Я выбрался на берег, посыпал заранее приготовленной солью трёх пиявок, и пошёл собирать хворост. Когда разжёг костёр, из воды вышли Лона и Дваш, на ней висело пять пиявок, а на нём – ни одной. Лона спокойно посолила пиявок, повторила, что не боится их, и вызвалась ощипать и разделать уток. Но она засыпала на ходу, я напоил её горячим чаем и отправил спать. Она пожелала спокойной ночи, поцеловала меня потрескавшимися губами и пошла ложиться.
Уток я разделал сам, потроха отдал псу, а мясо спрятал в вещмешок – нельзя оставлять его где попало, ведь рядом дикие звери, например, Дваш. Заварил себе чаю и пошёл посмотреть, как устроилась Лона. Она уже сладенько спала, и одеяло почти не прикрывало её прелестей. Дваш слегка толкнул меня носом в её сторону. Я его спросил, правильно ли будет трахнуть спящую принцессу, но он не подал никакого знака. Залез под одеяло и улёгся рядом с обнажённой спящей красавицей. Она, не просыпаясь, прижалась ягодицами к моему животу. Плотские желания обуяли меня с невиданной силой, я не сдержался и дрожащими пальцами потрогал сосок. Лона возбуждённо застонала, прижалась ещё сильнее и слегка потёрлась. Всё моё тело напряглось, особенно та самая его часть, даже Дваш что-то почуял и деликатно отвернулся. Пока я лихорадочно раздумывал, что лучше – жалеть о том, что сделал, или о том, чего не сделал, выбор свершился без меня – я позорно уснул.
Проснулся я на рассвете свежим и бодрым, с ладонью, прижатой к груди Лоны обеими её руками. Стоило немалых трудов встать, не разбудив принцессу. Первым делом я проверил лошадей, они мирно спали. Слегка перепугался, увидев горящие ненавистью волчьи глаза, и схватился за кинжал, но колоть никого не пришлось – глаза Дваша вовсе не горели ненавистью, а просто светились в темноте. Я потрепал пса по холке и позвал купаться, он с удовольствием составил мне компанию. Всё бы ничего, но он разыгрался и громко залаял. Конечно, мы разбудили Лону. Она с диким воплем примчалась к нам, в чём была, то есть, ни в чём, но арбалет прихватила. Умница, её даже учить не пришлось, что если лает сторожевой пёс, оружие не лишнее. Тревога ложная, но так будет не всегда.
- Ну, вы и шумно купаетесь, - улыбнулась принцесса и присоединилась к нам.
Мы поплавали, потом оделись и пошли готовить завтрак. Я порезал печёную утку на мелкие ломтики и посолил их. Много соли мы потратили на пиявок, но запаса хватит ещё на пару дней. Пока я разбирался с мясом, Лона разожгла костёр моим огнивом и поставила кипятиться воду для чая. На завтрак мы съели утку, вторую отдали Двашу, на такой жаре даже солёное мясо быстро протухнет.
- Дарен, мне сегодня приснился странный сон, я хочу тебе его рассказать, - сказала Лона. – Будто я лежу в своей спальне во дворце, под одеялом из лебяжьего пуха. Слышу – дверь открывается, потом чьи-то шаги, а потом голос тёти Фанни. Она сказала, что мне и тебе нужно переплести судьбы. Вижу – она рядом с тобой, а ты обнажённый и возбуждённый. Ты на меня посмотрел, и меня бросило в жар, хуже, чем после пиявки. А ты спрашиваешь у неё: «Сочтёт ли фрау правильным, если я займусь любовью со спящей принцессой?», а она тебе говорит: «Помилуйте, принц! Вы должны сплести судьбы, но выбор времени и места на ваше усмотрение!». Ты ничего не ответил и лёг рядом, а я прижалась попой к… ну, к тому самому. Дарен, ты спокойно слушаешь, тебя ничего не удивляет?
- Это есть не совсем сон. Это есть смесь сна с реальностью.
- Вот как? И что, по-твоему, было дальше?
- Моя рука есть лежавшая на твоей груди. Я есть не сдержавшийся. Ты есть способная меня простить?
- Простить? Мне было так хорошо, что я пустила сок. Ты знаешь это выражение?
- Я есть слыхавший его.
- А потом я схватила твою ладонь и прижала её к груди изо всех сил. А ты погладил меня по… по тому самому месту. И…
- Я есть не делавший этого.
- Дарен, я же сон рассказываю! А потом гавкнул Дваш, и я проснулась. С уцелевшей девичьей честью.
Я ни капли не удивился, что у озабоченной девицы такие сновидения. Но как она смогла понять мою фразу на родном языке «трахнуть принцессу»?
- Не трахнуть ли тебя, я спрашивал собаку, - сказал я на родном.
- Ничего не поняла.
- Всякая магия и мистика есть лезущие на глаза постоянно. Я есть спросивший про «трахнуть принцессу», но я есть говоривший на языке Эльдорадо.
- А у кого ты спрашивал?
- Я есть спрашивавший у Дваша, - смутился я.
Лона весело рассмеялась, и я незаметно перевёл дух. Можно было ожидать истерики, но прекрасная Лона обходилась почти без них.
- Я тоже часто разговариваю с животными, - сказала она. – В твоём замке есть кошки?
- Я есть не имеющий замка. Моя семья есть живущая в королевском дворце.
- Почему ты отводишь взгляд? Что-то не так с твоей семьёй? Или нервничаешь из-за того, что потрогал меня за грудь?
- Я есть терзаемый стыдом, что есть воспользовавшийся тем, что ты есть беспомощная.
- Ты воспользовался моим беспомощным положением? – она села вплотную ко мне. – Воспользуйся снова, и даже думать не смей, что это меня оскорбляет!
Я растерялся и застыл, как статуя, не донеся до рта кусок мяса. Лона выдернула его у меня из руки и бросила Двашу, а освободившуюся ладонь попыталась положить себе на грудь. Я не сопротивлялся, но у неё всё равно плохо получалось – моя рука не сгибалась под таким углом.
- Не хочешь помочь беспомощной девушке? Обними меня за плечи, и запросто достанешь до груди. Руки у тебя длинные.
- Мои руки есть ещё и перепачканные жиром.
- Ничего! Рубашку я постираю.
Едва я дотянулся до её груди, она схватила мою ладонь и с силой прижала к себе.
- Дарен, тебе нравится моя грудь?
Я подумал, что ещё немного, и психиатр понадобится мне самому. Я попытался сказать комплимент, ведь грудь была превосходной, но с моего языка слетали только бессвязные звуки. Тогда я попробовал выдернуть руку, но каким-то непостижимым образом вместо этого сжал ей сосок.
- Это правильный ответ! – торжествующе заявила Лона. – Говорить, я так понимаю, ты сейчас не можешь, так что послушай, зачем я рассказала тебе свой непристойный сон. И пока я не закончу, не смей убирать руку! Мне так легче говорить на сексуальные темы.
Даже без таких разговоров я был готов повалить принцессу на траву и сделать всё, что обычно за этим следует. С огромным трудом сдержал звериный порыв. Я знал, что некоторые женщины способны сексом из мужчин верёвки вить – Юстина на этом свою карьеру построила. Но я не мог и подумать, что сам окажусь уязвимым для примитивных женских штучек!
- Так вот, Дарен, ты же знаешь, кому снятся такие сны, - продолжила Лона. – Людям, которым этого в жизни не хватает. Но я рассказала тебе не всё. Я ведь проснулась с воплем «Нет!», понимаешь? Выходит, я безумно хочу близости с тобой, и одновременно не хочу. Может, профессор потому и сказал, что мне пока нельзя?
- Он есть это сказавший, - наконец, и я с огромным трудом смог хоть что-то произнести, правда, непонятно, стоила ли эта бессодержательная фраза таких усилий.
- Дарен, но почему он так сказал? Ты помнишь, какое лекарство он мне дал, чтобы сбить температуру?
- Он есть что-то смешавший, - соврал я.
- Что он нашёл в твоей аптечке, о чём не знал ты? Я догадалась – он ничего не нашёл. Дал что-то безвредное и бесполезное, верно? Забыла, как оно называется.
- Это есть плацебо.
- Точно! И плацебо помогает только при психических расстройствах. Когда больной сам себе выдумал болезнь. Мы с тобой дважды почти сблизились, сперва помешал дирижабль, а потом – пиявка. Но я же не боюсь пиявок! Дело не в пиявке, а в том, что я боюсь близости. Хочу, но боюсь. Профессор это понял и снял страх запретом. Но почему я боюсь?
- Я не есть знающий. Профессор есть не сказавший, а я сам не есть психиатр. Но я есть интересующийся другим. Ты есть сильно желающая трахаться со мной почему? Мы есть знакомые всего несколько дней.
- Это ты меня знаешь несколько дней, а я влюбилась ещё до того, как ты появился во дворце. Когда увидела тебя рядом с отцом, чуть в обморок не хлопнулась. Знаешь, как тяжело было изображать безразличие? А когда ты вломился в мои апартаменты и предложил поехать вдвоём, я чуть не запрыгала от радости. А ты ещё сомневался, соглашусь ли я!
- Я есть просящий подробного рассказа, как ты есть влюбляющаяся в меня, кого есть ни разу не видевшая.
- Да нечего тут рассказывать. Тётя Фанни показала твои портреты. И рассказала о тебе. Всё – правда, я вижу, что ты такой и есть. И ещё сказала, что мой принц – ты, и наши судьбы переплетены. Она не сказала, что ты плохо говоришь на торговом, но разве это важно?
- Вы есть говорившие обо мне почему?
- Когда стало известно, что я поеду в Эльдорадо, мне стало интересно, кто меня туда повезёт.
С меня начисто слетело возбуждение. Тут одно никак не вяжется с другим. Такие неувязки – обычно следы внешней силы, скорее всего, спецслужбы. Лону убеждают, что нужно ехать в Эльдорадо, но ей внушают симпатию не к незнакомому жениху, а к такому же незнакомому охраннику, да ещё и дают понять, что без секса с ним ей не жить. И это делает женщина, которая, по заверению Лоны, очень её любит и заботится о ней семнадцать лет.
- Лона, а идея, что ты есть должная переехать в Эльдорадо, есть возникшая почему?
- Тётя Фанни объяснила, что в Эльдорадо до меня не доберутся, да и жить у вас неплохо, в Эльдорадо полное равенство между мужчинами и женщинами.
- Равенство есть не полное.
- Она сказала, что у вас женщин принимают в университет, а ты подтвердил.
- Это есть так. Но я есть спрашивающий не про это. Ты есть должная покинуть Гроссфлюс почему?
- Я же сказала – чтобы до меня не добрались убийцы. Ты знаешь, что мою маму убили?
- Я не есть знающий точно. Но это есть возможно.
- А знаешь, за что?
- Она есть занимавшая место королевы. Это место есть кому-то понадобившееся.
- Приказ отдал отец?
- Это не есть обязательно. Ищи, кому есть выгодно. Получивший выгоду есть не только король. Новая королева есть довольная тоже.
- То есть, или отец, или Хильда?
- Нет. Твоя мать есть принцесса королевства Израиль. Принцесса есть лишняя иногда.
- Думаешь, её убили израильтяне?
- Я есть не знающий.
- Дарен, а ты как думаешь – я дочь своего отца?
- Любая есть дочь своего отца.
- Я не об этом! Отец ли мне король?
- Я есть думающий, что нет.
- Видишь, маму убили, я – не дочь короля, он об этом знает, и я мешаю занять трон его любимому сыну. И ты сомневаешься, что за мной охотятся убийцы?
- Твоя гувернантка есть говорившая тебе, что я есть убийца на королевской службе?
- Да. Но я всё равно тебя люблю.
- Я есть хорошо разбирающийся в убийствах. Я есть не верящий, что убийцы есть хотевшие и не смогшие тебя убить. Я есть вошедший в твои апартаменты, что есть охраняемые двумя гвардейцами. Другие есть способные на это тоже. Но они есть хотящие убить тебя в дороге, а не во дворце. Я есть непонимающий, зачем. Гувернантка есть рассказавшая тебе что-то о принце Карстене?
- Нет. Только о тебе.
- Это есть означающее, что поездка со мной есть важное, а твоя жизнь в Эльдорадо есть неважное. Их план есть такой, что ты есть никогда не достигающая Эльдорадо.
- Значит, мы туда не доедем?
- Я есть прикладывающий все силы, чтоб доехать.
- Но в Эльдорадо мы будем в безопасности?
- Я не есть уверенный. Ты в Эльдорадо есть как твоя мать в Гроссфлюсе.
- Династический брак, как и у неё?
- Принц Карстен есть имеющий любовницу, - я заговорил осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. – Король есть возражающий против брака с ней. Слово короля есть окончательное.
- И ваш принц меня убьёт? Или не он, а его любовница?
- Это не есть невозможно. Но это есть очень будущие события.
- Вот это правильно! С неприятностями нужно разбираться по мере их поступления. Мы позавтракали, наверно, пора в путь?
Она неохотно отпустила мою руку, я столь же неохотно убрал её с груди принцессы. Она встала и уже привычно поцеловала меня в губы. Сейчас поцелуй меня совершенно не возбуждал. Но всё равно было приятно, а заодно порадовался за Лону, что трещинки в её губах уже не чувствовались.
Неутомимые королевские кони несли нас галопом, лишь иногда ненадолго переходя на рысь. Дваш задержал нас только раз – остановился и громоподобно гавкнул, пришлось пару минут его ждать. Пёс, наконец, переварил съеденную козу, и избавлялся от бренных останков безвинно умершей скотинки. Едва завершив свои дела, он рванул вперёд, и мы, вновь переведя лошадей в галоп, помчались следом.
Прямо на скаку я в очередной раз попытался просчитать, кто наш противник и какой гадости нам ждать, но не хватало то ли сведений о врагах, то ли сообразительности. Я не понимал, зачем банкирам нужно убивать Лону именно в дороге, и мог только гадать, удалось ли нам оторваться от идущих по следу убийц, что знают, куда мы едем.
Я был бы совсем не против для маскировки присоединиться охранниками к какому-нибудь каравану, но все караваны, что попадались нам, принадлежали купцам Камарга и шли со смехотворной охраной – парой старичков с дубинками. Купцы объяснили, что платят отступные всем бандам и в защите не нуждаются.
Заодно я расспросил купцов, опасна ли дорога на Болотный порт. Ответ меня ошеломил. Ехать в порт незачем – он закрыт. С тамошними разбойниками договориться не удалось. Сухопутный транспорт дороже, зато караваны не грабятся подчистую.
Ещё купцы из встречных караванов рассказали, что на пути им попались какие-то странные люди, здорово похожие на стародавних бандитов. Все в доспехах, с топорами и в рогатых шлемах. Я сразу понял – викинги. Эльдорадо граничит со Швецией, там викингов полно. Много веков у нас со шведами мир, но взаимная ненависть очень сильна. Догонять их караван совершенно незачем.
Мы с Лоной остановились на привал, перекусили и попили чаю. Отдых не был лишним ни нам, ни лошадям. Зато Дваш не устал, носился вокруг, как ненормальный. А я стал расспрашивать Лону, заодно и отвлёк её от дурацких мыслей, а то в её глазах светилась похоть. Она не знала, почему единственное серьёзное нападение произошло у пруда Влюблённых, а про Эльдорадо тётя Фанни рассказала только, что там у женщин реальных прав куда больше, чем в других королевствах. Много где женщины служат и в страже, и в армии, но генералы женского пола есть только в Эльдорадо. Среди профессоров Университета каждая третья – женщина, есть даже деканы. И вообще, Эльдорадо – райское местечко. Насколько я помнил, в Раю хорошо всем, так говорили знатоки Святого Писания. А в Эльдорадо хорошо не всем. Каждый год под сотню казней, казнённым уж точно нехорошо. Хотя в среднем у нас подданные живут много лучше подданных соседних королей. Кроме Перу – инки давно не сборище голодных бродячих варваров.
До перекрёстка с дорогой Новый Париж – порт Болотный мы добрались перед самым закатом. Пути на север дальше не было. Как нам объяснили, тракт поворачивает на запад, дальше будет снова поворот на север, но ехать туда незачем – граница с Бельгией закрыта, там мятеж. На перекрёстке стоял трактир с табличкой «Пять звёзд, любые услуги», а в сотне шагов от него начинался небольшой городок. Над ним гордо реяли несколько аэростатов. Я сразу подумал о воздушном путешествии. Да, у противника господство в воздухе, но как он узнает, что мы летим на воздушном шаре?
Уток я разделал сам, потроха отдал псу, а мясо спрятал в вещмешок – нельзя оставлять его где попало, ведь рядом дикие звери, например, Дваш. Заварил себе чаю и пошёл посмотреть, как устроилась Лона. Она уже сладенько спала, и одеяло почти не прикрывало её прелестей. Дваш слегка толкнул меня носом в её сторону. Я его спросил, правильно ли будет трахнуть спящую принцессу, но он не подал никакого знака. Залез под одеяло и улёгся рядом с обнажённой спящей красавицей. Она, не просыпаясь, прижалась ягодицами к моему животу. Плотские желания обуяли меня с невиданной силой, я не сдержался и дрожащими пальцами потрогал сосок. Лона возбуждённо застонала, прижалась ещё сильнее и слегка потёрлась. Всё моё тело напряглось, особенно та самая его часть, даже Дваш что-то почуял и деликатно отвернулся. Пока я лихорадочно раздумывал, что лучше – жалеть о том, что сделал, или о том, чего не сделал, выбор свершился без меня – я позорно уснул.
***
Проснулся я на рассвете свежим и бодрым, с ладонью, прижатой к груди Лоны обеими её руками. Стоило немалых трудов встать, не разбудив принцессу. Первым делом я проверил лошадей, они мирно спали. Слегка перепугался, увидев горящие ненавистью волчьи глаза, и схватился за кинжал, но колоть никого не пришлось – глаза Дваша вовсе не горели ненавистью, а просто светились в темноте. Я потрепал пса по холке и позвал купаться, он с удовольствием составил мне компанию. Всё бы ничего, но он разыгрался и громко залаял. Конечно, мы разбудили Лону. Она с диким воплем примчалась к нам, в чём была, то есть, ни в чём, но арбалет прихватила. Умница, её даже учить не пришлось, что если лает сторожевой пёс, оружие не лишнее. Тревога ложная, но так будет не всегда.
- Ну, вы и шумно купаетесь, - улыбнулась принцесса и присоединилась к нам.
Мы поплавали, потом оделись и пошли готовить завтрак. Я порезал печёную утку на мелкие ломтики и посолил их. Много соли мы потратили на пиявок, но запаса хватит ещё на пару дней. Пока я разбирался с мясом, Лона разожгла костёр моим огнивом и поставила кипятиться воду для чая. На завтрак мы съели утку, вторую отдали Двашу, на такой жаре даже солёное мясо быстро протухнет.
- Дарен, мне сегодня приснился странный сон, я хочу тебе его рассказать, - сказала Лона. – Будто я лежу в своей спальне во дворце, под одеялом из лебяжьего пуха. Слышу – дверь открывается, потом чьи-то шаги, а потом голос тёти Фанни. Она сказала, что мне и тебе нужно переплести судьбы. Вижу – она рядом с тобой, а ты обнажённый и возбуждённый. Ты на меня посмотрел, и меня бросило в жар, хуже, чем после пиявки. А ты спрашиваешь у неё: «Сочтёт ли фрау правильным, если я займусь любовью со спящей принцессой?», а она тебе говорит: «Помилуйте, принц! Вы должны сплести судьбы, но выбор времени и места на ваше усмотрение!». Ты ничего не ответил и лёг рядом, а я прижалась попой к… ну, к тому самому. Дарен, ты спокойно слушаешь, тебя ничего не удивляет?
- Это есть не совсем сон. Это есть смесь сна с реальностью.
- Вот как? И что, по-твоему, было дальше?
- Моя рука есть лежавшая на твоей груди. Я есть не сдержавшийся. Ты есть способная меня простить?
- Простить? Мне было так хорошо, что я пустила сок. Ты знаешь это выражение?
- Я есть слыхавший его.
- А потом я схватила твою ладонь и прижала её к груди изо всех сил. А ты погладил меня по… по тому самому месту. И…
- Я есть не делавший этого.
- Дарен, я же сон рассказываю! А потом гавкнул Дваш, и я проснулась. С уцелевшей девичьей честью.
Я ни капли не удивился, что у озабоченной девицы такие сновидения. Но как она смогла понять мою фразу на родном языке «трахнуть принцессу»?
- Не трахнуть ли тебя, я спрашивал собаку, - сказал я на родном.
- Ничего не поняла.
- Всякая магия и мистика есть лезущие на глаза постоянно. Я есть спросивший про «трахнуть принцессу», но я есть говоривший на языке Эльдорадо.
- А у кого ты спрашивал?
- Я есть спрашивавший у Дваша, - смутился я.
Лона весело рассмеялась, и я незаметно перевёл дух. Можно было ожидать истерики, но прекрасная Лона обходилась почти без них.
- Я тоже часто разговариваю с животными, - сказала она. – В твоём замке есть кошки?
- Я есть не имеющий замка. Моя семья есть живущая в королевском дворце.
- Почему ты отводишь взгляд? Что-то не так с твоей семьёй? Или нервничаешь из-за того, что потрогал меня за грудь?
- Я есть терзаемый стыдом, что есть воспользовавшийся тем, что ты есть беспомощная.
- Ты воспользовался моим беспомощным положением? – она села вплотную ко мне. – Воспользуйся снова, и даже думать не смей, что это меня оскорбляет!
Я растерялся и застыл, как статуя, не донеся до рта кусок мяса. Лона выдернула его у меня из руки и бросила Двашу, а освободившуюся ладонь попыталась положить себе на грудь. Я не сопротивлялся, но у неё всё равно плохо получалось – моя рука не сгибалась под таким углом.
- Не хочешь помочь беспомощной девушке? Обними меня за плечи, и запросто достанешь до груди. Руки у тебя длинные.
- Мои руки есть ещё и перепачканные жиром.
- Ничего! Рубашку я постираю.
Едва я дотянулся до её груди, она схватила мою ладонь и с силой прижала к себе.
- Дарен, тебе нравится моя грудь?
Я подумал, что ещё немного, и психиатр понадобится мне самому. Я попытался сказать комплимент, ведь грудь была превосходной, но с моего языка слетали только бессвязные звуки. Тогда я попробовал выдернуть руку, но каким-то непостижимым образом вместо этого сжал ей сосок.
- Это правильный ответ! – торжествующе заявила Лона. – Говорить, я так понимаю, ты сейчас не можешь, так что послушай, зачем я рассказала тебе свой непристойный сон. И пока я не закончу, не смей убирать руку! Мне так легче говорить на сексуальные темы.
Даже без таких разговоров я был готов повалить принцессу на траву и сделать всё, что обычно за этим следует. С огромным трудом сдержал звериный порыв. Я знал, что некоторые женщины способны сексом из мужчин верёвки вить – Юстина на этом свою карьеру построила. Но я не мог и подумать, что сам окажусь уязвимым для примитивных женских штучек!
- Так вот, Дарен, ты же знаешь, кому снятся такие сны, - продолжила Лона. – Людям, которым этого в жизни не хватает. Но я рассказала тебе не всё. Я ведь проснулась с воплем «Нет!», понимаешь? Выходит, я безумно хочу близости с тобой, и одновременно не хочу. Может, профессор потому и сказал, что мне пока нельзя?
- Он есть это сказавший, - наконец, и я с огромным трудом смог хоть что-то произнести, правда, непонятно, стоила ли эта бессодержательная фраза таких усилий.
- Дарен, но почему он так сказал? Ты помнишь, какое лекарство он мне дал, чтобы сбить температуру?
- Он есть что-то смешавший, - соврал я.
- Что он нашёл в твоей аптечке, о чём не знал ты? Я догадалась – он ничего не нашёл. Дал что-то безвредное и бесполезное, верно? Забыла, как оно называется.
- Это есть плацебо.
- Точно! И плацебо помогает только при психических расстройствах. Когда больной сам себе выдумал болезнь. Мы с тобой дважды почти сблизились, сперва помешал дирижабль, а потом – пиявка. Но я же не боюсь пиявок! Дело не в пиявке, а в том, что я боюсь близости. Хочу, но боюсь. Профессор это понял и снял страх запретом. Но почему я боюсь?
- Я не есть знающий. Профессор есть не сказавший, а я сам не есть психиатр. Но я есть интересующийся другим. Ты есть сильно желающая трахаться со мной почему? Мы есть знакомые всего несколько дней.
- Это ты меня знаешь несколько дней, а я влюбилась ещё до того, как ты появился во дворце. Когда увидела тебя рядом с отцом, чуть в обморок не хлопнулась. Знаешь, как тяжело было изображать безразличие? А когда ты вломился в мои апартаменты и предложил поехать вдвоём, я чуть не запрыгала от радости. А ты ещё сомневался, соглашусь ли я!
- Я есть просящий подробного рассказа, как ты есть влюбляющаяся в меня, кого есть ни разу не видевшая.
- Да нечего тут рассказывать. Тётя Фанни показала твои портреты. И рассказала о тебе. Всё – правда, я вижу, что ты такой и есть. И ещё сказала, что мой принц – ты, и наши судьбы переплетены. Она не сказала, что ты плохо говоришь на торговом, но разве это важно?
- Вы есть говорившие обо мне почему?
- Когда стало известно, что я поеду в Эльдорадо, мне стало интересно, кто меня туда повезёт.
С меня начисто слетело возбуждение. Тут одно никак не вяжется с другим. Такие неувязки – обычно следы внешней силы, скорее всего, спецслужбы. Лону убеждают, что нужно ехать в Эльдорадо, но ей внушают симпатию не к незнакомому жениху, а к такому же незнакомому охраннику, да ещё и дают понять, что без секса с ним ей не жить. И это делает женщина, которая, по заверению Лоны, очень её любит и заботится о ней семнадцать лет.
- Лона, а идея, что ты есть должная переехать в Эльдорадо, есть возникшая почему?
- Тётя Фанни объяснила, что в Эльдорадо до меня не доберутся, да и жить у вас неплохо, в Эльдорадо полное равенство между мужчинами и женщинами.
- Равенство есть не полное.
- Она сказала, что у вас женщин принимают в университет, а ты подтвердил.
- Это есть так. Но я есть спрашивающий не про это. Ты есть должная покинуть Гроссфлюс почему?
- Я же сказала – чтобы до меня не добрались убийцы. Ты знаешь, что мою маму убили?
- Я не есть знающий точно. Но это есть возможно.
- А знаешь, за что?
- Она есть занимавшая место королевы. Это место есть кому-то понадобившееся.
- Приказ отдал отец?
- Это не есть обязательно. Ищи, кому есть выгодно. Получивший выгоду есть не только король. Новая королева есть довольная тоже.
- То есть, или отец, или Хильда?
- Нет. Твоя мать есть принцесса королевства Израиль. Принцесса есть лишняя иногда.
- Думаешь, её убили израильтяне?
- Я есть не знающий.
- Дарен, а ты как думаешь – я дочь своего отца?
- Любая есть дочь своего отца.
- Я не об этом! Отец ли мне король?
- Я есть думающий, что нет.
- Видишь, маму убили, я – не дочь короля, он об этом знает, и я мешаю занять трон его любимому сыну. И ты сомневаешься, что за мной охотятся убийцы?
- Твоя гувернантка есть говорившая тебе, что я есть убийца на королевской службе?
- Да. Но я всё равно тебя люблю.
- Я есть хорошо разбирающийся в убийствах. Я есть не верящий, что убийцы есть хотевшие и не смогшие тебя убить. Я есть вошедший в твои апартаменты, что есть охраняемые двумя гвардейцами. Другие есть способные на это тоже. Но они есть хотящие убить тебя в дороге, а не во дворце. Я есть непонимающий, зачем. Гувернантка есть рассказавшая тебе что-то о принце Карстене?
- Нет. Только о тебе.
- Это есть означающее, что поездка со мной есть важное, а твоя жизнь в Эльдорадо есть неважное. Их план есть такой, что ты есть никогда не достигающая Эльдорадо.
- Значит, мы туда не доедем?
- Я есть прикладывающий все силы, чтоб доехать.
- Но в Эльдорадо мы будем в безопасности?
- Я не есть уверенный. Ты в Эльдорадо есть как твоя мать в Гроссфлюсе.
- Династический брак, как и у неё?
- Принц Карстен есть имеющий любовницу, - я заговорил осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. – Король есть возражающий против брака с ней. Слово короля есть окончательное.
- И ваш принц меня убьёт? Или не он, а его любовница?
- Это не есть невозможно. Но это есть очень будущие события.
- Вот это правильно! С неприятностями нужно разбираться по мере их поступления. Мы позавтракали, наверно, пора в путь?
Она неохотно отпустила мою руку, я столь же неохотно убрал её с груди принцессы. Она встала и уже привычно поцеловала меня в губы. Сейчас поцелуй меня совершенно не возбуждал. Но всё равно было приятно, а заодно порадовался за Лону, что трещинки в её губах уже не чувствовались.
***
Неутомимые королевские кони несли нас галопом, лишь иногда ненадолго переходя на рысь. Дваш задержал нас только раз – остановился и громоподобно гавкнул, пришлось пару минут его ждать. Пёс, наконец, переварил съеденную козу, и избавлялся от бренных останков безвинно умершей скотинки. Едва завершив свои дела, он рванул вперёд, и мы, вновь переведя лошадей в галоп, помчались следом.
Прямо на скаку я в очередной раз попытался просчитать, кто наш противник и какой гадости нам ждать, но не хватало то ли сведений о врагах, то ли сообразительности. Я не понимал, зачем банкирам нужно убивать Лону именно в дороге, и мог только гадать, удалось ли нам оторваться от идущих по следу убийц, что знают, куда мы едем.
Я был бы совсем не против для маскировки присоединиться охранниками к какому-нибудь каравану, но все караваны, что попадались нам, принадлежали купцам Камарга и шли со смехотворной охраной – парой старичков с дубинками. Купцы объяснили, что платят отступные всем бандам и в защите не нуждаются.
Заодно я расспросил купцов, опасна ли дорога на Болотный порт. Ответ меня ошеломил. Ехать в порт незачем – он закрыт. С тамошними разбойниками договориться не удалось. Сухопутный транспорт дороже, зато караваны не грабятся подчистую.
Ещё купцы из встречных караванов рассказали, что на пути им попались какие-то странные люди, здорово похожие на стародавних бандитов. Все в доспехах, с топорами и в рогатых шлемах. Я сразу понял – викинги. Эльдорадо граничит со Швецией, там викингов полно. Много веков у нас со шведами мир, но взаимная ненависть очень сильна. Догонять их караван совершенно незачем.
Мы с Лоной остановились на привал, перекусили и попили чаю. Отдых не был лишним ни нам, ни лошадям. Зато Дваш не устал, носился вокруг, как ненормальный. А я стал расспрашивать Лону, заодно и отвлёк её от дурацких мыслей, а то в её глазах светилась похоть. Она не знала, почему единственное серьёзное нападение произошло у пруда Влюблённых, а про Эльдорадо тётя Фанни рассказала только, что там у женщин реальных прав куда больше, чем в других королевствах. Много где женщины служат и в страже, и в армии, но генералы женского пола есть только в Эльдорадо. Среди профессоров Университета каждая третья – женщина, есть даже деканы. И вообще, Эльдорадо – райское местечко. Насколько я помнил, в Раю хорошо всем, так говорили знатоки Святого Писания. А в Эльдорадо хорошо не всем. Каждый год под сотню казней, казнённым уж точно нехорошо. Хотя в среднем у нас подданные живут много лучше подданных соседних королей. Кроме Перу – инки давно не сборище голодных бродячих варваров.
До перекрёстка с дорогой Новый Париж – порт Болотный мы добрались перед самым закатом. Пути на север дальше не было. Как нам объяснили, тракт поворачивает на запад, дальше будет снова поворот на север, но ехать туда незачем – граница с Бельгией закрыта, там мятеж. На перекрёстке стоял трактир с табличкой «Пять звёзд, любые услуги», а в сотне шагов от него начинался небольшой городок. Над ним гордо реяли несколько аэростатов. Я сразу подумал о воздушном путешествии. Да, у противника господство в воздухе, но как он узнает, что мы летим на воздушном шаре?
