- Вам должно понравиться, - буркнул он. – На мужской я заменил два кольца, на женской – пять.
- Ты есть молодец, работа есть сделанная хорошо, - похвалил его я, но он повернулся спиной, показывая, насколько его интересует моё мнение.
Мадлен положила кольчуги в вещмешок, и мы вернулись в люкс. Я ей дал за труды серебряную монету, и она ушла довольная. Ужинали мы в номере. За едой я узнал, что по традиции невеста на второй день после свадьбы надевает другое платье, и выслушал его описание для разных сроков тяжести. Разговоры о тяжести меня утомили, но прекратить их я не мог, так что молча кивал. Наконец, мы поели, Лона замолчала, и я собрался почитать книжки. Книга, как говорится, источник знаний и умений.
Выбор был невелик – Священное Писание, нудное до отвращения, как и все религиозные тексты, и научный труд о королевских лошадях, ненамного интереснее. Если мне важнее Лона, нужно читать о лошадях, убивших её мать. Если же важнее Эльдорадо – Священное Писание. Но об Эльдорадо заботится король, а до Лоны, кроме меня, никому дела нет. Так что зажёг свечу от факела, разделся и лёг, собираясь спокойно почитать о лошадях. Лоне предложил книгу о них же, но на её родном языке.
- Днём ты собственными руками сделал мне обручальное кольцо, а вечером предлагаешь почитать? – возмутилась она.
- Ты есть хотящая чего?
- Не задавай глупых вопросов!
Да, действительно, что ж это я такой невнимательный? Взглянул ей в глаза, и увидел огненную страсть, способную растопить вечные льды. Попытался объяснить, что сегодня любовные утехи уже были, и…
- Если ты немедленно не сделаешь так, как я хочу, я прямо сейчас сажусь на коня и возвращаюсь в Гроссфлюс!
- Ты есть говорящая серьёзно, так ли это? – переспросил я.
- Нет, - Лона вздохнула и расслабилась. – Волнуюсь, вот и говорю глупости. Никогда не брошу тебя по доброй воле. Ты хотел, чтобы я сама почитала эту книгу, или перевела тебе?
Не дожидаясь ответа, Лона быстро разделась и скользнула под одеяло справа от меня, держа в руке книгу, а потом нежно поцеловала в уголок губ.
Мы покинули отель с первыми лучами солнца. Кони шли галопом, отдававшимся в заживающей ране тупой болью. После бессонной ночи Лона засыпала на скаку, но в седле держалась крепко. И не скажешь, что сама виновата. Да, она мне и абзаца не дала прочесть, полезла с нежностями, но когда угомонилась, на подвиги потянуло меня. Сквозь пелену страсти я всё же вспомнил, что перед дорогой надо поспать хотя бы ей, но времени уже не оставалось.
Около полудня, проезжая мимо какого-то ручья, я остановил лошадей, помог Лоне спешиться, но не дал ей ни лечь, ни сесть – уснёт мгновенно. Кони немного попаслись, а мы стоя поели, запили компотом, покормили пса, умылись и поехали дальше. Перед тем, как взобраться в седло, Лона удивлённо смотрела на него, будто видела впервые, но тряхнула головой и села на коня.
- Показалось, - туманно объяснила она.
- Показавшееся тебе есть что? – спросил я.
- Неважно.
Она направила коня вперёд, мы с Двашем последовали за ней. Я ещё раз попытался понять, как нашим учёным удалось не только справиться со смертоносными вирусами, но и натравить их на врага. Власти Эльдорадо помалкивают об эпидемиях, чтобы панику не сеять, от неё гибнет больше людей, чем от болезни. Но кое-что Карстен мне выболтал. Да и методы борьбы – не такой уж секрет, они от королевства к королевству не отличаются.
Первым делом определяют, что косит подданных – болезнь, яд или что-то ещё, вроде излучения Долины Смерти. Это почти всегда выясняется быстро. Потом, если это болезнь, пробуют какие-то стандартные способы получения вакцины. Потом вакцины испытываются. На животных, а иногда сразу на смертниках, время дороже. Если обычные вакцины не действуют, есть ещё какие-то особые способы. Но даже если одна из стандартных вакцин получилась сразу, причём не только как прививка, но и как лекарство, испытания обязательно займут несколько дней, не меньше. Инкубационный период, знаете ли. Человек получает прививку, заражается гриппом, и этот самый период нужно выждать, чтобы убедиться – прививка действует.
Но и это не всё. Вакцины нужно много, производство займёт ещё несколько дней. И всё это время по Эльдорадо шатаются вражеские диверсанты, создавая всё новые и новые очаги эпидемии. Наши могли бы успеть в одном-единственном случае – если бы уже имели образец вакцины, что нужно запустить в производство. Только так были шансы опередить врага. Раз опередили – образец имели. Если такая болезнь уже когда-то была, могла остаться старая вакцина, с прошлого раза. Но летописи молчат о гриппе, поражающем свиней. Выходит, вакцину подарил кто-то чужой. А заодно и вирус, поражающий израильтян с прививками. Это могла быть Фанни – ищи, кому выгодно, а именно она стала командиром после смерти рэба Шмуэля.
Такое объяснение мне не нравилось, но ничего другого выдумать не смог. Так что выбросил всё это из головы и стал обдумывать маршрут. Мы направлялись на восток, к берегу моря. Это здесь жаркий сезон, а там сезон дождей. Непромокаемые палатка, плащи и шляпы у нас есть, но всё равно лучше ехать не верхом, а в карете. Вопрос только в том, где её раздобыть, причём с лошадьми – скаковые жеребцы повозку не потянут.
Предаваясь этим бесплодным размышлениям, я поглядывал на Лону, и мне показалось, что её жеребец ведёт себя странно. Напрягся, ноздри расширил. Я хотел подъехать поближе и глянуть, не случилось ли чего, но конь мне не подчинился. Пока скачем не ближе двух шагов от Лоны, команды выполняет, но сближаться сильнее отказывается напрочь. Тут я увидел Дваша – уши и хвост прижаты, в глазах печаль, и смотрит на Лону. Похоже, разбираться поздно. Нужно срочно спешиваться.
- Лона, останавливайся и слазь, - гаркнул я.
- Что случилось? – поинтересовалась она, но остановилась, не дожидаясь ответа.
- Твой конь есть ведущий себя странно. Дваш есть такой же.
Дваш, услышав своё имя, жутко завыл, из леса ему ответила целая стая.
- Дарен, можно, я останусь в седле? – попросила Лона. – Не из-за волков, я их не боюсь. Но если я сейчас слезу, назад мне не забраться. Тебе придётся везти меня поперёк седла, как тогда к профессору.
Я отменил приказ, и мы поехали дальше. Лона права – в седле она ещё держалась, но на ногах вряд ли удержится. Было бы неплохо стать на ночлег, но не разбивать же лагерь среди волчьей стаи. Кстати, почему волки так обнаглели, что средь бела дня устроили концерт возле тракта? Не голод же их гнал – в лесу полно живности, Дваш её жрёт этак походя, не отставая от скачущих галопом лошадей. Только одно могло лишить хищников всякой осторожности – кровь. Не все они такие, но многие. Кровь прекрасно объясняет всё – лошади боятся её запаха, кроме специально обученных для кавалерии, и Дваш чует, что дело плохо, вот и грустит. Но никто из нас кровью не истекал, ни люди, ни лошади, ни собака. Даже моя рана почти затянулась. Или что-то не так с жеребцом Лоны? Ведёт себя беспокойно, а мой категорически не хочет к нему приближаться. Может, рана под седлом? И Лона после обеда увидела, что с седлом что-то не так, но решила, что показалось.
Что, если под седло Лоны подложили шип? Это мог сделать конюх. Я слыхал о таких фокусах на скачках. Не в Эльдорадо, конечно. У нас за мошенничество со ставками вешают, этот риск не окупится никакими выигрышами. Кстати, в Эльдорадо и близко нет лошадей, способных обогнать королевских жеребцов. Едва они привыкнут к горному воздуху, мы легко возьмём первые призы на любых скачках. Потом, конечно, эту породу запретят, но пара-тройка скачек в начале сезона – моя.
Но до скачек в Эльдорадо надо ещё дожить. А что делать сейчас? Проще всего остановиться, снять седло и посмотреть. Но рядом возбуждённые запахом крови волки. Осмелятся они напасть на людей? Не знаю, и не хочу проверять. А может, удастся найти шип без остановки?
- Лона, я есть опасающийся, что твой конь есть имеющий рану от шипа, что есть подложенный тебе под седло, - крикнул ей я.
Боялся, что не услышит, но нет, поднялась в стременах и слегка подвигала седло, перенося упор с ноги на ногу.
- Нет там никакого шипа, - заявила она. – Видишь, плевать ему, что седло шевелится. Тут что-то другое. И ещё, Дарен. Шагом мы и за пару лет до порта не доберёмся. И волки совсем рядом. Кажется, они хотят нас съесть.
Я оглянулся и увидел волков, бегущих за нами лёгкой трусцой. Я уже не был уверен, что мы легко отобьёмся. Мы перешли на галоп, волки не отставали.
Неожиданно на дорогу шагнул какой-то старик и замахал руками. Я схватился за арбалет и крикнул Лоне, чтоб не спала. Выглядел старик безобидно, но поблизости могли прятаться его приятели. Я даже пожалел, что автомат у меня в вещмешке, а не на плече. И против волков он тоже не помешал бы. Мы всё же остановились, я, держа старика под прицелом, вертел головой, чтобы видеть, что происходит вокруг. Выглядело это, наверно, смешно, но лучше быть живым посмешищем, чем кем угодно мёртвым. А увидел я, что волки тоже остановились, шагах в двадцати позади. Старик тем временем, не обращая ни на что внимания, продолжал размахивать руками и явно собирался что-то сказать.
- Там жуткие болота, - наконец, произнёс он, кивнув на восток. – Великое болото западнее, это все знают, но и на востоке болот полно. А где они, там и комары. Вам нужна малярия?
- Ты есть хотящий от нас чего? – прямо спросил я.
- У вас же наверняка нет снадобья, что отгоняет комаров. У чужеземцев его никогда нет. Скоро стемнеет, а после заката этих кровопийц и оно не остановит. Лучше провести ночь в доме, поверьте. Вы скажете, что до ночи далеко, но поскачи вы даже быстрым галопом, к постоялому двору до темноты не доберётесь. А я вижу, что вы устали и нервничаете. Из-за серых? Не нужно, они на людей не нападают. Наверно, вы парное мясо везёте, вот им и любопытно. Так что не надо в меня целиться. Лучше идёмте со мной, лошадок поставим в конюшню, а вы на ужин откушаете, чего моя супружница наготовит, а потом пойдёте в кроватку с барышней. Уж найдёте, чем там заняться, чай, не маленькие.
- Вы есть зазывала постоялого двора, так ли это? – догадался я.
- Точно, парень. Я и зазывала, и портье, и много чего ещё. Хозяин я.
- А сколько звёзд у вашего отеля? – полюбопытствовала Лона.
- Ни одной, барышня.
- А указателя почему нет?
- Ветром унесло, никак не соберусь новый поставить, - глазки старика забегали.
- Если указатель есть имеющийся, сборщики податей есть приходящие за добычей, - пояснил я ей. – Но мы есть не обязанные проверять его патент.
- Да, парень, всё ты верно сказал. Тебе же не на патенте спать. Идёмте, на ночлег вас устрою, и лошадок, и собачку. А серые за нами не пойдут, нечего им там делать.
Он попытался погладить Дваша, тот зарычал, и старик отдёрнул руку. Пёс на него не злился, просто не хотел, чтобы кто попало к нему лез. Что ж, раз пёс считает старика безобидным, видать, такой он и есть.
- Тут рядом, давайте за мной, - старик свернул на незаметную лесную тропинку.
Пяти минут не прошло, как мы подъехали к конюшне возле большого деревянного дома. Откуда-то выскочили три дворняги и принялись облаивать Лону, Дваш рыкнул, и они уползли, поджав хвосты. Лона спешилась, и мы со стариком ахнули. Её седло было перепачкано кровью, а сапоги оставляли кровавые отпечатки. Увидев это, она что-то сказала на родном языке. К концу тирады её лицо залилось краской.
- Дарен, прости меня, - попросила она, отводя взгляд. – Я круглая дура. Совсем забыла!
- Всё есть нормально, Лона, - я уже понял, в чём дело. – Ты есть не отяжелевшая, мы есть знающие точно теперь.
Штаны Лоны жена старика пообещала отстирать от крови и до утра высушить. Сапоги вымыли, вода стекала с них заметно покрасневшей. Старик истопил баню, и вода, стекавшая с Лоны, была ещё краснее. Я тоже помылся за компанию, не пропадать же жару и горячей воде, а заодно выкупал Дваша. Лона пыталась заигрывать, но очень хотела спать, так что получалось у неё так себе. Зато я впервые в жизни увидел набедренную повязку для особых женских дней. Не могу сказать, что всю жизнь мечтал на неё глянуть, но теперь хоть знаю, что это такое. Сказал это Лоне, а она ответила, что рост знаний усиливает печаль, так написано в Танахе. Что ж, теперь ясно, на что смотрел автор Танаха, сочиняя его.
За ужином Лона была вялой, устала она дальше некуда, но нельзя целый день без горячего. Зато Дваша уговаривать не пришлось, сожрал тазик мясной похлёбки с кашей, а потом ещё и кости. Старик сказал, что его дворняги всё равно такое не угрызут, а Дваш угрыз запросто. До конца ужина Лона не дотерпела – уснула за столом, как недавно граф. Я отнёс её в спальню для гостей, как назвал эту комнату старик. Носить любимую на руках – давняя традиция, но когда на руке незажившая рана, это не так приятно, как пишут в любовных романах.
Если сравнивать с люксом, кровать была узкой, но мы поместились, да и всё лучше, чем в палатке с комарами. Лона сладенько спала, раздевать я её не стал, боясь разбудить, только сандалии с неё снял. Укрыл тёплым одеялом, и пошёл решать финансовые вопросы, оставив Дваша сторожить спящую красавицу. Старик заломил сумасшедшую, по его мнению, цену за ночлег. Я сбивать не стал, дал им серебряную монету, сказал «Сдача есть ненужная», и их лица засияли восторгом.
А вот давать свечу они не хотели. Говорили, что дом деревянный, и они боятся пожара. Я намекнул на сдачу, и в спальню вернулся со свечой. Уже смеркалось, да и окна были мутными, так что пришлось зажечь её сразу. Разделся, взял книгу о королевских лошадях и лёг, но едва начал читать, проснулась Лона и упрекнула, что уложил её одетой. Пока раздевал, она рассказывала, что прочитала о любовных утехах в особые женские дни. Я почти не слушал, зато напомнил, что она заснула посреди ужина. Если заснёт во время секса, лучше и не начинать. Тогда она попросила, чтобы я хотя бы книгу сменил на Священное Писание. Я не понял, как одно связано с другим, но сменил.
Ожидал, что книга нудная, и не ошибся. Сначала там описывалось, как Бог создавал небо и Землю, а заодно и пару людей, приказав им размножаться. Можно подумать, они бы занялись чем-то другим. Таких историй я от варваров наслушался много, и все отличались лишь мелкими деталями. Потом Бог ещё раз создал мужчину, вырастил сад в Эдеме, поселил туда Адама, а из его ребра клонировал женщину. Если считать, что Эдем – это Эльдорадо, сад там вырастает за несколько лет. И росло там дерево, что Бог назвал ядовитым. Сказал, если человек его плод скушает – сразу помрёт. Ничего не изменилось – ядовитых деревьев до сих пор сколько угодно.
Потом к Еве, первой женщине, приполз змей, и уговорил съесть ядовитый плод. У нас из змей только горные кобры, они не разговаривают. Но это сейчас, может, раньше и болтали. Плод Ева съела, и Адама тоже уговорила. Никто из них не помер. Выходит, Бог нагло соврал. Потом он дал им кожаную одежду, потому что они застеснялись ходить голыми. Ещё он подумал, что Адам может съесть плод дерева жизни, и станет жить вечно, так что выгнал их из Эдема, а на входе поставил часового-херувима с огненным мечом. Читать дальше не стал, разбудил Лону и спросил, что там было со второй парой людей после изгнания из Эдема, и куда подевалась первая пара.
- Ты есть молодец, работа есть сделанная хорошо, - похвалил его я, но он повернулся спиной, показывая, насколько его интересует моё мнение.
Мадлен положила кольчуги в вещмешок, и мы вернулись в люкс. Я ей дал за труды серебряную монету, и она ушла довольная. Ужинали мы в номере. За едой я узнал, что по традиции невеста на второй день после свадьбы надевает другое платье, и выслушал его описание для разных сроков тяжести. Разговоры о тяжести меня утомили, но прекратить их я не мог, так что молча кивал. Наконец, мы поели, Лона замолчала, и я собрался почитать книжки. Книга, как говорится, источник знаний и умений.
Выбор был невелик – Священное Писание, нудное до отвращения, как и все религиозные тексты, и научный труд о королевских лошадях, ненамного интереснее. Если мне важнее Лона, нужно читать о лошадях, убивших её мать. Если же важнее Эльдорадо – Священное Писание. Но об Эльдорадо заботится король, а до Лоны, кроме меня, никому дела нет. Так что зажёг свечу от факела, разделся и лёг, собираясь спокойно почитать о лошадях. Лоне предложил книгу о них же, но на её родном языке.
- Днём ты собственными руками сделал мне обручальное кольцо, а вечером предлагаешь почитать? – возмутилась она.
- Ты есть хотящая чего?
- Не задавай глупых вопросов!
Да, действительно, что ж это я такой невнимательный? Взглянул ей в глаза, и увидел огненную страсть, способную растопить вечные льды. Попытался объяснить, что сегодня любовные утехи уже были, и…
- Если ты немедленно не сделаешь так, как я хочу, я прямо сейчас сажусь на коня и возвращаюсь в Гроссфлюс!
- Ты есть говорящая серьёзно, так ли это? – переспросил я.
- Нет, - Лона вздохнула и расслабилась. – Волнуюсь, вот и говорю глупости. Никогда не брошу тебя по доброй воле. Ты хотел, чтобы я сама почитала эту книгу, или перевела тебе?
Не дожидаясь ответа, Лона быстро разделась и скользнула под одеяло справа от меня, держа в руке книгу, а потом нежно поцеловала в уголок губ.
***
Мы покинули отель с первыми лучами солнца. Кони шли галопом, отдававшимся в заживающей ране тупой болью. После бессонной ночи Лона засыпала на скаку, но в седле держалась крепко. И не скажешь, что сама виновата. Да, она мне и абзаца не дала прочесть, полезла с нежностями, но когда угомонилась, на подвиги потянуло меня. Сквозь пелену страсти я всё же вспомнил, что перед дорогой надо поспать хотя бы ей, но времени уже не оставалось.
Около полудня, проезжая мимо какого-то ручья, я остановил лошадей, помог Лоне спешиться, но не дал ей ни лечь, ни сесть – уснёт мгновенно. Кони немного попаслись, а мы стоя поели, запили компотом, покормили пса, умылись и поехали дальше. Перед тем, как взобраться в седло, Лона удивлённо смотрела на него, будто видела впервые, но тряхнула головой и села на коня.
- Показалось, - туманно объяснила она.
- Показавшееся тебе есть что? – спросил я.
- Неважно.
Она направила коня вперёд, мы с Двашем последовали за ней. Я ещё раз попытался понять, как нашим учёным удалось не только справиться со смертоносными вирусами, но и натравить их на врага. Власти Эльдорадо помалкивают об эпидемиях, чтобы панику не сеять, от неё гибнет больше людей, чем от болезни. Но кое-что Карстен мне выболтал. Да и методы борьбы – не такой уж секрет, они от королевства к королевству не отличаются.
Первым делом определяют, что косит подданных – болезнь, яд или что-то ещё, вроде излучения Долины Смерти. Это почти всегда выясняется быстро. Потом, если это болезнь, пробуют какие-то стандартные способы получения вакцины. Потом вакцины испытываются. На животных, а иногда сразу на смертниках, время дороже. Если обычные вакцины не действуют, есть ещё какие-то особые способы. Но даже если одна из стандартных вакцин получилась сразу, причём не только как прививка, но и как лекарство, испытания обязательно займут несколько дней, не меньше. Инкубационный период, знаете ли. Человек получает прививку, заражается гриппом, и этот самый период нужно выждать, чтобы убедиться – прививка действует.
Но и это не всё. Вакцины нужно много, производство займёт ещё несколько дней. И всё это время по Эльдорадо шатаются вражеские диверсанты, создавая всё новые и новые очаги эпидемии. Наши могли бы успеть в одном-единственном случае – если бы уже имели образец вакцины, что нужно запустить в производство. Только так были шансы опередить врага. Раз опередили – образец имели. Если такая болезнь уже когда-то была, могла остаться старая вакцина, с прошлого раза. Но летописи молчат о гриппе, поражающем свиней. Выходит, вакцину подарил кто-то чужой. А заодно и вирус, поражающий израильтян с прививками. Это могла быть Фанни – ищи, кому выгодно, а именно она стала командиром после смерти рэба Шмуэля.
Такое объяснение мне не нравилось, но ничего другого выдумать не смог. Так что выбросил всё это из головы и стал обдумывать маршрут. Мы направлялись на восток, к берегу моря. Это здесь жаркий сезон, а там сезон дождей. Непромокаемые палатка, плащи и шляпы у нас есть, но всё равно лучше ехать не верхом, а в карете. Вопрос только в том, где её раздобыть, причём с лошадьми – скаковые жеребцы повозку не потянут.
Предаваясь этим бесплодным размышлениям, я поглядывал на Лону, и мне показалось, что её жеребец ведёт себя странно. Напрягся, ноздри расширил. Я хотел подъехать поближе и глянуть, не случилось ли чего, но конь мне не подчинился. Пока скачем не ближе двух шагов от Лоны, команды выполняет, но сближаться сильнее отказывается напрочь. Тут я увидел Дваша – уши и хвост прижаты, в глазах печаль, и смотрит на Лону. Похоже, разбираться поздно. Нужно срочно спешиваться.
- Лона, останавливайся и слазь, - гаркнул я.
- Что случилось? – поинтересовалась она, но остановилась, не дожидаясь ответа.
- Твой конь есть ведущий себя странно. Дваш есть такой же.
Дваш, услышав своё имя, жутко завыл, из леса ему ответила целая стая.
- Дарен, можно, я останусь в седле? – попросила Лона. – Не из-за волков, я их не боюсь. Но если я сейчас слезу, назад мне не забраться. Тебе придётся везти меня поперёк седла, как тогда к профессору.
Я отменил приказ, и мы поехали дальше. Лона права – в седле она ещё держалась, но на ногах вряд ли удержится. Было бы неплохо стать на ночлег, но не разбивать же лагерь среди волчьей стаи. Кстати, почему волки так обнаглели, что средь бела дня устроили концерт возле тракта? Не голод же их гнал – в лесу полно живности, Дваш её жрёт этак походя, не отставая от скачущих галопом лошадей. Только одно могло лишить хищников всякой осторожности – кровь. Не все они такие, но многие. Кровь прекрасно объясняет всё – лошади боятся её запаха, кроме специально обученных для кавалерии, и Дваш чует, что дело плохо, вот и грустит. Но никто из нас кровью не истекал, ни люди, ни лошади, ни собака. Даже моя рана почти затянулась. Или что-то не так с жеребцом Лоны? Ведёт себя беспокойно, а мой категорически не хочет к нему приближаться. Может, рана под седлом? И Лона после обеда увидела, что с седлом что-то не так, но решила, что показалось.
Что, если под седло Лоны подложили шип? Это мог сделать конюх. Я слыхал о таких фокусах на скачках. Не в Эльдорадо, конечно. У нас за мошенничество со ставками вешают, этот риск не окупится никакими выигрышами. Кстати, в Эльдорадо и близко нет лошадей, способных обогнать королевских жеребцов. Едва они привыкнут к горному воздуху, мы легко возьмём первые призы на любых скачках. Потом, конечно, эту породу запретят, но пара-тройка скачек в начале сезона – моя.
Но до скачек в Эльдорадо надо ещё дожить. А что делать сейчас? Проще всего остановиться, снять седло и посмотреть. Но рядом возбуждённые запахом крови волки. Осмелятся они напасть на людей? Не знаю, и не хочу проверять. А может, удастся найти шип без остановки?
- Лона, я есть опасающийся, что твой конь есть имеющий рану от шипа, что есть подложенный тебе под седло, - крикнул ей я.
Боялся, что не услышит, но нет, поднялась в стременах и слегка подвигала седло, перенося упор с ноги на ногу.
- Нет там никакого шипа, - заявила она. – Видишь, плевать ему, что седло шевелится. Тут что-то другое. И ещё, Дарен. Шагом мы и за пару лет до порта не доберёмся. И волки совсем рядом. Кажется, они хотят нас съесть.
Я оглянулся и увидел волков, бегущих за нами лёгкой трусцой. Я уже не был уверен, что мы легко отобьёмся. Мы перешли на галоп, волки не отставали.
Неожиданно на дорогу шагнул какой-то старик и замахал руками. Я схватился за арбалет и крикнул Лоне, чтоб не спала. Выглядел старик безобидно, но поблизости могли прятаться его приятели. Я даже пожалел, что автомат у меня в вещмешке, а не на плече. И против волков он тоже не помешал бы. Мы всё же остановились, я, держа старика под прицелом, вертел головой, чтобы видеть, что происходит вокруг. Выглядело это, наверно, смешно, но лучше быть живым посмешищем, чем кем угодно мёртвым. А увидел я, что волки тоже остановились, шагах в двадцати позади. Старик тем временем, не обращая ни на что внимания, продолжал размахивать руками и явно собирался что-то сказать.
- Там жуткие болота, - наконец, произнёс он, кивнув на восток. – Великое болото западнее, это все знают, но и на востоке болот полно. А где они, там и комары. Вам нужна малярия?
- Ты есть хотящий от нас чего? – прямо спросил я.
- У вас же наверняка нет снадобья, что отгоняет комаров. У чужеземцев его никогда нет. Скоро стемнеет, а после заката этих кровопийц и оно не остановит. Лучше провести ночь в доме, поверьте. Вы скажете, что до ночи далеко, но поскачи вы даже быстрым галопом, к постоялому двору до темноты не доберётесь. А я вижу, что вы устали и нервничаете. Из-за серых? Не нужно, они на людей не нападают. Наверно, вы парное мясо везёте, вот им и любопытно. Так что не надо в меня целиться. Лучше идёмте со мной, лошадок поставим в конюшню, а вы на ужин откушаете, чего моя супружница наготовит, а потом пойдёте в кроватку с барышней. Уж найдёте, чем там заняться, чай, не маленькие.
- Вы есть зазывала постоялого двора, так ли это? – догадался я.
- Точно, парень. Я и зазывала, и портье, и много чего ещё. Хозяин я.
- А сколько звёзд у вашего отеля? – полюбопытствовала Лона.
- Ни одной, барышня.
- А указателя почему нет?
- Ветром унесло, никак не соберусь новый поставить, - глазки старика забегали.
- Если указатель есть имеющийся, сборщики податей есть приходящие за добычей, - пояснил я ей. – Но мы есть не обязанные проверять его патент.
- Да, парень, всё ты верно сказал. Тебе же не на патенте спать. Идёмте, на ночлег вас устрою, и лошадок, и собачку. А серые за нами не пойдут, нечего им там делать.
Он попытался погладить Дваша, тот зарычал, и старик отдёрнул руку. Пёс на него не злился, просто не хотел, чтобы кто попало к нему лез. Что ж, раз пёс считает старика безобидным, видать, такой он и есть.
- Тут рядом, давайте за мной, - старик свернул на незаметную лесную тропинку.
Пяти минут не прошло, как мы подъехали к конюшне возле большого деревянного дома. Откуда-то выскочили три дворняги и принялись облаивать Лону, Дваш рыкнул, и они уползли, поджав хвосты. Лона спешилась, и мы со стариком ахнули. Её седло было перепачкано кровью, а сапоги оставляли кровавые отпечатки. Увидев это, она что-то сказала на родном языке. К концу тирады её лицо залилось краской.
- Дарен, прости меня, - попросила она, отводя взгляд. – Я круглая дура. Совсем забыла!
- Всё есть нормально, Лона, - я уже понял, в чём дело. – Ты есть не отяжелевшая, мы есть знающие точно теперь.
***
Штаны Лоны жена старика пообещала отстирать от крови и до утра высушить. Сапоги вымыли, вода стекала с них заметно покрасневшей. Старик истопил баню, и вода, стекавшая с Лоны, была ещё краснее. Я тоже помылся за компанию, не пропадать же жару и горячей воде, а заодно выкупал Дваша. Лона пыталась заигрывать, но очень хотела спать, так что получалось у неё так себе. Зато я впервые в жизни увидел набедренную повязку для особых женских дней. Не могу сказать, что всю жизнь мечтал на неё глянуть, но теперь хоть знаю, что это такое. Сказал это Лоне, а она ответила, что рост знаний усиливает печаль, так написано в Танахе. Что ж, теперь ясно, на что смотрел автор Танаха, сочиняя его.
За ужином Лона была вялой, устала она дальше некуда, но нельзя целый день без горячего. Зато Дваша уговаривать не пришлось, сожрал тазик мясной похлёбки с кашей, а потом ещё и кости. Старик сказал, что его дворняги всё равно такое не угрызут, а Дваш угрыз запросто. До конца ужина Лона не дотерпела – уснула за столом, как недавно граф. Я отнёс её в спальню для гостей, как назвал эту комнату старик. Носить любимую на руках – давняя традиция, но когда на руке незажившая рана, это не так приятно, как пишут в любовных романах.
Если сравнивать с люксом, кровать была узкой, но мы поместились, да и всё лучше, чем в палатке с комарами. Лона сладенько спала, раздевать я её не стал, боясь разбудить, только сандалии с неё снял. Укрыл тёплым одеялом, и пошёл решать финансовые вопросы, оставив Дваша сторожить спящую красавицу. Старик заломил сумасшедшую, по его мнению, цену за ночлег. Я сбивать не стал, дал им серебряную монету, сказал «Сдача есть ненужная», и их лица засияли восторгом.
А вот давать свечу они не хотели. Говорили, что дом деревянный, и они боятся пожара. Я намекнул на сдачу, и в спальню вернулся со свечой. Уже смеркалось, да и окна были мутными, так что пришлось зажечь её сразу. Разделся, взял книгу о королевских лошадях и лёг, но едва начал читать, проснулась Лона и упрекнула, что уложил её одетой. Пока раздевал, она рассказывала, что прочитала о любовных утехах в особые женские дни. Я почти не слушал, зато напомнил, что она заснула посреди ужина. Если заснёт во время секса, лучше и не начинать. Тогда она попросила, чтобы я хотя бы книгу сменил на Священное Писание. Я не понял, как одно связано с другим, но сменил.
Ожидал, что книга нудная, и не ошибся. Сначала там описывалось, как Бог создавал небо и Землю, а заодно и пару людей, приказав им размножаться. Можно подумать, они бы занялись чем-то другим. Таких историй я от варваров наслушался много, и все отличались лишь мелкими деталями. Потом Бог ещё раз создал мужчину, вырастил сад в Эдеме, поселил туда Адама, а из его ребра клонировал женщину. Если считать, что Эдем – это Эльдорадо, сад там вырастает за несколько лет. И росло там дерево, что Бог назвал ядовитым. Сказал, если человек его плод скушает – сразу помрёт. Ничего не изменилось – ядовитых деревьев до сих пор сколько угодно.
Потом к Еве, первой женщине, приполз змей, и уговорил съесть ядовитый плод. У нас из змей только горные кобры, они не разговаривают. Но это сейчас, может, раньше и болтали. Плод Ева съела, и Адама тоже уговорила. Никто из них не помер. Выходит, Бог нагло соврал. Потом он дал им кожаную одежду, потому что они застеснялись ходить голыми. Ещё он подумал, что Адам может съесть плод дерева жизни, и станет жить вечно, так что выгнал их из Эдема, а на входе поставил часового-херувима с огненным мечом. Читать дальше не стал, разбудил Лону и спросил, что там было со второй парой людей после изгнания из Эдема, и куда подевалась первая пара.
