонка Рэнди после смерти не сразу станет полноправной императрицей? Что ей придется ждать еще пару лет?
- Ты не спрашивал. А я думал, что ты сам все знаешь. Ты же такой умный, - не удержался от колкости маитянин. – Помнится, ты как-то раз сказал, что трогать принцессу и этого трясущего гривой дурачка-певца мы пока не будем. С тех пор что-то изменилось? И вообще, почему это для тебя так важно? Ты мне уже говорил об этом.
- Может, и еще раз скажу. Может, даже и не раз. У меня плохое предчувствие, Гурра, а я привык доверять своим предчувствиям.
- И девчонка может тебе помешать? Именно потому, что она не стала императрицей?
- И поэтому – тоже. Но это долгая история. Есть еще одно дело. Ты же наверняка знаешь неких Татту Радалана и Дадду Харга? Мне показалось, или это и на самом деле – твои люди?
Гурра похолодел. Это уже было серьезнее, чем разговоры о его промашках. В конце концов, покушение на императора Лагранад удалось полностью, да и операция в Хаасдаме могла бы закончиться полной победой и смертью остроухой твари из Эльфийского леса, если бы не досадное недоразумение. Но Татта и Дадда, или, как их звали в подполье, Та и Да, совсем другое дело. Этим двоим Гурра получил задание, которое считал наиважнейшим. Он отобрал именно этих двоих потому, что у них были на диво светлые головы. Та даже учился в университете. Гурра не доверял лаграндской учености, но верил, что любой инструмент приносит пользу – важно его правильно применить.
Та и Да должны были выяснить все о Шталлинге. Сколько ему лет. Откуда он. Кем были его родители. Что у него за бизнес. Где он жил и кем был до того, как нашел Гурру. Какие у него счеты с Лаграндом. Почему он ненавидит эльфов. Какие оценки у него были в школе. Любая мелочь была бы интересна и полезна. Шталлинг был не прав, говоря, что вождь маитянских террористов не понимает значения мелочей. Другое дело, что он порой мог их упустить из виду. Но он превосходно понимал, зачем нужны крохотные детальки, мельчайшие тонкости. В детстве он прочел стихотворение, которое его поразило. О том, как битва была проиграна, а целая страна потеряла независимость лишь потому, что в кузнице не было гвоздя. Та и Да должны были найти для него гвоздь. И вот Дольф узнал о том, что Гурра им поручил. Что он с ними сделал? Маитянин надеялся на лучшее, ведь Шталлингу нет резона ссориться с ним. Ребята не сделали ничего, за что заслуживали бы смерти. Даже с головы эльфийских рейнджеров, задумавших убить его, не упало ни волоска, Дольф просто выставил Древний Народ на весь мир лживыми зверями, бьющими в спину.
- Да, это мои люди, - осторожно подтвердил он.
Если ты что-нибудь с ними сделал, то будь ты проклят. Я зря не взял с собой оружия. Правда, если верить тебе и твоей истории об эльфийских рейнджерах, с тобой трудно управиться простой пуле. Но «трудно» еще не значит «невозможно». Или тут тоже есть какая-то мелочь, которую я упускаю из виду?
- Думаешь, - прищурился Дольф, - что я приказал их убить? Или самолично расправился с ними? Расслабься, Гурра. Это же не эльфы, которых надо распинать на крестах, а затем сжигать живьем. И не император Лагранда, которому, по совести, давно уже место в аду. Как и всем его предкам и потомкам. В этом, надеюсь, мы с тобой согласны?
- Конечно.
- Замечательно.
Шталлинг неожиданно громко хлопнул в ладоши и зычно крикнул:
- Драг!
Тут же в комнату вбежал Нитта Драг.
- Звали? – осведомился он, подозрительно косясь на Гурру.
- Звал. Давай-ка сюда наших героев.
Нитта торопливо вышел, вернулся через пару минут, ведя за собой обоих ребят. По-маитянски смуглые и черноволосые, коротко стриженые, Та и Да, конфузясь, посмотрели на своего командира. Та поднял руку и коснулся уха, в котором висела крохотная золотая серьга. Вообще-то, все маитяне раньше носили серьги, а сейчас этот обычай мало кто помнит. Гурра тоже все порывался проколоть мочку, но руки не доходят. С другой стороны, это, наверно, мелочь. Не разгуливает же он по Лагранду в национальных шароварах – в таких щеголяют танцоры из труппы при народном театре Маити. Или ему и правда стоит больше внимания уделять мелочам?
Тьфу ты! Будь ты проклят, Дольф Шталлинг!
- Подозреваю, что эти двое шпионили за мной по твоему приказу. Выискивали что-то. Вынюхивали. Почему ты сам не задал мне вопросы, которые тебя интересуют – ума не приложу.
Шталлинг тяжело вздохнул.
- Я ведь мог бы и ответить. По крайней мере, ничуть не хуже, чем твои гении сыска. Ну что, ребята, думаю, вы можете рассказать своему командиру все, что узнали. Хорошо?
Да посмотрел на Гурру – мол, можно говорить? Тот кивнул.
- Ничего мы не узнали, - хмуро сказал он. – Ничего. Вообще. Не было никогда никакого Дольфа Шталлинга. Вырос из ниоткуда, на пустом месте.
- Сменил имя? – предположил лидер маитянских террористов. – Живет по фальшивым документам? Сделал пластическую операцию? Носит чародейскую личину?
- Нет-нет-нет, - энергично затрясли головами Та и Да. – Мы все это проверили, насколько смогли. Нет ни малейших зацепок. Словно с неба свалился.
Шталлинг откровенно развлекался, слушая этот разговор.
- Ну, ты понял, Гурра? – сказал он. – Меня не было. Но теперь я есть. И, надеюсь, буду дальше. Не надо копаться в моем прошлом, тем более, как тебе только что доходчиво объяснили, не было у меня никакого прошлого. Меня нужно принимать как данность. Как факт, от которого не отвертеться. Но я – очень серьезный факт.
- Тогда кто ты? – напрямую рубанул Гурра.
- А это интересный вопрос, - человек без прошлого назидательно поднял палец. – Ответ на него зависит от того, кто же ТЫ, Гурра. Помнишь, я в самом начале нашего разговора уже задавал его тебе. Если ты полагаешь, что ты – главный, а моя роль – вовремя подкидывать тебе деньги, людей и оружие, то ты глупец. И ответа на свой вопрос не узнаешь никогда. Но если ты признаешь, что служишь мне, перестанешь за моей спиной плести интриги и думать, что сможешь взять надо мной верх – тогда у тебя есть шанс. В будущем.
- Я не буду твоим слугой, как Драг, - твердо сказал Гурра.
В комнате вместе с ним находились два человека, перед которыми он не мог показывать слабость. Но даже если бы Та и Да находились сейчас за тысячи лиг отсюда, маитянин не сомневался, что нашел бы в себе силы ответить точно так же.
Дольф усмехнулся.
- А мне и не нужен еще один такой слуга как Драг. Один Нитта у меня имеется, а для второго пока нет вакансии. Я бы предпочел, чтобы ты был моим слугой как Гурра Лагапит, храбрый, хотя временами и не очень умный человек.
