Перегрузка вдавила меня в спинку кресла, которая теперь оказалась внизу, и я еле-еле мог дышать. На учебных лайнерах бывала двойная перегрузка, в крайнем случае, в два с половиной раза, а здесь долбанный Великий Бык стартовал на тройной, не моргнув глазом.
Я скосил глаза на сидящую рядом Зою, и оторопел – она достала из сумки книжку и читала! Читала при тройной перегрузке, запросто держа книгу перед глазами и спокойно переворачивая страницы! А я в то же самое время не мог даже пальцем пошевелить! Она заметила, что я на неё смотрю, и успокаивающе улыбнулась, сказав, что я быстро привыкну, ничего страшного в небольших перегрузках нет.
Взлетали мы ночью, за иллюминаторами было темно с самого начала, но вскоре я почувствовал, что там уже совсем другая темнота. За сверхпрочным стеклом мрак теперь не ночной, а космический. Да и тяжесть начала заметно падать, хоть всё ещё превосходила планетарную. Шакти дёрнула какой-то рычаг, и кабина провернулась внутри корпуса корабля – теперь низ был не за спиной, а под ногами.
- А вы что, возомнили себя пассажирами? – грозно осведомился капитан. – Ты, девка, бегом готовь завтрак, мы стартовали натощак. А ты, салага, задай курс компьютеру, файл с курсом у него есть.
- Сначала, капитан, вы должны представить меня корабельному Разуму, - напомнил я. – Иначе он пошлёт меня далеко и прямо.
- Шакти, ты слышала? – капитан расхохотался. – Он думает, что у нас есть Разум.
- Не у вас, а на корабле.
- Смешно, салага. Но за такие шуточки обычно бьют морду. На первый раз прощаю, но потом – не обижайся. Так вот, салага, Разума тут нет, у нас обычный бортовой компьютер. Тебя учили с такими работать?
- Да, капитан. Где терминал ввода?
- Возле любого кресла. Вон синяя кнопка с квадратиком. Нажимаешь – и перед тобой голографические экран и клавиатура. Есть у него и голосовое управление, это уж сам выбирай, как тебе удобнее. Знакома такая система?
- На курсах о ней рассказывали, но своими глазами не видел. Это вроде как новая разработка.
- Да, новая. Но ты быстро её освоишь, ничего сложного в ней нет. Твой пароль – «салага», все буквы маленькие. Не нравится «салага» - смени на что-нибудь другое, что тебе нравится больше.
На самом деле на синей кнопке был нарисован не просто квадрат, а дисплей. Как только я её нажал, передо мной возникла сначала клавиатура, а через пару секунд и экран с запросом пароля. Я отчётливо произнёс «Пароль – салага», и на экране появилась надпись «Пароль принят, приветствую вас, навигатор Дарт». Первым делом я сменил пароль на «СаУрон», именно так, через большие «С» и «У», а затем приказал компьютеру найти файл с проложенным курсом на Ястреб.
- Укажите формальный критерий, по которому можно отличить нужный вам файл от всех прочих файлов, - затребовал дополнительных данных компьютер.
Я вполголоса выругался. Нас учили работать с Разумами, и как с личностями, и как с компьютерами, но даже в режиме компьютера они легко могли найти файл с курсом на любую планету, если он, конечно, имелся у них в памяти.
- Дарт, не обижайся на нашего Пью, - попросила Шакти. – Он очень старенький, наверно, даже старше корабля. Работает, как может. Я когда-то две недели потратила, чтобы как следует защитить его от помех реактивной струи, экранировала, дополнительные конденсаторы впаивала, некоторые печатные проводники заменяла на витые пары… Знаешь, как тяжело бороться с помехами, если невозможно сделать заземление?
- Нет, Шакти, не знаю. Но верю вам, что непросто. Скажите, а почему на корабле простой компьютер, а не Разум? Это же вопрос только программного обеспечения, причём совсем недорогого.
- Сама программа дешёвая, - согласилась Шакти. – Её можно даже бесплатно достать. Дело не в ней. Для Разума нужно ресурсов раз в сто больше, чем есть у нашего Пью. Говорю же, он совсем старенький. А покупать новый – слишком дорого, да потом его ещё стыковать с древними датчиками и механизмами корабля, это тоже не бесплатно, нужно нанимать классного спеца, я же бортинженер, а не системный программист.
- Салага, хватит болтать! – рявкнул разъярённый капитан. – Не отвлекай нашего бортинженера! Загрузи курс, потом болтай сколько хочешь! А до того – не смей!
Пожалуй, он был прав. Дело сначала, любопытство после. Но как мне найти нужный файл? Самое обидное, что капитан наверняка знает его название, но не говорит. Ладно, найду и без него, чай, не совсем дурак.
- Пью, сколько у тебя файлов в памяти?
- Тридцать восемь миллионов шестьсот сорок три тысячи двести девяносто шесть, если не считать системных.
- Есть среди них файлы с названием «Ястреб»?
- Нет.
- А словарь у тебя есть?
- Есть несколько словарей. Какой именно вас интересует?
- Все сразу. Покажи файлы, в названии которых есть «ястреб» на любом языке.
- Найдены пятьсот восемьдесят шесть файлов. Но вам разрешён доступ только к одному из них, под названием «Хоук точка Си-Ар-Эс».
«Хоук», насколько я помнил, с одного из главных земных языков, того самого, что стал основой базового, переводился как «ястреб», а Си-Ар-Эс вполне могли быть первыми согласными буквами слова «курс» на том же языке. Я приказал Пью вывести этот файл на экран, и убедился – это и есть курс на Ястреб. Только он показался мне очень странным.
Я уже говорил, что нас учили оценивать результат, так вот, за такую прокладку курса любой препод поставил бы двойку. Вместо того, чтобы лететь более-менее прямо на Ястреб, «Шакти» предстояло забраться далеко в сторону, и там разворачиваться к нужной планете. Тот курс, что я проложил в доме падре, даже без дополнительной обработки, был в десять раз лучше, чем это убоище. Гораздо дольше, гораздо больший расход топлива и реактивной массы, а поворот настолько крутой, что на экипаж обрушится четырёхкратная перегрузка. И ради чего?
- Капитан, я нашёл файл с курсом, - доложил я.
- Долго возился, салага, - откликнулся капитан. – Там тебе доступен всего один файл, сколько можно было его искать? Загружай, и я прикажу Пью держать этот курс.
- Понимаете, капитан, курс проложен очень хреново.
- Знаю, салага. Но поверь – так надо. Загружай!
Готовила Зоя весьма неплохо, я даже не думал, что из сублимированных продуктов может получиться такая вкуснятина. То, чем нас кормили в учебных рейсах, позволяло не умереть от голода, но больше ни на что не годилось. А на борту «Шакти» я ел не то, чтобы с удовольствием, но уж точно без тошноты. Еда, как еда, не для гурманов и даже не ресторанная, просто нормальная. На лицах капитана и Шакти тоже время от времени мелькало удивление тем, что пища в космосе может быть не только съедобной, но и приятной на вкус.
Я, как и положено навигатору, держал корабль на проложенном курсе. Пилотов в космосе давно нет, даже маленькими частными яхтами управляют компьютеры. Они гораздо лучше людей рассчитывают, сколько тяги давать на каждую из дюз. Но всё дело в том, что когда навигатор прокладывает курс, он для упрощения вычислений считает, что космос – вакуум, кроме, конечно, звёзд и планет, а это не так. Межзвёздное пространство под завязку забито всякой грязью – камешками, кусочками льда, скоплениями пыли и тому подобным мусором. Когда детектор массы замечает препятствие прямо по курсу, компьютер на пару микросекунд включает мощные лазеры, и почти всегда этого достаточно. Но бывает, что лазеры не справляются, и тогда он, избегая столкновения, уводит корабль в сторону.
Вот тут и подходит очередь потрудиться навигатору, то есть, мне. Нужно вернуть корабль на курс, и как можно быстрее, ведь на больших скоростях и отклонение растёт с сумасшедшей скоростью. Иногда это делается запросто, особенно если летим по прямой – достаточно дать импульс на нужные боковые дюзы, и корабль вернётся обратно. Потом нужно только вовремя тормознуть другими дюзами, но это для компьютера совсем простенькая задачка. Искусственные Разумы такую корректировку вообще делают сами, без команд – облетел препятствие, и вернулся на ту линию, где был раньше. Обычным компьютерам такое не доверяют.
С полтора десятка раз были очень большие отклонения, приходилось рассчитывать новую кривую, по которой корабль возвращался на прежний курс. Первые два раза капитан смотрел, как я это делаю, убедился, что всё делаю правильно, и больше не беспокоился. Мелкие отклонения случались гораздо чаще, едва ли не по десять раз на дню, но их устранял не обязательно я – бывало, капитан, а иногда и Шакти. Только Зое строго-настрого запретили лезть в навигацию, хотя у неё навигаторская лицензия была, хоть и фальшивая, а у Шакти не было даже фальшивой.
Сама Шакти почти всё время медитировала, то есть, заплеталась в какой-то невозможный клубок, и в таком виде смотрела куда-то вдаль, в глубины космоса. На каждом из учебных лайнеров бортмеханиками работали три здоровенных мужика, отлетавшие лет по двадцать и знавшие эти корабли лучше, чем собственное тело. Так вот, весь рейс эти трое постоянно носились по лайнеру, что-то осматривали, что-то чинили, а чему-то ещё делали плановую профилактику.
Шакти тоже несколько раз сделала профилактику каким-то корабельным механизмам, в смысле, вытерла с них пыль, осмотрела и кое-где капнула смазкой. Само собой, она каждый день меняла водяные и воздушные фильтры, без этого никак нельзя. Но в день у неё на это уходило едва ли полчаса, причём работала она не спеша. И таких ничтожных усилий вполне хватало, чтобы держать корабль в прекрасном состоянии, космодромные техники восхищались им вполне искренне, вовсе не ради лести. Воздух всегда был свежим, а вода по вкусу и запаху весь рейс оставалась водой, а не как на учебных лайнерах, где после третьего цикла очистки вода мутнеет, после пятого начинает пахнуть канализацией, а после восьмого её противно пить, даже если зажимаешь нос.
Всё остальное тоже работало отлично. Температура за весь рейс не отклонилась от двадцати двух градусов по Цельсию даже на полградуса. Влажность не проверял, но вряд ли она колебалась сильнее двух-трёх процентов от заданных шестидесяти. Двигатели выдавали сумасшедшую тягу, тратя совсем немного топлива, реактивная струя из дюз почти не рассеивалась по сторонам, теряя импульс, а Зоя мне сказала, что такие идеальные кухни видела только на планетах.
Лишь один корабельный механизм работал не очень – бортовой компьютер Пью. То, что он не мог самостоятельно обогнуть препятствие и лететь дальше – полбеды. Хуже всего, что для него приходилось разжёвывать самые элементарные вещи, которые даже самый маломощный Искусственный Разум понимает с полуслова. Например, я был уверен, что летим мы куда угодно, но совершенно точно не прямо на Ястреб. И вряд ли на Латифундию, из-за которой, если верить Сане, с «Шакти» покинули два члена экипажа, чьи места заняли мы с Зоей.
Сам я, как ни пытался разобраться с нашей траекторией, убирая тот крутой поворот с четырёхкратной перегрузкой, всё время получал какие-то идиотские результаты. То мой воображаемый кораблик улетал в межгалактическое пространство, то упирался в чёрную дыру, то выходил на орбиту вокруг огромной звезды, у которой не было ни одной планеты земного типа. Ещё в первый день я понял, что задача эта для меня чересчур сложная, и её решение мне не найти, но из чистого упрямства продолжал искать, не особо веря в успех.
Даже на пятый день полёта я всё ещё не бросил это безнадёжное дело, хотя в то же самое время мысленно уговаривал себя, что мне это совсем не важно, изменить маршрут я всё равно не могу, а как называется порт назначения, узнаю, когда мы туда прилетим. Вдобавок к этим двум совершенно бесполезным занятиям, я ещё и смотрел сквозь полупрозрачный экран виртуального монитора, как Шакти меняет воздушный фильтр. Как и весь экипаж, она обходилась без одежды, и без всяких скидок на почтенный возраст выглядела просто замечательно.
В фильмах, старых и даже современных, космонавты одеты в чистую, отглаженную и едва ли не накрахмаленную форму. В жизни всё иначе. Будь на нас одежда, она бы мгновенно начала неприятно пахнуть, и никакая очистка воздуха от этой вони не защитит. А стирать её – в чём? Не думаете же вы, что космические корабли оборудованы стиральными машинками и гладильными досками? И у нас так много воды, что мы можем себе позволить тратить её на стирку? Или станем чистить одежду ультразвуком, потянув за собой в космос громоздкий генератор?
Наверно, можно было что-нибудь придумать, но над этим никто думать не стал. Одежду – в багаж, и все эти проблемы туда же. Холодно тут не бывает, температура комфортная и всегда одна и та же. А стеснительность из курсантов и курсанток выбивают самое позднее на втором месяце обучения. Только на лайнерах можно увидеть одетого космонавта – стюарда, стюардессу и кто там у них ещё имеет дело с пассажирами, да и то форма у них одноразовая, из бумаги, потом её сжигают.
Вот я и смотрел незаметно на обнажённую красавицу Шакти, и плевать мне было, что у неё с капитаном недавно родился уже третий внук, а сама она если и моложе обеих моих бабушек, то совсем ненамного. Поверьте, там было на что посмотреть. Зоя, конечно, и моложе, и стройнее, но на неё смотреть совсем не хотелось. Спали мы рядом, но все четыре прошедших ночи именно только спали. Она сразу же поворачивалась ко мне спиной, и если я случайно к ней прикасался, испуганно вздрагивала, а иногда и вскрикивала. Пару раз я сквозь сон слышал, как она всхлипывает. В общем, ни о какой романтике, тем более, о сексе, и речи быть не могло. По её словам, ей понравилось, что я похож на женщину. Как выяснилось, недостаточно похож.
Мне казалось, что я любуюсь Шакти незаметно. Она и в самом деле ничего не замечала, голограмма дисплея отлично скрывала от неё мой восхищённый взгляд. Но, как в плохой старой комедии, что-то заподозрил её муж. Он тихонько подкрался ко мне сзади, и я его заметил, только когда он уже был совсем рядом.
- И чем же это ты занят, салага? – вкрадчиво поинтересовался он.
- Просматриваю предполагаемую траекторию корабля, капитан! – бодро отрапортовал я. – С целью заранее определить, как возвращать корабль на курс при возникновении неожиданных препятствий!
- Траекторию, говоришь? – процедил он сквозь зубы. – Это траектория тебя так возбудила?
Что поделать, один из недостатков отсутствия одежды для мужчин – каждому видно, возбуждён ты или нет, и если да, то насколько.
- Нет, капитан, всё дело в том, что у меня молодой организм, и это дело порой происходит непроизвольно.
- А по-моему, всё дело в том, что ты сквозь экран пялишься на мою жену. И мне это совсем не нравится. Я уже не тот, что в молодости, может, Шакти в этом плане чего-то и недополучает. Но я не потерплю, если она будет это дополучать от какого-то сопляка.
- Да вы что, капитан? Я же ни словом, ни жестом…
- Молчи, салага, и слушай внимательно. Мы летим уже несколько суток, а ты, вместо того, чтобы пялить свою супругу, пялишься на мою. Бабы такое дело всегда засекают, и моя – тоже. Что ей из-за этого в голову взбредёт, никто не знает. Потому приказываю: прямо сейчас ты погасишь монитор, пойдёшь к своей девке, и приголубишь её как следует, со всем возможным старанием. Делай, что хочешь, но она должна от восторга стонать и орать на весь корабль.
- Зоя сейчас жрать готовит.
Я скосил глаза на сидящую рядом Зою, и оторопел – она достала из сумки книжку и читала! Читала при тройной перегрузке, запросто держа книгу перед глазами и спокойно переворачивая страницы! А я в то же самое время не мог даже пальцем пошевелить! Она заметила, что я на неё смотрю, и успокаивающе улыбнулась, сказав, что я быстро привыкну, ничего страшного в небольших перегрузках нет.
Взлетали мы ночью, за иллюминаторами было темно с самого начала, но вскоре я почувствовал, что там уже совсем другая темнота. За сверхпрочным стеклом мрак теперь не ночной, а космический. Да и тяжесть начала заметно падать, хоть всё ещё превосходила планетарную. Шакти дёрнула какой-то рычаг, и кабина провернулась внутри корпуса корабля – теперь низ был не за спиной, а под ногами.
- А вы что, возомнили себя пассажирами? – грозно осведомился капитан. – Ты, девка, бегом готовь завтрак, мы стартовали натощак. А ты, салага, задай курс компьютеру, файл с курсом у него есть.
- Сначала, капитан, вы должны представить меня корабельному Разуму, - напомнил я. – Иначе он пошлёт меня далеко и прямо.
- Шакти, ты слышала? – капитан расхохотался. – Он думает, что у нас есть Разум.
- Не у вас, а на корабле.
- Смешно, салага. Но за такие шуточки обычно бьют морду. На первый раз прощаю, но потом – не обижайся. Так вот, салага, Разума тут нет, у нас обычный бортовой компьютер. Тебя учили с такими работать?
- Да, капитан. Где терминал ввода?
- Возле любого кресла. Вон синяя кнопка с квадратиком. Нажимаешь – и перед тобой голографические экран и клавиатура. Есть у него и голосовое управление, это уж сам выбирай, как тебе удобнее. Знакома такая система?
- На курсах о ней рассказывали, но своими глазами не видел. Это вроде как новая разработка.
- Да, новая. Но ты быстро её освоишь, ничего сложного в ней нет. Твой пароль – «салага», все буквы маленькие. Не нравится «салага» - смени на что-нибудь другое, что тебе нравится больше.
На самом деле на синей кнопке был нарисован не просто квадрат, а дисплей. Как только я её нажал, передо мной возникла сначала клавиатура, а через пару секунд и экран с запросом пароля. Я отчётливо произнёс «Пароль – салага», и на экране появилась надпись «Пароль принят, приветствую вас, навигатор Дарт». Первым делом я сменил пароль на «СаУрон», именно так, через большие «С» и «У», а затем приказал компьютеру найти файл с проложенным курсом на Ястреб.
- Укажите формальный критерий, по которому можно отличить нужный вам файл от всех прочих файлов, - затребовал дополнительных данных компьютер.
Я вполголоса выругался. Нас учили работать с Разумами, и как с личностями, и как с компьютерами, но даже в режиме компьютера они легко могли найти файл с курсом на любую планету, если он, конечно, имелся у них в памяти.
- Дарт, не обижайся на нашего Пью, - попросила Шакти. – Он очень старенький, наверно, даже старше корабля. Работает, как может. Я когда-то две недели потратила, чтобы как следует защитить его от помех реактивной струи, экранировала, дополнительные конденсаторы впаивала, некоторые печатные проводники заменяла на витые пары… Знаешь, как тяжело бороться с помехами, если невозможно сделать заземление?
- Нет, Шакти, не знаю. Но верю вам, что непросто. Скажите, а почему на корабле простой компьютер, а не Разум? Это же вопрос только программного обеспечения, причём совсем недорогого.
- Сама программа дешёвая, - согласилась Шакти. – Её можно даже бесплатно достать. Дело не в ней. Для Разума нужно ресурсов раз в сто больше, чем есть у нашего Пью. Говорю же, он совсем старенький. А покупать новый – слишком дорого, да потом его ещё стыковать с древними датчиками и механизмами корабля, это тоже не бесплатно, нужно нанимать классного спеца, я же бортинженер, а не системный программист.
- Салага, хватит болтать! – рявкнул разъярённый капитан. – Не отвлекай нашего бортинженера! Загрузи курс, потом болтай сколько хочешь! А до того – не смей!
Пожалуй, он был прав. Дело сначала, любопытство после. Но как мне найти нужный файл? Самое обидное, что капитан наверняка знает его название, но не говорит. Ладно, найду и без него, чай, не совсем дурак.
- Пью, сколько у тебя файлов в памяти?
- Тридцать восемь миллионов шестьсот сорок три тысячи двести девяносто шесть, если не считать системных.
- Есть среди них файлы с названием «Ястреб»?
- Нет.
- А словарь у тебя есть?
- Есть несколько словарей. Какой именно вас интересует?
- Все сразу. Покажи файлы, в названии которых есть «ястреб» на любом языке.
- Найдены пятьсот восемьдесят шесть файлов. Но вам разрешён доступ только к одному из них, под названием «Хоук точка Си-Ар-Эс».
«Хоук», насколько я помнил, с одного из главных земных языков, того самого, что стал основой базового, переводился как «ястреб», а Си-Ар-Эс вполне могли быть первыми согласными буквами слова «курс» на том же языке. Я приказал Пью вывести этот файл на экран, и убедился – это и есть курс на Ястреб. Только он показался мне очень странным.
Я уже говорил, что нас учили оценивать результат, так вот, за такую прокладку курса любой препод поставил бы двойку. Вместо того, чтобы лететь более-менее прямо на Ястреб, «Шакти» предстояло забраться далеко в сторону, и там разворачиваться к нужной планете. Тот курс, что я проложил в доме падре, даже без дополнительной обработки, был в десять раз лучше, чем это убоище. Гораздо дольше, гораздо больший расход топлива и реактивной массы, а поворот настолько крутой, что на экипаж обрушится четырёхкратная перегрузка. И ради чего?
- Капитан, я нашёл файл с курсом, - доложил я.
- Долго возился, салага, - откликнулся капитан. – Там тебе доступен всего один файл, сколько можно было его искать? Загружай, и я прикажу Пью держать этот курс.
- Понимаете, капитан, курс проложен очень хреново.
- Знаю, салага. Но поверь – так надо. Загружай!
Глава 10
Готовила Зоя весьма неплохо, я даже не думал, что из сублимированных продуктов может получиться такая вкуснятина. То, чем нас кормили в учебных рейсах, позволяло не умереть от голода, но больше ни на что не годилось. А на борту «Шакти» я ел не то, чтобы с удовольствием, но уж точно без тошноты. Еда, как еда, не для гурманов и даже не ресторанная, просто нормальная. На лицах капитана и Шакти тоже время от времени мелькало удивление тем, что пища в космосе может быть не только съедобной, но и приятной на вкус.
Я, как и положено навигатору, держал корабль на проложенном курсе. Пилотов в космосе давно нет, даже маленькими частными яхтами управляют компьютеры. Они гораздо лучше людей рассчитывают, сколько тяги давать на каждую из дюз. Но всё дело в том, что когда навигатор прокладывает курс, он для упрощения вычислений считает, что космос – вакуум, кроме, конечно, звёзд и планет, а это не так. Межзвёздное пространство под завязку забито всякой грязью – камешками, кусочками льда, скоплениями пыли и тому подобным мусором. Когда детектор массы замечает препятствие прямо по курсу, компьютер на пару микросекунд включает мощные лазеры, и почти всегда этого достаточно. Но бывает, что лазеры не справляются, и тогда он, избегая столкновения, уводит корабль в сторону.
Вот тут и подходит очередь потрудиться навигатору, то есть, мне. Нужно вернуть корабль на курс, и как можно быстрее, ведь на больших скоростях и отклонение растёт с сумасшедшей скоростью. Иногда это делается запросто, особенно если летим по прямой – достаточно дать импульс на нужные боковые дюзы, и корабль вернётся обратно. Потом нужно только вовремя тормознуть другими дюзами, но это для компьютера совсем простенькая задачка. Искусственные Разумы такую корректировку вообще делают сами, без команд – облетел препятствие, и вернулся на ту линию, где был раньше. Обычным компьютерам такое не доверяют.
С полтора десятка раз были очень большие отклонения, приходилось рассчитывать новую кривую, по которой корабль возвращался на прежний курс. Первые два раза капитан смотрел, как я это делаю, убедился, что всё делаю правильно, и больше не беспокоился. Мелкие отклонения случались гораздо чаще, едва ли не по десять раз на дню, но их устранял не обязательно я – бывало, капитан, а иногда и Шакти. Только Зое строго-настрого запретили лезть в навигацию, хотя у неё навигаторская лицензия была, хоть и фальшивая, а у Шакти не было даже фальшивой.
Сама Шакти почти всё время медитировала, то есть, заплеталась в какой-то невозможный клубок, и в таком виде смотрела куда-то вдаль, в глубины космоса. На каждом из учебных лайнеров бортмеханиками работали три здоровенных мужика, отлетавшие лет по двадцать и знавшие эти корабли лучше, чем собственное тело. Так вот, весь рейс эти трое постоянно носились по лайнеру, что-то осматривали, что-то чинили, а чему-то ещё делали плановую профилактику.
Шакти тоже несколько раз сделала профилактику каким-то корабельным механизмам, в смысле, вытерла с них пыль, осмотрела и кое-где капнула смазкой. Само собой, она каждый день меняла водяные и воздушные фильтры, без этого никак нельзя. Но в день у неё на это уходило едва ли полчаса, причём работала она не спеша. И таких ничтожных усилий вполне хватало, чтобы держать корабль в прекрасном состоянии, космодромные техники восхищались им вполне искренне, вовсе не ради лести. Воздух всегда был свежим, а вода по вкусу и запаху весь рейс оставалась водой, а не как на учебных лайнерах, где после третьего цикла очистки вода мутнеет, после пятого начинает пахнуть канализацией, а после восьмого её противно пить, даже если зажимаешь нос.
Всё остальное тоже работало отлично. Температура за весь рейс не отклонилась от двадцати двух градусов по Цельсию даже на полградуса. Влажность не проверял, но вряд ли она колебалась сильнее двух-трёх процентов от заданных шестидесяти. Двигатели выдавали сумасшедшую тягу, тратя совсем немного топлива, реактивная струя из дюз почти не рассеивалась по сторонам, теряя импульс, а Зоя мне сказала, что такие идеальные кухни видела только на планетах.
Лишь один корабельный механизм работал не очень – бортовой компьютер Пью. То, что он не мог самостоятельно обогнуть препятствие и лететь дальше – полбеды. Хуже всего, что для него приходилось разжёвывать самые элементарные вещи, которые даже самый маломощный Искусственный Разум понимает с полуслова. Например, я был уверен, что летим мы куда угодно, но совершенно точно не прямо на Ястреб. И вряд ли на Латифундию, из-за которой, если верить Сане, с «Шакти» покинули два члена экипажа, чьи места заняли мы с Зоей.
Сам я, как ни пытался разобраться с нашей траекторией, убирая тот крутой поворот с четырёхкратной перегрузкой, всё время получал какие-то идиотские результаты. То мой воображаемый кораблик улетал в межгалактическое пространство, то упирался в чёрную дыру, то выходил на орбиту вокруг огромной звезды, у которой не было ни одной планеты земного типа. Ещё в первый день я понял, что задача эта для меня чересчур сложная, и её решение мне не найти, но из чистого упрямства продолжал искать, не особо веря в успех.
Даже на пятый день полёта я всё ещё не бросил это безнадёжное дело, хотя в то же самое время мысленно уговаривал себя, что мне это совсем не важно, изменить маршрут я всё равно не могу, а как называется порт назначения, узнаю, когда мы туда прилетим. Вдобавок к этим двум совершенно бесполезным занятиям, я ещё и смотрел сквозь полупрозрачный экран виртуального монитора, как Шакти меняет воздушный фильтр. Как и весь экипаж, она обходилась без одежды, и без всяких скидок на почтенный возраст выглядела просто замечательно.
В фильмах, старых и даже современных, космонавты одеты в чистую, отглаженную и едва ли не накрахмаленную форму. В жизни всё иначе. Будь на нас одежда, она бы мгновенно начала неприятно пахнуть, и никакая очистка воздуха от этой вони не защитит. А стирать её – в чём? Не думаете же вы, что космические корабли оборудованы стиральными машинками и гладильными досками? И у нас так много воды, что мы можем себе позволить тратить её на стирку? Или станем чистить одежду ультразвуком, потянув за собой в космос громоздкий генератор?
Наверно, можно было что-нибудь придумать, но над этим никто думать не стал. Одежду – в багаж, и все эти проблемы туда же. Холодно тут не бывает, температура комфортная и всегда одна и та же. А стеснительность из курсантов и курсанток выбивают самое позднее на втором месяце обучения. Только на лайнерах можно увидеть одетого космонавта – стюарда, стюардессу и кто там у них ещё имеет дело с пассажирами, да и то форма у них одноразовая, из бумаги, потом её сжигают.
Вот я и смотрел незаметно на обнажённую красавицу Шакти, и плевать мне было, что у неё с капитаном недавно родился уже третий внук, а сама она если и моложе обеих моих бабушек, то совсем ненамного. Поверьте, там было на что посмотреть. Зоя, конечно, и моложе, и стройнее, но на неё смотреть совсем не хотелось. Спали мы рядом, но все четыре прошедших ночи именно только спали. Она сразу же поворачивалась ко мне спиной, и если я случайно к ней прикасался, испуганно вздрагивала, а иногда и вскрикивала. Пару раз я сквозь сон слышал, как она всхлипывает. В общем, ни о какой романтике, тем более, о сексе, и речи быть не могло. По её словам, ей понравилось, что я похож на женщину. Как выяснилось, недостаточно похож.
Мне казалось, что я любуюсь Шакти незаметно. Она и в самом деле ничего не замечала, голограмма дисплея отлично скрывала от неё мой восхищённый взгляд. Но, как в плохой старой комедии, что-то заподозрил её муж. Он тихонько подкрался ко мне сзади, и я его заметил, только когда он уже был совсем рядом.
- И чем же это ты занят, салага? – вкрадчиво поинтересовался он.
- Просматриваю предполагаемую траекторию корабля, капитан! – бодро отрапортовал я. – С целью заранее определить, как возвращать корабль на курс при возникновении неожиданных препятствий!
- Траекторию, говоришь? – процедил он сквозь зубы. – Это траектория тебя так возбудила?
Что поделать, один из недостатков отсутствия одежды для мужчин – каждому видно, возбуждён ты или нет, и если да, то насколько.
- Нет, капитан, всё дело в том, что у меня молодой организм, и это дело порой происходит непроизвольно.
- А по-моему, всё дело в том, что ты сквозь экран пялишься на мою жену. И мне это совсем не нравится. Я уже не тот, что в молодости, может, Шакти в этом плане чего-то и недополучает. Но я не потерплю, если она будет это дополучать от какого-то сопляка.
- Да вы что, капитан? Я же ни словом, ни жестом…
- Молчи, салага, и слушай внимательно. Мы летим уже несколько суток, а ты, вместо того, чтобы пялить свою супругу, пялишься на мою. Бабы такое дело всегда засекают, и моя – тоже. Что ей из-за этого в голову взбредёт, никто не знает. Потому приказываю: прямо сейчас ты погасишь монитор, пойдёшь к своей девке, и приголубишь её как следует, со всем возможным старанием. Делай, что хочешь, но она должна от восторга стонать и орать на весь корабль.
- Зоя сейчас жрать готовит.
