- Ар, но… Это нехорошо как-то. Словно я тебя уже из родного дома выгнала.
- Не выдумывай. Здесь просто сильно пахнет краской. Не забывай, у нас обоняние куда сильнее. Так зачем я буду мучить гостя? Не скучай, ладно? – он поцеловал ее в нос и ушел.
А она осталась, начиная потихоньку ненавидеть этот выход на крышу. Ведь даже не предложил пойти с ним, познакомиться с его другом… И вчера. Практически, накричал на ровном месте. Что он там прячет, на своей крыше? И, главное, было б где прятать… Или он прячет ее? Стыдится, потому что она маленькая, несовершеннолетняя. Он же говорил, что ему неловко, каждому не объяснишь… С его-то подружками, о которых весь двор судачит, и неловко?
Чтобы хоть чем-то себя занять, она сняла с этажерки первую попавшуюся книжку. Оказался справочник по редкоземельным металлам. Ладно, тоже сойдет. Тут бы еще с алфавитом вначале разобраться.
Ксандар изменился. Стал уверенней, жестче. Прожитые годы добавили к его ауре столько новых, и далеко не только светлых оттенков… А впрочем, тот яркий и ровный свет, что привлек Аршеза еще в юности, все так же горел в его сердцевине, чистый, незамутненный… Хотя, с его-то профессией там может сейчас гореть любой. Но так хотелось верить, что все-таки настоящий.
- Привет, - Ксандар обнимал его, излучая самую искреннюю радость. – Вот уж не думал, что встречу тебя когда-нибудь здесь.
- Настолько в меня не верил?
- Так уж сразу - «не верил». У каждого свой путь. Не думал, что твой – сюда. Да и вообще, полагал, ты пойдешь по стопам отца.
- Вот уж спасибо.
- Прости, - друг детства чуть смешался. - Не в этом смысле. Но черная металлургия, Ар? Твоим всегда было дерево.
- Это его всегда было дерево. А я лишь освоил механические навыки резьбы, - Аршез почувствовал, что начал раздражаться. Это было лишним, он хотел о другом.
- Врешь. Ты резал душой. Чувствовал каждую жилку. Без всякой магии создавал из мертвого живое. Я, между прочим, до сих пор храню твой подарок. «Таинственный лес», помнишь?
- Бесполезную деревяшку хранишь, а собственную шевелюру сохранить не сложилось? – Аршез решительно уводил разговор от болезненной темы. – Что ты сделал с волосами?
- Я сделал из них шикарный парик. Надеваю, прежде чем явиться в родное ведомство, дабы не шокировать почтенных старцев. Но ты же, вроде, не старец, тебя ведь я не шокирую? А то могу надеть, вон они, все до волосинки в машине валяются.
- Оставь, - Аршез отмахнулся и попытался с симпатией взглянуть на человеческую прическу друга. Все же он живет в человеческих землях, там мужчины обрезают свои волосы… Но даже для человека слишком уж коротко. Словно и не мужчина перед ним, а красотка какая. – Тебе девы свое сантретэ примерить еще не предлагают? – все же не удержался.
- Девы нет, а от мужчин регулярно слышу.
- Прости.
- Забудь. Я слишком редко бываю на родине. И с каждым разом все меньше понимаю соплеменников, чтоб их подначки меня задевали.
- А людей – понимаешь?
- Хочется верить, что да.
- А я, собственно, о людях и хотел тебя спросить. Давай присядем? – он кивнул на парапет.
- В дом не зовешь?
- Я не один, а разговор личный. Ты, наверное, слышал, про человеческий транспорт с детьми, залетевший к нам на днях из-за западной Границы, - начал он, усаживаясь вместе с Ксандаром на краю крыши.
- Ну, еще бы. То, что мы вернули людям всех детей, наделало в столице столько шума, будто мы еще и своих им отдали.
- Мы кого-то вернули? – поразился Аршез. – Я даже не слышал.
- А что же ты тогда слышал? Весь Илианэсэ ходит ходуном: в самолете летело около пятидесяти детей, и их всех вернули на родину вместе с самолетом. Общество раскололось, не в силах решить, что же это: неслыханное благородство или невиданное безумие, подрывающее основы нашей безопасности?
- Неслыханное вранье.
- Ар?
- Вернули не всех.
- Ну, да, разумеется, там были еще взрослые, их оставили…
- Только взрослых, значит? Как мило. Вот только что же тогда у меня в квартире делает шестнадцатилетняя девочка?
- Арик, а вот это уже не шутки, - Ксандар хмурится.
- Да что ты, Ксандик, какие шутки? У меня на эту девочку еще и дарственная, подписанная Владыкой, имеется. Расслабься, все офигительно законно.
- Но…
- И именной указ, признающий ее совершеннолетней, тоже в комплекте. И да, она прилетела к нам на том самом самолете. И я совершенно точно знаю, что все дети шестнадцати и семнадцати лет на родину не вернулись. И детьми более не признаются. Соответственно, и судьба их… соответственная.
- Не знал… И что ты собираешься с ней делать?
- А что я должен с ней делать? Вечеринку устраивать не буду, если ты об этом.
- Хоть чему-то все-таки научился.
Они обменялись косыми взглядами. Помолчали.
- Я не знаю, как ей сказать, - признался Аршез.
- Что сказать, Ар?
- Кто я.
- Она до сих пор не знает? – поразился Ксандар.
- Нет.
- Но… как? Она ж у тебя уже сколько? Два дня?
- Двое суток.
- И? Ты что, стираешь ей память?
- Не делаю! - разозлился Аршез. – Ничего! Что требовало бы стирать память. Она ребенок, дракос тебя разорви! Я что, по-твоему, совсем маньяк?!
- Не горячись. Вот вижу теперь, что не делаешь. Неудовлетворенность до добра никого еще не доводила… Значит, играешь в человека?
- Да нет, я сказал ей, что не человек.
- А кто?
- А кто-то. Атлант какой-то. Или… не помню. Она сама себе что-то радостно придумала, я покивал…
- И долго ты так продержишься? Она в первой же книжке прочтет, от первого же прохожего услышит… Я уж не говорю про то, что постоянно находясь с ней в тесном замкнутом пространстве, ты однажды не выдержишь. Даже если сейчас она тебя особо не привлекает, со временем ты начнешь сходить с ума от ее запаха и попросту утратишь контроль.
- Уже.
- Уже что?
- И привлекает, и схожу с ума от запаха. Контроль пока не утратил.
- Хреново.
- Что не утратил? – чуть усмехается Аршез.
- Что собираешься терпеть до последнего. И надеешься, что там, в конце, оно как-нибудь обойдется. Не обойдется, Ар, - Ксандар печально качает головой. - Все слышали, что потеря контроля порой случается. Мало кто знает детали. Пока это не случится с ним.
- С тобой случалось?
- Нет. Но я изучал. В рамках общего курса. Статистику, исследования… Суть в следующем. Чем сильнее твоя жажда, и чем больше волевых усилий ты тратишь на ее подавление, тем сильнее тебя сорвет… Ты очнешься в луже крови, Ар. Перед ее истерзанным, искалеченным трупом. И не будешь помнить ни секунды между «до» и «после». Вот ты стоишь, улыбаясь, и даже говоришь ей что-то… И тут же финал. И ничего между. Ни проблеска. Тебя в этот момент словно нет. Ты не сможешь… минимизировать, остановиться, причинить чуть меньше… Ничего не сможешь, Ар.
- И что мне делать?
- Позволить ее себе. Осознанно и по расписанию. Раз в неделю, в две – но чтобы ты знал свой срок, и он был для тебя реальным, - Ксандар твердо смотрел в его глаза, уверенный в каждом своем слове. – Не делай ее недостижимой. Не доводи себя до безумия. Есть принцип меньшего зла. Поверь, это - тот самый случай.
- Она не созрела для таких отношений.
- Да не создавай ты культа из ее возраста! Западные девочки шестнадцати лет крайне активно интересуются сексом, и нередко – не только в теории. А всего сто лет назад их и вовсе в этом возрасте замуж выдавали, и детей они рожали, и считались – самими людьми считались – для этого всего вполне созревшими.
- Все по-разному, видимо, созревают. Любые цифры условны, что старые, что современные, - Аршезу совет не нравился. Совсем. – Анюта - ребенок. Не телом. Вот здесь, - он постучал пальцем по виску. – Ни малейшей вспышки страсти. Симпатия, страх, приязнь, желание тепла, нежности… не более. Да еще и воспитывали ее уроды какие-то. Такая гнусь в голове. Да ее за руку взять – почти преступление, какой там «замуж»!
- Тогда начинай с теории. Объясняй. Люди разумны, Аршез, с ними надо общаться. Разговаривать, договариваться. Если она будет понимать, что происходит, ей будет легче пережить, принять, приспособиться. Люди способны принять очень многое, если они понимают суть происходящего, если у них было время подготовиться морально. Ты должен сказать ей, кто ты. Ты должен объяснить, что межрасовые отношения имеют определенную специфику. Рассказать популярно, что ее ждет, и чего вам не избежать. Подготовить, настроить. Поверь, ее неведение и твои попытки бесконечно сдерживаться могут кончиться для нее куда фатальней, чем проведенная с тобой ночь.
- А ты когда-нибудь объяснял… там, за Границей… чем обернется эта самая «проведенная с тобой ночь»?
- Я не имею на это права.
- Я не твое начальство. Ксан? Ты объяснял? Рассказывал? Это можно вообще принять? И согласиться на это, добровольно? Будучи человеком с той стороны?
- Принять можно, - все же ответил Ксандар, помолчав. – И да, я рассказывал… Не каждой, разумеется. Да каждая и не примет. Тут очень важны личные отношения. Правильно выстроенные личные отношения. Когда понимание рождает доверие…
- Значит, я прав, пытаясь сначала выстроить эти самые отношения…
- Отчасти. Не затягивай с объяснениями, Ар. У нее должно быть время, чтоб осознать ситуацию. Хочешь, я с ней поговорю?
- Нет, не надо, я сам. С тобой я, честно говоря, совсем о другом собирался… О девочке, да. Но о ее проблемах, не о моих.
- Но ведь самая большая и страшная ее проблема – это именно ты.
- У нее пока свои страхи.
Стоя у письменного стола, Аня нервно листала книгу. Очередную, судя по вороху разложенных вокруг. И хотя Аршез точно знал, что в гостиной остались лишь справочники, все остальное он предусмотрительно убрал еще в первый вечер, почувствовав ее смятение, перепугался: узнала.
- Анюта? – позвал настороженно.
- Ар, это кошмар какой-то! – она отчаянно всплеснула руками, даже не обернувшись. – Вы что, совсем не пользуетесь латиницей?
- Чем, прости? – он даже опешил.
- Нет. Кириллицы всегда хватало, - невозмутимо вмешался в беседу Ксандар, чуть более подкованный в этом вопросе. – Кстати, здравствуй.
- Ой, - она стремительно обернулась. – Здравствуйте.
Приятель Аршеза выглядел молодо, был при этом высок и строен. Но с определением его расы Аня все же запнулась. Ар говорил, что волосы их мужчины не обрезают, а светлые волосы его приятеля были коротко острижены. Причем стрижка была весьма привычна глазу, в ее родном мире так выглядели многие. Скользнув взглядом по классически правильному лицу, Аня вгляделась в зрачки, благо стояла спиной к окну, и свет падал как раз на гостя. Обычные были зрачки, человеческие! И неяркая голубая радужка вокруг… Да, и исходящих от гостя волн энергии, подобных тем, что шли от Аршеза, она не ощущала.
- А вы - человек, да? – девочка обрадовалась. – Ар говорил, что должен зайти его приятель, а я почему-то подумала, что это будет его соплеменник…
- Люди лучше? – гость подмигнул ей, улыбаясь. Так вышло заговорщицки и по-свойски. – Александр, можно просто Саша. И давай на «ты», а то когда ты мне «выкаешь», я себя таким старым ощущаю.
- Аня.
- Так что же тебя так возмутило в этих книгах, Аня? Зачем тебе латиница? – Ксандар неторопливо подошел к столу. Аршез не вмешивался, но настороженно двигался следом. Ему не нравилось, что Ксан подошел к его деве слишком близко. Не нравилось, что он решил поиграть в человека. Аршез, конечно, сам настоял, чтоб Ксандар скрыл свою ауру. Так для того, чтоб не подвергать ребенка лишнему воздействию, а не чтоб они тут коалицию «люди против нелюдя» организовывали.
- Да вы… да ты только глянь: все обозначения металлов… да любых химических элементов, все формулы, всё! Это же международные символы, во всем мире принятые, специально, чтоб… да нам всю жизнь в школе говорили: математик всегда поймет математика, а химик – химика, даже без знания иностранных языков. А здесь? – возмущалась девочка. – Я попадаю в чужую страну, а тут язык тот же, с минимальными какими-то исключениями, понимать не сложно. Но ни одной формулы не понять. Ни одного знака. Я как… как все это учить буду? У меня всю жизнь физика хорошо шла, химия, а тут? Я, выходит, по этим предметам - полный ноль, тупее первоклассника. Потому что первоклассник с нуля будет учить, а мне - переучивать, я все время сбиваться, путаться буду…
- Ну, ты выдумала, - чуть насмешливо тянет Ксандар. – Неужели, если А, Бэ, Це на А, Бэ, Вэ заменить, то значение математического уравнения поменяется? Или формула смысл утратит? Если можно выучить язык слов, то можно выучить и язык формул, и не путаться. Или ты формулы без понимания их сути учила?
Она чуть остыла.
- Разумеется…
- Разумеется, - беззлобно передразнивает Ксандар. – А чего паникуешь тогда? Хотя… если это у тебя единственный повод для паники, то я - только за, паникуй.
- А… - хмурится Аня, - какие еще должны быть?
- Не знаю, - Ксандар легкомысленно пожимает плечами и, сдвинув книги, вольготно усаживается на столе. И становится чем-то похож на Рината, - ловит себя на мысли девочка. Тот вот тоже так сидел, болтал ножкой в воздухе, нес всякую чушь, вызывая веселый смех… - Ты все же к нам совсем из другого мира попала. Осталась одна – без родных, без знакомых. И мне на самом деле безумно интересно, как это? Что ощущаешь, что чувствуешь, что думаешь? Каково тебе тут? Есть ощущение, что жить можно, или напротив, кажется, что не выжить?
- Я не знаю толком, - Аня в задумчивости опускается на стул. – Я едва ли успела понять… Нет, живешь, и, вроде, все хорошо. Нас встретили, приняли, не обижали… Обманули, но ведь не обижали – не оскорбляли, не унижали, не бросили на улице. Распределили по семьям… по домам, - исправляется она. – И здесь… я не знаю, может, это просто Аршез такой замечательный, но я живу, как принцесса, он потратил на меня столько денег, столько всего купил, столько сделал… Идем, - Аня срывается с места, маня за собой гостя. – Вот, смотри, - она распахивает дверь. – Это кухня. Ну, почти, мебель только завтра привезут. Но мы купили уже… Аршез купил. А еще вчера здесь была пыльная кладовка, забитая старьем, он все выкинул, сделал ремонт… Ну, мы вместе сделали. Но ведь для меня, понимаешь? А я ему никто, меня ему принудительно всучили…
- Не всучили, Анют, - неслышно приблизившись, Ар нежно кладет руки ей на плечи. – Меня одарили. Самой лучшей девочкой на свете.
- Перестань, - она смущается, но все же не отстраняется, а, склонив голову к плечу, трется щекой о его пальцы, - я обычная.
- Но?.. – ожидает продолжения рассказа Ксандар.
- Что «но»? – не понимает его Аня, «уплывая» в ауре стоящего так близко Аршеза.
- Ты мне рассказывала: все очень хорошо и замечательно в твоей новой жизни, но «вроде». Что-то тебя смущает. Что именно?
- Не знаю, - она все же отстраняется от Ара и отходит к окну, пытаясь сосредоточиться. – Неправдоподобно. Слишком все хорошо. Так не бывает. В чем-то должен быть подвох, а я никак не могу понять, в чем.
- Ну, могу просветить.
- Ксан!
- Ш-ш-ш, - Ксандар предостерегающе поднимает руку. – Ты, на самом деле, сама уже озвучила, - невозмутимо продолжает он свой разговор с девочкой. – Это действительно Аршез такой замечательный. Поверь, так повезло не всем. Далеко не для всех делают ремонт в квартире, тратя деньги, отложенные на новую машину…
- Ксандар!
- Я говорю неправду? – он оборачивается к крайне недовольному Аршезу.
- Не выдумывай. Здесь просто сильно пахнет краской. Не забывай, у нас обоняние куда сильнее. Так зачем я буду мучить гостя? Не скучай, ладно? – он поцеловал ее в нос и ушел.
А она осталась, начиная потихоньку ненавидеть этот выход на крышу. Ведь даже не предложил пойти с ним, познакомиться с его другом… И вчера. Практически, накричал на ровном месте. Что он там прячет, на своей крыше? И, главное, было б где прятать… Или он прячет ее? Стыдится, потому что она маленькая, несовершеннолетняя. Он же говорил, что ему неловко, каждому не объяснишь… С его-то подружками, о которых весь двор судачит, и неловко?
Чтобы хоть чем-то себя занять, она сняла с этажерки первую попавшуюся книжку. Оказался справочник по редкоземельным металлам. Ладно, тоже сойдет. Тут бы еще с алфавитом вначале разобраться.
***
Ксандар изменился. Стал уверенней, жестче. Прожитые годы добавили к его ауре столько новых, и далеко не только светлых оттенков… А впрочем, тот яркий и ровный свет, что привлек Аршеза еще в юности, все так же горел в его сердцевине, чистый, незамутненный… Хотя, с его-то профессией там может сейчас гореть любой. Но так хотелось верить, что все-таки настоящий.
- Привет, - Ксандар обнимал его, излучая самую искреннюю радость. – Вот уж не думал, что встречу тебя когда-нибудь здесь.
- Настолько в меня не верил?
- Так уж сразу - «не верил». У каждого свой путь. Не думал, что твой – сюда. Да и вообще, полагал, ты пойдешь по стопам отца.
- Вот уж спасибо.
- Прости, - друг детства чуть смешался. - Не в этом смысле. Но черная металлургия, Ар? Твоим всегда было дерево.
- Это его всегда было дерево. А я лишь освоил механические навыки резьбы, - Аршез почувствовал, что начал раздражаться. Это было лишним, он хотел о другом.
- Врешь. Ты резал душой. Чувствовал каждую жилку. Без всякой магии создавал из мертвого живое. Я, между прочим, до сих пор храню твой подарок. «Таинственный лес», помнишь?
- Бесполезную деревяшку хранишь, а собственную шевелюру сохранить не сложилось? – Аршез решительно уводил разговор от болезненной темы. – Что ты сделал с волосами?
- Я сделал из них шикарный парик. Надеваю, прежде чем явиться в родное ведомство, дабы не шокировать почтенных старцев. Но ты же, вроде, не старец, тебя ведь я не шокирую? А то могу надеть, вон они, все до волосинки в машине валяются.
- Оставь, - Аршез отмахнулся и попытался с симпатией взглянуть на человеческую прическу друга. Все же он живет в человеческих землях, там мужчины обрезают свои волосы… Но даже для человека слишком уж коротко. Словно и не мужчина перед ним, а красотка какая. – Тебе девы свое сантретэ примерить еще не предлагают? – все же не удержался.
- Девы нет, а от мужчин регулярно слышу.
- Прости.
- Забудь. Я слишком редко бываю на родине. И с каждым разом все меньше понимаю соплеменников, чтоб их подначки меня задевали.
- А людей – понимаешь?
- Хочется верить, что да.
- А я, собственно, о людях и хотел тебя спросить. Давай присядем? – он кивнул на парапет.
- В дом не зовешь?
- Я не один, а разговор личный. Ты, наверное, слышал, про человеческий транспорт с детьми, залетевший к нам на днях из-за западной Границы, - начал он, усаживаясь вместе с Ксандаром на краю крыши.
- Ну, еще бы. То, что мы вернули людям всех детей, наделало в столице столько шума, будто мы еще и своих им отдали.
- Мы кого-то вернули? – поразился Аршез. – Я даже не слышал.
- А что же ты тогда слышал? Весь Илианэсэ ходит ходуном: в самолете летело около пятидесяти детей, и их всех вернули на родину вместе с самолетом. Общество раскололось, не в силах решить, что же это: неслыханное благородство или невиданное безумие, подрывающее основы нашей безопасности?
- Неслыханное вранье.
- Ар?
- Вернули не всех.
- Ну, да, разумеется, там были еще взрослые, их оставили…
- Только взрослых, значит? Как мило. Вот только что же тогда у меня в квартире делает шестнадцатилетняя девочка?
- Арик, а вот это уже не шутки, - Ксандар хмурится.
- Да что ты, Ксандик, какие шутки? У меня на эту девочку еще и дарственная, подписанная Владыкой, имеется. Расслабься, все офигительно законно.
- Но…
- И именной указ, признающий ее совершеннолетней, тоже в комплекте. И да, она прилетела к нам на том самом самолете. И я совершенно точно знаю, что все дети шестнадцати и семнадцати лет на родину не вернулись. И детьми более не признаются. Соответственно, и судьба их… соответственная.
- Не знал… И что ты собираешься с ней делать?
- А что я должен с ней делать? Вечеринку устраивать не буду, если ты об этом.
- Хоть чему-то все-таки научился.
Они обменялись косыми взглядами. Помолчали.
- Я не знаю, как ей сказать, - признался Аршез.
- Что сказать, Ар?
- Кто я.
- Она до сих пор не знает? – поразился Ксандар.
- Нет.
- Но… как? Она ж у тебя уже сколько? Два дня?
- Двое суток.
- И? Ты что, стираешь ей память?
- Не делаю! - разозлился Аршез. – Ничего! Что требовало бы стирать память. Она ребенок, дракос тебя разорви! Я что, по-твоему, совсем маньяк?!
- Не горячись. Вот вижу теперь, что не делаешь. Неудовлетворенность до добра никого еще не доводила… Значит, играешь в человека?
- Да нет, я сказал ей, что не человек.
- А кто?
- А кто-то. Атлант какой-то. Или… не помню. Она сама себе что-то радостно придумала, я покивал…
- И долго ты так продержишься? Она в первой же книжке прочтет, от первого же прохожего услышит… Я уж не говорю про то, что постоянно находясь с ней в тесном замкнутом пространстве, ты однажды не выдержишь. Даже если сейчас она тебя особо не привлекает, со временем ты начнешь сходить с ума от ее запаха и попросту утратишь контроль.
- Уже.
- Уже что?
- И привлекает, и схожу с ума от запаха. Контроль пока не утратил.
- Хреново.
- Что не утратил? – чуть усмехается Аршез.
- Что собираешься терпеть до последнего. И надеешься, что там, в конце, оно как-нибудь обойдется. Не обойдется, Ар, - Ксандар печально качает головой. - Все слышали, что потеря контроля порой случается. Мало кто знает детали. Пока это не случится с ним.
- С тобой случалось?
- Нет. Но я изучал. В рамках общего курса. Статистику, исследования… Суть в следующем. Чем сильнее твоя жажда, и чем больше волевых усилий ты тратишь на ее подавление, тем сильнее тебя сорвет… Ты очнешься в луже крови, Ар. Перед ее истерзанным, искалеченным трупом. И не будешь помнить ни секунды между «до» и «после». Вот ты стоишь, улыбаясь, и даже говоришь ей что-то… И тут же финал. И ничего между. Ни проблеска. Тебя в этот момент словно нет. Ты не сможешь… минимизировать, остановиться, причинить чуть меньше… Ничего не сможешь, Ар.
- И что мне делать?
- Позволить ее себе. Осознанно и по расписанию. Раз в неделю, в две – но чтобы ты знал свой срок, и он был для тебя реальным, - Ксандар твердо смотрел в его глаза, уверенный в каждом своем слове. – Не делай ее недостижимой. Не доводи себя до безумия. Есть принцип меньшего зла. Поверь, это - тот самый случай.
- Она не созрела для таких отношений.
- Да не создавай ты культа из ее возраста! Западные девочки шестнадцати лет крайне активно интересуются сексом, и нередко – не только в теории. А всего сто лет назад их и вовсе в этом возрасте замуж выдавали, и детей они рожали, и считались – самими людьми считались – для этого всего вполне созревшими.
- Все по-разному, видимо, созревают. Любые цифры условны, что старые, что современные, - Аршезу совет не нравился. Совсем. – Анюта - ребенок. Не телом. Вот здесь, - он постучал пальцем по виску. – Ни малейшей вспышки страсти. Симпатия, страх, приязнь, желание тепла, нежности… не более. Да еще и воспитывали ее уроды какие-то. Такая гнусь в голове. Да ее за руку взять – почти преступление, какой там «замуж»!
- Тогда начинай с теории. Объясняй. Люди разумны, Аршез, с ними надо общаться. Разговаривать, договариваться. Если она будет понимать, что происходит, ей будет легче пережить, принять, приспособиться. Люди способны принять очень многое, если они понимают суть происходящего, если у них было время подготовиться морально. Ты должен сказать ей, кто ты. Ты должен объяснить, что межрасовые отношения имеют определенную специфику. Рассказать популярно, что ее ждет, и чего вам не избежать. Подготовить, настроить. Поверь, ее неведение и твои попытки бесконечно сдерживаться могут кончиться для нее куда фатальней, чем проведенная с тобой ночь.
- А ты когда-нибудь объяснял… там, за Границей… чем обернется эта самая «проведенная с тобой ночь»?
- Я не имею на это права.
- Я не твое начальство. Ксан? Ты объяснял? Рассказывал? Это можно вообще принять? И согласиться на это, добровольно? Будучи человеком с той стороны?
- Принять можно, - все же ответил Ксандар, помолчав. – И да, я рассказывал… Не каждой, разумеется. Да каждая и не примет. Тут очень важны личные отношения. Правильно выстроенные личные отношения. Когда понимание рождает доверие…
- Значит, я прав, пытаясь сначала выстроить эти самые отношения…
- Отчасти. Не затягивай с объяснениями, Ар. У нее должно быть время, чтоб осознать ситуацию. Хочешь, я с ней поговорю?
- Нет, не надо, я сам. С тобой я, честно говоря, совсем о другом собирался… О девочке, да. Но о ее проблемах, не о моих.
- Но ведь самая большая и страшная ее проблема – это именно ты.
- У нее пока свои страхи.
***
Стоя у письменного стола, Аня нервно листала книгу. Очередную, судя по вороху разложенных вокруг. И хотя Аршез точно знал, что в гостиной остались лишь справочники, все остальное он предусмотрительно убрал еще в первый вечер, почувствовав ее смятение, перепугался: узнала.
- Анюта? – позвал настороженно.
- Ар, это кошмар какой-то! – она отчаянно всплеснула руками, даже не обернувшись. – Вы что, совсем не пользуетесь латиницей?
- Чем, прости? – он даже опешил.
- Нет. Кириллицы всегда хватало, - невозмутимо вмешался в беседу Ксандар, чуть более подкованный в этом вопросе. – Кстати, здравствуй.
- Ой, - она стремительно обернулась. – Здравствуйте.
Приятель Аршеза выглядел молодо, был при этом высок и строен. Но с определением его расы Аня все же запнулась. Ар говорил, что волосы их мужчины не обрезают, а светлые волосы его приятеля были коротко острижены. Причем стрижка была весьма привычна глазу, в ее родном мире так выглядели многие. Скользнув взглядом по классически правильному лицу, Аня вгляделась в зрачки, благо стояла спиной к окну, и свет падал как раз на гостя. Обычные были зрачки, человеческие! И неяркая голубая радужка вокруг… Да, и исходящих от гостя волн энергии, подобных тем, что шли от Аршеза, она не ощущала.
- А вы - человек, да? – девочка обрадовалась. – Ар говорил, что должен зайти его приятель, а я почему-то подумала, что это будет его соплеменник…
- Люди лучше? – гость подмигнул ей, улыбаясь. Так вышло заговорщицки и по-свойски. – Александр, можно просто Саша. И давай на «ты», а то когда ты мне «выкаешь», я себя таким старым ощущаю.
- Аня.
- Так что же тебя так возмутило в этих книгах, Аня? Зачем тебе латиница? – Ксандар неторопливо подошел к столу. Аршез не вмешивался, но настороженно двигался следом. Ему не нравилось, что Ксан подошел к его деве слишком близко. Не нравилось, что он решил поиграть в человека. Аршез, конечно, сам настоял, чтоб Ксандар скрыл свою ауру. Так для того, чтоб не подвергать ребенка лишнему воздействию, а не чтоб они тут коалицию «люди против нелюдя» организовывали.
- Да вы… да ты только глянь: все обозначения металлов… да любых химических элементов, все формулы, всё! Это же международные символы, во всем мире принятые, специально, чтоб… да нам всю жизнь в школе говорили: математик всегда поймет математика, а химик – химика, даже без знания иностранных языков. А здесь? – возмущалась девочка. – Я попадаю в чужую страну, а тут язык тот же, с минимальными какими-то исключениями, понимать не сложно. Но ни одной формулы не понять. Ни одного знака. Я как… как все это учить буду? У меня всю жизнь физика хорошо шла, химия, а тут? Я, выходит, по этим предметам - полный ноль, тупее первоклассника. Потому что первоклассник с нуля будет учить, а мне - переучивать, я все время сбиваться, путаться буду…
- Ну, ты выдумала, - чуть насмешливо тянет Ксандар. – Неужели, если А, Бэ, Це на А, Бэ, Вэ заменить, то значение математического уравнения поменяется? Или формула смысл утратит? Если можно выучить язык слов, то можно выучить и язык формул, и не путаться. Или ты формулы без понимания их сути учила?
Она чуть остыла.
- Разумеется…
- Разумеется, - беззлобно передразнивает Ксандар. – А чего паникуешь тогда? Хотя… если это у тебя единственный повод для паники, то я - только за, паникуй.
- А… - хмурится Аня, - какие еще должны быть?
- Не знаю, - Ксандар легкомысленно пожимает плечами и, сдвинув книги, вольготно усаживается на столе. И становится чем-то похож на Рината, - ловит себя на мысли девочка. Тот вот тоже так сидел, болтал ножкой в воздухе, нес всякую чушь, вызывая веселый смех… - Ты все же к нам совсем из другого мира попала. Осталась одна – без родных, без знакомых. И мне на самом деле безумно интересно, как это? Что ощущаешь, что чувствуешь, что думаешь? Каково тебе тут? Есть ощущение, что жить можно, или напротив, кажется, что не выжить?
- Я не знаю толком, - Аня в задумчивости опускается на стул. – Я едва ли успела понять… Нет, живешь, и, вроде, все хорошо. Нас встретили, приняли, не обижали… Обманули, но ведь не обижали – не оскорбляли, не унижали, не бросили на улице. Распределили по семьям… по домам, - исправляется она. – И здесь… я не знаю, может, это просто Аршез такой замечательный, но я живу, как принцесса, он потратил на меня столько денег, столько всего купил, столько сделал… Идем, - Аня срывается с места, маня за собой гостя. – Вот, смотри, - она распахивает дверь. – Это кухня. Ну, почти, мебель только завтра привезут. Но мы купили уже… Аршез купил. А еще вчера здесь была пыльная кладовка, забитая старьем, он все выкинул, сделал ремонт… Ну, мы вместе сделали. Но ведь для меня, понимаешь? А я ему никто, меня ему принудительно всучили…
- Не всучили, Анют, - неслышно приблизившись, Ар нежно кладет руки ей на плечи. – Меня одарили. Самой лучшей девочкой на свете.
- Перестань, - она смущается, но все же не отстраняется, а, склонив голову к плечу, трется щекой о его пальцы, - я обычная.
- Но?.. – ожидает продолжения рассказа Ксандар.
- Что «но»? – не понимает его Аня, «уплывая» в ауре стоящего так близко Аршеза.
- Ты мне рассказывала: все очень хорошо и замечательно в твоей новой жизни, но «вроде». Что-то тебя смущает. Что именно?
- Не знаю, - она все же отстраняется от Ара и отходит к окну, пытаясь сосредоточиться. – Неправдоподобно. Слишком все хорошо. Так не бывает. В чем-то должен быть подвох, а я никак не могу понять, в чем.
- Ну, могу просветить.
- Ксан!
- Ш-ш-ш, - Ксандар предостерегающе поднимает руку. – Ты, на самом деле, сама уже озвучила, - невозмутимо продолжает он свой разговор с девочкой. – Это действительно Аршез такой замечательный. Поверь, так повезло не всем. Далеко не для всех делают ремонт в квартире, тратя деньги, отложенные на новую машину…
- Ксандар!
- Я говорю неправду? – он оборачивается к крайне недовольному Аршезу.
