- Так вы думаете, что они нам не помешают? – вдруг спросил лысый.
- Кто? – не понял вопроса его собеседник.
- Принцесса с трубадуром.
- Ах, вот ты про кого. Расслабься. Конечно, как я уже сказал, это архетип, и в некоторых историях этот архетип играет немаловажную роль. Но пока что совершенно не ясно, являемся ли мы с ними участниками одной истории. Вот если выяснится, что являемся – тогда нам придется над этим задуматься. Ну а если мы, - длинноволосый усмехнулся, - из разных сказок, то не стоит тратить на них силы. Сам знаешь, самокритично признался он, - сил у нас пока что не так уж и много. Так что, думаю, пока нам стоит оставить принцессу и трубадура в покое.
- Как скажете, - пожал плечами лысый.
- Нитта Драг пусть пока посидит в тюрьме. Мы его вытащим. Но попозже. Пусть пока посидит, подумает. Ему полезно.
- Нитта Драг – идиот, - резко сказал лысый.
- Идиот, - согласился длинноволосый. – Зато – услужливый идиот. От таких немало вреда, но и пользы от них тоже бывает немало. Все вокруг – инструменты, важно только знать, как ими пользоваться.
- Он обязательно подведет вас.
- Я просто постараюсь найти ему более подходящее применение. Ты беспокоишься, как бы я не заменил тебя Ниттой? Так не беспокойся, у тебя – другое предназначение.
- Я, между прочим, не инструмент.
- Ну-ну, - длинноволосый усмехнулся. – Говорить ты можешь все, что угодно. Но мы же знаем, в чем правда. И не спорь, пожалуйста. Всем пора отдыхать. Мне, тебе, дурачку Нитте, и даже принцессе с трубадуром. Нам всем нужна небольшая передышка.
- А что потом? – жадно спросил, подавшись вперед, лысый.
- А потом мы будем менять мир. Люди, гномы, эльфы, все они начнут суетиться и спасать его. Все как в кино или в книжках, за одним исключением. В конце у них ничего не получится.
Принцесса Рэнди брякнула на стол серебряное блюдо. Порывшись в верхнем ящике стола, отыскала магическое яблоко. Опустила яблоко на блюдо – оно с негромким ровным гудением побежало по ободу.
В воздухе над столом сгустился молочный туман. От центра сгущения пробежала, переливаясь, разноцветная спираль, превратившая клубы тумана в аккуратный экран. Зажглась надпись «Подождите, идет загрузка». Через мгновение надпись сменилась другой – «Вас приветствует операционная система «Окно-в-мир». С мелодичным треньканьем, доносившимся из невидимых динамиков, вместо надписи экран украсила заставка: рекламный плакат, сообщавший о выступлении группы «Настоящие громобои».
Компьютер, сделанный в виде серебряного блюда, негромко пожужживал и пофыркивал, наводя на мысли о тактичных, но не очень аккуратных ежиках, по ошибке забравшихся ночью в пчелиный улей. Рэнди украдкой вздохнула, любуясь музыкантами, пока заканчивались последние загрузочные операции. Вот Макс Вернер, растянувший по привычке рот в ухмылке от уха до уха. Затем – Сандер «Смог» Хопкинс, угрюмо набыченный – не любит он фотографироваться, и все тут. Следующий – Хъяльти Арнарссон, невысокий, кряжистый и бородатый, как и полагается настоящему гному. А рядом – статная рыжеволосая красавица. Еще бы ей такой красавицей не быть – как-никак, эльфийка. Аглариэль дочь Ламедриона.
И пятый участник группы – смуглый и черноволосый, чем-то смахивающий на цыгана Вилли Тиггернал. Серьга в правом ухе вокалиста только укрепляла подозрения в том, что его предки когда-то слыли первыми конокрадами в мире. Но принцесса-то лучше всех знала, что у Вилли есть примесь маитянской крови. Маитяне тоже были смуглыми и черноволосыми, их мужчины тоже носили серьги в ушах, но лошадей никогда не крали. В свое время они предпочитали угонять у своих соседей овечьи отары. Но те лихие годы давно уже канули в прошлое. Хотя… Принцесса поморщилась от нахлынувших воспоминаний. Некоторые маитяне до сих пор были бы не прочь отделиться от Империи, а так как самодостаточной маитянскую экономику никак не назовешь, собирались, видимо, вернуться к прадедовскому промыслу.
Да ладно, ну их, этих маитян, чтоб их гром разодрал. Ведь на экране – подлинные герои новой эпохи. Рок-трубадуры. Герои мировой сцены тяжелого рока. Кумиры, собирающие стадионы.
И люди, которые поклялись пять лет не выступать в столице. По вине самой Рэнди. С этим уже ничего не поделать.
Одно грело душу: несмотря на тяжелый разговор с Вилли, получившим из-за нее пулю и угодившим в госпиталь, вокалист «Громобоев» не отказывался общаться с Ее Высочеством. Хотя бы в чате.
Рэнди накрыла румяное яблоко ладонью. Повинуясь едва заметным движениям пальцев, по экрану побежала стрелочка, уверенно тычущая острым носиком в разноцветные иконки программ. Поверх лиц музыкантов наплыл интерфейс «Межсвязи». Веселый усатый человечек в огромных пиратских ботфортах и треуголке приветливо подмигнул с экрана и махнул принцессе рукой.
- Ожидаю соединения… - нараспев произнес он. – Проверка пароля… Связь установлена.
Человечек, поклонившись, исчез. Принцесса отложила в сторону яблоко и положила пальцы на клавиатуру.
Вилли уже был в чате. Рэнди не знала точно, ждал ли он ее, или просто зашел потрепаться без особой цели, но ей хотелось бы верить в первое. Здесь вокалист «Громобоев» пользовался ником Соловей Вилли. Мультипликационная птичка, которой посчастливилось быть тезкой Тиггернала, два раза в неделю радовала детей по всему Лагранду. Веселый и неунывающий крылатый певец в каждой серии бесконечного сериала искусно уходил от всех врагов и всегда был готов мчаться на выручку друзьям. На аватаре Вилли как раз красовался удалой мультяшный соловей в зеленой охотничьей шапочке.
Ник принцессы был прост и незатейлив - Принцесса Рэнди.
16:35:21 ЛИЧНО Принцесса Рэнди для Соловей Вилли: Привет
16:36:02 ЛИЧНО Соловей Вилли для Принцесса Рэнди: О как… Здравствуйте, Ваше Высочество.
- Как дела? Есть время поговорить?
- Отвечаю по порядку. Дела хорошо. Как угодно будет Вашему Высочеству.
- Вилли, прекрати, пожалуйста.
- Слушаюсь и повинуюсь. А у тебя как дела, Рэнди? Хочешь свежий анекдот?
- Дела тоже в порядке. А анекдот правда свежий?
- Для меня – да. Не совсем анекдот. Так, история из реальности. О силе традиций.
- Традиций? Это нам, принцессам, особенно интересно. Рассказывай.
- В Гартарфальском университете студент пришел на экзамен, а когда препод сказал ему взять билет, студент заявил, что не будет этого делать, пока ему не принесут за счет университета кружку пива и колбасы на закуску.
- Ого. Он пьяный пришел? Или у него расстройство на психической почве? Мания величия и все такое прочее?
- Нет, тут поинтереснее будет. Он был прилежный студент-юрист и, изучая статуты университета, никем до сих пор, кстати, не отмененные, выяснил, что еще пятьсот лет назад у студентов была такая привилегия.
- Ну, смешно… А дальше-то что?
- Сначала послали за главным университетским юристом. Дедушка похмыкал, пошелестел манускриптами и фолиантами, да и подтвердил права студента. Ему тотчас же принесли пиво и колбасу. Подождали, пока он доест. А затем выгнали с экзамена.
Рэнди хихикнула, представив себе эту ситуацию: студент, развалившись за партой, трескает колбасу и выхлебывает пиво, в то время, как университетские преподаватели в длинных черных мантиях, метущих пол, и четырехугольных шапочках вежливо ждут, пока он закончит трапезу. А затем они указывают ему на дверь. Покушал? Пора и честь знать.
- Почему?
- Тот же дедушка предъявил ему статут шестисотлетней давности. Тоже никем не отмененный. О том, что студент должен являться на экзамен при параде. Со шпагой и в шляпе с пером, которых у студента, конечно, не было. Повеселил?
- Вполне. А то сейчас вся Межсеть совсем о другом говорит.
- Памятник?
Рэнди подумала и медленно отстучала:
- Именно.
История с памятником в Тантаране действительно будоражила мир уже несколько дней. Как водится, все началось давным-давно, и никто из тех, кто затеял эту историю, не думал, что однажды все вывернется совершенно невероятным и неожиданным хитровывертом.
Жила-была маленькая страна Тантаран. Несколько веков она считалась частью Лагранда. Далекий предок Рэнди, император Коррад Третий, незатейливо прозванный Завоевателем, присоединил ее к империи. Двести лет назад в Лагранде наступило время смут, за смутой последовала гражданская война, и тантаранцы, воспользовавшись случаем, объявили о независимости. Империи было не до них, поэтому Тантаран какое-то время наслаждался такой приятной и ни к чему не обязывающей самостоятельностью. А потом выяснилось, что маленькая страна попала в положение орешка, зажатого между могучими челюстями Щелкунчика. В роли верхней челюсти выступал северный сосед, все та же империя Лагранд – император Лотар возжелал вернуть Тантаран обратно. Снизу Тантарану угрожали зубы воинственного Эдельхейма.
Челюсти неминуемо должны были встретиться. А что на их пути находился орешек… ой, простите, государство Тантаран… так это, как обычно, никого не волновало. Когда сталкиваются интересы великих держав, еще и не такие орешки в пыль дробятся. Редко кто в состоянии нарастить скорлупу, которой достаточно для того, чтобы о нее раскололись челюсти великих щелкунчиков.
Как нередко случается с политикой, рыльце в пушку было у обоих великих государств. И Лагранд, и Эдельхейм рассматривали прибрежный Тантаран в качестве военно-морской базы. Тантаран таковой быть не желал. Лотар решил поступить по принципу «кто успел, тот и съел». Лаграндские войска вошли на территорию маленькой, но гордой страны. Надо сказать, что население в целом не очень-то сопротивлялось и спокойно вернулось под руку северного императора.
Пару лет спустя началась война, которую люди, гномы, эльфы и гоблины, не сговариваясь, назвали Великой. Десятки стран, огромных, просто больших, поменьше и совсем уж маленьких, одна за другой ввязывались в кровавую бойню. Бойня длилась несколько лет и оставила о себе ужаснейшие воспоминания.
Ах да… Нужно не забывать, что коренным населением Тантарана были танты, родственные эдельцам, жившим в Эдельхейме.
Ах да еще раз… Стоит помнить, что эдельцы провозгласили лозунг расовой чистоты, который звучал очень просто: «Мир – людям». Под знаменами, на которых красовался этот доходчивый лозунг, эдельхеймские легионеры в серых мундирах с серебряными орлами на петлицах, не задумываясь, уничтожали эльфов, гномов и всех прочих, кто людьми не являлся. Учитывая то, что процент межрасовых браков был довольно велик, а блюстители нового эдельхеймского мирового порядка особо не церемонились, на тот свет стройными колоннами маршировали полукровки, четвертькровки и вообще те, кому не посчастливилось показаться ревнителям расовой чистоты «какими-то не такими». Не избежал этой участи и Тантаран, где часть населения выступила на стороне Эдельхейма, а другая стояла за Лагранд. Конечно, империя отобрали у страны независимость, рассуждали они. Но, по крайней мере, по приказу лаграндского императора никого не сжигали в гигантских колдовских печах и не отдавали некромантам для их безумных экспериментов лишь за то, что его родителями были эльфы, гномы или гоблины.
Тот, кто знаком со школьным курсом истории, вряд ли удивится, если ему напомнят, что Лагранд одержал победу. В честь чего посреди Тантарана, на древней площади, испокон веков носившей гордое имя площади Свободы, был воздвигнут памятник лаграндскому рыцарю-освободителю. Здоровенный бронзовый меченосец на протяжении десятилетий символизировал спасение тантаранцев от бездушного конвейера разделения всех на «чистых» и «нечистых».
Потом, как водится, все снова изменилось. В очередной раз Лагранд охватила смута, и Тантаран снова принялся рваться на волю. Пока, наконец, не вырвался. Все чаще в речах тантаранских политиков замелькали лозунги возвращения к доимперскому прошлому (именно в связи с этим в стране начали действовать законы Литурнийского статута, которым Тантаран управлялся в Темные Века, до подчинения его Лаграндской империи). Жители Лагранда все чаще объявлялись завоевателями, душителями прав и свобод, угнетателями коренного населения. Что самое неприятное, с определенной точки зрения всегда можно было найти этим словам подтверждение. А вы как думали? Тут какую семью не возьми, так в ней самые любящие друг друга супруги, нет-нет, да и поссорятся. А чтобы два народа прожили сотню лет вместе мирно и дружно – такое только в сказках бывает. Начали считаться старыми обидами, и как-то слово за слово дошло до того, что Тантаран и Лагранд уже смотрели друг на друга волками. Ни о какой войне речи идти не могло, это прекрасно понимали и те, и другие. Но и любовью во взаимоотношениях двух соседей отнюдь не пахло. Хвала богам, кое-как государственную границу установили, благо, по большей ее части протекала река.
И все бы ничего. Ну, бывает же так, что долго-долго живут два соседа, косятся друг на друга через забор – но не более. Потому что притерпелись друг к другу. Однако тантаранские вожди посмотрели на свою страну и ужаснулись: за прошедшее время коренных тантаранцев – тех самых тантов, родственных жителям Эдельхейма - в ней осталось не так уж и много. Не говоря уже о том, что многие из них позабыли и национальный язык, и национальную культуру. А вот лагров, перебравшихся в Тантаран из Лагранда, наоборот, прибавилось. Тогда местные политики лишили лагрский язык статуса государственного, несмотря на то, что им свободно владели не меньше восьмидесяти процентов населения. Не допускали наследников «зловещего и кровавого имперского режима» на руководящие должности. Отказывали им в приеме на работу. То ли надеялись, что лагры сами уберутся на историческую родину, то ли просто из вредности. И памятник лаграндскому рыцарю-освободителю стал одной из мишеней. Да что там - «мишеней». Бельмом в глазу он стал, вот как вернее выразиться. Потому что рыцарь-освободитель стоял не где-нибудь, а посреди Тантаранской столицы. Которая – вот совпадение – тоже называлась Тантаран. Самим своим видом бронзовый меченосец напоминал о том, что Тантаран, как ни крути, столетиями был частью империи.
Многим жителям Тантарана это напоминание казалось излишне назойливым.
За то время, пока маленькая, но гордая страна упивалась независимостью, памятник стал символом совершенно другого рода. Сюда приходили оставшиеся в стране лагры, чтобы поностальгировать о славном имперском прошлом. Здесь, на площади Свободы – в самом сердце Тантарана – не принято было говорить на тантаранском языке. Из бельма в глазу памятник все увереннее становился для властей костью в горле.
И тогда леди-канцлер Варна Хвол заявила о грядущем сносе памятника.
За месяц до празднования очередной годовщины победы в Великой Войне.
Несколько тысяч тантаранцев лагрского происхождения окружили памятник живым кольцом.
Леди-канцлер громогласно объявила на весь мир, что живое кольцо никого не остановит.
Небольшую страну наводнили журналисты, кровожадно предвкушая, как они первыми передадут своим газетам, журналам и каналам видеовещания сцены массового избиения защитников памятника. Или сопротивления экстремистских элементов силам правопорядка. Это уже зависело от того, кто с какой точки зрения предпочитал рассматривать ситуацию.
Еще больше нервозности вокруг истории с памятником нагнеталось оттого, что леди-канцлер не торопилась называть дату сноса рыцаря-освободителя.
- Кто? – не понял вопроса его собеседник.
- Принцесса с трубадуром.
- Ах, вот ты про кого. Расслабься. Конечно, как я уже сказал, это архетип, и в некоторых историях этот архетип играет немаловажную роль. Но пока что совершенно не ясно, являемся ли мы с ними участниками одной истории. Вот если выяснится, что являемся – тогда нам придется над этим задуматься. Ну а если мы, - длинноволосый усмехнулся, - из разных сказок, то не стоит тратить на них силы. Сам знаешь, самокритично признался он, - сил у нас пока что не так уж и много. Так что, думаю, пока нам стоит оставить принцессу и трубадура в покое.
- Как скажете, - пожал плечами лысый.
- Нитта Драг пусть пока посидит в тюрьме. Мы его вытащим. Но попозже. Пусть пока посидит, подумает. Ему полезно.
- Нитта Драг – идиот, - резко сказал лысый.
- Идиот, - согласился длинноволосый. – Зато – услужливый идиот. От таких немало вреда, но и пользы от них тоже бывает немало. Все вокруг – инструменты, важно только знать, как ими пользоваться.
- Он обязательно подведет вас.
- Я просто постараюсь найти ему более подходящее применение. Ты беспокоишься, как бы я не заменил тебя Ниттой? Так не беспокойся, у тебя – другое предназначение.
- Я, между прочим, не инструмент.
- Ну-ну, - длинноволосый усмехнулся. – Говорить ты можешь все, что угодно. Но мы же знаем, в чем правда. И не спорь, пожалуйста. Всем пора отдыхать. Мне, тебе, дурачку Нитте, и даже принцессе с трубадуром. Нам всем нужна небольшая передышка.
- А что потом? – жадно спросил, подавшись вперед, лысый.
- А потом мы будем менять мир. Люди, гномы, эльфы, все они начнут суетиться и спасать его. Все как в кино или в книжках, за одним исключением. В конце у них ничего не получится.
Глава 2. Памятник
Принцесса Рэнди брякнула на стол серебряное блюдо. Порывшись в верхнем ящике стола, отыскала магическое яблоко. Опустила яблоко на блюдо – оно с негромким ровным гудением побежало по ободу.
В воздухе над столом сгустился молочный туман. От центра сгущения пробежала, переливаясь, разноцветная спираль, превратившая клубы тумана в аккуратный экран. Зажглась надпись «Подождите, идет загрузка». Через мгновение надпись сменилась другой – «Вас приветствует операционная система «Окно-в-мир». С мелодичным треньканьем, доносившимся из невидимых динамиков, вместо надписи экран украсила заставка: рекламный плакат, сообщавший о выступлении группы «Настоящие громобои».
Компьютер, сделанный в виде серебряного блюда, негромко пожужживал и пофыркивал, наводя на мысли о тактичных, но не очень аккуратных ежиках, по ошибке забравшихся ночью в пчелиный улей. Рэнди украдкой вздохнула, любуясь музыкантами, пока заканчивались последние загрузочные операции. Вот Макс Вернер, растянувший по привычке рот в ухмылке от уха до уха. Затем – Сандер «Смог» Хопкинс, угрюмо набыченный – не любит он фотографироваться, и все тут. Следующий – Хъяльти Арнарссон, невысокий, кряжистый и бородатый, как и полагается настоящему гному. А рядом – статная рыжеволосая красавица. Еще бы ей такой красавицей не быть – как-никак, эльфийка. Аглариэль дочь Ламедриона.
И пятый участник группы – смуглый и черноволосый, чем-то смахивающий на цыгана Вилли Тиггернал. Серьга в правом ухе вокалиста только укрепляла подозрения в том, что его предки когда-то слыли первыми конокрадами в мире. Но принцесса-то лучше всех знала, что у Вилли есть примесь маитянской крови. Маитяне тоже были смуглыми и черноволосыми, их мужчины тоже носили серьги в ушах, но лошадей никогда не крали. В свое время они предпочитали угонять у своих соседей овечьи отары. Но те лихие годы давно уже канули в прошлое. Хотя… Принцесса поморщилась от нахлынувших воспоминаний. Некоторые маитяне до сих пор были бы не прочь отделиться от Империи, а так как самодостаточной маитянскую экономику никак не назовешь, собирались, видимо, вернуться к прадедовскому промыслу.
Да ладно, ну их, этих маитян, чтоб их гром разодрал. Ведь на экране – подлинные герои новой эпохи. Рок-трубадуры. Герои мировой сцены тяжелого рока. Кумиры, собирающие стадионы.
И люди, которые поклялись пять лет не выступать в столице. По вине самой Рэнди. С этим уже ничего не поделать.
Одно грело душу: несмотря на тяжелый разговор с Вилли, получившим из-за нее пулю и угодившим в госпиталь, вокалист «Громобоев» не отказывался общаться с Ее Высочеством. Хотя бы в чате.
Рэнди накрыла румяное яблоко ладонью. Повинуясь едва заметным движениям пальцев, по экрану побежала стрелочка, уверенно тычущая острым носиком в разноцветные иконки программ. Поверх лиц музыкантов наплыл интерфейс «Межсвязи». Веселый усатый человечек в огромных пиратских ботфортах и треуголке приветливо подмигнул с экрана и махнул принцессе рукой.
- Ожидаю соединения… - нараспев произнес он. – Проверка пароля… Связь установлена.
Человечек, поклонившись, исчез. Принцесса отложила в сторону яблоко и положила пальцы на клавиатуру.
Вилли уже был в чате. Рэнди не знала точно, ждал ли он ее, или просто зашел потрепаться без особой цели, но ей хотелось бы верить в первое. Здесь вокалист «Громобоев» пользовался ником Соловей Вилли. Мультипликационная птичка, которой посчастливилось быть тезкой Тиггернала, два раза в неделю радовала детей по всему Лагранду. Веселый и неунывающий крылатый певец в каждой серии бесконечного сериала искусно уходил от всех врагов и всегда был готов мчаться на выручку друзьям. На аватаре Вилли как раз красовался удалой мультяшный соловей в зеленой охотничьей шапочке.
Ник принцессы был прост и незатейлив - Принцесса Рэнди.
16:35:21 ЛИЧНО Принцесса Рэнди для Соловей Вилли: Привет
16:36:02 ЛИЧНО Соловей Вилли для Принцесса Рэнди: О как… Здравствуйте, Ваше Высочество.
- Как дела? Есть время поговорить?
- Отвечаю по порядку. Дела хорошо. Как угодно будет Вашему Высочеству.
- Вилли, прекрати, пожалуйста.
- Слушаюсь и повинуюсь. А у тебя как дела, Рэнди? Хочешь свежий анекдот?
- Дела тоже в порядке. А анекдот правда свежий?
- Для меня – да. Не совсем анекдот. Так, история из реальности. О силе традиций.
- Традиций? Это нам, принцессам, особенно интересно. Рассказывай.
- В Гартарфальском университете студент пришел на экзамен, а когда препод сказал ему взять билет, студент заявил, что не будет этого делать, пока ему не принесут за счет университета кружку пива и колбасы на закуску.
- Ого. Он пьяный пришел? Или у него расстройство на психической почве? Мания величия и все такое прочее?
- Нет, тут поинтереснее будет. Он был прилежный студент-юрист и, изучая статуты университета, никем до сих пор, кстати, не отмененные, выяснил, что еще пятьсот лет назад у студентов была такая привилегия.
- Ну, смешно… А дальше-то что?
- Сначала послали за главным университетским юристом. Дедушка похмыкал, пошелестел манускриптами и фолиантами, да и подтвердил права студента. Ему тотчас же принесли пиво и колбасу. Подождали, пока он доест. А затем выгнали с экзамена.
Рэнди хихикнула, представив себе эту ситуацию: студент, развалившись за партой, трескает колбасу и выхлебывает пиво, в то время, как университетские преподаватели в длинных черных мантиях, метущих пол, и четырехугольных шапочках вежливо ждут, пока он закончит трапезу. А затем они указывают ему на дверь. Покушал? Пора и честь знать.
- Почему?
- Тот же дедушка предъявил ему статут шестисотлетней давности. Тоже никем не отмененный. О том, что студент должен являться на экзамен при параде. Со шпагой и в шляпе с пером, которых у студента, конечно, не было. Повеселил?
- Вполне. А то сейчас вся Межсеть совсем о другом говорит.
- Памятник?
Рэнди подумала и медленно отстучала:
- Именно.
История с памятником в Тантаране действительно будоражила мир уже несколько дней. Как водится, все началось давным-давно, и никто из тех, кто затеял эту историю, не думал, что однажды все вывернется совершенно невероятным и неожиданным хитровывертом.
Жила-была маленькая страна Тантаран. Несколько веков она считалась частью Лагранда. Далекий предок Рэнди, император Коррад Третий, незатейливо прозванный Завоевателем, присоединил ее к империи. Двести лет назад в Лагранде наступило время смут, за смутой последовала гражданская война, и тантаранцы, воспользовавшись случаем, объявили о независимости. Империи было не до них, поэтому Тантаран какое-то время наслаждался такой приятной и ни к чему не обязывающей самостоятельностью. А потом выяснилось, что маленькая страна попала в положение орешка, зажатого между могучими челюстями Щелкунчика. В роли верхней челюсти выступал северный сосед, все та же империя Лагранд – император Лотар возжелал вернуть Тантаран обратно. Снизу Тантарану угрожали зубы воинственного Эдельхейма.
Челюсти неминуемо должны были встретиться. А что на их пути находился орешек… ой, простите, государство Тантаран… так это, как обычно, никого не волновало. Когда сталкиваются интересы великих держав, еще и не такие орешки в пыль дробятся. Редко кто в состоянии нарастить скорлупу, которой достаточно для того, чтобы о нее раскололись челюсти великих щелкунчиков.
Как нередко случается с политикой, рыльце в пушку было у обоих великих государств. И Лагранд, и Эдельхейм рассматривали прибрежный Тантаран в качестве военно-морской базы. Тантаран таковой быть не желал. Лотар решил поступить по принципу «кто успел, тот и съел». Лаграндские войска вошли на территорию маленькой, но гордой страны. Надо сказать, что население в целом не очень-то сопротивлялось и спокойно вернулось под руку северного императора.
Пару лет спустя началась война, которую люди, гномы, эльфы и гоблины, не сговариваясь, назвали Великой. Десятки стран, огромных, просто больших, поменьше и совсем уж маленьких, одна за другой ввязывались в кровавую бойню. Бойня длилась несколько лет и оставила о себе ужаснейшие воспоминания.
Ах да… Нужно не забывать, что коренным населением Тантарана были танты, родственные эдельцам, жившим в Эдельхейме.
Ах да еще раз… Стоит помнить, что эдельцы провозгласили лозунг расовой чистоты, который звучал очень просто: «Мир – людям». Под знаменами, на которых красовался этот доходчивый лозунг, эдельхеймские легионеры в серых мундирах с серебряными орлами на петлицах, не задумываясь, уничтожали эльфов, гномов и всех прочих, кто людьми не являлся. Учитывая то, что процент межрасовых браков был довольно велик, а блюстители нового эдельхеймского мирового порядка особо не церемонились, на тот свет стройными колоннами маршировали полукровки, четвертькровки и вообще те, кому не посчастливилось показаться ревнителям расовой чистоты «какими-то не такими». Не избежал этой участи и Тантаран, где часть населения выступила на стороне Эдельхейма, а другая стояла за Лагранд. Конечно, империя отобрали у страны независимость, рассуждали они. Но, по крайней мере, по приказу лаграндского императора никого не сжигали в гигантских колдовских печах и не отдавали некромантам для их безумных экспериментов лишь за то, что его родителями были эльфы, гномы или гоблины.
Тот, кто знаком со школьным курсом истории, вряд ли удивится, если ему напомнят, что Лагранд одержал победу. В честь чего посреди Тантарана, на древней площади, испокон веков носившей гордое имя площади Свободы, был воздвигнут памятник лаграндскому рыцарю-освободителю. Здоровенный бронзовый меченосец на протяжении десятилетий символизировал спасение тантаранцев от бездушного конвейера разделения всех на «чистых» и «нечистых».
Потом, как водится, все снова изменилось. В очередной раз Лагранд охватила смута, и Тантаран снова принялся рваться на волю. Пока, наконец, не вырвался. Все чаще в речах тантаранских политиков замелькали лозунги возвращения к доимперскому прошлому (именно в связи с этим в стране начали действовать законы Литурнийского статута, которым Тантаран управлялся в Темные Века, до подчинения его Лаграндской империи). Жители Лагранда все чаще объявлялись завоевателями, душителями прав и свобод, угнетателями коренного населения. Что самое неприятное, с определенной точки зрения всегда можно было найти этим словам подтверждение. А вы как думали? Тут какую семью не возьми, так в ней самые любящие друг друга супруги, нет-нет, да и поссорятся. А чтобы два народа прожили сотню лет вместе мирно и дружно – такое только в сказках бывает. Начали считаться старыми обидами, и как-то слово за слово дошло до того, что Тантаран и Лагранд уже смотрели друг на друга волками. Ни о какой войне речи идти не могло, это прекрасно понимали и те, и другие. Но и любовью во взаимоотношениях двух соседей отнюдь не пахло. Хвала богам, кое-как государственную границу установили, благо, по большей ее части протекала река.
И все бы ничего. Ну, бывает же так, что долго-долго живут два соседа, косятся друг на друга через забор – но не более. Потому что притерпелись друг к другу. Однако тантаранские вожди посмотрели на свою страну и ужаснулись: за прошедшее время коренных тантаранцев – тех самых тантов, родственных жителям Эдельхейма - в ней осталось не так уж и много. Не говоря уже о том, что многие из них позабыли и национальный язык, и национальную культуру. А вот лагров, перебравшихся в Тантаран из Лагранда, наоборот, прибавилось. Тогда местные политики лишили лагрский язык статуса государственного, несмотря на то, что им свободно владели не меньше восьмидесяти процентов населения. Не допускали наследников «зловещего и кровавого имперского режима» на руководящие должности. Отказывали им в приеме на работу. То ли надеялись, что лагры сами уберутся на историческую родину, то ли просто из вредности. И памятник лаграндскому рыцарю-освободителю стал одной из мишеней. Да что там - «мишеней». Бельмом в глазу он стал, вот как вернее выразиться. Потому что рыцарь-освободитель стоял не где-нибудь, а посреди Тантаранской столицы. Которая – вот совпадение – тоже называлась Тантаран. Самим своим видом бронзовый меченосец напоминал о том, что Тантаран, как ни крути, столетиями был частью империи.
Многим жителям Тантарана это напоминание казалось излишне назойливым.
За то время, пока маленькая, но гордая страна упивалась независимостью, памятник стал символом совершенно другого рода. Сюда приходили оставшиеся в стране лагры, чтобы поностальгировать о славном имперском прошлом. Здесь, на площади Свободы – в самом сердце Тантарана – не принято было говорить на тантаранском языке. Из бельма в глазу памятник все увереннее становился для властей костью в горле.
И тогда леди-канцлер Варна Хвол заявила о грядущем сносе памятника.
За месяц до празднования очередной годовщины победы в Великой Войне.
Несколько тысяч тантаранцев лагрского происхождения окружили памятник живым кольцом.
Леди-канцлер громогласно объявила на весь мир, что живое кольцо никого не остановит.
Небольшую страну наводнили журналисты, кровожадно предвкушая, как они первыми передадут своим газетам, журналам и каналам видеовещания сцены массового избиения защитников памятника. Или сопротивления экстремистских элементов силам правопорядка. Это уже зависело от того, кто с какой точки зрения предпочитал рассматривать ситуацию.
Еще больше нервозности вокруг истории с памятником нагнеталось оттого, что леди-канцлер не торопилась называть дату сноса рыцаря-освободителя.
