Он встал, прошёлся по комнате.
— Скоро здесь будет жарко. Блэк уже едет. Он думает, что спасёт тебя, убьёт меня и станет героем. Но у меня есть флешка. Вернее, её копия. И я предложу ему сделку: ты в обмен на оригинал. Значит, он либо сдохнет, пытаясь тебя вытащить, либо уйдёт, бросив тебя здесь. В любом случае я посмотрю, как он мучается. Это будет прекрасное зрелище.
Я молчала. В голове стучало: Блэк едет. Он идёт за мной. После всего, что я сделала.
— Ты проиграешь, — сказала я тихо. — Потому что он не бросит меня. И потому что ты — просто трус, который прячется за чужими жизнями.
Винс усмехнулся, но в глазах мелькнула злость.
— Посмотрим.
Он вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна в тишине, переваривая услышанное. Отец украл флешку ради меня. Тито молчал ради дочери. Лина умерла, потому что хотела помочь. Винс играл всеми, как марионетками.
Где-то вдалеке грохнул взрыв. Стены дрогнули. Потом автоматная очередь. Крики. Штурм.
Я вскочила, прижалась к двери. Шаги в коридоре — быстрые, тяжёлые. Выстрелы — уже ближе. Кто-то бежал, хрипел, падал. Потом тишина. И снова шаги — одни, уверенные.
Дверь распахнулась.
Дэмиен. В чёрной футболке, с пистолетом в руке, на скуле кровь. Глаза бешеные. Увидев меня, он выдохнул и опустил оружие.
— Живая.
— Живая.
Он шагнул вперёд, и я сама подалась к нему. Схватила за футболку, притянула к себе и поцеловала. Жёстко, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Что люблю. Что простила. Что боюсь потерять.
Он ответил — так же яростно, прижимая меня к себе, забыв обо всём. На секунду мир сузился до этой бетонной коробки, до его губ, до стука наших сердец.
Потом он отстранился, тяжело дыша.
— Потом. Сейчас — Винс.
Я кивнула. Он взял меня за руку и потянул за собой в коридор. Сзади гремели выстрелы, кричал Кай. Мы бежали к выходу, и я не знала, что будет дальше. Но одно знала точно: я больше не одна. И это — единственное, что имело значение.
Кровь
Среда. Ночь. Логово Винса.
Коридор грохотал выстрелами. Дэмиен тащил меня за руку, перепрыгивая через тела — чьи, я не разбирала. Люди Винса, люди Кая, кто-то ещё. Всё смешалось в кровавую кашу. Пахло порохом, железом и страхом.
— Пригнись!
Он толкнул меня к стене, сам упал сверху. Над головой чиркнула очередь, крошка брызнула в лицо. Я даже не зажмурилась — адреналин выжег всё, кроме животного желания выжить.
— Жива?
— Да!
— Тогда бегом!
Мы сорвались с места. Где-то слева грохнул взрыв — Скарлетт, кажется, подорвала склад с боеприпасами. Крики, мат, звон разбитого стекла. Я не думала. Просто бежала, вцепившись в его руку, как в единственный якорь в этом аду.
В конце коридора возник Винс.
Он стоял в дверях главного зала, с пистолетом в руке, и улыбался. Не нервно, не истерично — спокойно, как человек, который знает, что всё идёт по плану.
— Блэк. Пришёл за своей шлюхой.
Дэмиен задвинул меня за спину.
— Отойди, Винс. Всё кончено.
— Кончено? — Винс усмехнулся. — У меня ещё есть флешка. Копия, конечно, но твоим врагам хватит. Один звонок — и все твои маршруты, люди, точки станут достоянием общественности. Ты этого хочешь?
— Мне плевать.
— Врёшь. Тебе не плевать. Ты всю жизнь строил эту империю. А теперь готов слить её ради девки, которая украла у тебя оригинал?
Дэмиен молчал. Я чувствовала, как напряглись его плечи.
— Отпусти её, — сказал он. — И я дам тебе уйти.
— Уйти? — Винс рассмеялся. — Куда? Твои люди перекрыли все выходы. Кай с севера, Скарлетт с юга. У меня нет выхода. Но и у тебя нет выбора. Ты либо убиваешь меня и теряешь всё, либо оставляешь девчонку здесь и уходишь с флешкой. Выбирай.
Я смотрела на Дэмиена. Его спина, его затылок, его сжатые кулаки. Он не двигался. Винс поднял пистолет, целясь мне в голову.
— Считаю до трёх. Раз.
Дэмиен дёрнулся.
— Два.
И тогда он сделал то, чего я не ожидала. Он не стал стрелять. Он шагнул вперёд, закрывая меня собой, и в ту же секунду Винс нажал на курок.
Выстрел. Тело Дэмиена дрогнуло. Он пошатнулся, но устоял.
— Нет! — заорала я.
Винс снова поднял пистолет, но выстрелить не успел. Я рванулась вперёд, выхватила из его руки оружие — не помню как, просто адреналин ударил в голову, — и нажала на курок. Раз. Два. Три.
Винс рухнул на пол, хрипя и зажимая грудь. Пистолет выпал из моих пальцев. Я упала на колени рядом с Дэмиеном.
— Дэмиен! Дэмиен, смотри на меня!
Он лежал на боку, зажимая рану в животе. Кровь текла сквозь пальцы, чёрная в тусклом свете. Глаза были открыты, но взгляд плыл.
— Живая, — прохрипел он.
— Заткнись! Не смей! Кай! Скарлетт! Сюда!
Коридор взорвался топотом. Кай влетел первым, за ним Скарлетт с двумя девочками. Увидев Дэмиена, Кай выругался и упал рядом.
— Блэк, сука, держись! Вызывайте скорую! Быстро!
Скарлетт уже кричала в рацию. Я держала его руку, холодную, липкую от крови, и повторяла как молитву:
— Ты не умрёшь. Слышишь? Ты не умрёшь. Я тебе не позволю.
Он чуть сжал мои пальцы. Губы шевельнулись:
— Прости... за всё.
— Заткнись, блядь! Ты будешь жить!
Его глаза закрылись. Рука обмякла. Я закричала.
* * *
Кай оттащил Лиззи от Блэка, передал её Скарлетт.
— Уведи её. Быстро.
— А ты?
— Я с ним. Вызывай врачей, пусть готовят операционную. Он не сдохнет, поняла? Не сдохнет.
Скарлетт кивнула и потащила Лиззи, которая всё ещё вырывалась и кричала, к выходу. Кай остался с Блэком. Он прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровь, и шептал:
— Держись, брат. Ты не можешь так. Только не сейчас. Она тебя любит, слышишь? Она тебя любит.
Где-то снаружи выли сирены. Люди Винса были мертвы или разбежались. Сам Винс лежал в луже собственной крови, хрипя и дёргаясь в агонии. Его империя рухнула за одну ночь.
А Дэмиен Блэк лежал на холодном бетоне, и жизнь уходила из него вместе с кровью.
* * *
Машина скорой.
Меня запихнули в фургон вместе с ним. Врачи суетились, подключали капельницы, кричали какие-то цифры. Я сидела в углу, сжимая его куртку — ту самую, которую сняли, чтобы добраться до раны. Она пахла им. Порохом, кровью, чем-то ещё — родным.
— Держись, — шептала я. — Пожалуйста, держись.
Он не отвечал. Только аппарат пищал, отсчитывая удары его сердца. Каждый писк был как удар молотка по наковальне.
Кай сидел рядом, сжимая кулаки. Скарлетт — напротив, бледная как смерть. Никто не говорил. Все просто ждали.
Город за окном мелькал огнями. Равнодушный. Живой. А где-то в этой скорой, на грани между жизнью и смертью, висел человек, который только что закрыл меня собой. И я не знала, увижу ли его снова.
Я наклонилась к его уху, прижалась губами к холодной коже.
— Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Возвращайся.
Писк аппарата стал чаще. Или мне показалось. Я закрыла глаза и молилась всем богам, в которых никогда не верила. Чтобы он выжил. Чтобы вернулся. Чтобы я успела сказать ему это ещё раз. Глядя в глаза.
Честность
Среда. Глубокая ночь. Машина скорой.
Я держала его руку. Холодную, тяжёлую, с въевшейся под ногти кровью. Он то терял сознание, то возвращался — глаза мутные, дыхание рваное, как у загнанного зверя. Врачи суетились вокруг, что-то кричали, кололи, подключали, но для меня существовал только он. Только его пальцы, которые иногда слабо сжимали мои.
Голос еле слышный, будто сквозь вату. Я наклонилась ниже.
— Я тут. Не разговаривай, лежи тихо.
— Ага, щас. — Он попытался усмехнуться, вышло криво. — Ты... ты красивая, когда злишься.
— Ты умираешь, а думаешь о том, как я выгляжу?
— Ну, приоритеты.
Я всхлипнула, не удержалась. Он сжал мои пальцы — слабо, но ощутимо.
— Я правда хотел тебя сломать. Не со зла. Просто... если бы ты сломалась, я бы знал, что делать. А ты не сломалась. И я растерялся. Как дурак.
— Ты не дурак. Ты просто... ты.
— Туманно, но лестно.
Он замолчал, собираясь с силами. Я видела, как каждое слово даётся ему с трудом — грудь ходила ходуном, на губах пузырилась кровь.
— Я тебя люблю, — выдохнул он. — Вот. Сказал. Теперь можешь меня добить.
— Я тебя тоже люблю, придурок. И если ты сейчас сдохнешь, я тебя лично воскрешу и убью снова. Понял?
— Понял. Жёстко, но справедливо. Обещаю выжить.
Его глаза закрылись. Рука обмякла. Я закричала, но врач оттолкнул меня — «не мешайте!» — и машина дёрнулась, останавливаясь у больницы.
Врачи рванули дверь, выкатили носилки. Я вышла следом.
— Дальше нельзя, — бросил кто-то.
— Я буду ждать! — крикнула я ему вслед. — Слышишь? Я буду ждать!
Его увезли за стеклянные двери операционной. Я осталась в коридоре. Одна. С его кровью на руках и его словами, которые всё ещё звучали в голове.
«Я люблю тебя».
* * *
Больница. Коридор.
Я сидела на железной скамейке, привалившись к холодной стене. Куртка Дэмиена лежала на коленях — тяжёлая, пахнущая порохом и им. Я гладила её, как живую, и повторяла про себя: он выживет, он сильный.
Кай появился через полчаса. Протянул стаканчик с кофе, сел рядом.
— Врачи сказали, операция идёт. Пуля задела печень, но не критично. Кровопотеря большая, но он молодой. Должен выкарабкаться.
Я кивнула, не глядя на него.
— Он признался мне. В любви. В скорой.
— Ну наконец-то. А то я уж думал, он до старости будет сопли жевать.
— Ты не понимаешь. Он сказал это так, будто прощался.
— Он всегда так говорит. Привычка. Ты ещё услышишь это раз сто. Когда оклемается.
Из-за угла вышла Скарлетт. В чёрном платье, с идеальной укладкой, но бледная как смерть. В руке — незажжённая сигарета, которую она нервно крутила.
— Ну что?
— Оперируют, — ответил Кай. — Живучий, выкарабкается.
— Конечно, выкарабкается. Он же Блэк. — Она села на скамейку с другой стороны от меня. — А ты как?
— Жду.
— Это правильно. Он бы тебя ждал.
Мы замолчали. В коридоре гудели лампы, где-то далеко пищал аппарат. Трое людей, которых связал один человек, лежащий сейчас на операционном столе. Трое людей, которые ждали, чем кончится эта ночь.
— Знаешь, что он мне сказал? — вдруг спросила Скарлетт. — Неделю назад. Когда ты ушла. Сказал: «Если с ней что-то случится, я себе не прощу». Я тогда подумала — ну всё, пропал мужик. Влюбился по уши.
— Он мне тоже это говорил, — отозвался Кай. — Только матом. И с угрозами.
Я слабо усмехнулась. Представила, как Дэмиен орёт на Кая, а тот невозмутимо пьёт кофе. Обычная сцена из их жизни. Жизни, которая, возможно, уже кончилась.
— Он выживет, — сказала я твёрдо. — Потому что я ему не разрешила умирать. А он меня боится.
— Это да, — согласился Кай. — Ты страшная, когда злишься.
— Он то же самое сказал.
— Значит, правда.
Скарлетт фыркнула, и на секунду стало почти нормально. Почти как раньше. Только без него.
Из операционной вышел врач — уставший, в зелёной форме. Мы вскочили все трое.
— Состояние стабилизировано. Кровотечение остановлено. Печень задета, но некритично. Он молодой, сильный. Прогноз осторожный, но оптимистичный. Сейчас переведут в реанимацию. К нему пока нельзя.
Кай выдохнул, Скарлетт прикрыла глаза. Я стояла, не в силах пошевелиться.
— Спасибо, — выдохнула я.
Врач кивнул и ушёл. Кай обнял меня за плечи, Скарлетт взяла за руку. Мы стояли в пустом коридоре, под мерный гул больничных ламп, и просто дышали.
Где-то за стеклом, в палате реанимации, лежал Дэмиен Блэк. Человек, который хотел меня сломать, а сломался сам. Который боялся любить, но всё равно полюбил. Который признался мне в любви, лёжа в луже собственной крови, и пообещал выжить.
Я ему верила. Потому что он держал слово. Всегда.
* * *
Кай вышел на улицу покурить. Скарлетт стояла рядом, всё так же крутила незажжённую сигарету.
— Дай прикурить, — попросила она.
Он молча щёлкнул зажигалкой. Она затянулась, выпустила дым в ночное небо.
— Ты как? — спросил Кай.
— Нормально. А ты?
— Нормально.
— Врём.
— Врём.
Они помолчали. Потом Скарлетт сказала:
— Когда он оклемается, я ему лично врежу. За то, что заставил нас так нервничать.
— В очередь, — хмыкнул Кай. — Первая Лиззи, потом ты, потом я.
— А ты-то за что?
— За то, что он мой друг и мудак. Достаточно.
Скарлетт усмехнулась, затушила сигарету о подошву.
— Ладно. Пойду к Лиззи. Посижу с ней. А ты иди поспи, выглядишь как дерьмо.
— Спасибо, ты тоже.
Она ушла. Кай остался стоять, глядя на тёмные окна больницы. Где-то там, за одним из них, лежал его лучший друг. Человек, с которым он прошёл улицу, голод, бои, деньги, кровь. Который никогда не сдавался.
И сейчас не сдастся. Потому что иначе Кай его сам убьёт.
Час
Среда. Ночь. Больница.
Скарлетт вернулась в коридор и села рядом. Кая она вытолкала пять минут назад — велела ехать домой, поспать хоть пару часов, пока есть возможность. Он упирался, но сдался. Теперь мы остались вдвоём.
Она не лезла с расспросами, не пыталась обнять или погладить по голове. Просто сидела, вытянув ноги, и крутила в пальцах сигарету, которую так и не зажгла. Молчаливый часовой. Мне это подходило.
Тишина звенела. Я считала трещины на кафеле, сбилась, начинала заново. Лишь бы не слушать, как в висках стучит одно и то же.
— Знаешь, — вдруг произнесла Скарлетт, глядя куда-то в стену, — был случай. Года три назад. Блэк прикатил в «Абисс» на новой тачке, навороченной «Бэхе». Довольный, как мелкий пиздюк. Оставил прямо у входа, чтобы все видели. А у неё сигнализация была с голосовым управлением, что ли. Под утро выходит он из клуба — злой, глаза красные, — орёт на неё: «Откройся!» А она не открывается. Он и так, и сяк. Пинал колёса, материл её последними словами. А из-за угла Кай выходит с брелком и говорит: «Ты её вчера на ручник поставил, дебил. Она тебя не слышит». Блэк на него так глянул — я думала, испепелит. Но нет. Сел и уехал. А на следующий день пригнал другую. Сказал, та «тупая».
Я фыркнула. Звук получился сдавленный, какой-то лающий, но это был смех. Почти.
— Он правда такой?
— Ага. Великий и ужасный. Иногда — просто мужик, который орёт на машину.
Я смотрела на дверь реанимации и чувствовала, как внутри что-то чуть отпускает. Не страх — он никуда не делся. Но рядом с ним появилось что-то ещё. Тепло. От этой дурацкой истории. От того, что он был живым. Настоящим.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— Что рассказала.
Она кивнула и снова замолчала.
В половине четвёртого дверь реанимации распахнулась. Выбежала медсестра, за ней вторая. Кто-то выкрикнул: «Дефибриллятор!»
Я вскочила. Скарлетт сжала моё запястье — крепко, не давая рвануть внутрь.
— Стой. Ты им помешаешь.
Я замерла, вцепившись в её руку. Мы смотрели, как за стеклом мечутся тени. Писк аппарата — частый, захлёбывающийся — вдруг оборвался. Тишина. Долгая, вязкая, невыносимая.
Потом снова писк — ровный, монотонный. И голос из-за двери: «Всё. Время смерти…»
Я не слышала дальше. Мир схлопнулся в одну точку. Скарлетт что-то говорила, держала меня за плечи, но я ничего не чувствовала. Только пустоту. Огромную, чёрную, бесконечную пустоту.
Дверь открылась. Хирург — уставший, с красными глазами — снял шапочку.
— Мне очень жаль. Остановка сердца. Мы сделали всё, что могли.
— Как... как это? — голос Скарлетт дрогнул. — Вы же сказали — состояние стабильное.
— Так бывает. Скрытое кровотечение, нагрузка на сердце. Он не справился. Простите.
Он ушёл. Я стояла, не в силах пошевелиться. Скарлетт прижала ладонь ко рту, отвернулась.
— Скоро здесь будет жарко. Блэк уже едет. Он думает, что спасёт тебя, убьёт меня и станет героем. Но у меня есть флешка. Вернее, её копия. И я предложу ему сделку: ты в обмен на оригинал. Значит, он либо сдохнет, пытаясь тебя вытащить, либо уйдёт, бросив тебя здесь. В любом случае я посмотрю, как он мучается. Это будет прекрасное зрелище.
Я молчала. В голове стучало: Блэк едет. Он идёт за мной. После всего, что я сделала.
— Ты проиграешь, — сказала я тихо. — Потому что он не бросит меня. И потому что ты — просто трус, который прячется за чужими жизнями.
Винс усмехнулся, но в глазах мелькнула злость.
— Посмотрим.
Он вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна в тишине, переваривая услышанное. Отец украл флешку ради меня. Тито молчал ради дочери. Лина умерла, потому что хотела помочь. Винс играл всеми, как марионетками.
Где-то вдалеке грохнул взрыв. Стены дрогнули. Потом автоматная очередь. Крики. Штурм.
Я вскочила, прижалась к двери. Шаги в коридоре — быстрые, тяжёлые. Выстрелы — уже ближе. Кто-то бежал, хрипел, падал. Потом тишина. И снова шаги — одни, уверенные.
Дверь распахнулась.
Дэмиен. В чёрной футболке, с пистолетом в руке, на скуле кровь. Глаза бешеные. Увидев меня, он выдохнул и опустил оружие.
— Живая.
— Живая.
Он шагнул вперёд, и я сама подалась к нему. Схватила за футболку, притянула к себе и поцеловала. Жёстко, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Что люблю. Что простила. Что боюсь потерять.
Он ответил — так же яростно, прижимая меня к себе, забыв обо всём. На секунду мир сузился до этой бетонной коробки, до его губ, до стука наших сердец.
Потом он отстранился, тяжело дыша.
— Потом. Сейчас — Винс.
Я кивнула. Он взял меня за руку и потянул за собой в коридор. Сзади гремели выстрелы, кричал Кай. Мы бежали к выходу, и я не знала, что будет дальше. Но одно знала точно: я больше не одна. И это — единственное, что имело значение.
Глава 36
Кровь
Среда. Ночь. Логово Винса.
Коридор грохотал выстрелами. Дэмиен тащил меня за руку, перепрыгивая через тела — чьи, я не разбирала. Люди Винса, люди Кая, кто-то ещё. Всё смешалось в кровавую кашу. Пахло порохом, железом и страхом.
— Пригнись!
Он толкнул меня к стене, сам упал сверху. Над головой чиркнула очередь, крошка брызнула в лицо. Я даже не зажмурилась — адреналин выжег всё, кроме животного желания выжить.
— Жива?
— Да!
— Тогда бегом!
Мы сорвались с места. Где-то слева грохнул взрыв — Скарлетт, кажется, подорвала склад с боеприпасами. Крики, мат, звон разбитого стекла. Я не думала. Просто бежала, вцепившись в его руку, как в единственный якорь в этом аду.
В конце коридора возник Винс.
Он стоял в дверях главного зала, с пистолетом в руке, и улыбался. Не нервно, не истерично — спокойно, как человек, который знает, что всё идёт по плану.
— Блэк. Пришёл за своей шлюхой.
Дэмиен задвинул меня за спину.
— Отойди, Винс. Всё кончено.
— Кончено? — Винс усмехнулся. — У меня ещё есть флешка. Копия, конечно, но твоим врагам хватит. Один звонок — и все твои маршруты, люди, точки станут достоянием общественности. Ты этого хочешь?
— Мне плевать.
— Врёшь. Тебе не плевать. Ты всю жизнь строил эту империю. А теперь готов слить её ради девки, которая украла у тебя оригинал?
Дэмиен молчал. Я чувствовала, как напряглись его плечи.
— Отпусти её, — сказал он. — И я дам тебе уйти.
— Уйти? — Винс рассмеялся. — Куда? Твои люди перекрыли все выходы. Кай с севера, Скарлетт с юга. У меня нет выхода. Но и у тебя нет выбора. Ты либо убиваешь меня и теряешь всё, либо оставляешь девчонку здесь и уходишь с флешкой. Выбирай.
Я смотрела на Дэмиена. Его спина, его затылок, его сжатые кулаки. Он не двигался. Винс поднял пистолет, целясь мне в голову.
— Считаю до трёх. Раз.
Дэмиен дёрнулся.
— Два.
И тогда он сделал то, чего я не ожидала. Он не стал стрелять. Он шагнул вперёд, закрывая меня собой, и в ту же секунду Винс нажал на курок.
Выстрел. Тело Дэмиена дрогнуло. Он пошатнулся, но устоял.
— Нет! — заорала я.
Винс снова поднял пистолет, но выстрелить не успел. Я рванулась вперёд, выхватила из его руки оружие — не помню как, просто адреналин ударил в голову, — и нажала на курок. Раз. Два. Три.
Винс рухнул на пол, хрипя и зажимая грудь. Пистолет выпал из моих пальцев. Я упала на колени рядом с Дэмиеном.
— Дэмиен! Дэмиен, смотри на меня!
Он лежал на боку, зажимая рану в животе. Кровь текла сквозь пальцы, чёрная в тусклом свете. Глаза были открыты, но взгляд плыл.
— Живая, — прохрипел он.
— Заткнись! Не смей! Кай! Скарлетт! Сюда!
Коридор взорвался топотом. Кай влетел первым, за ним Скарлетт с двумя девочками. Увидев Дэмиена, Кай выругался и упал рядом.
— Блэк, сука, держись! Вызывайте скорую! Быстро!
Скарлетт уже кричала в рацию. Я держала его руку, холодную, липкую от крови, и повторяла как молитву:
— Ты не умрёшь. Слышишь? Ты не умрёшь. Я тебе не позволю.
Он чуть сжал мои пальцы. Губы шевельнулись:
— Прости... за всё.
— Заткнись, блядь! Ты будешь жить!
Его глаза закрылись. Рука обмякла. Я закричала.
* * *
Кай оттащил Лиззи от Блэка, передал её Скарлетт.
— Уведи её. Быстро.
— А ты?
— Я с ним. Вызывай врачей, пусть готовят операционную. Он не сдохнет, поняла? Не сдохнет.
Скарлетт кивнула и потащила Лиззи, которая всё ещё вырывалась и кричала, к выходу. Кай остался с Блэком. Он прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровь, и шептал:
— Держись, брат. Ты не можешь так. Только не сейчас. Она тебя любит, слышишь? Она тебя любит.
Где-то снаружи выли сирены. Люди Винса были мертвы или разбежались. Сам Винс лежал в луже собственной крови, хрипя и дёргаясь в агонии. Его империя рухнула за одну ночь.
А Дэмиен Блэк лежал на холодном бетоне, и жизнь уходила из него вместе с кровью.
* * *
Машина скорой.
Меня запихнули в фургон вместе с ним. Врачи суетились, подключали капельницы, кричали какие-то цифры. Я сидела в углу, сжимая его куртку — ту самую, которую сняли, чтобы добраться до раны. Она пахла им. Порохом, кровью, чем-то ещё — родным.
— Держись, — шептала я. — Пожалуйста, держись.
Он не отвечал. Только аппарат пищал, отсчитывая удары его сердца. Каждый писк был как удар молотка по наковальне.
Кай сидел рядом, сжимая кулаки. Скарлетт — напротив, бледная как смерть. Никто не говорил. Все просто ждали.
Город за окном мелькал огнями. Равнодушный. Живой. А где-то в этой скорой, на грани между жизнью и смертью, висел человек, который только что закрыл меня собой. И я не знала, увижу ли его снова.
Я наклонилась к его уху, прижалась губами к холодной коже.
— Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Возвращайся.
Писк аппарата стал чаще. Или мне показалось. Я закрыла глаза и молилась всем богам, в которых никогда не верила. Чтобы он выжил. Чтобы вернулся. Чтобы я успела сказать ему это ещё раз. Глядя в глаза.
Глава 37
Честность
Среда. Глубокая ночь. Машина скорой.
Я держала его руку. Холодную, тяжёлую, с въевшейся под ногти кровью. Он то терял сознание, то возвращался — глаза мутные, дыхание рваное, как у загнанного зверя. Врачи суетились вокруг, что-то кричали, кололи, подключали, но для меня существовал только он. Только его пальцы, которые иногда слабо сжимали мои.
Голос еле слышный, будто сквозь вату. Я наклонилась ниже.
— Я тут. Не разговаривай, лежи тихо.
— Ага, щас. — Он попытался усмехнуться, вышло криво. — Ты... ты красивая, когда злишься.
— Ты умираешь, а думаешь о том, как я выгляжу?
— Ну, приоритеты.
Я всхлипнула, не удержалась. Он сжал мои пальцы — слабо, но ощутимо.
— Я правда хотел тебя сломать. Не со зла. Просто... если бы ты сломалась, я бы знал, что делать. А ты не сломалась. И я растерялся. Как дурак.
— Ты не дурак. Ты просто... ты.
— Туманно, но лестно.
Он замолчал, собираясь с силами. Я видела, как каждое слово даётся ему с трудом — грудь ходила ходуном, на губах пузырилась кровь.
— Я тебя люблю, — выдохнул он. — Вот. Сказал. Теперь можешь меня добить.
— Я тебя тоже люблю, придурок. И если ты сейчас сдохнешь, я тебя лично воскрешу и убью снова. Понял?
— Понял. Жёстко, но справедливо. Обещаю выжить.
Его глаза закрылись. Рука обмякла. Я закричала, но врач оттолкнул меня — «не мешайте!» — и машина дёрнулась, останавливаясь у больницы.
Врачи рванули дверь, выкатили носилки. Я вышла следом.
— Дальше нельзя, — бросил кто-то.
— Я буду ждать! — крикнула я ему вслед. — Слышишь? Я буду ждать!
Его увезли за стеклянные двери операционной. Я осталась в коридоре. Одна. С его кровью на руках и его словами, которые всё ещё звучали в голове.
«Я люблю тебя».
* * *
Больница. Коридор.
Я сидела на железной скамейке, привалившись к холодной стене. Куртка Дэмиена лежала на коленях — тяжёлая, пахнущая порохом и им. Я гладила её, как живую, и повторяла про себя: он выживет, он сильный.
Кай появился через полчаса. Протянул стаканчик с кофе, сел рядом.
— Врачи сказали, операция идёт. Пуля задела печень, но не критично. Кровопотеря большая, но он молодой. Должен выкарабкаться.
Я кивнула, не глядя на него.
— Он признался мне. В любви. В скорой.
— Ну наконец-то. А то я уж думал, он до старости будет сопли жевать.
— Ты не понимаешь. Он сказал это так, будто прощался.
— Он всегда так говорит. Привычка. Ты ещё услышишь это раз сто. Когда оклемается.
Из-за угла вышла Скарлетт. В чёрном платье, с идеальной укладкой, но бледная как смерть. В руке — незажжённая сигарета, которую она нервно крутила.
— Ну что?
— Оперируют, — ответил Кай. — Живучий, выкарабкается.
— Конечно, выкарабкается. Он же Блэк. — Она села на скамейку с другой стороны от меня. — А ты как?
— Жду.
— Это правильно. Он бы тебя ждал.
Мы замолчали. В коридоре гудели лампы, где-то далеко пищал аппарат. Трое людей, которых связал один человек, лежащий сейчас на операционном столе. Трое людей, которые ждали, чем кончится эта ночь.
— Знаешь, что он мне сказал? — вдруг спросила Скарлетт. — Неделю назад. Когда ты ушла. Сказал: «Если с ней что-то случится, я себе не прощу». Я тогда подумала — ну всё, пропал мужик. Влюбился по уши.
— Он мне тоже это говорил, — отозвался Кай. — Только матом. И с угрозами.
Я слабо усмехнулась. Представила, как Дэмиен орёт на Кая, а тот невозмутимо пьёт кофе. Обычная сцена из их жизни. Жизни, которая, возможно, уже кончилась.
— Он выживет, — сказала я твёрдо. — Потому что я ему не разрешила умирать. А он меня боится.
— Это да, — согласился Кай. — Ты страшная, когда злишься.
— Он то же самое сказал.
— Значит, правда.
Скарлетт фыркнула, и на секунду стало почти нормально. Почти как раньше. Только без него.
Из операционной вышел врач — уставший, в зелёной форме. Мы вскочили все трое.
— Состояние стабилизировано. Кровотечение остановлено. Печень задета, но некритично. Он молодой, сильный. Прогноз осторожный, но оптимистичный. Сейчас переведут в реанимацию. К нему пока нельзя.
Кай выдохнул, Скарлетт прикрыла глаза. Я стояла, не в силах пошевелиться.
— Спасибо, — выдохнула я.
Врач кивнул и ушёл. Кай обнял меня за плечи, Скарлетт взяла за руку. Мы стояли в пустом коридоре, под мерный гул больничных ламп, и просто дышали.
Где-то за стеклом, в палате реанимации, лежал Дэмиен Блэк. Человек, который хотел меня сломать, а сломался сам. Который боялся любить, но всё равно полюбил. Который признался мне в любви, лёжа в луже собственной крови, и пообещал выжить.
Я ему верила. Потому что он держал слово. Всегда.
* * *
Кай вышел на улицу покурить. Скарлетт стояла рядом, всё так же крутила незажжённую сигарету.
— Дай прикурить, — попросила она.
Он молча щёлкнул зажигалкой. Она затянулась, выпустила дым в ночное небо.
— Ты как? — спросил Кай.
— Нормально. А ты?
— Нормально.
— Врём.
— Врём.
Они помолчали. Потом Скарлетт сказала:
— Когда он оклемается, я ему лично врежу. За то, что заставил нас так нервничать.
— В очередь, — хмыкнул Кай. — Первая Лиззи, потом ты, потом я.
— А ты-то за что?
— За то, что он мой друг и мудак. Достаточно.
Скарлетт усмехнулась, затушила сигарету о подошву.
— Ладно. Пойду к Лиззи. Посижу с ней. А ты иди поспи, выглядишь как дерьмо.
— Спасибо, ты тоже.
Она ушла. Кай остался стоять, глядя на тёмные окна больницы. Где-то там, за одним из них, лежал его лучший друг. Человек, с которым он прошёл улицу, голод, бои, деньги, кровь. Который никогда не сдавался.
И сейчас не сдастся. Потому что иначе Кай его сам убьёт.
Глава 38
Час
Среда. Ночь. Больница.
Скарлетт вернулась в коридор и села рядом. Кая она вытолкала пять минут назад — велела ехать домой, поспать хоть пару часов, пока есть возможность. Он упирался, но сдался. Теперь мы остались вдвоём.
Она не лезла с расспросами, не пыталась обнять или погладить по голове. Просто сидела, вытянув ноги, и крутила в пальцах сигарету, которую так и не зажгла. Молчаливый часовой. Мне это подходило.
Тишина звенела. Я считала трещины на кафеле, сбилась, начинала заново. Лишь бы не слушать, как в висках стучит одно и то же.
— Знаешь, — вдруг произнесла Скарлетт, глядя куда-то в стену, — был случай. Года три назад. Блэк прикатил в «Абисс» на новой тачке, навороченной «Бэхе». Довольный, как мелкий пиздюк. Оставил прямо у входа, чтобы все видели. А у неё сигнализация была с голосовым управлением, что ли. Под утро выходит он из клуба — злой, глаза красные, — орёт на неё: «Откройся!» А она не открывается. Он и так, и сяк. Пинал колёса, материл её последними словами. А из-за угла Кай выходит с брелком и говорит: «Ты её вчера на ручник поставил, дебил. Она тебя не слышит». Блэк на него так глянул — я думала, испепелит. Но нет. Сел и уехал. А на следующий день пригнал другую. Сказал, та «тупая».
Я фыркнула. Звук получился сдавленный, какой-то лающий, но это был смех. Почти.
— Он правда такой?
— Ага. Великий и ужасный. Иногда — просто мужик, который орёт на машину.
Я смотрела на дверь реанимации и чувствовала, как внутри что-то чуть отпускает. Не страх — он никуда не делся. Но рядом с ним появилось что-то ещё. Тепло. От этой дурацкой истории. От того, что он был живым. Настоящим.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— Что рассказала.
Она кивнула и снова замолчала.
В половине четвёртого дверь реанимации распахнулась. Выбежала медсестра, за ней вторая. Кто-то выкрикнул: «Дефибриллятор!»
Я вскочила. Скарлетт сжала моё запястье — крепко, не давая рвануть внутрь.
— Стой. Ты им помешаешь.
Я замерла, вцепившись в её руку. Мы смотрели, как за стеклом мечутся тени. Писк аппарата — частый, захлёбывающийся — вдруг оборвался. Тишина. Долгая, вязкая, невыносимая.
Потом снова писк — ровный, монотонный. И голос из-за двери: «Всё. Время смерти…»
Я не слышала дальше. Мир схлопнулся в одну точку. Скарлетт что-то говорила, держала меня за плечи, но я ничего не чувствовала. Только пустоту. Огромную, чёрную, бесконечную пустоту.
Дверь открылась. Хирург — уставший, с красными глазами — снял шапочку.
— Мне очень жаль. Остановка сердца. Мы сделали всё, что могли.
— Как... как это? — голос Скарлетт дрогнул. — Вы же сказали — состояние стабильное.
— Так бывает. Скрытое кровотечение, нагрузка на сердце. Он не справился. Простите.
Он ушёл. Я стояла, не в силах пошевелиться. Скарлетт прижала ладонь ко рту, отвернулась.
