Глафира Семёновна налила чай в две кружки, не гляя на внучку.
—А ночью что снилось, программистка? — спросила она тихо.
Стася замолчала. Щёки её залила краска.
— Ничего не снилось. Спала как убитая. - огрызнулась девушка.
— Врешь. Всю ночь ворочалась, стонала. И не ты одна.
На полке над столом Рысь, до этого мирно спавший клубком, поднял голову и издал авторитетное «Мрррр». Потом спрыгнул, подошёл к Стасе и ткнулся мордой в карман её джинсов, где лежал телефон.
— Рысь, не сейчас…
Но кот был настойчив. Он вытащил телефон когтем, и экран, уловленный его лапой, вспыхнул. На нём всё ещё было открыто приложение доставки с фото заказа и данными курьера.
Стася выхватила телефон.
— И что? Я просто забыла закрыть! Он мне мозг вынес!
— Кот твой всё чует, — сказала бабка, прихлёбывая чай. — Чует угрозу и… родственную душу. Он тебе показывает: путь твой и путь этого «шаурмового» парня — это теперь одна дорога. Хочешь ты того или нет.
— А я и не хочу! — крикнула Стася и, схватив свою кружку, убежала в комнату, хлопнув дверью.
Но ночью сны пришли снова. Те же, что и прошлой ночью. Дыра в мире. Холод. Шёпот. И парень. Он стоял спиной к разрыву, смотрел прямо на неё и что-то кричал, но звука не было. Потом разворачивался и шёл прямиком в чёрно-багровую мглу.
Стася проснулась в холодном поту. За окном было ещё темно. Рысь спал у неё в ногах, свернувшись калачиком, но один его глаз был приоткрыт и светился в темноте зелёным огоньком. Контроль.
Утром в доме в Старой Слободе царила атмосфера тихого, но интенсивного шторма. Шторм звался Анастасией, а точнее — Стасей, и поднимался он с завидным постоянством всегда, когда её выводили из себя.
— Нет! — её голос, обычно низкий, взвился до неприятных высот. — Нет, нет и ещё раз нет! Я не пойду! Я ничего не буду делать! Ты слышишь меня, бабушка?
Глафира Семёновна, женщина, напоминающая непоколебимую скалу, сидела в своём вольтеровском кресле и вязала что-то невнятное на спицах. Кот, получивший на заре своей жизни имя Рысь, свернулся у её ног и мурлыкал, словно наслаждаясь спектаклем.
— Слышу, внучка, — спокойно отозвалась бабка. — Весь квартал, думаю, слышит. Но «нет» — это не позиция. Это каприз.
— Каприз?! — Анастасия замерла посреди комнаты, сжимая в руках толстый учебник по базам данных. — Каприз — это когда тебе мороженого хочется! А не когда тебя в тридцатый раз пытаются втянуть в какой-то… апокалиптический квест по мотивам древнеславянских кошмаров! Я же говорила, у меня диплом через месяц! Меня зовут на стажировку в Москву! Сколько можно повторять? Я хочу писать код, а не… заклинания против тварей из разрывов!
— Код, заклинания… Всё едино, — философски заметила Глафира Семёновна, не отрываясь от вязания. — Язык символов. Только одни для машин, другие для сил. А Москва… — она хмыкнула. — Пока этот Артёмка-тенежор своё дело не закончил, в Москву ты уедешь разве что в виде негативной энергетической субстанции. Он уже чувствует тебя. И его слуги тоже.
— Я его не трогаю! Пусть он меня не трогает! — вспыхнула Стася. — У меня своя жизнь! Я не хочу быть «Ведьмой на минималках»! Это не моя ответственность!
— Рождённая в этом роду, в эту эпоху, — ты уже несешь её, нравится тебе это или нет, — голос бабки стал твёрдым, как сталь. — И герой уже явился. Зрячий. Тот парень, что был сегодня. Он видел разрыв и даже попытался с ним взаимодействовать. Примитивно, но факт.
— Этот амбалистый долговязый болван с банкой газировки? — Анастасия фыркнула. — Это и есть герой пророчества? Серьёзно? Пророчество, наверное, на салфетке в баре писали после десятой рюмки!
— В пророчестве, — начала Глафира Семёновна, откладывая спицы и глядя внучке прямо в глаза, — сказано дословно: «Когда Тьма прогрызет завесу у камня старой силы, явятся двое. Зрячий, что узрит дыру в полотне мира. И Ведьмина Дочь, что нитью светлой заштопает ткань бытия. Вместе — печать. Врозь — погибель. Но да будут сердца их чисты от страсти земной, ибо пламя их союза опалит печать, и хлябь поглотит всё».
Анастасия слушала, и её лицо становилось всё мрачнее.
— «Чисты от страсти земной». Слышишь? Нам даже нормально общаться нельзя будет! Относиться друг ко другу по-человечески, дружить, наконец... Только, как два экспоната выставки робототехники. Я должна буду водить этого… этого «зрячего» за ручку, как слепого котёнка, и при этом не испытывать к нему ничего человеческого! Это безумие! Я отказываюсь!
— От судьбы, Стасенька, не спрячешься ни за каким кодом, — вздохнула бабка. — Она, как этот Рысь, — всегда найдёт твою слабинку, запрыгнет на коленки и устроится, пока ты её не пригреешь и не прикормишь. Он уже нашёл тебя. Или ты его. И сниться тебе он будет, пока не примешь это.
— Что? — Анастасия побледнела.
—Прошлой ночью. И позапрошлой. Ты ворочалась, стонала. Тебе снилась дыра в мире. И он где-то рядом. Я чувствовала.
Стася не стала отрицать. Она сжала учебник так, что корешек затрещал, и, не сказав больше ни слова, круто развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Она пыталась читать, смотреть лекции, но буквы расплывались. После обеда её снова сморил беспокойный сон. И снова — тот же кошмар. Чёрно-багровая щель, холод, шепот. И сквозь этот шепот — силуэт. Высокий, неясный. Он стоял спиной к разрыву, потом обернулся… и это было лицо того курьера. С идиотской улыбкой. Он что-то кричал, но звука не было. Потом развернулся и шагнул прямо в разрыв. Исчез.
Анастасия проснулась тяжело дыша. За окном дом начинали окутывать сизоватые сумерки. Рысь, как всегда, лежал в ногах и делал вид, что спит, свернувшись калачиком, но один его глаз был приоткрыт и светился в темноте зелёным огоньком. Увидев, что Стася проснулась, он потянулся, зевнул и, мяукнув, спрыгнул с кровати. Подошёл к тумбочке, где лежал её телефон, и стал тыкаться мордой в экран.
— Рысь, что ты делаешь? Отстань.
Но кот был настойчив. Он даже активировал сенсорный экран носом. Загорелся дисплей, по которому кот начал бякать своей мягкой лапкой и на нём, как приговор, выскочило приложение доставки. С фото заказа и данными курьера. Глуповато улыбающееся лицо Никиты и глаза... глаза смотрели прямо на неё.
Анастасия выхватила телефон, чтобы выключить, но застыла, глядя на эту фотографию. «Зрячий». Такой обычный. Совсем не героический. И теперь её судьба, её «предназначение» было привязано к этому лицу.
— Блин, — прошептала она в темноту. — Блин, блин, блин блинский.
Рысь громко замурлыкал в ответ, запрыгнул обратно и уткнулся мокрым носом ей в руку. Ободряет.
«Всё, — подумала она с ледяным ужасом. — Бабушка в какой-то мере неотвратимо права. Это уже не случайность. Это уже началось. И этот идиот-курьер… он в центре этого. И, кажется, он обречён. И я вместе с ним».
И с отчаянием понимала, что бежать в Москву теперь не получится. Потому что если этот курьер-переросток действительно «Зрячий», то тварь в теле бизнесмена найдёт его. И убьёт. А потом найдёт её. Потому что они, выходит, упомянуты в одной строчке древнего, идиотского пророчества.
«Отлично, — прошептала она сама себе. — Просто замечательно. Карьера, мечты, будущее — коту под хвост. Вместо этого — апокалипсис и напарник с дешёвой газировкой».
Рысь громко замурлыкал в ответ. Поддерживает. Если они не объединятся, тварь уничтожит их поодиночке. «Врозь — погибель».
Она почувствовала себя разбитой, злой и беспомощной. А потом раздался стук в дверь.
Дверь открыла Анастасия. Вид у неё был такой, будто она не спала неделю. Она молча смотрела на парня, на бутылку, и на банку с паштетом в его руках.
— Ты, — констатировала она.
—Я, — подтвердил Никита. — Можно войти? Поговорить. Без курьерских кодов. На чистоту. У меня есть вино и вопросы. И паштет для… соучастника.
—Нет.
—Он знает про тебя, — тихо, но чётко сказал Никита, не отводя взгляда. — Бизнесмен. Артём Владимирович. Тот, что строит ТРЦ на месте старой дубравы. Я у него сегодня работал водителем. Он… он не человек. Его тень живёт отдельно. И он сказал передать привет тебе и твоему коту. И что скоро навестит. Лично. Мне показалось, тебе стоит об этом знать, Стася.
Он намеренно использовал уменьшительное имя, прочитанное в соцсетях, чтобы подчеркнуть: он знает, кто она. Лёд в груди Анастасии дал трещину. Она отступила на шаг, пропуская его. Механически.
— Кто там, Стасенька? — донёсся из глубины дома голос Глафиры Семёновны.
—Никто! — автоматически крикнула она в ответ, но дверь уже была открыта.
Никита переступил порог, кивнул Глафире Семёновне, вышедшей на порог кухни: «Здравствуйте», — и поставил бутылку вина на стол в прихожей. Банку с паштетом протянул Рысю, который материализовался из-под стула. Кот обнюхал, посмотрел на Никиту с одобрением.
— Подкупаешь моего кота? — спросила Стася, скрестив руки. Её голос дрогнул, но она пыталась держать оборону. — Не поможет. Он продаст тебя за две таких банки.
—Это не подкуп, это взятка за молчание, — парировал Никита. — И протокол вежливости. — Он повернулся к ней. — Вчера ты была права. Я кидался банками в то, чего не понимаю. Сегодня я уже кое-что понимаю. И мне нужна помощь. Нам, — поправился он.
—Каким «нам»? Никаких «нас» не существует! — выпалила Стася, но её протест уже звучал слабее, чем тот, что был адресован вчера вечером бабушке. Её нервы, истончённые бессонницей и кошмарами, не выдержали. — Ты вляпался в какую-то историю с каким-то мутным олигархом-оккультистом, который строит чёрт-те что на месте силы, а я тут при чём? Из-за таких, как ты, с твоей дырявой аурой и полупустыми банками, у меня вся жизнь пошла под откос! Я должна была на стажировку ехать! А теперь что? Теперь мне снится твоё лицо и какая-то чёрная дыра!
Она почти кричала, и в её глазах блестели слёзы ярости и беспомощности.
— Стасенька, успокойся, — тихо сказала Глафира Семёновна, но та её не слышала.
— Ты не герой! Ты — курьер с глюками! И из-за того, что ты решил поиграть в рыцаря с пивной банкой, я теперь вписана в какой-то идиотский апокалиптический сценарий! Ну, при чём тут я?
— При том, — вмешалась Глафира Семёновна, не отрываясь от вязания, — что ты Ведьмина Дочь. А он — Зрячий. Песня старая, как мир. Тьма лезет, вы двое — пробка от этой дырки. Всё прописано.
— Где прописано? В этой? — Стася с силой шлёпнула ладонью по кожаному переплёту книги, лежавшей здесь же, на столе. — В этой книжке с дурными снами вместо букв? Я не хочу быть пробкой!
Никита слушал, не перебивая. Он не стал оправдываться. Когда она выдохлась, тяжело дыша, он сказал просто:
— Значит, это правда. И пророчество, и всё остальное. Ты действительно… ведьма. Или ведунья. Или как это у вас называется.
—Потомственная практикующая, если тебе так угодно! — огрызнулась она. — Но я не хочу этим заниматься! Я хочу писать код! Код, понимаешь? Он логичный, предсказуемый! В нём нет тварей из разрывов, которые шепчут тебе в мозг!
—Зато есть баги, — не удержался Никита.
—Баги фиксят! А этих тварей чем фиксить? Заклинаниями из книжки, которой сто лет в обед? Или твоим сарказмом?
—А почему бы и нет? — оживился он. — Ты же сама сказала вчера — «не кидай банками». Значит, есть правила. Есть уязвимости. Мне нужен гайд. Проходиловка.
— Ты хочешь гайд? — продолжала она, задыхаясь. — Вот тебе гайд: Level 1. Ты — Зрячий. Видишь разрывы в ткани бытия. Мана: не восполняется. Хитпоинты: как у обычного человека. Скиллы: пассивка «Видеть дыры», активка «Бросать в них банки». Квест: найди Ведьмину Дочь, которая не хочет с тобой квест проходить! Понял? Я — не NPC! У меня свой сюжет был!
— А в твоём сюжете был пункт «игнорировать апокалипсис, если он мешает карьерному росту»? — спокойно спросил Никита.
Анастасия замерла, словно её облили холодной водой.
— Что?
—Этот… тенежор, Артём Владимирович. Он не просто строит торговый центр. Он строит ворота. Постоянные. И твои книжки, и твоя бабушка, и даже этот умный кот, — Никита кивнул на Рыся, — они все говорят об одном: если эти ворота откроются, твоей Москве, моим новым кроссовкам и всему остальному придёт полный и бесповоротный кирдык. Так что, может, отложим личные амбиции и объединим усилия? Хотя бы для общего выживания. Ты — эксперт по… тканевой инженерии реальности. А я — сканер, который видит дыры. Вместе мы — патч. Грубый, кривой, но патч.
В комнате повисла тишина. Глафира Семёновна, наблюдающая за этим фееричным диалогом, где «аура» смешивалась с «маной», а «квест» с «пророчеством», наконец вмешалась.
— Патч, — повторила она, качая головой. — Выразился ты, молодой человек, ничего не скажешь. Но по сути — верно. Стася, он прав. Тьма уже не просто щели ищет. Она ворота возводит. И знает он теперь про вас обоих. Выбора нет. Или вы вместе заделаете эту дыру, или она вас поглотит. По отдельности.
Анастасия опустила руки. Вся злость из неё словно вытекла. Осталась только горькая, усталая покорность судьбе, которая оказалась сильнее её планов. Потому что этот Артём Владимирович… он предложил курьеру место рядом. Видимо, в качестве такого же тенежора. Тот отказал. Теперь, судя по всему, мы с ним в чёрном списке.
Анастасия молчала, впитывая информацию. Страх сменился холодной, аналитической яростью. «Практикующая» в ней взяла верх над «программисткой».
— Он тебе прямо предложил присоединиться? — уточнила она.
—В обмен на силу и защиту тебя, да, — кивнул Никита. — Что, кстати, звучало как откровенная угроза в твой адрес.
—Прекрасно. Просто замечательно.
— Ну что, познакомились поближе? — сказала Глафира Семёновна. — Теперь, когда выяснили, кто из вас больший страдалец, может, сядете и выработаете стратегию? Пока этот Артём-тенежор не прислал вместо визитки что-нибудь более… осязаемое.
Никита и Анастасия переглянусь. Взрыв эмоций прошёл, оставив после себя странное чувство общности. Они были по разные стороны баррикады — он с пивной банкой и «глюками», она с книгой заклинаний и разбитой мечтой о Москве. Но баррикада эта оказалась одна на двоих. И за ней был общий враг.
— Ладно, — выдохнула Анастасия, разжимая скрещенные руки. — я… — она бросила взгляд на бабушку, — попробую объяснить тебе, в какую именно игру ты сел играть. Только предупреждаю: графика хромает, сюжет дурацкий, а респауна, скорее всего, не будет.
— Принято, — кивнул Никита. — Главное — чтобы геймплей был захватывающим и кооперативным. А то я в соло-режиме уже чуть не отбросил тапок. Пока один.
Он сел за стол. Анастасия села напротив, отпила из кружки холодный кофе и сморщилась. Глафира Семёновна принесла ещё одну кружку — с чаем — и поставила перед Никитой. Рысь, доставший своё угощение, громко трапезничал в углу.
— И, да, я - Никита и я не хочу быть Зрячим! — неожиданно громко сказал парень. Все посмотрели на него. — Понимаешь? Я хотел просто подработать, съездить к маме на выходные, купить новые кроссовки. Я не просил видеть дыры в реальности! Не просил, чтобы на меня смотрели ледяные глаза и обещали «место в новом мире»! Но это случилось. И теперь этот тип знает про тебя. И он не шутит. Я это почувствовал. Холодом до костей.
Он помолчал, глядя на неё.
—Ты можешь меня ненавидеть, можешь считать идиотом.
—А ночью что снилось, программистка? — спросила она тихо.
Стася замолчала. Щёки её залила краска.
— Ничего не снилось. Спала как убитая. - огрызнулась девушка.
— Врешь. Всю ночь ворочалась, стонала. И не ты одна.
На полке над столом Рысь, до этого мирно спавший клубком, поднял голову и издал авторитетное «Мрррр». Потом спрыгнул, подошёл к Стасе и ткнулся мордой в карман её джинсов, где лежал телефон.
— Рысь, не сейчас…
Но кот был настойчив. Он вытащил телефон когтем, и экран, уловленный его лапой, вспыхнул. На нём всё ещё было открыто приложение доставки с фото заказа и данными курьера.
Стася выхватила телефон.
— И что? Я просто забыла закрыть! Он мне мозг вынес!
— Кот твой всё чует, — сказала бабка, прихлёбывая чай. — Чует угрозу и… родственную душу. Он тебе показывает: путь твой и путь этого «шаурмового» парня — это теперь одна дорога. Хочешь ты того или нет.
— А я и не хочу! — крикнула Стася и, схватив свою кружку, убежала в комнату, хлопнув дверью.
Но ночью сны пришли снова. Те же, что и прошлой ночью. Дыра в мире. Холод. Шёпот. И парень. Он стоял спиной к разрыву, смотрел прямо на неё и что-то кричал, но звука не было. Потом разворачивался и шёл прямиком в чёрно-багровую мглу.
Стася проснулась в холодном поту. За окном было ещё темно. Рысь спал у неё в ногах, свернувшись калачиком, но один его глаз был приоткрыт и светился в темноте зелёным огоньком. Контроль.
Утром в доме в Старой Слободе царила атмосфера тихого, но интенсивного шторма. Шторм звался Анастасией, а точнее — Стасей, и поднимался он с завидным постоянством всегда, когда её выводили из себя.
— Нет! — её голос, обычно низкий, взвился до неприятных высот. — Нет, нет и ещё раз нет! Я не пойду! Я ничего не буду делать! Ты слышишь меня, бабушка?
Глафира Семёновна, женщина, напоминающая непоколебимую скалу, сидела в своём вольтеровском кресле и вязала что-то невнятное на спицах. Кот, получивший на заре своей жизни имя Рысь, свернулся у её ног и мурлыкал, словно наслаждаясь спектаклем.
— Слышу, внучка, — спокойно отозвалась бабка. — Весь квартал, думаю, слышит. Но «нет» — это не позиция. Это каприз.
— Каприз?! — Анастасия замерла посреди комнаты, сжимая в руках толстый учебник по базам данных. — Каприз — это когда тебе мороженого хочется! А не когда тебя в тридцатый раз пытаются втянуть в какой-то… апокалиптический квест по мотивам древнеславянских кошмаров! Я же говорила, у меня диплом через месяц! Меня зовут на стажировку в Москву! Сколько можно повторять? Я хочу писать код, а не… заклинания против тварей из разрывов!
— Код, заклинания… Всё едино, — философски заметила Глафира Семёновна, не отрываясь от вязания. — Язык символов. Только одни для машин, другие для сил. А Москва… — она хмыкнула. — Пока этот Артёмка-тенежор своё дело не закончил, в Москву ты уедешь разве что в виде негативной энергетической субстанции. Он уже чувствует тебя. И его слуги тоже.
— Я его не трогаю! Пусть он меня не трогает! — вспыхнула Стася. — У меня своя жизнь! Я не хочу быть «Ведьмой на минималках»! Это не моя ответственность!
— Рождённая в этом роду, в эту эпоху, — ты уже несешь её, нравится тебе это или нет, — голос бабки стал твёрдым, как сталь. — И герой уже явился. Зрячий. Тот парень, что был сегодня. Он видел разрыв и даже попытался с ним взаимодействовать. Примитивно, но факт.
— Этот амбалистый долговязый болван с банкой газировки? — Анастасия фыркнула. — Это и есть герой пророчества? Серьёзно? Пророчество, наверное, на салфетке в баре писали после десятой рюмки!
— В пророчестве, — начала Глафира Семёновна, откладывая спицы и глядя внучке прямо в глаза, — сказано дословно: «Когда Тьма прогрызет завесу у камня старой силы, явятся двое. Зрячий, что узрит дыру в полотне мира. И Ведьмина Дочь, что нитью светлой заштопает ткань бытия. Вместе — печать. Врозь — погибель. Но да будут сердца их чисты от страсти земной, ибо пламя их союза опалит печать, и хлябь поглотит всё».
Анастасия слушала, и её лицо становилось всё мрачнее.
— «Чисты от страсти земной». Слышишь? Нам даже нормально общаться нельзя будет! Относиться друг ко другу по-человечески, дружить, наконец... Только, как два экспоната выставки робототехники. Я должна буду водить этого… этого «зрячего» за ручку, как слепого котёнка, и при этом не испытывать к нему ничего человеческого! Это безумие! Я отказываюсь!
— От судьбы, Стасенька, не спрячешься ни за каким кодом, — вздохнула бабка. — Она, как этот Рысь, — всегда найдёт твою слабинку, запрыгнет на коленки и устроится, пока ты её не пригреешь и не прикормишь. Он уже нашёл тебя. Или ты его. И сниться тебе он будет, пока не примешь это.
— Что? — Анастасия побледнела.
—Прошлой ночью. И позапрошлой. Ты ворочалась, стонала. Тебе снилась дыра в мире. И он где-то рядом. Я чувствовала.
Стася не стала отрицать. Она сжала учебник так, что корешек затрещал, и, не сказав больше ни слова, круто развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Она пыталась читать, смотреть лекции, но буквы расплывались. После обеда её снова сморил беспокойный сон. И снова — тот же кошмар. Чёрно-багровая щель, холод, шепот. И сквозь этот шепот — силуэт. Высокий, неясный. Он стоял спиной к разрыву, потом обернулся… и это было лицо того курьера. С идиотской улыбкой. Он что-то кричал, но звука не было. Потом развернулся и шагнул прямо в разрыв. Исчез.
Анастасия проснулась тяжело дыша. За окном дом начинали окутывать сизоватые сумерки. Рысь, как всегда, лежал в ногах и делал вид, что спит, свернувшись калачиком, но один его глаз был приоткрыт и светился в темноте зелёным огоньком. Увидев, что Стася проснулась, он потянулся, зевнул и, мяукнув, спрыгнул с кровати. Подошёл к тумбочке, где лежал её телефон, и стал тыкаться мордой в экран.
— Рысь, что ты делаешь? Отстань.
Но кот был настойчив. Он даже активировал сенсорный экран носом. Загорелся дисплей, по которому кот начал бякать своей мягкой лапкой и на нём, как приговор, выскочило приложение доставки. С фото заказа и данными курьера. Глуповато улыбающееся лицо Никиты и глаза... глаза смотрели прямо на неё.
Анастасия выхватила телефон, чтобы выключить, но застыла, глядя на эту фотографию. «Зрячий». Такой обычный. Совсем не героический. И теперь её судьба, её «предназначение» было привязано к этому лицу.
— Блин, — прошептала она в темноту. — Блин, блин, блин блинский.
Рысь громко замурлыкал в ответ, запрыгнул обратно и уткнулся мокрым носом ей в руку. Ободряет.
«Всё, — подумала она с ледяным ужасом. — Бабушка в какой-то мере неотвратимо права. Это уже не случайность. Это уже началось. И этот идиот-курьер… он в центре этого. И, кажется, он обречён. И я вместе с ним».
И с отчаянием понимала, что бежать в Москву теперь не получится. Потому что если этот курьер-переросток действительно «Зрячий», то тварь в теле бизнесмена найдёт его. И убьёт. А потом найдёт её. Потому что они, выходит, упомянуты в одной строчке древнего, идиотского пророчества.
«Отлично, — прошептала она сама себе. — Просто замечательно. Карьера, мечты, будущее — коту под хвост. Вместо этого — апокалипсис и напарник с дешёвой газировкой».
Рысь громко замурлыкал в ответ. Поддерживает. Если они не объединятся, тварь уничтожит их поодиночке. «Врозь — погибель».
Она почувствовала себя разбитой, злой и беспомощной. А потом раздался стук в дверь.
Глава 5. Поймать ведьму за хвост.
Дверь открыла Анастасия. Вид у неё был такой, будто она не спала неделю. Она молча смотрела на парня, на бутылку, и на банку с паштетом в его руках.
— Ты, — констатировала она.
—Я, — подтвердил Никита. — Можно войти? Поговорить. Без курьерских кодов. На чистоту. У меня есть вино и вопросы. И паштет для… соучастника.
—Нет.
—Он знает про тебя, — тихо, но чётко сказал Никита, не отводя взгляда. — Бизнесмен. Артём Владимирович. Тот, что строит ТРЦ на месте старой дубравы. Я у него сегодня работал водителем. Он… он не человек. Его тень живёт отдельно. И он сказал передать привет тебе и твоему коту. И что скоро навестит. Лично. Мне показалось, тебе стоит об этом знать, Стася.
Он намеренно использовал уменьшительное имя, прочитанное в соцсетях, чтобы подчеркнуть: он знает, кто она. Лёд в груди Анастасии дал трещину. Она отступила на шаг, пропуская его. Механически.
— Кто там, Стасенька? — донёсся из глубины дома голос Глафиры Семёновны.
—Никто! — автоматически крикнула она в ответ, но дверь уже была открыта.
Никита переступил порог, кивнул Глафире Семёновне, вышедшей на порог кухни: «Здравствуйте», — и поставил бутылку вина на стол в прихожей. Банку с паштетом протянул Рысю, который материализовался из-под стула. Кот обнюхал, посмотрел на Никиту с одобрением.
— Подкупаешь моего кота? — спросила Стася, скрестив руки. Её голос дрогнул, но она пыталась держать оборону. — Не поможет. Он продаст тебя за две таких банки.
—Это не подкуп, это взятка за молчание, — парировал Никита. — И протокол вежливости. — Он повернулся к ней. — Вчера ты была права. Я кидался банками в то, чего не понимаю. Сегодня я уже кое-что понимаю. И мне нужна помощь. Нам, — поправился он.
—Каким «нам»? Никаких «нас» не существует! — выпалила Стася, но её протест уже звучал слабее, чем тот, что был адресован вчера вечером бабушке. Её нервы, истончённые бессонницей и кошмарами, не выдержали. — Ты вляпался в какую-то историю с каким-то мутным олигархом-оккультистом, который строит чёрт-те что на месте силы, а я тут при чём? Из-за таких, как ты, с твоей дырявой аурой и полупустыми банками, у меня вся жизнь пошла под откос! Я должна была на стажировку ехать! А теперь что? Теперь мне снится твоё лицо и какая-то чёрная дыра!
Она почти кричала, и в её глазах блестели слёзы ярости и беспомощности.
— Стасенька, успокойся, — тихо сказала Глафира Семёновна, но та её не слышала.
— Ты не герой! Ты — курьер с глюками! И из-за того, что ты решил поиграть в рыцаря с пивной банкой, я теперь вписана в какой-то идиотский апокалиптический сценарий! Ну, при чём тут я?
— При том, — вмешалась Глафира Семёновна, не отрываясь от вязания, — что ты Ведьмина Дочь. А он — Зрячий. Песня старая, как мир. Тьма лезет, вы двое — пробка от этой дырки. Всё прописано.
— Где прописано? В этой? — Стася с силой шлёпнула ладонью по кожаному переплёту книги, лежавшей здесь же, на столе. — В этой книжке с дурными снами вместо букв? Я не хочу быть пробкой!
Никита слушал, не перебивая. Он не стал оправдываться. Когда она выдохлась, тяжело дыша, он сказал просто:
— Значит, это правда. И пророчество, и всё остальное. Ты действительно… ведьма. Или ведунья. Или как это у вас называется.
—Потомственная практикующая, если тебе так угодно! — огрызнулась она. — Но я не хочу этим заниматься! Я хочу писать код! Код, понимаешь? Он логичный, предсказуемый! В нём нет тварей из разрывов, которые шепчут тебе в мозг!
—Зато есть баги, — не удержался Никита.
—Баги фиксят! А этих тварей чем фиксить? Заклинаниями из книжки, которой сто лет в обед? Или твоим сарказмом?
—А почему бы и нет? — оживился он. — Ты же сама сказала вчера — «не кидай банками». Значит, есть правила. Есть уязвимости. Мне нужен гайд. Проходиловка.
— Ты хочешь гайд? — продолжала она, задыхаясь. — Вот тебе гайд: Level 1. Ты — Зрячий. Видишь разрывы в ткани бытия. Мана: не восполняется. Хитпоинты: как у обычного человека. Скиллы: пассивка «Видеть дыры», активка «Бросать в них банки». Квест: найди Ведьмину Дочь, которая не хочет с тобой квест проходить! Понял? Я — не NPC! У меня свой сюжет был!
— А в твоём сюжете был пункт «игнорировать апокалипсис, если он мешает карьерному росту»? — спокойно спросил Никита.
Анастасия замерла, словно её облили холодной водой.
— Что?
—Этот… тенежор, Артём Владимирович. Он не просто строит торговый центр. Он строит ворота. Постоянные. И твои книжки, и твоя бабушка, и даже этот умный кот, — Никита кивнул на Рыся, — они все говорят об одном: если эти ворота откроются, твоей Москве, моим новым кроссовкам и всему остальному придёт полный и бесповоротный кирдык. Так что, может, отложим личные амбиции и объединим усилия? Хотя бы для общего выживания. Ты — эксперт по… тканевой инженерии реальности. А я — сканер, который видит дыры. Вместе мы — патч. Грубый, кривой, но патч.
В комнате повисла тишина. Глафира Семёновна, наблюдающая за этим фееричным диалогом, где «аура» смешивалась с «маной», а «квест» с «пророчеством», наконец вмешалась.
— Патч, — повторила она, качая головой. — Выразился ты, молодой человек, ничего не скажешь. Но по сути — верно. Стася, он прав. Тьма уже не просто щели ищет. Она ворота возводит. И знает он теперь про вас обоих. Выбора нет. Или вы вместе заделаете эту дыру, или она вас поглотит. По отдельности.
Анастасия опустила руки. Вся злость из неё словно вытекла. Осталась только горькая, усталая покорность судьбе, которая оказалась сильнее её планов. Потому что этот Артём Владимирович… он предложил курьеру место рядом. Видимо, в качестве такого же тенежора. Тот отказал. Теперь, судя по всему, мы с ним в чёрном списке.
Анастасия молчала, впитывая информацию. Страх сменился холодной, аналитической яростью. «Практикующая» в ней взяла верх над «программисткой».
— Он тебе прямо предложил присоединиться? — уточнила она.
—В обмен на силу и защиту тебя, да, — кивнул Никита. — Что, кстати, звучало как откровенная угроза в твой адрес.
—Прекрасно. Просто замечательно.
— Ну что, познакомились поближе? — сказала Глафира Семёновна. — Теперь, когда выяснили, кто из вас больший страдалец, может, сядете и выработаете стратегию? Пока этот Артём-тенежор не прислал вместо визитки что-нибудь более… осязаемое.
Никита и Анастасия переглянусь. Взрыв эмоций прошёл, оставив после себя странное чувство общности. Они были по разные стороны баррикады — он с пивной банкой и «глюками», она с книгой заклинаний и разбитой мечтой о Москве. Но баррикада эта оказалась одна на двоих. И за ней был общий враг.
— Ладно, — выдохнула Анастасия, разжимая скрещенные руки. — я… — она бросила взгляд на бабушку, — попробую объяснить тебе, в какую именно игру ты сел играть. Только предупреждаю: графика хромает, сюжет дурацкий, а респауна, скорее всего, не будет.
— Принято, — кивнул Никита. — Главное — чтобы геймплей был захватывающим и кооперативным. А то я в соло-режиме уже чуть не отбросил тапок. Пока один.
Он сел за стол. Анастасия села напротив, отпила из кружки холодный кофе и сморщилась. Глафира Семёновна принесла ещё одну кружку — с чаем — и поставила перед Никитой. Рысь, доставший своё угощение, громко трапезничал в углу.
— И, да, я - Никита и я не хочу быть Зрячим! — неожиданно громко сказал парень. Все посмотрели на него. — Понимаешь? Я хотел просто подработать, съездить к маме на выходные, купить новые кроссовки. Я не просил видеть дыры в реальности! Не просил, чтобы на меня смотрели ледяные глаза и обещали «место в новом мире»! Но это случилось. И теперь этот тип знает про тебя. И он не шутит. Я это почувствовал. Холодом до костей.
Он помолчал, глядя на неё.
—Ты можешь меня ненавидеть, можешь считать идиотом.
