Все же девушка по фамилии Снежина решила не сдавать позиции и окинула черноглазого азиата холодным, чуть надменным взглядом.
- Можете. Но здесь полно свободных столиков, – в ее голосе послышалось легкая ирония. - Почему же вам приглянулся именно этот?
Юноша изящным движением поставил дымящуюся чашку на стол и слегка поклонился.
- Судьба, - ответил мягко, наконец устраиваясь в кресле.
- Слишком загадочно, - Женя отложила книгу, взяла свою чашку с остатками кофе. – Я, кстати, в судьбу не верю.
И подумала, что сейчас услышит: «А я верю»… но нет.
- Я тоже, - он сделал глубокий неторопливый глоток. – Еще вчера – да. А сегодня скажу, что переплетение судеб и миров – не поддающийся разуму хаос. И судьбу можно… переписать.
Женя не ответила. Она замерла, вдруг осознав, что уже видела его. Сегодня. Во сне.
«Я, пожалуй, пойду», - чуть не вырвалось панически. Но парень из ночного видения то ли угадал ее мысль, то ли понял невольное движение.
- Останьтесь, - попросил он с теплотой в голосе. – Поговорим? Ведь если судьба не так уж всесильна, то ее роль удачно может сыграть случайность. Например, когда встречаешь в кафе кого-то, с кем неодолимо тянет побеседовать. Как сейчас… Меня зовут Кураи.
Вот так просто? Впрочем, современные японцы нередко за границей перенимают западную манеру знакомства.
- Евгения Снежина.
Юноша вновь вежливо наклонил голову – жест непривычный, но приятный.
- Евгения… Сокращенно – Женя, да? Женя Снежина… Это же настоящая поэма. - Речь Кураи звучала ровно, мелодично. – Я переводчик. Из… из Токио. Язык ваш… - едва не сказал «знаю в совершенстве» и не солгал бы. Но не рассказывать же о языковой магии странника по мирам. Он поправился: - Знаю очень хорошо. Ваша фамилия – снежная сказка…
Женя усмехнулась.
- Снег – это просто снег.
- Но не в Японии, - воодушевленно возразил Кураи – не зря так старательно изучал эту страну людей. – У нас снег – не просто природное явление, но состояние души. Возьмем, например, известное хайку Ёсы Бусона…
Он четко продекламировал стихотворение по-японски, а потом перевел:
- Первый снег...
И воробьи, вспархивая,
Одиночество роняют с ветвей.
Снег… воробьи – опять птицы!.. одиночество… Вспомнив, как в сонном видении этот парень тонул в тенях, Женя поежилась. Ей стало совсем неуютно. Даже в такие пустяковые совпадения сейчас почему-то не верилось. Словно он и ее хочет затянуть куда-то во тьму. После фениксов, возникающих невесть откуда… после книг, переписанных силой желания… после оборотней-воронов можно поверить во что угодно. Даже в то, что этот японец явился по ее душу.
А Кураи продолжил:
- Странное чувство. Кажется, о природе, но вообще-то... о нас. О том, что самая чистая красота порой соседствует с ощущением полной потерянности. Не находите?
- А вы любите снег?
Вопрос Жени прозвучал неожиданно, и ее собеседник на миг растерялся.
- Да…
«Неправда». Откуда Женя это поняла? Только ли по тону? Нет, ей показалось, что сняв пальто, юноша словно стал беззащитен в своем тонком свитере. Поеживается и держит чашку так, будто греет руки, хотя в кафе совсем не холодно. Он просто мерзляк? Болеет? Зима ему непривычна?
Кстати, что он там говорил в самом начале?
- Вы сказали: переплетение миров. Что это значит?
Кураи поднял на девушку удивленный взгляд. В его ответе проскользнуло легкое неудовольствие.
- Вы не верите в волшебные миры? Правда?
Надо бы честно признать, что поверила, кажется, уже во все на свете. В другие миры, в то, что дед Андрей превращался в ворона, что сама она – наследница птицы Гамаюн. А переводчик этот… не из Токио.
- Не знаю, во что верю, - ответила Женя уклончиво. И почему-то добавила, позволив бессмысленно и глупо прорваться внутренней боли: - Не в любовь, это точно.
Тут же разозлилась на себя за несдержанность. Она настолько внутренне уязвима? Хочет поплакаться? Грустно откровенничает с незнакомцами, пока ее снежное одиночество стряхивают с веток воробьи?
Кураи выглядел заинтригованным. Вновь спросил:
- Правда?
- Да, - спокойно ответила Женя, беря себя в руки. – Красивые сказки для детей. Проще поверить в сказочные миры, чем в родство душ. Любовь… В лучшем случае – психологическая совместимость, но чаще всего, увы, болезненная, безнадежная зависимость. Без нее намного лучше.
Юноша медленно кивнул, соглашаясь:
- Лучше.
Их взгляды встретились. И Жене показалось, что в черной бездне раскосых глаз плещется та же боль, что и в ее душе.
- Это чувство… - начала она и запнулась.
- Не должно овладеть разумом, - уверенно закончил за нее японец.
«Вас тоже кто-то бросил?» - вслух, конечно, Женя такое не спросила. Лучше уж перевести разговор на другое.
- А вы, значит, в волшебные миры верите?
На его губах вновь проступила теплая улыбка.
- Я бывал во многих.
- Вы сказочник?
- Не совсем, но… Хотите расскажу?
Тут Кураи заметил, как нечто странное промелькнуло в лице у Жени, словно на миг лунный луч разогнал ночные облака. И расстроился, когда девушка ответила:
- Хочу, но мне пора. В самом деле пора.
- Но, может быть… завтра? Встретимся здесь снова? В это же время.
Кураи поверить не мог, что сам просит о встрече. Он не так, совсем не так представлял себе этот разговор! Женя чуть склонила голову на бок, прищурив глаза. «И правда птичка... Нет, большая, опасная птица».
- А давайте, - согласилась – как в воду нырнула. – Я люблю… сказки.
- Можете. Но здесь полно свободных столиков, – в ее голосе послышалось легкая ирония. - Почему же вам приглянулся именно этот?
Юноша изящным движением поставил дымящуюся чашку на стол и слегка поклонился.
- Судьба, - ответил мягко, наконец устраиваясь в кресле.
- Слишком загадочно, - Женя отложила книгу, взяла свою чашку с остатками кофе. – Я, кстати, в судьбу не верю.
И подумала, что сейчас услышит: «А я верю»… но нет.
- Я тоже, - он сделал глубокий неторопливый глоток. – Еще вчера – да. А сегодня скажу, что переплетение судеб и миров – не поддающийся разуму хаос. И судьбу можно… переписать.
Женя не ответила. Она замерла, вдруг осознав, что уже видела его. Сегодня. Во сне.
«Я, пожалуй, пойду», - чуть не вырвалось панически. Но парень из ночного видения то ли угадал ее мысль, то ли понял невольное движение.
- Останьтесь, - попросил он с теплотой в голосе. – Поговорим? Ведь если судьба не так уж всесильна, то ее роль удачно может сыграть случайность. Например, когда встречаешь в кафе кого-то, с кем неодолимо тянет побеседовать. Как сейчас… Меня зовут Кураи.
Вот так просто? Впрочем, современные японцы нередко за границей перенимают западную манеру знакомства.
- Евгения Снежина.
Юноша вновь вежливо наклонил голову – жест непривычный, но приятный.
- Евгения… Сокращенно – Женя, да? Женя Снежина… Это же настоящая поэма. - Речь Кураи звучала ровно, мелодично. – Я переводчик. Из… из Токио. Язык ваш… - едва не сказал «знаю в совершенстве» и не солгал бы. Но не рассказывать же о языковой магии странника по мирам. Он поправился: - Знаю очень хорошо. Ваша фамилия – снежная сказка…
Женя усмехнулась.
- Снег – это просто снег.
- Но не в Японии, - воодушевленно возразил Кураи – не зря так старательно изучал эту страну людей. – У нас снег – не просто природное явление, но состояние души. Возьмем, например, известное хайку Ёсы Бусона…
Он четко продекламировал стихотворение по-японски, а потом перевел:
- Первый снег...
И воробьи, вспархивая,
Одиночество роняют с ветвей.
Снег… воробьи – опять птицы!.. одиночество… Вспомнив, как в сонном видении этот парень тонул в тенях, Женя поежилась. Ей стало совсем неуютно. Даже в такие пустяковые совпадения сейчас почему-то не верилось. Словно он и ее хочет затянуть куда-то во тьму. После фениксов, возникающих невесть откуда… после книг, переписанных силой желания… после оборотней-воронов можно поверить во что угодно. Даже в то, что этот японец явился по ее душу.
А Кураи продолжил:
- Странное чувство. Кажется, о природе, но вообще-то... о нас. О том, что самая чистая красота порой соседствует с ощущением полной потерянности. Не находите?
- А вы любите снег?
Вопрос Жени прозвучал неожиданно, и ее собеседник на миг растерялся.
- Да…
«Неправда». Откуда Женя это поняла? Только ли по тону? Нет, ей показалось, что сняв пальто, юноша словно стал беззащитен в своем тонком свитере. Поеживается и держит чашку так, будто греет руки, хотя в кафе совсем не холодно. Он просто мерзляк? Болеет? Зима ему непривычна?
Кстати, что он там говорил в самом начале?
- Вы сказали: переплетение миров. Что это значит?
Кураи поднял на девушку удивленный взгляд. В его ответе проскользнуло легкое неудовольствие.
- Вы не верите в волшебные миры? Правда?
Надо бы честно признать, что поверила, кажется, уже во все на свете. В другие миры, в то, что дед Андрей превращался в ворона, что сама она – наследница птицы Гамаюн. А переводчик этот… не из Токио.
- Не знаю, во что верю, - ответила Женя уклончиво. И почему-то добавила, позволив бессмысленно и глупо прорваться внутренней боли: - Не в любовь, это точно.
Тут же разозлилась на себя за несдержанность. Она настолько внутренне уязвима? Хочет поплакаться? Грустно откровенничает с незнакомцами, пока ее снежное одиночество стряхивают с веток воробьи?
Кураи выглядел заинтригованным. Вновь спросил:
- Правда?
- Да, - спокойно ответила Женя, беря себя в руки. – Красивые сказки для детей. Проще поверить в сказочные миры, чем в родство душ. Любовь… В лучшем случае – психологическая совместимость, но чаще всего, увы, болезненная, безнадежная зависимость. Без нее намного лучше.
Юноша медленно кивнул, соглашаясь:
- Лучше.
Их взгляды встретились. И Жене показалось, что в черной бездне раскосых глаз плещется та же боль, что и в ее душе.
- Это чувство… - начала она и запнулась.
- Не должно овладеть разумом, - уверенно закончил за нее японец.
«Вас тоже кто-то бросил?» - вслух, конечно, Женя такое не спросила. Лучше уж перевести разговор на другое.
- А вы, значит, в волшебные миры верите?
На его губах вновь проступила теплая улыбка.
- Я бывал во многих.
- Вы сказочник?
- Не совсем, но… Хотите расскажу?
Тут Кураи заметил, как нечто странное промелькнуло в лице у Жени, словно на миг лунный луч разогнал ночные облака. И расстроился, когда девушка ответила:
- Хочу, но мне пора. В самом деле пора.
- Но, может быть… завтра? Встретимся здесь снова? В это же время.
Кураи поверить не мог, что сам просит о встрече. Он не так, совсем не так представлял себе этот разговор! Женя чуть склонила голову на бок, прищурив глаза. «И правда птичка... Нет, большая, опасная птица».
- А давайте, - согласилась – как в воду нырнула. – Я люблю… сказки.
