Он ввалился в открытое окно, отряхивая свои штаны, что-то бурча и ругаясь, желая сделать его больше. Его глаза нашли меня на полу с кошкой в руках. Поджав губы и нахмурив седые брови, пригрозил пальцем.
— Дочка, — ещё раз проклиная чёртово окно, сказал он. — Сколько можно воевать с матерью? Я уже не так молод, чтобы играть в шпиона!
У него были доброе лицо и большие глаза с морщинками вокруг них. Смешные усы придавали его лицу ещё больше милоты. Он очень сильно отличался от моего отца, но сразу вызывал доверие. Я молчала, не показывая своего страха.
Вытерев пот с лица и громко выдохнув, мужчина посмотрел на меня с укором и погрозил пальцем:
— Совсем не жалеешь своего старика — зачем концерт устроила перед матерью?
Отпустив кошку, я посмотрела в эти добрые глаза и не смогла подыграть.
— А зачем она меня тряпкой гоняла, да и ещё мокрой?
— Ох, терпения мне с вами, девками! — «Отец» подошёл к двери и убрал от неё стул. — За обедом поговорим, а сейчас марш в свою комнату!
— Но… — Желание оправдаться и объяснить, что они приняли меня за другую, так и не отпускало.
— Живо! Живо! А то я сейчас ураган впущу — мать твою.
Подскочив с места, я чуть не ползком по ступеням поднялась на второй этаж. Кошка, подняв хвост, последовала за мной.
Вызовите мне «скорую» — ведь я точно сошла с ума!
На втором этаже оказался узкий коридор с тремя закрытыми дверями. И которая же из них моя комната? Открыв первую, я попала в родительскую спальню. Небольшая кровать возле окна и стопка постиранных и неглаженых вещей рядом. Почти всё пространство занимал массивный бордовый шкаф. Комната сама по себе небольшая и непохожая на девичью. Так сколько же мне лет, если всё ещё живу с родителями?
А вот комната, расположенная напротив, вполне подходила под описание: огромная кровать с балдахином, мягкий ковёр на полу и ванна возле окна. Письменный стол завален книгами, кресло — вещами. Кажется, мне сюда.
Два больших окна с открытыми створками, наполовину закрытые белым тюлем, ниспадавшим на пол. Стены были выполнены из дерева, как и всё вокруг: стол, кровать и комод вместо массивного шкафа, открыв который, я обнаружила внутри вещи.
В комнате было как-то по-особенному тепло и уютно. Прямо находилось высокое зеркало, которое повторяло отражение комнаты, и я смотрелась в него. Бледное лицо и тонкие руки казались почти прозрачными. Неужели я настолько исхудала? Где мои щёки? Пожалуй, единственным, что оставалось прежним, были мои глаза.
Только сейчас я поняла, насколько мне больно ступать израненными ногами. Мелкие порезы щипали и ныли.
Открыв комод, я выбрала первое попавшееся платье-сарафан. Оно было немного короче, чем то, что было на мне, и к тому же бежевого цвета.
Я всё ещё не находила ответа на внутренний вопрос: что же произошло, и почему я здесь? Или это долгий и продолжительный сон, из которого я никак не могу выбраться? А на самом деле сейчас нахожусь в аэропорту с ребёнком на руках, крепко заснув от перенапряжения и стресса. Я боюсь проснуться и попасть в реальность, где меня ждут неизвестность и побег от мужа. Вот поэтому я всё ещё сплю, и мой разум находится в другом месте. И теперь, глядя на кровать, заправленную мягким вязаным пледом, я начала понимать происходящее. Стёрла выступившие слёзы и подавила истерику.
Осторожно спустившись на первый этаж, заглянула на кухню. За столом сидели мои названые родители. Прочистив горло, я произнесла:
— Где мне можно взять горячей воды?
Взмахнув руками, «матушка» хотела встать, но «отец» остановил её движением руки:
— Дочка, колодец во дворе, кастрюля на кухне, печка тебе в помощь. Неужто всё забыла?
— Обленилась совсем, дрянная девчонка! — Женщина продолжала ворчать на меня.
Быстро спустившись, я покинула дом и закрыла за собой дверь. Колодец находился во дворе — старый, каменный, с деревянной крышей, верёвкой и ведром. Спустив ведро, я зачерпнула воду и потянула верёвку на себя. Тяжко, однако! Вернувшись в дом, я в немом вопросе уставилась на «мать».
— Кастрюля в нише, где раковина, — поджав губы, произнесла злая женщина.
— Спасибо!
Перелив воду, я поставила её на печь. Теперь осталось ждать, пока закипит.
— Марта, наша дочка исправляется, а ты переживала, что из неё невестка непутёвая!
— Мне стыдно, что мы отдаём её в такую уважаемую семью, а она даже прокормить мужа не сможет! Какая из неё хозяйка!
На меня с укором смотрели две пары глаз.
Хозяйка? Муж?
— Очень выгодная сделка, а эта бесстыдница сбежала! Опозорить семью хотела!
— Вернулась ведь — чего кричать-то, дорогая?
Но меня словно игнорировали. Как будто я нахожусь в другой комнате, и они решают судьбу этой девушки, то есть меня.
— Но я замужем…
У меня есть муж, семья — зачем мне замуж?
— Как так? — проговорила я еле слышно.
В холодных глазах «матери» мелькнул гнев. Она отдёрнула руку мужчины и уставилась на меня, словно я провинившийся ребёнок.
— Такой неблагодарной и бесстыжей девчонки свет не видывал! Вот чего удумала: замужем она! — Громко рассмеявшись, она смахнула тряпкой крошки со стола. — Где этот твой муж?
Я растерялась и сделала шаг назад, ближе к выходу. Мне нужно проснуться, причём как можно быстрее. Я всё сильнее сжимала кожу, оставляя на руке синяк.
«Отец» вскочил с места и отдёрнул мою руку:
— Зачем себя калечишь? Что мы потом скажем сватам? Иди в комнату и умойся: вечером у нас гости, а поутру — твоя свадьба. Не наделай глупостей!
— Бред! Вы не настоящие! Кто вы? — Мой желудок упал вниз.
Внутренний голос умолял бежать отсюда как можно скорее. И как можно дальше от этих сумасшедших людишек!
— Вы, наверное, меня с кем-то перепутали. Я не ваша дочь!
— В комнату! — повторила женщина. — Живо!
На подгибающихся ногах я направилась вверх по лестнице, боясь не успеть. Наклонившись над тазиком в комнате, почувствовала, как на коже выступил липкий пот. Если я не уйду отсюда сейчас, то смогу избежать недоразумения.
Бежать некуда.
Я должна найти сына… Должна вернуться, чёрт возьми!
Взяла край простыни, вытерла лицо, свернулась на кровати в позе эмбриона и тихо заплакав. Грудную клетку, словно в тисках, сжимала душевная боль; как только я закрывала глаза, то тут же слышала смех Миши. Стоило только протянуть руку вперёд и коснуться его лица… Как я оказалась в этом месте? Ведь это бред! Паранойя!
— А-а-а! — немой крик сорвался с моих губ. — Если я оказалась тут, а Арти не существует в этом мире, то и… то есть и Миши нет! Нет моего… м... моего малыша… Господи, за что? За что ты меня наказываешь?!
Прижав кулачки к животу и надавливая всё сильнее, я закричала. Горло перехватило спазмом.
— Нужно выбираться, — прошептала я самой себе, становясь от этого увереннее. — У меня всё в порядке, но в порядке бреда. Я справлюсь! Подумаешь, немножко сошла с ума или не хочу просыпаться!
Огляделась вокруг в поисках сумки или чего-то похожего на неё. Найдя в углу небольшой рюкзак, я со скоростью света слетела с постели и начала запихивать в него одежду — пару платьев и трикотажную кофту. Простыня тоже пригодится. Нужно утеплить ноги. Носки! Хаотично выгребая из шкафа всю одежду, я нашла тёплые вязаные носки. Сойдёт.
Теперь — еда.
Закинув на плечо рюкзак, я без шума открыла дверь и высунула нос наружу. Внизу слышались голоса. Гости! Чёрт! Совсем забыла!
Я вернулась на исходное место, пряча рюкзак под кроватью.
Дверь в мою комнату открылась, и вошла «мать»:
— Ты почему ещё не одета? И что за бардак тут устроила? Искала платье поприличнее? — Она вытерла мокрые ладони о фартук на юбке. — Это тебе не провинция! Тебя потому берут замуж, что ты не испорченная цивилизацией девка!
Женщина присела рядом и взяла мои ладони в свои руки.
— Ты прости матушку, что так резка с тобой, — Она нежно поглаживала мою кожу загрубевшими пальчиками. — Он земли вернёт, а у отца уже нет ни сил, ни средств оплачивать аренду. Ты должна понять: у нас впереди старость, а у тебя — молодость. Ему нужна тихая, покорная жена. Которая будет жить вдали от города и растить детей. Он хороший.
От столь резкой перемены в поведении «матери» я немного растерялась и тихо слушала.
— Ты там давай не язви и веди себя смирно! Не позорь отца!
— Не по любви… — прошептала я, вспоминая своё замужество. Слёзы не заставили себя ждать. — Если нет любви, нет и счастья в семье!
— Неправда. — Придвигаясь ближе, женщина устроилась поудобнее, запихивая подушку между ног. — Если жена умная, то и счастье придёт. Ты помалкивай и слушайся его во всём. И всё у тебя будет.
— Но…
— А теперь давай приведём тебя в порядок —вытирай слёзы.
Она спустилась вниз и вернулась с тазом горячей воды. Включила кран — и ледяная вода наполнила ванну. Женщина добавила туда кипятка и щепотку соли, размешала.
— Иди, отмоем тебя от грязи и пыли. — Она развернула и кинула на пол серое полотенце.
Я сняла с себя платье и погрузилась в тёплую воду. Ступни защипали, и я сморщилась от боли.
— Вот зачем ты бегала по лесу без сандалий? Теперь ноги не успеют зажить до свадьбы. Я их тебе обработаю — смажу маслом облепихи на ночь. К утру должно стать лучше. Чего стоишь? Ныряй с головой!
Женщина вымыла меня, натёрла ароматическим маслом мои волосы и заплела их в косу.
— Сегодня к гостям не спускайся. Жениха до свадьбы видеть — плохая примета, поняла?
— Да, — обречённо ответила я.
Оставшись в комнате в одиночестве, я дала волю слезам. Может быть, я умерла и мне забыли стереть память прошлой жизни?
Сразу после ухода «матери» я почувствовала мигрень — она разыгралась с новой силой. Перед глазами всё поплыло и замерцало. Я увидела перед собой информационное табло аэропорта — оно висело над головой. Картинка вновь смазалась, и, опустив взгляд на руки, я наткнулись на спящего ребёнка. Моего ребёнка.
— Миша, — прошептала я совсем тихо, голос осип. — МИША!
Картинка перед глазами искривляется и появляется вновь.
Покачнувшись, я упала от нестерпимой боли в голове. Всё пропало, всё исчезло.
Нет! Нет!
Я вновь вижу комнату и закрытую деревянную дверь.
Что это было? Почему я на миг вернулась назад?
Прошло несколько часов или минут, а я всё ещё сидела на полу поджав ноги. Значит, это всё — правда! Я всё ещё нахожусь там, в аэропорту. А это — сон, галлюцинация. Нужно всё обдумать и выбрать правильную стратегию, чтобы вернуться назад. Ведь для чего-то же я здесь нахожусь.
Бабка!
Я вспомнила!
Что там она говорила об излечении моей души? Может, мне просто нужно подлатать мою душонку, и я вернусь? А для этого просто нужно быть счастливой. Неужели так просто?
Ведь завтра моя свадьба, и я должна быть счастлива!
«Матушка» вернулась с банкой жёлтой жидкости и, увидав меня на полу, заохала:
— Ты что, спать тут собралась?
Быстро встав, я с ногами забралась на постель.
Она включила ночник и смазала маслом свои руки.
— Дай сюда свои ноги, горе моё!
— А как же гости? — Я сжимала зубы от боли.
— И без тебя договоримся. Я сказала, что ты перенервничала. Так что отдыхай спокойно и не суетись. А бардак на полу я сама уберу. — Она надела на меня тонкие носки спрятала мои ступни под одеялом. — Спи давай, завтра твоя свадьба.
Чмокнув меня в лоб, «матушка» ушла. Не поймёшь эту женщину: то с тряпкой гоняет, то целует!
Интересно, что же за жених там такой? Свадьба без любви — как это мне знакомо! Сердце разрывается от боли, когда любишь только ты.
Нет! Мне так хочется посмотреть на жениха! А как это сделать незамеченной?
Искусав нижнюю губу до красноты, я всё-таки решилась взглянуть на нареченного.
Встав с постели и морщась от зуда в ногах, я накинула поверх ночнушки что-то похожее на разлетайку. Тихо ступая, приоткрыла дверь. Снизу слышались голоса и смех. Видать, им очень весело. Только мне девичник зажали! И как я могу выйти замуж при живом-то муже? Проблема. И не объяснишь им, что я уже не девочка, а женщина, которая кормила грудью ребёнка! По мне сейчас это точно не скажешь. И что с лицом делать? Жених до свадьбы не должен видеть невесту. Зайдя в «родительскую» спальню, я взяла со стола чепчик «матушки» и повязала на голову, пряча длинные волосы. На столе стояла куча всяких баночек и флакончиков. Открывая каждый, я мазала всё на лицо. Все возможные запахи перемешались, отчего у меня заслезились глаза. Ну и гадость получилась! Посмотрев в зеркало, я чуть чувств не лишилась! На моём лице была серо-зелёная субстанция, чем-то напоминающая маску моей бабушки из Франции. Кошмар какой! А чепчик придавал ещё больше пикантности.
Ну всё — теперь можно и смотрины устроить. Закрыв дверь спальни, я вышла в коридор. Голоса становились всё громче по мере того, как я приближалась к лестнице. Половицы под ногами скрипели. Я медленно начала спускаться по лестнице, вытягивая шею, а потом голову вперёд. Ничего не видно. Я чувствовала себя нашкодившим ребёнком. Мне хотелось приключений на собственную пятую точку, чего уж там — задницу! Я намеренно решила быть счастливой и не лить слёзы впустую. Ведь от этого зависит, вернусь ли я назад к ребёнку или пропаду в своей иллюзии.
Низкий мужской голос с кухни напомнил о чём-то до боли знакомом. Нахмурив брови, я присела на ступеньку ниже, успокаивая своё сердце.
— Возьмите эти деньги — здесь вся сумма. И документы на землю — теперь она принадлежит вам.
По спине побежали мурашки. Её продают!
Мужчины засмеялись.
— Теперь можно и выпить. — Мужчина в роли отца пригласил за стол.
Сердце заколотилось сильнее. Я медленно поднялась со ступеньки и шагнула вниз.
Высокий широкоплечий мужчина в чёрном пальто передавал большую сумку, пожав руку «отцу». Незнакомец стоял ко мне спиной, а я, забыв о своей конспирации, вышла на свет.
Заметив меня, «матушка» ахнула и развела руки в подобии «ну-ка брысь, девка!».
А я смотрела на незнакомца во все глаза. И никак не могла как следует разглядеть его лицо. Только тёмные густые волосы.
Мужчина, передав сумку «отцу» и словно почувствовав, что за ним наблюдают, повернул голову.
— Мать твою! — заорала я, шарахаясь в сторону и спотыкаясь о собственные ноги.
Сердце билось очень сильно, пальцы слегка дрожали, а в голове царила полная неразбериха. Это шутка такая, да?
На протяжении нескольких секунд я неподвижно сидела на месте, разглядывая мужчину.
Он лукаво прищурил взгляд и решительно опустился на одно колено, спрашивая в молчаливом жесте разрешения у «отца».
Я смотрела на него так растерянно и испуганно, будто видела перед собой привидение.
— Привет, — тихо и спокойно произнёс он, словно обращался к девушке, которую видел впервые в жизни.
Я чувствовала себя так, будто на меня внезапно вылили ведро ледяной воды и повторили так несколько раз, — настолько поразительной и невероятной казалась схожесть его внешности с моим мужем. С настоящим мужем. Голубые глаза с золотым ободком, высокий, широкоплечий. Опустив взгляд на его руки, я увидела тот же самый рисунок вен. Как такое может быть?!
— Настасья? — словно спрашивая моё имя.
В том, что этот мужчина — мой муж, можно было не сомневаться. Я никогда и ни с кем не перепутаю эти глаза!
Я продолжала таращиться на него, и быстро думать как-то не получалось.
— Какого… дьявола ты тут делаешь? — внезапно заорала я на весь дом, толкая мужчину в грудь и нападая на него. От неожиданности он упал на спину, удерживая меня на вытянутых руках.
— Дочка, — ещё раз проклиная чёртово окно, сказал он. — Сколько можно воевать с матерью? Я уже не так молод, чтобы играть в шпиона!
У него были доброе лицо и большие глаза с морщинками вокруг них. Смешные усы придавали его лицу ещё больше милоты. Он очень сильно отличался от моего отца, но сразу вызывал доверие. Я молчала, не показывая своего страха.
Вытерев пот с лица и громко выдохнув, мужчина посмотрел на меня с укором и погрозил пальцем:
— Совсем не жалеешь своего старика — зачем концерт устроила перед матерью?
Отпустив кошку, я посмотрела в эти добрые глаза и не смогла подыграть.
— А зачем она меня тряпкой гоняла, да и ещё мокрой?
— Ох, терпения мне с вами, девками! — «Отец» подошёл к двери и убрал от неё стул. — За обедом поговорим, а сейчас марш в свою комнату!
— Но… — Желание оправдаться и объяснить, что они приняли меня за другую, так и не отпускало.
— Живо! Живо! А то я сейчас ураган впущу — мать твою.
Подскочив с места, я чуть не ползком по ступеням поднялась на второй этаж. Кошка, подняв хвост, последовала за мной.
Вызовите мне «скорую» — ведь я точно сошла с ума!
На втором этаже оказался узкий коридор с тремя закрытыми дверями. И которая же из них моя комната? Открыв первую, я попала в родительскую спальню. Небольшая кровать возле окна и стопка постиранных и неглаженых вещей рядом. Почти всё пространство занимал массивный бордовый шкаф. Комната сама по себе небольшая и непохожая на девичью. Так сколько же мне лет, если всё ещё живу с родителями?
А вот комната, расположенная напротив, вполне подходила под описание: огромная кровать с балдахином, мягкий ковёр на полу и ванна возле окна. Письменный стол завален книгами, кресло — вещами. Кажется, мне сюда.
Два больших окна с открытыми створками, наполовину закрытые белым тюлем, ниспадавшим на пол. Стены были выполнены из дерева, как и всё вокруг: стол, кровать и комод вместо массивного шкафа, открыв который, я обнаружила внутри вещи.
В комнате было как-то по-особенному тепло и уютно. Прямо находилось высокое зеркало, которое повторяло отражение комнаты, и я смотрелась в него. Бледное лицо и тонкие руки казались почти прозрачными. Неужели я настолько исхудала? Где мои щёки? Пожалуй, единственным, что оставалось прежним, были мои глаза.
Только сейчас я поняла, насколько мне больно ступать израненными ногами. Мелкие порезы щипали и ныли.
Открыв комод, я выбрала первое попавшееся платье-сарафан. Оно было немного короче, чем то, что было на мне, и к тому же бежевого цвета.
Я всё ещё не находила ответа на внутренний вопрос: что же произошло, и почему я здесь? Или это долгий и продолжительный сон, из которого я никак не могу выбраться? А на самом деле сейчас нахожусь в аэропорту с ребёнком на руках, крепко заснув от перенапряжения и стресса. Я боюсь проснуться и попасть в реальность, где меня ждут неизвестность и побег от мужа. Вот поэтому я всё ещё сплю, и мой разум находится в другом месте. И теперь, глядя на кровать, заправленную мягким вязаным пледом, я начала понимать происходящее. Стёрла выступившие слёзы и подавила истерику.
Осторожно спустившись на первый этаж, заглянула на кухню. За столом сидели мои названые родители. Прочистив горло, я произнесла:
— Где мне можно взять горячей воды?
Взмахнув руками, «матушка» хотела встать, но «отец» остановил её движением руки:
— Дочка, колодец во дворе, кастрюля на кухне, печка тебе в помощь. Неужто всё забыла?
— Обленилась совсем, дрянная девчонка! — Женщина продолжала ворчать на меня.
Быстро спустившись, я покинула дом и закрыла за собой дверь. Колодец находился во дворе — старый, каменный, с деревянной крышей, верёвкой и ведром. Спустив ведро, я зачерпнула воду и потянула верёвку на себя. Тяжко, однако! Вернувшись в дом, я в немом вопросе уставилась на «мать».
— Кастрюля в нише, где раковина, — поджав губы, произнесла злая женщина.
— Спасибо!
Перелив воду, я поставила её на печь. Теперь осталось ждать, пока закипит.
— Марта, наша дочка исправляется, а ты переживала, что из неё невестка непутёвая!
— Мне стыдно, что мы отдаём её в такую уважаемую семью, а она даже прокормить мужа не сможет! Какая из неё хозяйка!
На меня с укором смотрели две пары глаз.
Хозяйка? Муж?
— Очень выгодная сделка, а эта бесстыдница сбежала! Опозорить семью хотела!
— Вернулась ведь — чего кричать-то, дорогая?
Но меня словно игнорировали. Как будто я нахожусь в другой комнате, и они решают судьбу этой девушки, то есть меня.
— Но я замужем…
У меня есть муж, семья — зачем мне замуж?
— Как так? — проговорила я еле слышно.
В холодных глазах «матери» мелькнул гнев. Она отдёрнула руку мужчины и уставилась на меня, словно я провинившийся ребёнок.
— Такой неблагодарной и бесстыжей девчонки свет не видывал! Вот чего удумала: замужем она! — Громко рассмеявшись, она смахнула тряпкой крошки со стола. — Где этот твой муж?
Я растерялась и сделала шаг назад, ближе к выходу. Мне нужно проснуться, причём как можно быстрее. Я всё сильнее сжимала кожу, оставляя на руке синяк.
«Отец» вскочил с места и отдёрнул мою руку:
— Зачем себя калечишь? Что мы потом скажем сватам? Иди в комнату и умойся: вечером у нас гости, а поутру — твоя свадьба. Не наделай глупостей!
— Бред! Вы не настоящие! Кто вы? — Мой желудок упал вниз.
Внутренний голос умолял бежать отсюда как можно скорее. И как можно дальше от этих сумасшедших людишек!
— Вы, наверное, меня с кем-то перепутали. Я не ваша дочь!
— В комнату! — повторила женщина. — Живо!
На подгибающихся ногах я направилась вверх по лестнице, боясь не успеть. Наклонившись над тазиком в комнате, почувствовала, как на коже выступил липкий пот. Если я не уйду отсюда сейчас, то смогу избежать недоразумения.
Бежать некуда.
Я должна найти сына… Должна вернуться, чёрт возьми!
Взяла край простыни, вытерла лицо, свернулась на кровати в позе эмбриона и тихо заплакав. Грудную клетку, словно в тисках, сжимала душевная боль; как только я закрывала глаза, то тут же слышала смех Миши. Стоило только протянуть руку вперёд и коснуться его лица… Как я оказалась в этом месте? Ведь это бред! Паранойя!
— А-а-а! — немой крик сорвался с моих губ. — Если я оказалась тут, а Арти не существует в этом мире, то и… то есть и Миши нет! Нет моего… м... моего малыша… Господи, за что? За что ты меня наказываешь?!
Прижав кулачки к животу и надавливая всё сильнее, я закричала. Горло перехватило спазмом.
— Нужно выбираться, — прошептала я самой себе, становясь от этого увереннее. — У меня всё в порядке, но в порядке бреда. Я справлюсь! Подумаешь, немножко сошла с ума или не хочу просыпаться!
Огляделась вокруг в поисках сумки или чего-то похожего на неё. Найдя в углу небольшой рюкзак, я со скоростью света слетела с постели и начала запихивать в него одежду — пару платьев и трикотажную кофту. Простыня тоже пригодится. Нужно утеплить ноги. Носки! Хаотично выгребая из шкафа всю одежду, я нашла тёплые вязаные носки. Сойдёт.
Теперь — еда.
Закинув на плечо рюкзак, я без шума открыла дверь и высунула нос наружу. Внизу слышались голоса. Гости! Чёрт! Совсем забыла!
Я вернулась на исходное место, пряча рюкзак под кроватью.
Дверь в мою комнату открылась, и вошла «мать»:
— Ты почему ещё не одета? И что за бардак тут устроила? Искала платье поприличнее? — Она вытерла мокрые ладони о фартук на юбке. — Это тебе не провинция! Тебя потому берут замуж, что ты не испорченная цивилизацией девка!
Женщина присела рядом и взяла мои ладони в свои руки.
— Ты прости матушку, что так резка с тобой, — Она нежно поглаживала мою кожу загрубевшими пальчиками. — Он земли вернёт, а у отца уже нет ни сил, ни средств оплачивать аренду. Ты должна понять: у нас впереди старость, а у тебя — молодость. Ему нужна тихая, покорная жена. Которая будет жить вдали от города и растить детей. Он хороший.
От столь резкой перемены в поведении «матери» я немного растерялась и тихо слушала.
— Ты там давай не язви и веди себя смирно! Не позорь отца!
— Не по любви… — прошептала я, вспоминая своё замужество. Слёзы не заставили себя ждать. — Если нет любви, нет и счастья в семье!
— Неправда. — Придвигаясь ближе, женщина устроилась поудобнее, запихивая подушку между ног. — Если жена умная, то и счастье придёт. Ты помалкивай и слушайся его во всём. И всё у тебя будет.
— Но…
— А теперь давай приведём тебя в порядок —вытирай слёзы.
Она спустилась вниз и вернулась с тазом горячей воды. Включила кран — и ледяная вода наполнила ванну. Женщина добавила туда кипятка и щепотку соли, размешала.
— Иди, отмоем тебя от грязи и пыли. — Она развернула и кинула на пол серое полотенце.
Я сняла с себя платье и погрузилась в тёплую воду. Ступни защипали, и я сморщилась от боли.
— Вот зачем ты бегала по лесу без сандалий? Теперь ноги не успеют зажить до свадьбы. Я их тебе обработаю — смажу маслом облепихи на ночь. К утру должно стать лучше. Чего стоишь? Ныряй с головой!
Женщина вымыла меня, натёрла ароматическим маслом мои волосы и заплела их в косу.
— Сегодня к гостям не спускайся. Жениха до свадьбы видеть — плохая примета, поняла?
— Да, — обречённо ответила я.
Оставшись в комнате в одиночестве, я дала волю слезам. Может быть, я умерла и мне забыли стереть память прошлой жизни?
Сразу после ухода «матери» я почувствовала мигрень — она разыгралась с новой силой. Перед глазами всё поплыло и замерцало. Я увидела перед собой информационное табло аэропорта — оно висело над головой. Картинка вновь смазалась, и, опустив взгляд на руки, я наткнулись на спящего ребёнка. Моего ребёнка.
— Миша, — прошептала я совсем тихо, голос осип. — МИША!
Картинка перед глазами искривляется и появляется вновь.
Покачнувшись, я упала от нестерпимой боли в голове. Всё пропало, всё исчезло.
Нет! Нет!
Я вновь вижу комнату и закрытую деревянную дверь.
Что это было? Почему я на миг вернулась назад?
Прошло несколько часов или минут, а я всё ещё сидела на полу поджав ноги. Значит, это всё — правда! Я всё ещё нахожусь там, в аэропорту. А это — сон, галлюцинация. Нужно всё обдумать и выбрать правильную стратегию, чтобы вернуться назад. Ведь для чего-то же я здесь нахожусь.
Бабка!
Я вспомнила!
Что там она говорила об излечении моей души? Может, мне просто нужно подлатать мою душонку, и я вернусь? А для этого просто нужно быть счастливой. Неужели так просто?
Ведь завтра моя свадьба, и я должна быть счастлива!
«Матушка» вернулась с банкой жёлтой жидкости и, увидав меня на полу, заохала:
— Ты что, спать тут собралась?
Быстро встав, я с ногами забралась на постель.
Она включила ночник и смазала маслом свои руки.
— Дай сюда свои ноги, горе моё!
— А как же гости? — Я сжимала зубы от боли.
— И без тебя договоримся. Я сказала, что ты перенервничала. Так что отдыхай спокойно и не суетись. А бардак на полу я сама уберу. — Она надела на меня тонкие носки спрятала мои ступни под одеялом. — Спи давай, завтра твоя свадьба.
Чмокнув меня в лоб, «матушка» ушла. Не поймёшь эту женщину: то с тряпкой гоняет, то целует!
Интересно, что же за жених там такой? Свадьба без любви — как это мне знакомо! Сердце разрывается от боли, когда любишь только ты.
Нет! Мне так хочется посмотреть на жениха! А как это сделать незамеченной?
Искусав нижнюю губу до красноты, я всё-таки решилась взглянуть на нареченного.
Встав с постели и морщась от зуда в ногах, я накинула поверх ночнушки что-то похожее на разлетайку. Тихо ступая, приоткрыла дверь. Снизу слышались голоса и смех. Видать, им очень весело. Только мне девичник зажали! И как я могу выйти замуж при живом-то муже? Проблема. И не объяснишь им, что я уже не девочка, а женщина, которая кормила грудью ребёнка! По мне сейчас это точно не скажешь. И что с лицом делать? Жених до свадьбы не должен видеть невесту. Зайдя в «родительскую» спальню, я взяла со стола чепчик «матушки» и повязала на голову, пряча длинные волосы. На столе стояла куча всяких баночек и флакончиков. Открывая каждый, я мазала всё на лицо. Все возможные запахи перемешались, отчего у меня заслезились глаза. Ну и гадость получилась! Посмотрев в зеркало, я чуть чувств не лишилась! На моём лице была серо-зелёная субстанция, чем-то напоминающая маску моей бабушки из Франции. Кошмар какой! А чепчик придавал ещё больше пикантности.
Ну всё — теперь можно и смотрины устроить. Закрыв дверь спальни, я вышла в коридор. Голоса становились всё громче по мере того, как я приближалась к лестнице. Половицы под ногами скрипели. Я медленно начала спускаться по лестнице, вытягивая шею, а потом голову вперёд. Ничего не видно. Я чувствовала себя нашкодившим ребёнком. Мне хотелось приключений на собственную пятую точку, чего уж там — задницу! Я намеренно решила быть счастливой и не лить слёзы впустую. Ведь от этого зависит, вернусь ли я назад к ребёнку или пропаду в своей иллюзии.
Низкий мужской голос с кухни напомнил о чём-то до боли знакомом. Нахмурив брови, я присела на ступеньку ниже, успокаивая своё сердце.
— Возьмите эти деньги — здесь вся сумма. И документы на землю — теперь она принадлежит вам.
По спине побежали мурашки. Её продают!
Мужчины засмеялись.
— Теперь можно и выпить. — Мужчина в роли отца пригласил за стол.
Сердце заколотилось сильнее. Я медленно поднялась со ступеньки и шагнула вниз.
Высокий широкоплечий мужчина в чёрном пальто передавал большую сумку, пожав руку «отцу». Незнакомец стоял ко мне спиной, а я, забыв о своей конспирации, вышла на свет.
Заметив меня, «матушка» ахнула и развела руки в подобии «ну-ка брысь, девка!».
А я смотрела на незнакомца во все глаза. И никак не могла как следует разглядеть его лицо. Только тёмные густые волосы.
Мужчина, передав сумку «отцу» и словно почувствовав, что за ним наблюдают, повернул голову.
— Мать твою! — заорала я, шарахаясь в сторону и спотыкаясь о собственные ноги.
Сердце билось очень сильно, пальцы слегка дрожали, а в голове царила полная неразбериха. Это шутка такая, да?
На протяжении нескольких секунд я неподвижно сидела на месте, разглядывая мужчину.
Он лукаво прищурил взгляд и решительно опустился на одно колено, спрашивая в молчаливом жесте разрешения у «отца».
Я смотрела на него так растерянно и испуганно, будто видела перед собой привидение.
— Привет, — тихо и спокойно произнёс он, словно обращался к девушке, которую видел впервые в жизни.
Я чувствовала себя так, будто на меня внезапно вылили ведро ледяной воды и повторили так несколько раз, — настолько поразительной и невероятной казалась схожесть его внешности с моим мужем. С настоящим мужем. Голубые глаза с золотым ободком, высокий, широкоплечий. Опустив взгляд на его руки, я увидела тот же самый рисунок вен. Как такое может быть?!
— Настасья? — словно спрашивая моё имя.
В том, что этот мужчина — мой муж, можно было не сомневаться. Я никогда и ни с кем не перепутаю эти глаза!
Я продолжала таращиться на него, и быстро думать как-то не получалось.
— Какого… дьявола ты тут делаешь? — внезапно заорала я на весь дом, толкая мужчину в грудь и нападая на него. От неожиданности он упал на спину, удерживая меня на вытянутых руках.
