***
За завтраком я чуть было не заснул – сказывалась бессонная ночь. К тому же здорово утомляли жалобы на судьбу от всех моих сотрапезников, кроме Томы. Виктор рассказывал, какой редкий болван его начальник – решил, что нашёл великолепную схему неплатежа налогов, которую невозможно обнаружить. Вскоре пришли фискалы и наложили дикий штраф на фирму, теперь пару-тройку месяцев не будет премии.
Его нытьё подхватила Нина. Ведь теперь, раз нет премии, они не смогут поехать в отпуск на Тортугу. Ей, бедняге, придётся самое жаркое время провести в городе, причём одной – все подруги разъедутся по курортам, а потом будет ещё хуже – они вернутся и станут рассказывать, как отдохнули, а ей останется только завидовать. Виктор предложил ей устроиться на работу, хотя бы временно, и добился этим только громких и горьких рыданий, сквозь которые можно было разобрать только «мои лучшие годы» и «непрерывные издевательства».
Едва рыдания затихли, заговорила Вика. Оказалось, она целый год мечтала о поездке на Тортугу, где она собиралась обильно случаться с эльфами. И она поедет, но одна, без родителей. Необходимые деньги она заработает, продавая себя, пусть даже настоящую цену никто не даст. Тома ей на это сказала, что если племяшка сможет успешно зарабатывать проституцией, то у неё и так будет много случек здесь, и ехать за ними на Тортугу незачем.
- Тварь! Сволочь! – заорала Вика. – Я тебя сейчас убью, и буду случаться с твоим эльфом на твоём трупе!
Вся в слезах, девица куда-то убежала. Её родители осуждающе смотрели на Тому, покачивая головами. Я подумал, что они чудесно воспитали дочь.
- Побежала за своим арбалетом с серебряными стрелами, - сказала Тома. – Наверно, Стас, нам лучше пойти погулять, пока это маленькое чудовище не остынет. Во как тебя дети любят! Алла, Вика, два пацана в деревне… Да все, кто по дороге попался! Один только Олег перед тобой устоял, но он явный извращенец.
Я не хотел никуда идти. Единственным моим желанием было лечь и спать до вечера, и пропади пропадом и пацан с пентаграммой на плече, и имперские силы вторжения вместе с эльфийскими полками президентской гвардии Вервольфа. Всё равно я понятия не имел, где и как искать Олега, да и очень сомневался, что даже если найду, смогу сорвать ритуал его пожирания. Но Тома настаивала.
- Я отлично выспалась, - заявила она. – Лежать возле спящего эльфа – не совсем то, чем мне хотелось бы сегодня заняться. А если оставить тебя одного, эта маленькая пакость непременно залезет к тебе под одеяло. Этого тоже не хотелось бы.
Вот мы и отправились седлать лошадей, пешком я бы далеко не ушёл. Тома задумалась, понадобится ли нам вторая лошадь, ведь она сама запросто бы смогла бежать рядом волчицей. Но всё же предпочла поехать верхом.
- Тома, эти твои родственнички постоянно так ноют, или только в честь нашего приезда? – поинтересовался я. – Ведь лишение премии – не такое уж жуткое несчастье. И отмена поездки на курорт – тоже не такое.
- Сейчас во многих семьях подобное творится, - нехотя ответила она. – Особенно в тех, где супруги – сын и дочь королевы. Все ждут резни от эльфов, а с кого начнут? Кто подозреваемые? Вот они и нервничают по пустякам. Кроме Вики – у той просто переходный возраст, осложнённый бешенством матки.
- А ты?
- А я на службе научилась сохранять спокойствие, даже если вокруг весь мир рушится.
Когда мы выезжали из конюшни, мимо проскочил волк, рявкнул «Пока!», перемахнул забор и скрылся с глаз. Как объяснила Тома, это Виктор побежал на работу. Нашим лошадкам такие подвиги были явно не по силам, так что пришлось открывать ворота, а потом и запирать их. По улице мы поехали шагом, чуть быстрее пешеходов-людей, но куда медленнее такси и волков. Куда едем, определяла Тома, мне она даже не сказала, что нас ждёт в конце пути.
Мы делали какие-то совершенно бессмысленные повороты, мимо одного газетного ларька проехали по меньшей мере трижды, я даже купил местную газету у продавца, мальчишки-оборотня лет десяти. Тот, мельком глянув на мой чек с имперскими буквами, бросил его в сумку и протянул мне два сложенных листка. Он спешил – газеты отлично раскупались, и когда я, продираясь через готический шрифт, прочёл заголовок передовицы, понял, почему.
Оказалось, впервые за всю историю пройдут совместные учения президентской гвардии Вервольфа и провинциальной гвардии Приграничья Империи. Будет отрабатываться взаимодействие при освобождении заложников, захваченных условными террористами, причём и среди террористов, и среди заложников будут как люди, так и эльфы. Учения пройдут в Темпл-сити и его окрестностях. В настоящее время части гвардии Приграничья следуют к Темпл-сити форсированным конным маршем четырьмя колоннами. Во избежание инцидентов каждую колонну сопровождает эльфийский полк президентской гвардии, а также подразделения военной жандармерии. Гражданам предлагается отнестись с пониманием к возможным неудобствам, и держаться подальше от гвардейцев, как имперских, так и местных.
Я дал газету Томе, она бегло просмотрела передовицу, а мне показала другую статью, анонс финального заседания конституционного суда по иску вождя Рода. Суть иска не упоминалась, зато приводились прогнозы нескольких юристов, все они единогласно утверждали, что иск будет удовлетворён. Лошади шли медленно, так что я просмотрел и остальные статьи. Почти все они были или непонятными, или неинтересными, привлекла внимание только одна.
В ней говорилось, что следователи налогового ведомства решили не выдвигать обвинений против бухгалтера Виктора, замешанного в неуплате налогов юридическим лицом, поскольку Виктор согласился сотрудничать со следствием. Я не знал, тот это Виктор или другой, но не сомневался, что герой заметки вскоре не будет работать в той же фирме, даже если его начальник не пострадает. Или фирму закроют, или бухгалтера уволят.
По старой сыщицкой привычке просмотрел ещё и колонку частных объявлений на последней странице. Кто-то продавал поломанный самокат, кто-то искал кота для своей вошедшей в пору зрелости кошки, кто-то оповещал почтеннейшую публику, что некая Маргарита – шлюха и сволочь, за что Фенрир непременно её покарает. Остальные сообщали пол, возраст и с кем хотят случаться, обещая полюбить первого или первую, кто откликнется. Практически то же самое, что в любой такой же колонке любой газеты Приграничья, если, конечно, не обращать внимания на шрифт. Даже не знаю, что я надеялся там найти, но не нашёл ничего и отправил газету в первую попавшуюся урну.
***
Мы ещё пару раз зачем-то проехали мимо того же ларька, причём в разных направлениях, а потом улица внезапно стала лесной тропой, которая, петляя между деревьями, вывела нас к пляжу на берегу небольшого озера. Народу тут было немного, в основном пары, среди них я заметил девушку-человека, на здешнем жаргоне эльфийку, в обнимку с красавцем-оборотнем, и никто не обращал на них внимания. Что ж, если здесь смешанные пары никого не удивляют – тем лучше.
Эльфийка была симпатичная, но рассматривать её, наверно, не стоило – это вполне могли не одобрить и она сама, и её партнёр, и даже Тома, так что я перевёл взгляд на свою партнёршу. Никаких сексуальных мыслей обнажённая Тома у меня не вызвала – с сексом у меня последние дни был явный перебор, да и голых женских тел я уже насмотрелся и привык к ним.
- Ты целиком оглядел эльфийку, а во мне тебя заинтересовали только ноги, - насмешливо сказала Тома. – Всё остальное во мне не стоит твоего внимания?
- Пытаюсь сообразить, как эти демонские сандалии на тебе держатся.
- Надо же! – она всплеснула руками. – Ты интересуешься даже не моими ногами, а моей обувью! Ты совсем извращенец?
- Наверно. Сейчас единственное, что меня волнует в женщинах – это секрет твоих сандалий. Даже не знаю, почему.
- Ладно, на пляже всё равно принято ходить босиком, - Тома сбросила обувь, просто переступив на песке. – Можешь их поизучать, пока не надоест. А я тем временем удавлю одну мелкую пакость.
По пляжу носились волчата – и совсем щенки, и чуть постарше. Иногда они, резко останавливаясь или разворачиваясь, слегка обсыпали отдыхающих песком, но их за это никто даже не ругал. Одного из них, покрупнее щенков, но не самого большого, Тома резким движением ухватила за шкирку и подняла на вытянутой руке. Теперь я видел, что это волчица. Она рычала, беспорядочно болтала лапами и изворачивалась, пытаясь укусить, но в таком положении была совсем беспомощна.
- Отпусти! – пронзительно взвизгнула молодая волчица.
- Как скажешь, племяшка, - фыркнула Тома и швырнула её в воду.
На берег Вика выбралась уже в человечьей форме, отплёвываясь и строя зверские рожи. Я поразился силе Томы. Её племянница была настоящей худышкой, но не настолько, чтобы я одной рукой мог бросить её на несколько шагов.
- Томка, я тебя сейчас прикончу! – прорычала Вика не хуже настоящей волчицы.
Тут же к нам подбежали двое, каждый со странной серьгой в ухе. Оборотни редко носят серьги, ведь при перекидывании пустые проколы в ушах зарастают, а если серьги не снимать, при волчьей форме они выглядят по-идиотски. Судя по скрещенным мечам на серьгах, нас удостоил внимания полицейский патруль. Я вспомнил, что не прихватил с собой визу, и подумал, что попадания в участок мне теперь не миновать.
- Всё в порядке, офицеры, - сказала Тома. – Это малолетнее недоразумение – дочь моей сестры.
- Врёшь, Томка! – заорала Вика. – Офицер, я её знать не знаю, в первый раз вообще вижу!
- Ну, и дура. Тогда тебя попрут в участок устанавливать твою ничтожную личность, а потом вернут Нинке и выпишут штраф. Она будет тебе очень благодарна.
- Девочка, Нинку ты тоже знать не знаешь? – вкрадчиво поинтересовался коп.
- Ваша взяла! – сдалась Вика. – Эта – моя тётка. Если будете составлять протокол, запишите туда, что она сволочь!
- Конечно, конечно, девочка, - закивал коп. – А вы, эльф, с ними?
- Да, - кивнул я, не придумав ничего лучшего.
- То есть, вы – из наших эльфов?
- Нет, я турист из Империи.
- Я так и подумал. По вашему загару видно, что вы даже летом носите одежду. Виза у вас в порядке?
- Да, но я не прихватил её с собой.
- Ничего страшного. Вы не нарушаете общественный порядок, так что если ваша спутница подтвердит, что виза у вас есть – этого будет достаточно.
- И даже этого не нужно, - сказала прежде молчавшая полицейский-женщина. – Он хоть и эльф, но сын короля.
- Я подтверждаю, что он со мной, и виза у него есть, - заявила Тома. – Мне не тяжело.
- В таком случае, приятного отдыха, - пожелал нам коп. – Но, пожалуйста, постарайтесь отдыхать не так шумно, чтобы не мешать другим.
Копы ушли, мгновенно смешавшись с отдыхающими, и я восхитился чёткостью их работы. Сидели или лежали незаметно, чуть возник непорядок – подошли, вежливо разобрались, тактично сделали замечание и снова растворились в толпе, причём не такой уж и большой толпе. Молодцы. Не уверен, что сам, будучи констеблем-волонтёром, смог бы действовать так же профессионально.
- Иди сюда! – Тома тем временем позвала Вику. – Только не шумно иди, а то людям отдыхать мешаешь. Не бойся, бить не буду.
- Ну, чего? – та подошла к ней, широко расставляя ноги.
- Для начала, объясни, почему ходишь в раскоряку.
- Мы со Стасом вчера кое-чем занимались. Или ты решила, что я после сырого мяса не смогу перекинуться в человека?
- Вот же вруша! – восхитилась Тома. – То родную тётку впервые в жизни видишь, то…
- Клянусь Фенриром, едва мы спустились в подвал, я сразу перекинулась!
- Это, может, и правда, племяшка. Но объясни мне вот что. Чем бы ты там, между ног, ни повредила себе, как эта рана сохранилась после перекидывания туда и обратно?
- Ой! – немного смутилась Вика.
- Вот тебе и ой!
- А ты прекрати унижать меня перед мужчинами, поняла? Всё, я с тобой больше не разговариваю! Стас, ты хотел узнать, как такие сандалии держатся на пальчиках. У меня тоже такие есть. Я тебе покажу, если…
- Если что? – фыркнула Тома.
- Если ничто, - после небольшого раздумья ответила Вика. – Просто покажу, и всё.
- Молодец, племяшка. Умнеешь на глазах. Поглядит мужчина на красивые женские ножки, пощупает их как следует, и непременно захочет что-то между ними воткнуть. Но это потом. Сейчас ты мне вот то скажи. Вы в подвале мальца с пентаграммой искали. Нашли?
- Я с тобой не разговариваю.
- А ты скажи Стасу.
- Так я же с ним вместе искала. Зачем ему говорить, если он и так знает?
- Ни хрена мы не нашли, - буркнул я, мне уже изрядно надоела их трескотня.
- И не могли найти, - заявила Вика. – Стас, ты же не думаешь всерьёз, что мой папа стал бы жрать этого Олега? Он же не идиот, хоть Томка и считает всю нашу семью дураками.
- А почему Ритуал Преображения станет проводить только идиот? – заинтересовался я.
- А потому что! Олег же не бродяга, у него родители есть. Отец, кажется, префект целой провинции.
- Губернатор, - поправил я. – Хотя это может быть примерно одно и то же.
- Так этот губернатор обязательно убьёт того, кто съел его сына. Не сам, конечно, киллеров подошлёт. У него есть киллеры под рукой?
- Есть, - я вспомнил Жоржа.
- Вот! И чем папа от них защитится? Ничем! А кроме вашего губернатора, есть ещё наш президент. Ему тоже новая королевская чета ни к чему. Он убьёт папу, и скажет, что сделал это, чтобы не ссорится с ближней провинцией Империи. И так не только папу, а любого. Тем более, что убийство – преступление. Тётя Тома, я правильно говорю?
- Ты же со мной не разговариваешь, - напомнила Тома.
- Да ладно тебе! Скажи – правильно?
- Не знаю. Пошли лучше купаться. Это всё-таки пляж, а не что-то там. Если, конечно, Стас не боится.
- Чего мне нужно боятся? – поинтересовался я.
- Мы с тобой будем плавать, а племяшка будет нырять и из-под воды хватать тебя сам понимаешь за что. И хорошо, если руками. Причём даже не представляю, как этому помешать.
- И отлично! – обрадовалась Вика. – Вы от меня спрятаться хотели, петли наматывали в разные стороны, назад по своим следам возвращались, а я вас всё равно нашла! Потому что я – ищейка! Не просто кого-то там выследила, а сержанта пограничной службы. Это не каждой дано!
- Стас, так ты идёшь купаться? – поторопила меня Тома. – Или устал и лучше поспишь в тенёчке?
- Поплаваем, и возвращаемся в город, - решил я. – Понимаешь, Тома, до меня, кажется, дошло наконец-то, кто и зачем похитил мерзкого Олега.
- Кто?
- Один монархист, совершенно не связанный с сыновьями королевы.
- А я знаю, кто это! Знаю! – обрадовалась Вика. – Но никому не скажу. Стас и сам знает, а с Томкой я не разговариваю. Кто она вообще такая? Я её впервые вижу.
***
Купались мы долго, аж до заката – Тома убедила меня, что лучше подождать до вынесения вердикта по иску вождя Рода. Вика в воде совсем не безобразничала – тётка пообещала её утопить, и кто знает, шутила или нет. Зато когда мы собрались уезжать с пляжа, девчонка устроила настоящее балаганное представление – почему-то не смогла перекинуться в волчицу, а человечьей форме до города брести пару часов, это при том, что солнце уже касалось горизонта. Тома жутко ругалась, даже порывалась избить племянницу, но побоялась – где-то поблизости болтался полицейский патруль, а копы этого наверняка бы не одобрили.
Вика попросилась на лошадь, мол, она лёгкая, лошадка дополнительного груза даже не заметит.
