А я просто стояла. И смотрела на дверь, за которой больше никого не было. Только пустая койка и отключённые аппараты.
Дэмиен Блэк умер.
* * *
Скарлетт вышла на улицу первой. Закурила, глядя на пустую парковку. Дождь моросил, мелкий, холодный. Она не плакала — не умела. Просто курила и думала о том, как будет звонить Розе.
Лиззи вышла следом. Села на скамейку, обхватила себя руками. Скарлетт молча опустилась рядом, протянула сигарету. Лиззи взяла, затянулась, закашлялась, но не отдала.
Они сидели вдвоём и молчали. Слова были не нужны.
Через полчаса подъехала машина. Кай. Он вышел, посмотрел на их лица и всё понял. Сел с другой стороны, упёр локти в колени, опустил голову. Молчал долго, потом глухо произнёс:
— Тито. Час назад. Мне из больницы позвонили, пока я ехал к нему. Не дожил.
Скарлетт зажмурилась, выдохнула дым в сторону.
— Двое за ночь, — сказала она.
— Двое, — эхом отозвался Кай.
Больше никто не сказал ни слова. Они сидели втроём под дождём, и каждый думал о своём. О человеке, который лежал теперь в морге. Который умел быть жестоким, но умел и любить. Который орал на машины и закрывал собой тех, кто был ему дорог.
Роман закончился. Началась жизнь после.
После
Неделю спустя. Кладбище.
День похорон выдался солнечным — неуместно ярким, будто мир издевался. Я стояла у края могилы в чёрном платье, которое одолжила Скарлетт, и смотрела, как гроб опускают в землю. Рядом, на соседнем участке, уже чернел свежий холмик — Тито похоронили тремя днями раньше. Я настояла, чтобы их положили рядом. Он бы хотел так.
Людей было немного. Кай, в чёрной рубашке, с красными от недосыпа глазами. Скарлетт, с идеальной укладкой и каменным лицом — только побелевшие костяшки пальцев выдавали, чего ей это стоило. Роза, прямая как струна, с сухими глазами. Мама, прижимавшая платок к губам — она тихо плакала, не издавая ни звука. И Ник. Осунувшийся, в мятом пиджаке, который я заставила его надеть. Он стоял поодаль, не поднимая глаз.
Священник говорил что-то о вечной жизни и прощении. Я не слушала. Смотрела на гроб и думала о том, что внутри лежит человек, который за две недели до смерти жарил мне блинчики и фыркал на «проблемный». Который признался в любви, лёжа в луже собственной крови. Который закрыл меня собой и заплатил за это жизнью.
Когда комья земли застучали по крышке, я не выдержала. Слёзы хлынули сами — горячие, злые, бесконечные. Я не рыдала, не кричала. Просто стояла и плакала, глотая солёную влагу, пока Кай не обнял меня за плечи и не прижал к себе. Так мы и стояли — я, он, Скарлетт с другой стороны, — пока гроб не скрылся под землёй.
Потом всё закончилось. Люди начали расходиться, тихо переговариваясь. Кай подошёл, сжал моё плечо.
— Я в «Абисс». Надо разобрать бумаги. Ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
— Вру.
Он кивнул и ушёл. Скарлетт задержалась на минуту, молча обняла меня и пошла следом. Роза увела маму — та совсем расклеилась. Мы остались вдвоём с Ником.
Он стоял, глядя на могилу, и молчал. Потом сказал:
— Я в реабилитационный центр. На три месяца. Кай договорился.
— Хорошо.
— Лиз, я… — Он запнулся. — Я не знаю, как сказать. Прости меня. За всё.
Я посмотрела на него. Мой брат. Которого я любила и ненавидела. Который разрушал мою жизнь и был единственной причиной, по которой я оказалась в доме Дэмиена. Который выжил, а Дэмиен — нет.
— Ты не виноват в его смерти, — сказала я. — Это был его выбор. Но ты виноват в том, что я оказалась там. В том, что мама поседела за эти месяцы. В том, что ты врал и срывался. С этим тебе жить.
— Я знаю.
— Вот и живи. Исправляй. Если сможешь.
Он кивнул, опустил голову и пошёл к выходу с кладбища. Я осталась одна.
Села на скамейку у могилы, достала из сумки старый альбом. Открыла страницу, где был нарисован волк с ключом. Тот самый эскиз, который я сделала для него. Который он так и не набил.
Я положила рисунок на холмик, придавила камешком. Пусть будет с ним.
— Ты просил не ждать, — сказала я вслух. — А я всё равно жду. Глупо, да?
Ветер шевелил листья, солнце слепило глаза. Он не отвечал. Только тишина и далёкий гул города.
Я встала и пошла к выходу. Не оборачиваясь. Он бы не хотел, чтобы я оборачивалась.
* * *
Кай сидел в пустом «Абиссе», за барной стойкой. Перед ним стояла бутылка виски и два стакана. Один — для него, второй — нетронутый, напротив. Он налил себе, выпил, поморщился.
— Ну что, Блэк, — сказал он в пустоту. — Доигрались.
Тишина была ему ответом. Кай налил ещё, но пить не стал. Просто сидел и смотрел на пустой стакан напротив. Потом взял его, аккуратно поставил под барную стойку и ушёл.
* * *
Скарлетт стояла у окна своей квартиры, курила и смотрела на город. Слёзы потекли сами — беззвучно, быстро, как вода из прохудившейся трубы. Она не утирала их, просто стояла и позволяла себе эту слабость. Думала о том, что завтра нужно открывать клуб, разбираться с поставщиками, платить девочкам. Жизнь продолжалась. Без него.
Она затушила сигарету, поправила причёску и пошла спать. Завтра тяжёлый день.
* * *
Ник сидел в палате реабилитационного центра, смотрел на белые стены и думал о сестре. О том, как она стояла у могилы — прямая, бледная, чужая. О том, что он сделал с её жизнью. И о том, что теперь у него есть только один шанс всё исправить. Или хотя бы попытаться.
* * *
Марго перебирала старые фотографии. Хосе, молодой, улыбается. Лиззи и Ник в детстве. Их старый дом. Она нашла конверт, о котором говорил Винс, — старый, пожелтевший, с документами, которые Хосе спрятал перед смертью. Компромат, из-за которого всё началось. Она не стала открывать. Просто положила в ящик и закрыла. Прошлое должно остаться в прошлом.
* * *
Лиззи.
Я вернулась домой. Мама спала. Ник был в центре. Я села на кровать, достала альбом — другой, новый. Открыла чистую страницу и начала рисовать. Волка. С ключом. Не такого, как тот, — другого. Взрослее. Спокойнее.
Я не знала, зачем. Просто рука пошла.
За окном шумел город. Жизнь продолжалась. Без него.
Я рисовала и думала о том, что он сказал в ту ночь: «Я люблю тебя». И о том, что я ответила: «Я тоже тебя люблю, придурок».
Это было правдой. И останется правдой. Навсегда.
А жить придётся дальше. С этой правдой. С этой болью. С этой любовью, которую уже некому отдать.
Я закончила рисунок, отложила карандаш. Посмотрела на волка. Он смотрел прямо, в пасти — ключ. Я провела пальцем по контуру и закрыла альбом. Закрыла альбом и выключила свет. Завтра будет новый день. Я просто буду жить. Дышать. Двигаться дальше. Этого пока достаточно.
Год спустя.
В «Абиссе» было тихо — редкое затишье перед ночной сменой. Я сидела за стойкой, которую когда-то занимал Луис, и рисовала в новом альбоме городской пейзаж. Огни, мосты, рваные линии крыш.
На запястье левой руки, там, где билась жилка, теперь темнела маленькая татуировка — волчий след. Я набила его через месяц после похорон. У мастера, которого нашёл Кай. Было больно, но эта боль отрезвляла. Напоминала, что я жива. Что он жил. Что всё было по-настоящему.
— Опять малюешь? — Скарлетт возникла из коридора с неизменной сигаретой. — Клиенты через час пойдут, а у тебя бар не готов.
— Всё готово. Ты просто ворчишь.
— Я не ворчу, я мотивирую.
Она затушила сигарету, поправила причёску и ушла наверх проверять вип-зону. Я улыбнулась. Скарлетт осталась Скарлетт.
Кай вскоре заглянул — забрать какие-то бумаги. Выглядел уставшим, но собранным. После смерти Дэмиена он взял на себя большую часть бизнеса, и у него получалось. Не потому что хотел, а потому что больше некому.
— Твой брат звонил, — сказал он, перебирая папки. — Говорит, восемь месяцев чистый. Работает в мастерской, помогает восстанавливать гараж Тито.
— Знаю. Он мне каждую неделю отчитывается.
— Молодец. Не все выкарабкиваются.
Я кивнула. Ник действительно старался. Я не простила его до конца, но училась. Училась принимать, что он живой, а Дэмиен — нет. Училась жить с этой несправедливостью.
Мама переехала в маленькую квартиру ближе к центру. Говорит, там спокойнее. Она так и не открыла конверт с компроматом — сожгла, не читая. Я её не виню.
А я… Я осталась в «Абиссе». Скарлетт предложила работать у неё, и я согласилась. Не из-за денег. Просто здесь я чувствовала его. В запахе виски и табака, в рёве моторов за окном, в старом блюзе, который иногда включал Луис.
Вечером, когда клуб наполнился гулом голосов и звоном бокалов, я вышла на балкон — туда, где когда-то стоял он, глядя на танцпол. Город мерцал огнями, равнодушный, живой.
Я достала из кармана маленький ключ — тот самый, с рисунка. Не настоящий, просто кулон на цепочке. Скарлетт подарила на день рождения. Сказала: «Чтобы помнила, что открывать двери можешь только ты сама».
Я сжала его в ладони и посмотрела на небо. Где-то там, за облаками, может, он смотрит на меня. Или нет. Неважно.
Я здесь. Живая. Дышу. Иду дальше. Без него, но с ним внутри.
Этого достаточно. Просто моё сердце было уже сожжено.
ПЛЕЙЛИСТ К КНИГЕ
Включайте по порядку — от пролога до эпилога.
1. Nine Inch Nails — «Closer»
2. Kaleo — «No Good»
3. The Weeknd — «Wicked Games»
Главы 1–4. Сделка, «Абисс», опасное притяжение.
4. Arctic Monkeys — «Do I Wanna Know?»
Главы 5–6. Режим, контроль, взгляды украдкой.
5. Hozier — «Arsonist's Lullaby»
6. Tom Waits — «Clap Hands»
7. Queens of the Stone Age — «You Think I Ain't Worth a Dollar...»
8. The Black Keys — «Lonely Boy»
9. Massive Attack — «Angel»
10. Portishead — «Glory Box»
11. Deftones — «Change (In the House of Flies)»
12. Crosses — «Bitches Brew»
13. Nick Cave & The Bad Seeds — «Into My Arms»
14. Leonard Cohen — «Dance Me to the End of Love»
15. The Civil Wars — «Poison & Wine»
16. Damien Rice — «Rootless Tree»
17. Johnny Cash — «God's Gonna Cut You Down»
Главы 31–33. Кай находит правду, исповедь Тито.
18. Rag'n'Bone Man — «Human»
19. Jeff Buckley — «Hallelujah»
20. Radiohead — «Exit Music (For a Film)»
21. Aurora — «Runaway»
22. Florence + The Machine — «Never Let Me Go»
23. Mazzy Star — «Fade Into You»
Слушайте и помните: любовь здесь была настоящей.
БЛАГОДАРНОСТИ
Эта книга родилась из ночных разговоров, громкой музыки и веры в то, что даже самые сломанные персонажи заслуживают своей истории.
Спасибо тем, кто слушал меня, когда я говорила: «Я пишу книгу». Вы не закатывали глаза, а задавали вопросы и ждали продолжения. Это держало на плаву.
Спасибо Дэмиену и Лиззи. Вы сопротивлялись, ломались, ошибались и всё равно шли друг к другу. Писать о вас было больно и честно.
И спасибо тебе, читатель. Ты взял в руки историю, в которой нет простых ответов и сладких обещаний. Значит, ты готов смотреть в темноту. Добро пожаловать в ад под названием «Любовь».
А.М.
Дэмиен Блэк умер.
* * *
Скарлетт вышла на улицу первой. Закурила, глядя на пустую парковку. Дождь моросил, мелкий, холодный. Она не плакала — не умела. Просто курила и думала о том, как будет звонить Розе.
Лиззи вышла следом. Села на скамейку, обхватила себя руками. Скарлетт молча опустилась рядом, протянула сигарету. Лиззи взяла, затянулась, закашлялась, но не отдала.
Они сидели вдвоём и молчали. Слова были не нужны.
Через полчаса подъехала машина. Кай. Он вышел, посмотрел на их лица и всё понял. Сел с другой стороны, упёр локти в колени, опустил голову. Молчал долго, потом глухо произнёс:
— Тито. Час назад. Мне из больницы позвонили, пока я ехал к нему. Не дожил.
Скарлетт зажмурилась, выдохнула дым в сторону.
— Двое за ночь, — сказала она.
— Двое, — эхом отозвался Кай.
Больше никто не сказал ни слова. Они сидели втроём под дождём, и каждый думал о своём. О человеке, который лежал теперь в морге. Который умел быть жестоким, но умел и любить. Который орал на машины и закрывал собой тех, кто был ему дорог.
Роман закончился. Началась жизнь после.
Глава 39
После
Неделю спустя. Кладбище.
День похорон выдался солнечным — неуместно ярким, будто мир издевался. Я стояла у края могилы в чёрном платье, которое одолжила Скарлетт, и смотрела, как гроб опускают в землю. Рядом, на соседнем участке, уже чернел свежий холмик — Тито похоронили тремя днями раньше. Я настояла, чтобы их положили рядом. Он бы хотел так.
Людей было немного. Кай, в чёрной рубашке, с красными от недосыпа глазами. Скарлетт, с идеальной укладкой и каменным лицом — только побелевшие костяшки пальцев выдавали, чего ей это стоило. Роза, прямая как струна, с сухими глазами. Мама, прижимавшая платок к губам — она тихо плакала, не издавая ни звука. И Ник. Осунувшийся, в мятом пиджаке, который я заставила его надеть. Он стоял поодаль, не поднимая глаз.
Священник говорил что-то о вечной жизни и прощении. Я не слушала. Смотрела на гроб и думала о том, что внутри лежит человек, который за две недели до смерти жарил мне блинчики и фыркал на «проблемный». Который признался в любви, лёжа в луже собственной крови. Который закрыл меня собой и заплатил за это жизнью.
Когда комья земли застучали по крышке, я не выдержала. Слёзы хлынули сами — горячие, злые, бесконечные. Я не рыдала, не кричала. Просто стояла и плакала, глотая солёную влагу, пока Кай не обнял меня за плечи и не прижал к себе. Так мы и стояли — я, он, Скарлетт с другой стороны, — пока гроб не скрылся под землёй.
Потом всё закончилось. Люди начали расходиться, тихо переговариваясь. Кай подошёл, сжал моё плечо.
— Я в «Абисс». Надо разобрать бумаги. Ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
— Вру.
Он кивнул и ушёл. Скарлетт задержалась на минуту, молча обняла меня и пошла следом. Роза увела маму — та совсем расклеилась. Мы остались вдвоём с Ником.
Он стоял, глядя на могилу, и молчал. Потом сказал:
— Я в реабилитационный центр. На три месяца. Кай договорился.
— Хорошо.
— Лиз, я… — Он запнулся. — Я не знаю, как сказать. Прости меня. За всё.
Я посмотрела на него. Мой брат. Которого я любила и ненавидела. Который разрушал мою жизнь и был единственной причиной, по которой я оказалась в доме Дэмиена. Который выжил, а Дэмиен — нет.
— Ты не виноват в его смерти, — сказала я. — Это был его выбор. Но ты виноват в том, что я оказалась там. В том, что мама поседела за эти месяцы. В том, что ты врал и срывался. С этим тебе жить.
— Я знаю.
— Вот и живи. Исправляй. Если сможешь.
Он кивнул, опустил голову и пошёл к выходу с кладбища. Я осталась одна.
Села на скамейку у могилы, достала из сумки старый альбом. Открыла страницу, где был нарисован волк с ключом. Тот самый эскиз, который я сделала для него. Который он так и не набил.
Я положила рисунок на холмик, придавила камешком. Пусть будет с ним.
— Ты просил не ждать, — сказала я вслух. — А я всё равно жду. Глупо, да?
Ветер шевелил листья, солнце слепило глаза. Он не отвечал. Только тишина и далёкий гул города.
Я встала и пошла к выходу. Не оборачиваясь. Он бы не хотел, чтобы я оборачивалась.
* * *
Кай сидел в пустом «Абиссе», за барной стойкой. Перед ним стояла бутылка виски и два стакана. Один — для него, второй — нетронутый, напротив. Он налил себе, выпил, поморщился.
— Ну что, Блэк, — сказал он в пустоту. — Доигрались.
Тишина была ему ответом. Кай налил ещё, но пить не стал. Просто сидел и смотрел на пустой стакан напротив. Потом взял его, аккуратно поставил под барную стойку и ушёл.
* * *
Скарлетт стояла у окна своей квартиры, курила и смотрела на город. Слёзы потекли сами — беззвучно, быстро, как вода из прохудившейся трубы. Она не утирала их, просто стояла и позволяла себе эту слабость. Думала о том, что завтра нужно открывать клуб, разбираться с поставщиками, платить девочкам. Жизнь продолжалась. Без него.
Она затушила сигарету, поправила причёску и пошла спать. Завтра тяжёлый день.
* * *
Ник сидел в палате реабилитационного центра, смотрел на белые стены и думал о сестре. О том, как она стояла у могилы — прямая, бледная, чужая. О том, что он сделал с её жизнью. И о том, что теперь у него есть только один шанс всё исправить. Или хотя бы попытаться.
* * *
Марго перебирала старые фотографии. Хосе, молодой, улыбается. Лиззи и Ник в детстве. Их старый дом. Она нашла конверт, о котором говорил Винс, — старый, пожелтевший, с документами, которые Хосе спрятал перед смертью. Компромат, из-за которого всё началось. Она не стала открывать. Просто положила в ящик и закрыла. Прошлое должно остаться в прошлом.
* * *
Лиззи.
Я вернулась домой. Мама спала. Ник был в центре. Я села на кровать, достала альбом — другой, новый. Открыла чистую страницу и начала рисовать. Волка. С ключом. Не такого, как тот, — другого. Взрослее. Спокойнее.
Я не знала, зачем. Просто рука пошла.
За окном шумел город. Жизнь продолжалась. Без него.
Я рисовала и думала о том, что он сказал в ту ночь: «Я люблю тебя». И о том, что я ответила: «Я тоже тебя люблю, придурок».
Это было правдой. И останется правдой. Навсегда.
А жить придётся дальше. С этой правдой. С этой болью. С этой любовью, которую уже некому отдать.
Я закончила рисунок, отложила карандаш. Посмотрела на волка. Он смотрел прямо, в пасти — ключ. Я провела пальцем по контуру и закрыла альбом. Закрыла альбом и выключила свет. Завтра будет новый день. Я просто буду жить. Дышать. Двигаться дальше. Этого пока достаточно.
Эпилог
Год спустя.
В «Абиссе» было тихо — редкое затишье перед ночной сменой. Я сидела за стойкой, которую когда-то занимал Луис, и рисовала в новом альбоме городской пейзаж. Огни, мосты, рваные линии крыш.
На запястье левой руки, там, где билась жилка, теперь темнела маленькая татуировка — волчий след. Я набила его через месяц после похорон. У мастера, которого нашёл Кай. Было больно, но эта боль отрезвляла. Напоминала, что я жива. Что он жил. Что всё было по-настоящему.
— Опять малюешь? — Скарлетт возникла из коридора с неизменной сигаретой. — Клиенты через час пойдут, а у тебя бар не готов.
— Всё готово. Ты просто ворчишь.
— Я не ворчу, я мотивирую.
Она затушила сигарету, поправила причёску и ушла наверх проверять вип-зону. Я улыбнулась. Скарлетт осталась Скарлетт.
Кай вскоре заглянул — забрать какие-то бумаги. Выглядел уставшим, но собранным. После смерти Дэмиена он взял на себя большую часть бизнеса, и у него получалось. Не потому что хотел, а потому что больше некому.
— Твой брат звонил, — сказал он, перебирая папки. — Говорит, восемь месяцев чистый. Работает в мастерской, помогает восстанавливать гараж Тито.
— Знаю. Он мне каждую неделю отчитывается.
— Молодец. Не все выкарабкиваются.
Я кивнула. Ник действительно старался. Я не простила его до конца, но училась. Училась принимать, что он живой, а Дэмиен — нет. Училась жить с этой несправедливостью.
Мама переехала в маленькую квартиру ближе к центру. Говорит, там спокойнее. Она так и не открыла конверт с компроматом — сожгла, не читая. Я её не виню.
А я… Я осталась в «Абиссе». Скарлетт предложила работать у неё, и я согласилась. Не из-за денег. Просто здесь я чувствовала его. В запахе виски и табака, в рёве моторов за окном, в старом блюзе, который иногда включал Луис.
Вечером, когда клуб наполнился гулом голосов и звоном бокалов, я вышла на балкон — туда, где когда-то стоял он, глядя на танцпол. Город мерцал огнями, равнодушный, живой.
Я достала из кармана маленький ключ — тот самый, с рисунка. Не настоящий, просто кулон на цепочке. Скарлетт подарила на день рождения. Сказала: «Чтобы помнила, что открывать двери можешь только ты сама».
Я сжала его в ладони и посмотрела на небо. Где-то там, за облаками, может, он смотрит на меня. Или нет. Неважно.
Я здесь. Живая. Дышу. Иду дальше. Без него, но с ним внутри.
Этого достаточно. Просто моё сердце было уже сожжено.
ПЛЕЙЛИСТ К КНИГЕ
Включайте по порядку — от пролога до эпилога.
1. Nine Inch Nails — «Closer»
Пролог. Лиззи впервые видит Дэмиена на ринге.
2. Kaleo — «No Good»
Глава 3. Гараж, запах бензина, возвращение Блэка.
3. The Weeknd — «Wicked Games»
Главы 1–4. Сделка, «Абисс», опасное притяжение.
4. Arctic Monkeys — «Do I Wanna Know?»
Главы 5–6. Режим, контроль, взгляды украдкой.
5. Hozier — «Arsonist's Lullaby»
Глава 7. Ночная кухня, бессонница, пистолет на столе.
6. Tom Waits — «Clap Hands»
Глава 7. Дэмиен курит, Лиззи смотрит.
7. Queens of the Stone Age — «You Think I Ain't Worth a Dollar...»
Глава 11. Ночная гонка, адреналин, рёв моторов.
8. The Black Keys — «Lonely Boy»
Глава 11. После финиша — живой, настоящий.
9. Massive Attack — «Angel»
Глава 13. Дэмиен выходит из спальни, кокаин, пустой взгляд.
10. Portishead — «Glory Box»
Глава 13. Лиззи понимает: женщины для него — анестезия.
11. Deftones — «Change (In the House of Flies)»
Глава 15. Первая близость — страх, адреналин, ошибка.
12. Crosses — «Bitches Brew»
Глава 15. Страсть, рождённая на грани.
13. Nick Cave & The Bad Seeds — «Into My Arms»
Глава 21. Эскиз, кожа, первое настоящее доверие.
14. Leonard Cohen — «Dance Me to the End of Love»
Глава 21. Связь, которая стала слишком настоящей.
15. The Civil Wars — «Poison & Wine»
Глава 24. Публичный разрыв, недоверие, боль.
16. Damien Rice — «Rootless Tree»
Глава 24. Лиззи собирает вещи, Дэмиен остаётся один.
17. Johnny Cash — «God's Gonna Cut You Down»
Главы 31–33. Кай находит правду, исповедь Тито.
18. Rag'n'Bone Man — «Human»
Глава 33. Тито — не злодей, а человек.
19. Jeff Buckley — «Hallelujah»
Глава 37. Последние слова в скорой.
20. Radiohead — «Exit Music (For a Film)»
Глава 38. Коридор больницы, смерть.
21. Aurora — «Runaway»
Глава 39. Похороны, Лиззи остаётся одна.
22. Florence + The Machine — «Never Let Me Go»
Глава 39. Жизнь после.
23. Mazzy Star — «Fade Into You»
Эпилог. Тату на запястье, балкон «Абисса», город внизу.
Слушайте и помните: любовь здесь была настоящей.
БЛАГОДАРНОСТИ
Эта книга родилась из ночных разговоров, громкой музыки и веры в то, что даже самые сломанные персонажи заслуживают своей истории.
Спасибо тем, кто слушал меня, когда я говорила: «Я пишу книгу». Вы не закатывали глаза, а задавали вопросы и ждали продолжения. Это держало на плаву.
Спасибо Дэмиену и Лиззи. Вы сопротивлялись, ломались, ошибались и всё равно шли друг к другу. Писать о вас было больно и честно.
И спасибо тебе, читатель. Ты взял в руки историю, в которой нет простых ответов и сладких обещаний. Значит, ты готов смотреть в темноту. Добро пожаловать в ад под названием «Любовь».
А.М.
