И ехать она должна непременно со мной – тётку она боится, та её постоянно лупит, щипает и даже иногда кусает, когда никто не видит. Я не знал, что делать, Тома – тоже. Но тут мы получили неожиданную помощь – возле нас возникли копы, те самые, что и утром.
- Насколько я понимаю, нужна помощь полиции? – вкрадчиво поинтересовалась женщина. – Девочка не может перекинуться, а лошадей у вас всего две? Если хотите, мы доставим её домой. Нам не трудно, у нас всё равно смена кончается.
- Смогла, - пролаяла Вика, уже волчица. – Поехали!
- Надо же, - деланно удивился коп-мужчина. – А я как раз хотел предложить, чтобы она поехала верхом, а её тётя приняла волчью форму. Но раз у девочки всё получилось, то и надобность отпала.
Мы, конечно, не поскакали, а поплелись, наши клячи вряд ли скакали хоть раз за всю свою лошадиную жизнь, но всё равно так куда лучше, чем пешком. Вика бежала рядом, время от времени обгоняла нас и плюхалась на дорогу, делая вид, что спит. Вроде как дразнила лошадей за то, что едут медленно. Но выросшие в деревне лошади не обращали на неё никакого внимания.
В городе я в первом же ларьке купил вечерний выпуск газеты, другой, не той, что утром. Передовица прямо кричала: «Иск вождя клана королевской крови удовлетворён конституционным судом Вервольфа!». В статье говорилось, что с трёх часов пополудни сегодняшнего дня граждане Вервольфа, являющиеся сыновьями короля и дочерьми королевы, вправе неограниченно случаться друг с другом, а раз так, то и создавать между собой союзы, и эти пары когда-нибудь в будущем смогут претендовать на престол. Дальше пояснялось, что вердикт суда не означает немедленного восстановления монархии, но тут уже я не стал изучать подробности. В вечерних сумерках читать написанный почти юридическим стилем текст, напечатанный мелким готическим шрифтом – нет уж, спасибо.
Я протянул газету Томе, она просмотрела статью куда быстрее меня – и в сумерках лучше видела, и готический шрифт был ей привычен. Ничего не сказала, только фыркнула, и отправила газету в урну. Вика бегала перед лошадьми, рискуя попасть под копыта, и пыталась заглянуть в глаза то мне, то своей тётке.
- Что? – наконец, спросила она. – Написано?
- Достань из урны и прочитай, - посоветовала ей Тома. – Только не говори, что никогда не рылась в помойках. Мне же память не отшибло.
- Сволочь! – ответила Вика.
- Суд снял ограничения на секс между потомками вашей Первой Четы, - сказал я.
- Вау!
- Тебе-то какая разница? – снова фыркнула Тома. – С тобой всё равно никто случаться не хочет. И те, кто с королевской кровью – тоже.
- Убью! – оскалилась Вика.
Они ещё долго обменивались угрозами и оскорблениями. Разок мне даже показалось, что они перейдут от слов к делу – разъярённая Вика попыталась цапнуть Тому за ногу, но та отбросила её лёгким пинком. Этим всё и ограничилось, и я перестал слушать их перебранку. Мне и без них было о чём поразмыслить.
Оборотень, которого я считал главным в банде похитителей мерзкого Олега, был умён и опасен. Идти к нему без силовой поддержки рискованно. Но теперь, когда суд вынес вердикт, мальчишка ему больше не нужен. Может, удастся уговорить, чтобы он отпустил пацана. А я взамен организую всё так, чтобы на него не упало даже тени подозрения. Дома мне порой приходилось делать такие вещи, и не попался ни разу.
Просить поддержку у местных властей, будь то полиция или Бюро расследований, бесполезно. Что я им покажу? Свои рассуждения? Если здешние полиция и спецслужба хоть немного похожи на имперские, никакие рассуждения их не заинтересуют. Им подавай улики. А улик нет. Я даже не знаю, где прячут этого малолетнего ублюдка с пентаграммой.
Но что делать, если главарь вдруг решит, что безопаснее избавиться и от Олега, и от нас? Вряд ли, но возможно, точнее оценить не могу, плохо знаю, чего можно ожидать от местных оборотней. Нужно сделать так, чтобы убивать нас стало невыгодно. Классический способ – написать письмо, в котором изложить всё, что знаю, и устроить, чтобы в случае моей смерти письмо было отправлено в полицию. Обычно такие послания оставляют своему адвокату или банкиру, да вот беда – и тот, и другой бесконечно отсюда далеки.
Подумывал я и над тем, чтобы просто отправить письмо обычной почтой, а если со мной будет всё в порядке, потом заявить, что сделал это в состоянии умопомрачения. Но эту идею я отбросил – бандиты о письме наверняка узнают, и велика вероятность, что убьют уже исключительно из мести, что бы я там ни заявлял о сумасшествии.
- Девушки, хватит ссорится, - предложил я. – Я считаю, нам не повредит перед визитом к нашему подозреваемому зайти вон в то кафе-мороженое. Вы любите мороженое?
И Тома, и Вика мороженое любили, так что перемирие, хоть и хрупкое, было достигнуто. Мы привязали лошадей к коновязи, зашли внутрь и заказали все сорта, какие только нашлись в меню. Невозмутимая официантка приняла заказ, потребовала и получила предоплату, и очень быстро принесла поднос, уставленный вазочками в несколько «этажей». Вика испустила возглас счастья и мгновенно перепачкала лицо, хотя ложку ей дали. Тома ела степенно, маленькими кусочками, а на племянницу смотрела неодобрительно.
Я тоже попробовал мороженое, сорт эскимо с шоколадной крошкой, скривился, схватившись за живот, извинился перед дамами и быстро зашагал в нужник. В Вервольфе не так, как в Империи – нет мужских или женских туалетов, оборотни не прячут свои тела от противоположного пола даже в таких неэстетичных проявлениях. Я это уже видел на Люпус-бич, хотя там всё для удобства туристов, и почти всюду господствует имперский стиль. Так что совместный нужник меня ничем не удивил, тем более, мне нужно было вовсе не отправить естественные надобности.
Из туалета в этом кафе было два выхода – в зал и на улицу. Хорошо – не пришлось лезть в окно. Я выскочил на свежий воздух и побежал туда, где ещё до кафе заприметил вывеску курьерской конторы. Как большинство курьеров, эти работали круглосуточно. Никто тут не усомнился в моей платежеспособности, впрочем, в Вервольфе мой чек не хотела брать только крестьянка, которая помогала нам купить лошадей.
Я быстро дважды написал текст записки готическим шрифтом, через копировальную бумагу получилось шесть копий. Потом подумал, и сделал ещё несколько, на всякий случай. Конверты подписывали уже служащие конторы – в полицию, в Бюро расследований, в редакции трёх городских газет, и в разведку провинциальной гвардии Приграничья. Договорились, что письма будут отправлены в полночь, а то, что адресовано гвардейцам – когда и если гвардия войдёт в Темпл-сити. Но я вправе до полуночи отменить заказ, не претендуя на возврат денег.
Выходя из курьерской конторы, я задумался, не следят ли за мной какие-нибудь нехорошие оборотни. Трудно определить, что за волки обгоняли мою плетущуюся клячу и другие, что бежали навстречу. Мне показалось, что некоторые из них были очень похожими, если не одними и теми же. Но уверенности не было – в сумерках все волки серы. Так что на всякий случай я выскочил через чёрный ход и забежал ещё кое-куда, а когда закончил свои дела и там, вернулся в курьерскую контору, и вышел из её парадной двери. Как ни пытался понять, вглядываясь во тьму, есть слежка или нет, так и не определился. Никого не засёк, но чутьё вопило, что следят. Вот только чутьё к делу не пришьёшь.
В кафе я вернулся, как и уходил – через туалет. Тома, вытиравшая салфеткой мордашку Вики, поприветствовала меня вопросом «Почему так долго?», а я пожаловался на непривычную мне кулинарию оборотней, из-за которой порой приходится проводить много времени в нужниках. Мороженого осталось ещё много, я кое-что поел, а женщины больше на него и смотреть не могли.
Потом, уже верхом, я снова и снова высматривал одинаковых волков, но опять без толку. В конце концов, плюнул на это дело – мы подъезжали к дому подозреваемого, тут уже неважно, следят или нет.
- Не слишком ли рискованно лезть в их логово? – обеспокоилась Тома. – Стас, может, не надо? И без нас разберутся.
- Вике тут точно нечего делать, - согласился я. – А с нами ничего не случится. Тьфу, демон! Ну, и сказанул! Я имел в виду, что с нами ничего плохого не произойдёт. Я кое-что для этого сделал.
- Где это мы? – удивилась Вика, перекинувшись в человечью форму. – Так это он? А я на другого думала.
- На кого? – мрачно спросила Тома.
- А вот и не скажу! Потому что я с тобой не разговариваю. Кто ты вообще такая?
Отправить Вику домой было хорошей идеей. Жаль, что не вышло. Казалось, вокруг полно прохожих, людное место, если так можно сказать об оборотнях, и вдруг все прохожие, и люди, и волки, нас окружают и предлагают зайти во двор. Охранники или боевики, человек двадцать. Волки крупные, люди – тоже, притом ещё и вооружённые дубинками. Слова вежливые, но взгляды тяжёлые, понятно, что если не подчинимся, могут и занести без нашего согласия. Вот бы сейчас сюда какой-нибудь завалящий патруль, но нет – вокруг ни одного копа.
- Стас, не вздумай сопротивляться, - шепнула Тома.
Очень интересно, какое тут может быть сопротивление? Спрыгнуть с лошади на одного из них, отобрать дубинку и пофехтовать с остальными? Или пришпорить её и умчаться прочь от этой волчьей стаи? Насколько я знал, моя лошадь и мчаться – вещи несовместимые. Так что спешился, дождался, пока то же самое сделает Тома, и вместе с двумя женщинами чинно проследовал во двор. Наших кляч куда-то увёл один из охранников, в темноте я даже не увидел, куда.
Возле крыльца под ярким факелом в удобном кресле сидел вождь Франц и увлечённо играл с двумя кошками. Они удобно устроились у него на коленях, он шевелил пальцами перед мордой то одной, то другой из них, а они пытались ударить по руке когтями. Судя по свежим царапинам, одной из них это удалось. Я удивился, что нет, например, вчерашних царапин, и тут же вспомнил, что у оборотней не бывает старых ран, они исчезают при первом же перекидывании.
- Здравствуй, дядя Франц, - заговорила Тома. – Не хочешь объяснить, почему меня в твой дом приводят, как пленницу?
- Тамара! – вождь сделал вид, что только что нас заметил, а заодно изобразил радость. – Что случилось? Охранники тебе нахамили? Или не тебе, а Викусе?
- Нет, но мне показалось, что нам угрожали.
- Время такое, Томочка. Ты же отлично знаешь, что в наш город стягивают эльфийские части, и следует ждать погрома монархистов. Вот ребята и нервничают. А вы зачем пришли? Что-то выяснили?
- Я – нет. А вот Стас о чём-то догадался.
Мне не раз приходилось вести разговоры в бандитском логове, и любое неудачное слово могло привести к смерти. Пока, как видите, все мои слова, сказанные там, оказывались удачными, но сейчас я имел дело не с бандитами, а с заговорщиками, да и дело происходило не в Приграничье, которое я более-менее знал, а совсем в другой стране. Иногда что-то подсказывает чутьё, но сейчас оно лишь тихонько поскуливало, что из этого логова мне не выбраться.
- Точно я пока не знаю, Франц, - я начал вдохновенно врать. – Но уже понятно, что потребуется ваша помощь. Тут вот какое дело. Оборотень, что публично съест мальчишку с пентаграммой, не доживёт до коронации, и его не спасёт никакая охрана из армейского спецназа – губернатор пошлёт самых лучших киллеров, каких только сможет найти. Отсутствие мстительности он никогда не страдал. И что из этого следует?
- Что? – переспросил Франц.
- Из этого следует, что тот, кто будет жрать губернаторского ублюдка – дурак. Причём не только он, но и его жена, или как это у вас называется.
- И чем я тут могу вам помочь?
- Завтра я кое-что уточню, и скорее всего, уже окончательно установлю, кто эта пара дураков. Некоторые намёки я получил, обыскав подвал дома Нины и Виктора. Виктория мне помогала. Для того, чтобы довести дело до конца, нужно освободить мальчишку, здесь и понадобится ваша помощь. Или ваш авторитет, или сила ваших людей. Потом малолетнего засранца передадим людям губернатора с такой историей, которая не задевала бы клан королевской крови. Тут уже я могу быть полезен – я знаком с губернатором лучше, чем мне бы хотелось, и отлично знаю, во что он поверит, а во что нет.
Франц поставил кошек на землю, и они степенно пошли по каким-то своим неведомым кошачьим делам. Одна из них задержалась возле кого-то из волков и стала тереться об его переднюю лапу. Оборотню это не нравилось, если я что-то понимаю в выражении волчьих физиономий, но кроме гримасы он ничем своё неудовольствие не проявил.
- Браво, Станислав! – Франц демонстративно зааплодировал. – Вы очень интересно всё рассказали. Но дело в том, что я знаю, где сейчас мальчишка. Вчера не знал, а сегодня знаю. А вы?
- Я понятия не имею, где он, - честно ответил я.
- Освободить его – нет ничего проще. А вот история, которую мы скормим вашему губернатору – другое дело. Тут без вашей помощи никак не обойтись.
Я прекрасно его понял. Дураков, готовых сожрать Олега ради того, чтобы занять пустующий трон, в Роду не было. Похитили его совсем для другого – устроить шум, чтобы конституционный суд прекратил тянуть время и вынес единственно возможный по законам Вервольфа вердикт. Что сегодня и произошло. Наверняка им тонко намекнули, что вердикт спасёт пацана, а отсутствие вердикта будет неправильно понято киллерами губернатора из провинциальной гвардии Приграничья.
Смешно, конечно, что в стране, считающей себя сильнее Империи, гвардия крохотной имперской провинции вдруг стала заметной силой. Понятно, что к этому приложил руку сам президент Вервольфа, но всё равно смешно. Суд её, конечно же, боится, да и сам вождь наверняка опасается. Тем более, главарь похитителей – он, и никто другой. К тому же по ходу первого похищения убита Арина, нянька губернатора, что работала на него до самой смерти. По законам Империи за всё, что творит банда, отвечают главари, даже если они лично к этому непричастны. Вряд ли губернатор решит иначе.
Хотя, если пацана вернут родителям живым, здоровым, довольным и до сих пор считающим себя чьим-то там королём, его папаша, думаю, в обмен согласится забыть о погибшей нянечке. А вот если мальчишке досталось – совсем другое дело. Головы виновных – самое меньшее, что потребует разъярённый отец. И надо сказать, мерзкий Олег умеет сделать так, чтобы окружающие его возненавидели. Что происходит, когда оборотни злятся, я понаблюдал, когда Тома наказывала Вику. Но Вике оно не страшно – перекинулась туда и обратно, и снова целая. Олег так не умеет.
В таком случае Олега лучше отдавать родителям мёртвым. Трупы не жалуются на жестокое обращение, и не способны опознать своих похитителей. Тогда понадобятся и похитители, желательно тоже мёртвые. И я не представляю, кто лучше всего подходит на эту роль, чем подданный Империи, да ещё и давно замешанный в эту историю. То есть, я. Конечно, всё это предположения, доказательств у меня нет, но проклятое чутьё вопило, что всё так и есть, ну, или почти так, и вождю я нужен мёртвым. То, что я пока жив, его охранники без труда поправят.
Я очень хотел бы ошибиться, но сам в это не верил. И потому бросал похотливые взгляды то на Тому, то на Вику. Тома нервничала и на меня не смотрела, а Вика заметила и ответила таким же взглядом, ещё и губы облизала так, чтобы я это видел.
- Насколько я понимаю, нужна помощь полиции? – вкрадчиво поинтересовалась женщина. – Девочка не может перекинуться, а лошадей у вас всего две? Если хотите, мы доставим её домой. Нам не трудно, у нас всё равно смена кончается.
- Смогла, - пролаяла Вика, уже волчица. – Поехали!
- Надо же, - деланно удивился коп-мужчина. – А я как раз хотел предложить, чтобы она поехала верхом, а её тётя приняла волчью форму. Но раз у девочки всё получилось, то и надобность отпала.
Мы, конечно, не поскакали, а поплелись, наши клячи вряд ли скакали хоть раз за всю свою лошадиную жизнь, но всё равно так куда лучше, чем пешком. Вика бежала рядом, время от времени обгоняла нас и плюхалась на дорогу, делая вид, что спит. Вроде как дразнила лошадей за то, что едут медленно. Но выросшие в деревне лошади не обращали на неё никакого внимания.
В городе я в первом же ларьке купил вечерний выпуск газеты, другой, не той, что утром. Передовица прямо кричала: «Иск вождя клана королевской крови удовлетворён конституционным судом Вервольфа!». В статье говорилось, что с трёх часов пополудни сегодняшнего дня граждане Вервольфа, являющиеся сыновьями короля и дочерьми королевы, вправе неограниченно случаться друг с другом, а раз так, то и создавать между собой союзы, и эти пары когда-нибудь в будущем смогут претендовать на престол. Дальше пояснялось, что вердикт суда не означает немедленного восстановления монархии, но тут уже я не стал изучать подробности. В вечерних сумерках читать написанный почти юридическим стилем текст, напечатанный мелким готическим шрифтом – нет уж, спасибо.
Я протянул газету Томе, она просмотрела статью куда быстрее меня – и в сумерках лучше видела, и готический шрифт был ей привычен. Ничего не сказала, только фыркнула, и отправила газету в урну. Вика бегала перед лошадьми, рискуя попасть под копыта, и пыталась заглянуть в глаза то мне, то своей тётке.
- Что? – наконец, спросила она. – Написано?
- Достань из урны и прочитай, - посоветовала ей Тома. – Только не говори, что никогда не рылась в помойках. Мне же память не отшибло.
- Сволочь! – ответила Вика.
- Суд снял ограничения на секс между потомками вашей Первой Четы, - сказал я.
- Вау!
- Тебе-то какая разница? – снова фыркнула Тома. – С тобой всё равно никто случаться не хочет. И те, кто с королевской кровью – тоже.
- Убью! – оскалилась Вика.
Они ещё долго обменивались угрозами и оскорблениями. Разок мне даже показалось, что они перейдут от слов к делу – разъярённая Вика попыталась цапнуть Тому за ногу, но та отбросила её лёгким пинком. Этим всё и ограничилось, и я перестал слушать их перебранку. Мне и без них было о чём поразмыслить.
Оборотень, которого я считал главным в банде похитителей мерзкого Олега, был умён и опасен. Идти к нему без силовой поддержки рискованно. Но теперь, когда суд вынес вердикт, мальчишка ему больше не нужен. Может, удастся уговорить, чтобы он отпустил пацана. А я взамен организую всё так, чтобы на него не упало даже тени подозрения. Дома мне порой приходилось делать такие вещи, и не попался ни разу.
Просить поддержку у местных властей, будь то полиция или Бюро расследований, бесполезно. Что я им покажу? Свои рассуждения? Если здешние полиция и спецслужба хоть немного похожи на имперские, никакие рассуждения их не заинтересуют. Им подавай улики. А улик нет. Я даже не знаю, где прячут этого малолетнего ублюдка с пентаграммой.
Но что делать, если главарь вдруг решит, что безопаснее избавиться и от Олега, и от нас? Вряд ли, но возможно, точнее оценить не могу, плохо знаю, чего можно ожидать от местных оборотней. Нужно сделать так, чтобы убивать нас стало невыгодно. Классический способ – написать письмо, в котором изложить всё, что знаю, и устроить, чтобы в случае моей смерти письмо было отправлено в полицию. Обычно такие послания оставляют своему адвокату или банкиру, да вот беда – и тот, и другой бесконечно отсюда далеки.
Подумывал я и над тем, чтобы просто отправить письмо обычной почтой, а если со мной будет всё в порядке, потом заявить, что сделал это в состоянии умопомрачения. Но эту идею я отбросил – бандиты о письме наверняка узнают, и велика вероятность, что убьют уже исключительно из мести, что бы я там ни заявлял о сумасшествии.
- Девушки, хватит ссорится, - предложил я. – Я считаю, нам не повредит перед визитом к нашему подозреваемому зайти вон в то кафе-мороженое. Вы любите мороженое?
И Тома, и Вика мороженое любили, так что перемирие, хоть и хрупкое, было достигнуто. Мы привязали лошадей к коновязи, зашли внутрь и заказали все сорта, какие только нашлись в меню. Невозмутимая официантка приняла заказ, потребовала и получила предоплату, и очень быстро принесла поднос, уставленный вазочками в несколько «этажей». Вика испустила возглас счастья и мгновенно перепачкала лицо, хотя ложку ей дали. Тома ела степенно, маленькими кусочками, а на племянницу смотрела неодобрительно.
Я тоже попробовал мороженое, сорт эскимо с шоколадной крошкой, скривился, схватившись за живот, извинился перед дамами и быстро зашагал в нужник. В Вервольфе не так, как в Империи – нет мужских или женских туалетов, оборотни не прячут свои тела от противоположного пола даже в таких неэстетичных проявлениях. Я это уже видел на Люпус-бич, хотя там всё для удобства туристов, и почти всюду господствует имперский стиль. Так что совместный нужник меня ничем не удивил, тем более, мне нужно было вовсе не отправить естественные надобности.
Из туалета в этом кафе было два выхода – в зал и на улицу. Хорошо – не пришлось лезть в окно. Я выскочил на свежий воздух и побежал туда, где ещё до кафе заприметил вывеску курьерской конторы. Как большинство курьеров, эти работали круглосуточно. Никто тут не усомнился в моей платежеспособности, впрочем, в Вервольфе мой чек не хотела брать только крестьянка, которая помогала нам купить лошадей.
Я быстро дважды написал текст записки готическим шрифтом, через копировальную бумагу получилось шесть копий. Потом подумал, и сделал ещё несколько, на всякий случай. Конверты подписывали уже служащие конторы – в полицию, в Бюро расследований, в редакции трёх городских газет, и в разведку провинциальной гвардии Приграничья. Договорились, что письма будут отправлены в полночь, а то, что адресовано гвардейцам – когда и если гвардия войдёт в Темпл-сити. Но я вправе до полуночи отменить заказ, не претендуя на возврат денег.
Выходя из курьерской конторы, я задумался, не следят ли за мной какие-нибудь нехорошие оборотни. Трудно определить, что за волки обгоняли мою плетущуюся клячу и другие, что бежали навстречу. Мне показалось, что некоторые из них были очень похожими, если не одними и теми же. Но уверенности не было – в сумерках все волки серы. Так что на всякий случай я выскочил через чёрный ход и забежал ещё кое-куда, а когда закончил свои дела и там, вернулся в курьерскую контору, и вышел из её парадной двери. Как ни пытался понять, вглядываясь во тьму, есть слежка или нет, так и не определился. Никого не засёк, но чутьё вопило, что следят. Вот только чутьё к делу не пришьёшь.
В кафе я вернулся, как и уходил – через туалет. Тома, вытиравшая салфеткой мордашку Вики, поприветствовала меня вопросом «Почему так долго?», а я пожаловался на непривычную мне кулинарию оборотней, из-за которой порой приходится проводить много времени в нужниках. Мороженого осталось ещё много, я кое-что поел, а женщины больше на него и смотреть не могли.
Потом, уже верхом, я снова и снова высматривал одинаковых волков, но опять без толку. В конце концов, плюнул на это дело – мы подъезжали к дому подозреваемого, тут уже неважно, следят или нет.
- Не слишком ли рискованно лезть в их логово? – обеспокоилась Тома. – Стас, может, не надо? И без нас разберутся.
- Вике тут точно нечего делать, - согласился я. – А с нами ничего не случится. Тьфу, демон! Ну, и сказанул! Я имел в виду, что с нами ничего плохого не произойдёт. Я кое-что для этого сделал.
- Где это мы? – удивилась Вика, перекинувшись в человечью форму. – Так это он? А я на другого думала.
- На кого? – мрачно спросила Тома.
- А вот и не скажу! Потому что я с тобой не разговариваю. Кто ты вообще такая?
***
Отправить Вику домой было хорошей идеей. Жаль, что не вышло. Казалось, вокруг полно прохожих, людное место, если так можно сказать об оборотнях, и вдруг все прохожие, и люди, и волки, нас окружают и предлагают зайти во двор. Охранники или боевики, человек двадцать. Волки крупные, люди – тоже, притом ещё и вооружённые дубинками. Слова вежливые, но взгляды тяжёлые, понятно, что если не подчинимся, могут и занести без нашего согласия. Вот бы сейчас сюда какой-нибудь завалящий патруль, но нет – вокруг ни одного копа.
- Стас, не вздумай сопротивляться, - шепнула Тома.
Очень интересно, какое тут может быть сопротивление? Спрыгнуть с лошади на одного из них, отобрать дубинку и пофехтовать с остальными? Или пришпорить её и умчаться прочь от этой волчьей стаи? Насколько я знал, моя лошадь и мчаться – вещи несовместимые. Так что спешился, дождался, пока то же самое сделает Тома, и вместе с двумя женщинами чинно проследовал во двор. Наших кляч куда-то увёл один из охранников, в темноте я даже не увидел, куда.
Возле крыльца под ярким факелом в удобном кресле сидел вождь Франц и увлечённо играл с двумя кошками. Они удобно устроились у него на коленях, он шевелил пальцами перед мордой то одной, то другой из них, а они пытались ударить по руке когтями. Судя по свежим царапинам, одной из них это удалось. Я удивился, что нет, например, вчерашних царапин, и тут же вспомнил, что у оборотней не бывает старых ран, они исчезают при первом же перекидывании.
- Здравствуй, дядя Франц, - заговорила Тома. – Не хочешь объяснить, почему меня в твой дом приводят, как пленницу?
- Тамара! – вождь сделал вид, что только что нас заметил, а заодно изобразил радость. – Что случилось? Охранники тебе нахамили? Или не тебе, а Викусе?
- Нет, но мне показалось, что нам угрожали.
- Время такое, Томочка. Ты же отлично знаешь, что в наш город стягивают эльфийские части, и следует ждать погрома монархистов. Вот ребята и нервничают. А вы зачем пришли? Что-то выяснили?
- Я – нет. А вот Стас о чём-то догадался.
Мне не раз приходилось вести разговоры в бандитском логове, и любое неудачное слово могло привести к смерти. Пока, как видите, все мои слова, сказанные там, оказывались удачными, но сейчас я имел дело не с бандитами, а с заговорщиками, да и дело происходило не в Приграничье, которое я более-менее знал, а совсем в другой стране. Иногда что-то подсказывает чутьё, но сейчас оно лишь тихонько поскуливало, что из этого логова мне не выбраться.
- Точно я пока не знаю, Франц, - я начал вдохновенно врать. – Но уже понятно, что потребуется ваша помощь. Тут вот какое дело. Оборотень, что публично съест мальчишку с пентаграммой, не доживёт до коронации, и его не спасёт никакая охрана из армейского спецназа – губернатор пошлёт самых лучших киллеров, каких только сможет найти. Отсутствие мстительности он никогда не страдал. И что из этого следует?
- Что? – переспросил Франц.
- Из этого следует, что тот, кто будет жрать губернаторского ублюдка – дурак. Причём не только он, но и его жена, или как это у вас называется.
- И чем я тут могу вам помочь?
- Завтра я кое-что уточню, и скорее всего, уже окончательно установлю, кто эта пара дураков. Некоторые намёки я получил, обыскав подвал дома Нины и Виктора. Виктория мне помогала. Для того, чтобы довести дело до конца, нужно освободить мальчишку, здесь и понадобится ваша помощь. Или ваш авторитет, или сила ваших людей. Потом малолетнего засранца передадим людям губернатора с такой историей, которая не задевала бы клан королевской крови. Тут уже я могу быть полезен – я знаком с губернатором лучше, чем мне бы хотелось, и отлично знаю, во что он поверит, а во что нет.
Франц поставил кошек на землю, и они степенно пошли по каким-то своим неведомым кошачьим делам. Одна из них задержалась возле кого-то из волков и стала тереться об его переднюю лапу. Оборотню это не нравилось, если я что-то понимаю в выражении волчьих физиономий, но кроме гримасы он ничем своё неудовольствие не проявил.
- Браво, Станислав! – Франц демонстративно зааплодировал. – Вы очень интересно всё рассказали. Но дело в том, что я знаю, где сейчас мальчишка. Вчера не знал, а сегодня знаю. А вы?
- Я понятия не имею, где он, - честно ответил я.
- Освободить его – нет ничего проще. А вот история, которую мы скормим вашему губернатору – другое дело. Тут без вашей помощи никак не обойтись.
Я прекрасно его понял. Дураков, готовых сожрать Олега ради того, чтобы занять пустующий трон, в Роду не было. Похитили его совсем для другого – устроить шум, чтобы конституционный суд прекратил тянуть время и вынес единственно возможный по законам Вервольфа вердикт. Что сегодня и произошло. Наверняка им тонко намекнули, что вердикт спасёт пацана, а отсутствие вердикта будет неправильно понято киллерами губернатора из провинциальной гвардии Приграничья.
Смешно, конечно, что в стране, считающей себя сильнее Империи, гвардия крохотной имперской провинции вдруг стала заметной силой. Понятно, что к этому приложил руку сам президент Вервольфа, но всё равно смешно. Суд её, конечно же, боится, да и сам вождь наверняка опасается. Тем более, главарь похитителей – он, и никто другой. К тому же по ходу первого похищения убита Арина, нянька губернатора, что работала на него до самой смерти. По законам Империи за всё, что творит банда, отвечают главари, даже если они лично к этому непричастны. Вряд ли губернатор решит иначе.
Хотя, если пацана вернут родителям живым, здоровым, довольным и до сих пор считающим себя чьим-то там королём, его папаша, думаю, в обмен согласится забыть о погибшей нянечке. А вот если мальчишке досталось – совсем другое дело. Головы виновных – самое меньшее, что потребует разъярённый отец. И надо сказать, мерзкий Олег умеет сделать так, чтобы окружающие его возненавидели. Что происходит, когда оборотни злятся, я понаблюдал, когда Тома наказывала Вику. Но Вике оно не страшно – перекинулась туда и обратно, и снова целая. Олег так не умеет.
В таком случае Олега лучше отдавать родителям мёртвым. Трупы не жалуются на жестокое обращение, и не способны опознать своих похитителей. Тогда понадобятся и похитители, желательно тоже мёртвые. И я не представляю, кто лучше всего подходит на эту роль, чем подданный Империи, да ещё и давно замешанный в эту историю. То есть, я. Конечно, всё это предположения, доказательств у меня нет, но проклятое чутьё вопило, что всё так и есть, ну, или почти так, и вождю я нужен мёртвым. То, что я пока жив, его охранники без труда поправят.
Я очень хотел бы ошибиться, но сам в это не верил. И потому бросал похотливые взгляды то на Тому, то на Вику. Тома нервничала и на меня не смотрела, а Вика заметила и ответила таким же взглядом, ещё и губы облизала так, чтобы я это видел.
