Я повернулся. Кай смотрел в пол.
— Винс?
— Да. Его люди. Пришли ночью. Тито не успел даже закрыться.
Я сжал кулаки. Винс ударил по самому дорогому, что у меня было. Не по бизнесу, не по точкам, не по деньгам. По старику, который вырастил меня. По месту, где я впервые почувствовал себя в безопасности.
— Он из-за внука молчал, — сказал Кай.
— Я знаю. Ты говорил.
— Теперь Винс решил, что Тито всё равно бесполезен. И просто... сломал его.
Я подошёл к опрокинутому верстаку. Под ним валялась фотография — мы втроём: Тито, я и Кай. Мне лет пятнадцать, худой, злой, в драной футболке. Тито обнимает нас за плечи и улыбается. Единственный раз, когда я видел его улыбку.
Я поднял снимок, стёр с него масляное пятно. Сунул в карман.
— Едем в больницу.
Кай кивнул. Мы вышли. Я запер дверь мастерской, хотя это уже не имело смысла. Там больше нечего было защищать.
* * *
Больница. Палата интенсивной терапии.
Тито лежал за стеклом, опутанный трубками и проводами. Лицо — сплошной синяк, губа разбита, голова забинтована. Аппарат пищал ровно, монотонно. Врач сказал — состояние тяжёлое, но стабильное. Когда придёт в себя — неизвестно.
Я стоял у стекла и смотрел на него. Старик, который заменил мне отца. Который никогда не просил ничего взамен. Который кормил нас, учил, защищал. И теперь лежал здесь, потому что Винс решил добраться до меня через него.
Кай стоял рядом, молчал.
— Он выкарабкается, — сказал я. — Он всегда выкарабкивался.
— Выкарабкается, — эхом отозвался Кай.
Мы оба знали, что это не точно. Но никто не произнёс этого вслух.
Я отошёл от стекла, сел на пластиковый стул в коридоре. В кармане лежала фотография из мастерской — мы втроём. Единственное, что осталось от того места. От того времени.
Кай опустился рядом.
— Что теперь?
— Ждать. Когда он очнётся. И готовиться.
— К чему?
— К войне. Винс ударил по сердцу. Теперь моя очередь.
Я встал и пошёл к выходу. Кай остался — сказал, что побудет с Тито. Я не стал его отговаривать.
В машине я сидел, сжимая руль, и смотрел на больничные окна. Где-то там, за стеклом, лежал старик, который дал мне всё. Где-то находилась Лиззи, которая предала меня, спасая брата. Где-то в Мехико мальчик, которого я никогда не видел, ждал, когда его спасут.
Винс ударил по всем сразу. По моему прошлому, по моему настоящему, по моему будущему.
Я завёл мотор и поехал домой. Нужно было подготовиться. Потому что теперь я не просто хотел победить. Я хотел, чтобы Винс заплатил за всё. За Тито. За Лиззи. За каждый шрам, который он оставил на моей жизни.
И он заплатит. Сполна.
Исповедь
Среда. Утро. Больница.
Я сидел в машине на парковке у дома и смотрел на флешку в своей руке. Вещь, из-за которой всё рухнуло. Лиззи украла её, я забрал, а теперь она в плену у Винса, и я понятия не имею, где её искать.
Телефон завибрировал. Кай.
— Тито очнулся. Врачи говорят — ненадолго. Хочет тебя видеть.
— Еду.
Я развернулся и нажал на газ.
В палате пахло антисептиком и чем-то затхлым, больничным. Кай стоял у двери, крутил в пальцах пачку сигарет, хотя курить в помещении было нельзя.
— Он слабый. Но в сознании. Я пока выйду, покурю.
— Давай.
Я вошёл.
Тито лежал на койке. Его было почти не узнать — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, щека рассечена, на скуле запёкшаяся кровь. Одна рука на одеяле, вторая под капельницей. Увидев меня, он чуть приподнял пальцы — мол, садись.
Я сел на стул, придвинул ближе.
— Не говори много. Береги силы.
— Поздно беречь, — прохрипел он. — Слушай.
Я сжал челюсти, но спорить не стал. Тито замолчал на секунду, собираясь с дыханием, потом заговорил. Голос был слабым, но твёрдым.
— Хосе Морено работал на Винса. Возил грузы по северному коридору. Мы с ним дружили. Давно, ещё до того, как я подобрал вас с Каем. Хороший был мужик. Слабый только. Когда припёрло — не справился. Однажды он украл у Винса документы. Компромат. Бумаги, которые могли уничтожить Винса. Хосе спрятал их и умер, не сказав никому где. Винс ищет их до сих пор. Думает, что Лиззи или Марго знают.
— Поэтому он её взял.
— Да. Но это не всё.
Тито снова замолчал. В палате пищал аппарат, капала капельница. Я ждал.
— Лина, — выдохнул он. — Она была дочерью человека, который работал на Винса. Узнала про компромат и хотела помочь тебе его найти. Думала, если найдёт — освободит отца. Я знал, что она копает. И молчал.
Я смотрел на него. Внутри всё сжалось, но я заставил себя сидеть неподвижно.
— Почему ты молчал?
— Винс узнал, что она ищет. И сказал мне: если я хоть слово скажу тебе — он убьёт мою дочь. Марию. Она тогда была на седьмом месяце. Я выбрал дочь. Промолчал. А Лину убили.
В палате повисла тишина. Только аппарат пищал.
— Ты знал, что её убьют? — спросил я, и голос прозвучал глухо.
— Знал, что Винс не прощает. Надеялся, что обойдётся. Не обошлось.
Я встал, отошёл к окну. За стеклом шумел город — обычный, живой, ничего не знающий о том, что здесь, в этой палате, только что рухнула ещё одна опора моей жизни.
— Ты мог сказать потом. Когда дочь родила. Когда Винс потерял бы рычаг.
— Не мог. Винс недавно вышел на моего внука. Парню двенадцать, живёт с тёткой в Мехико. Винс дал понять: если я открою рот — мальчик умрёт. Я испугался, Блэк. За него. Он ни в чём не виноват.
Я повернулся. Тито смотрел на меня, и в его глазах не было оправдания. Только боль и усталость.
— Я не прошу прощения, — сказал он. — Знаю, что не заслужил. Но я должен был сказать тебе правду, пока ещё могу.
Я вернулся к койке, сел.
— Ты не предатель, Тито. Ты просто выбрал свою кровь. Я бы, наверное, сделал так же.
Он закрыл глаза, выдохнул. По щеке скатилась слеза — единственная, скупая.
— Спасибо, сынок.
Мы молчали. Аппарат пищал. Капельница капала.
— У меня одна просьба, — сказал Тито, не открывая глаз. — Спаси девчонку. Лиззи. Она не виновата. И не живи местью. Я прожил так всю жизнь, и вот к чему пришёл. Не повторяй.
— Я спасу её. Обещаю.
Он чуть кивнул. Его дыхание стало реже, тише.
— А теперь иди. Мне надо отдохнуть.
Я встал, сжал его руку — сухую, тёплую, в старческих пятнах. Вышел в коридор.
Кай стоял у стены, поднял глаза.
— Ну что?
— Всё рассказал. Про Лину, про дочь, про внука.
Кай выругался сквозь зубы, покачал головой.
— Сука. Столько лет молчал.
— Он боялся за внука. Винс нашёл пацана в Мехико и угрожал.
— И ты его простил?
— Я его не виню.
Кай вздохнул, потёр переносицу.
— Ладно. Врачи говорят — шансов мало. Кровотечение внутреннее, плюс возраст. Может, до утра не дотянет.
— Дотянет. Он сильный.
— Ага. Сильный. Только вот лежит тут, весь переломанный.
Мы замолчали. Кай достал сигарету, покрутил в пальцах, убрал обратно.
— Я в Мехико людей отправил, — сказал он. — Будут вытаскивать пацана. Если всё сложится, к вечеру он будет в безопасности.
— Хорошо. Я пока Лиззи займусь.
— Ты хоть знаешь, где она?
— Нет. Но Винс где-то в портовой зоне её держит. Найду.
— Удачи.
Я пошёл к выходу. В голове крутились слова Тито: «Спаси девчонку. Не живи местью». Я не знал, смогу ли. Но обещал. А свои обещания я привык держать.
* * *
Кай остался в коридоре. Он смотрел на закрытую дверь палаты и думал о том, что только что услышал. Тито, который учил их с Блэком выживать, который молчал годами, потому что боялся за своих. Он не злился. Просто было горько. Как будто ещё одна часть прошлого рассыпалась в пыль.
Телефон завибрировал. Сообщение от человека в Мехико: «Мальчика нашли. Ждём команды».
Кай выдохнул и набрал Блэка.
— Внука нашли. Ждут команды.
— Вытаскивайте. Быстро и тихо.
— Принято.
Кай сбросил и посмотрел на дверь палаты.
— Слышишь, старик? Мы вытащим твоего внука. Обещаю.
За дверью было тихо. Только аппарат пищал, отсчитывая последние минуты или часы.
Сбор
Среда. День. Дом Блэка.
Я вернулся из больницы и первым делом достал из сейфа всё, что могло понадобиться для войны. Пистолеты, патроны, деньги, старые карты портовой зоны. Разложил на столе в кабинете и стоял, глядя на это добро, как на алтарь перед жертвоприношением.
Винс. Сука. Хватит.
Я уже натягивал куртку, когда в кабинет вошёл Кай. Без стука, как обычно. Остановился в дверях, скрестил руки.
— И куда ты собрался?
— В порт. Найду его логово и разнесу к херам.
— Один?
— Один.
Кай хмыкнул, прошёл к столу, взял один из пистолетов, повертел.
— Значит, план такой: ты врываешься, всех убиваешь, красиво умираешь, а Лиззи остаётся там. Гениально.
— Я её вытащу.
— Каким образом? Ты даже не знаешь, где именно её держат. Просто будешь простреливать каждый ангар, пока не найдёшь? Винс только этого и ждёт. Ты придёшь один, злой, без плана, и ляжешь там. А она останется у него.
Я сжал челюсти. Кай был прав, но признавать это не хотелось.
— У тебя есть предложение получше?
— Есть. Для начала — не геройствовать в одиночку.
В кабинет вошла Скарлетт. В чёрных джинсах, кожаной куртке, с неизменной сигаретой в пальцах. Бросила взгляд на разложенный арсенал, хмыкнула.
— Собираешься на войну? Без меня?
— Я справлюсь.
— Конечно, справишься. Умрёшь красиво, мы потом поплачем. Нет, Блэк. Ты пойдёшь не один. И пойдёшь не умирать. Ты пойдёшь за девчонкой.
Она затушила сигарету о край пепельницы, села на подлокотник кресла.
— У меня есть люди в порту. Знают, где Винс держит пленников. Мои девочки из «Абисса» уже собрали информацию. Там старый склад, переоборудованный под жильё. Охрана — восемь человек, плюс сам Винс и его правая рука. Лиззи держат в дальней комнате, Ника — в соседней.
Я смотрел на неё.
— Откуда ты знаешь?
— У Винса работают не только мужчины. Одна из его «помощниц» приходит ко мне в клуб поплакаться. За деньги, конечно. Я заплатила. Она рассказала.
Кай присвистнул.
— Полезные у тебя знакомства.
— Полезнее, чем твои карты и прослушки, — отрезала Скарлетт. — Короче, план такой. Кай берёт своих людей и заходит с севера, через грузовой терминал. Отвлекает охрану. Я с двумя девочками — с юга, через служебный вход. Снимаем камеры, глушим связь. Блэк заходит через крышу — там старый вентиляционный ход, его уже проверили. Идёт прямо к Лиззи.
— А Винс?
— Винс — твой. Я в его дела с девчонкой не лезу. Но когда ты её вытащишь, мы уходим все вместе. Никаких красивых смертей, никакой мести. Сначала — спасение. Потом — всё остальное.
Я молчал. В голове крутилось: она права. Они оба правы. Если я пойду один, я просто сдохну. И Лиззи останется там.
— Хорошо, — сказал я. — Работаем вместе.
Кай кивнул, взял со стола карту порта, развернул.
— Тогда смотри. Входы здесь, здесь и здесь. Винс держит основной периметр по этим точкам. Если ударим одновременно, он не успеет стянуть людей.
— Время?
— Выезжаем через два часа. К ночи будем на месте.
Скарлетт встала, одёрнула куртку.
— Я за девочками. Встречаемся у Восточного терминала.
Она вышла. Кай свернул карту, сунул в карман.
— Блэк.
— Что?
— Ты её любишь?
Я посмотрел на него. Врать не было смысла — Кай всегда читал меня лучше, чем я сам.
— Да. Люблю. И если с ней что-то случится, я себе этого не прощу. И я обещал Тито её спасти. И я спасу.
Кай кивнул.
— Тогда поехали. Вернём её.
* * *
Два часа спустя. Выезд.
Мы собрались у ворот. Три машины: внедорожник Кая, чёрный седан Скарлетт и мой «Мустанг». Люди Кая — четверо, проверенные, молчаливые. Девочки Скарлетт — две, в тёмной одежде, с собранными волосами и холодными глазами. Одна из них, Ева, кивнула мне и села в седан.
Кай подошёл, протянул рацию.
— Канал три. Если что — вызывай.
— Понял.
Скарлетт опустила стекло, закурила.
— Блэк, помни: ты идёшь за девчонкой. Не за Винсом. Сначала она. Потом — всё остальное.
— Помню.
— Вот и молодец. Поехали.
Моторы взревели. Мы выехали за ворота и направились к порту. Город оставался позади — серый, равнодушный, ничего не знающий о том, что сегодня ночью здесь решится всё.
Я сжимал руль и смотрел на дорогу. В голове крутилось её лицо. Её голос. Её слова: «Я буду ждать».
Я ехал за ней. Не за местью. За ней.
* * *
Кай вёл машину и поглядывал в зеркало заднего вида. Он знал, что сегодня всё изменится. Либо они вытащат Лиззи и уйдут, либо полягут там. Третьего не дано.
Рядом на сиденье лежала карта с пометками Скарлетт. Он пробежал глазами ещё раз: входы, выходы, места охраны. Всё учтено. Оставалось только действовать.
В наушнике щёлкнуло.
— Кай, я на месте, — голос Скарлетт.
— Принял. Жди сигнала.
Он припарковался у грузового терминала, заглушил мотор. Его люди рассредоточились по точкам.
Впереди темнели ржавые ангары порта. Где-то там, в одном из них, сидела Лиззи. И где-то там ждал Винс.
Кай достал пистолет, проверил обойму.
— Ну что, погнали.
Он вышел из машины и двинулся к первому посту охраны. Ночь обещала быть долгой. И кровавой.
Правда
Среда. Вечер. Логово Винса.
Бетон давил. Холодный, серый, без единого окна. Я потеряла счёт времени — в этой дыре не было ничего, кроме голой лампочки и собственного дыхания. Винс не торопился. Он ждал, пока я дозрею, как фрукт в теплице.
Дверь открылась. Он вошёл один, даже без обычной охраны. Сел на стул напротив, закинул ногу на ногу. Сегодня он был в простой чёрной футболке, и я впервые заметила, какой он жилистый — не качок, а жилистый, опасный, как старый пёс, который ещё может порвать глотку.
— Скучаешь? — спросил он.
Я промолчала.
— Зря. Я пришёл развлечь. Рассказать сказку на ночь. Про твоего отца.
Я подняла глаза. Винс усмехнулся.
— Хосе Морено был моим лучшим водителем. Знал каждый маршрут, каждую точку, каждого человека. Я ему доверял. А он украл у меня флешку с информацией, которая могла похоронить весь мой бизнес. Знаешь, зачем?
Я молчала.
— Ради тебя. Ты болела, нужна была операция, денег не было. Он пришёл ко мне, просил в долг. Я отказал. Сказал — сам выкручивайся. Тогда он украл флешку и попытался продать моим конкурентам. Не успел — сердце отказало раньше. А операцию тебе сделали позже, уже без него. Мать залезла в долги, продала всё, что было. Ник потом эти долги и пытался закрыть — отсюда его хвост и начался. Вот такая любовь. Трогательно, да?
Я сжала кулаки. Отец. Мой отец, которого я помнила уставшим и тихим, пошёл на преступление, чтобы спасти меня. И умер, не успев.
— Ты его убил?
— Нет. Правда нет. Но если бы он выжил, я бы его убил. Медленно.
Винс откинулся на спинку стула.
— Флешка исчезла. Я искал её годами. Думал, твоя мать знает, где она. Или Ник. Или ты. Но вы все оказались бесполезны. Зато вы привели меня к Блэку.
— Блэк тут при чём?
— А при том, что эта сука, Лина, решила поиграть в героиню. Она была дочкой одного из моих людей, узнала про флешку и захотела помочь твоему ненаглядному Блэку её найти. Думала, если найдёт — освободит папашу. Я узнал. И надавил на Тито. Сказал: если хоть слово Блэку — твоя беременная дочь сдохнет. Тито заткнулся. А Лину убили. Не я лично, но мои люди. Блэк до сих пор не знает, что Тито мог её спасти и промолчал.
Я смотрела на него. Винс говорил спокойно, даже с каким-то удовольствием, как будто перебирал старые трофеи.
— Ты чудовище.
— Я реалист. В этом мире каждый выбирает своё. Хосе выбрал тебя. Тито выбрал дочь. Блэк выбрал месть. А ты, Лиззи, выбрала брата. Все вы — предсказуемые. Поэтому я всегда выигрываю.
— Винс?
— Да. Его люди. Пришли ночью. Тито не успел даже закрыться.
Я сжал кулаки. Винс ударил по самому дорогому, что у меня было. Не по бизнесу, не по точкам, не по деньгам. По старику, который вырастил меня. По месту, где я впервые почувствовал себя в безопасности.
— Он из-за внука молчал, — сказал Кай.
— Я знаю. Ты говорил.
— Теперь Винс решил, что Тито всё равно бесполезен. И просто... сломал его.
Я подошёл к опрокинутому верстаку. Под ним валялась фотография — мы втроём: Тито, я и Кай. Мне лет пятнадцать, худой, злой, в драной футболке. Тито обнимает нас за плечи и улыбается. Единственный раз, когда я видел его улыбку.
Я поднял снимок, стёр с него масляное пятно. Сунул в карман.
— Едем в больницу.
Кай кивнул. Мы вышли. Я запер дверь мастерской, хотя это уже не имело смысла. Там больше нечего было защищать.
* * *
Больница. Палата интенсивной терапии.
Тито лежал за стеклом, опутанный трубками и проводами. Лицо — сплошной синяк, губа разбита, голова забинтована. Аппарат пищал ровно, монотонно. Врач сказал — состояние тяжёлое, но стабильное. Когда придёт в себя — неизвестно.
Я стоял у стекла и смотрел на него. Старик, который заменил мне отца. Который никогда не просил ничего взамен. Который кормил нас, учил, защищал. И теперь лежал здесь, потому что Винс решил добраться до меня через него.
Кай стоял рядом, молчал.
— Он выкарабкается, — сказал я. — Он всегда выкарабкивался.
— Выкарабкается, — эхом отозвался Кай.
Мы оба знали, что это не точно. Но никто не произнёс этого вслух.
Я отошёл от стекла, сел на пластиковый стул в коридоре. В кармане лежала фотография из мастерской — мы втроём. Единственное, что осталось от того места. От того времени.
Кай опустился рядом.
— Что теперь?
— Ждать. Когда он очнётся. И готовиться.
— К чему?
— К войне. Винс ударил по сердцу. Теперь моя очередь.
Я встал и пошёл к выходу. Кай остался — сказал, что побудет с Тито. Я не стал его отговаривать.
В машине я сидел, сжимая руль, и смотрел на больничные окна. Где-то там, за стеклом, лежал старик, который дал мне всё. Где-то находилась Лиззи, которая предала меня, спасая брата. Где-то в Мехико мальчик, которого я никогда не видел, ждал, когда его спасут.
Винс ударил по всем сразу. По моему прошлому, по моему настоящему, по моему будущему.
Я завёл мотор и поехал домой. Нужно было подготовиться. Потому что теперь я не просто хотел победить. Я хотел, чтобы Винс заплатил за всё. За Тито. За Лиззи. За каждый шрам, который он оставил на моей жизни.
И он заплатит. Сполна.
Глава 33
Исповедь
Среда. Утро. Больница.
Я сидел в машине на парковке у дома и смотрел на флешку в своей руке. Вещь, из-за которой всё рухнуло. Лиззи украла её, я забрал, а теперь она в плену у Винса, и я понятия не имею, где её искать.
Телефон завибрировал. Кай.
— Тито очнулся. Врачи говорят — ненадолго. Хочет тебя видеть.
— Еду.
Я развернулся и нажал на газ.
В палате пахло антисептиком и чем-то затхлым, больничным. Кай стоял у двери, крутил в пальцах пачку сигарет, хотя курить в помещении было нельзя.
— Он слабый. Но в сознании. Я пока выйду, покурю.
— Давай.
Я вошёл.
Тито лежал на койке. Его было почти не узнать — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, щека рассечена, на скуле запёкшаяся кровь. Одна рука на одеяле, вторая под капельницей. Увидев меня, он чуть приподнял пальцы — мол, садись.
Я сел на стул, придвинул ближе.
— Не говори много. Береги силы.
— Поздно беречь, — прохрипел он. — Слушай.
Я сжал челюсти, но спорить не стал. Тито замолчал на секунду, собираясь с дыханием, потом заговорил. Голос был слабым, но твёрдым.
— Хосе Морено работал на Винса. Возил грузы по северному коридору. Мы с ним дружили. Давно, ещё до того, как я подобрал вас с Каем. Хороший был мужик. Слабый только. Когда припёрло — не справился. Однажды он украл у Винса документы. Компромат. Бумаги, которые могли уничтожить Винса. Хосе спрятал их и умер, не сказав никому где. Винс ищет их до сих пор. Думает, что Лиззи или Марго знают.
— Поэтому он её взял.
— Да. Но это не всё.
Тито снова замолчал. В палате пищал аппарат, капала капельница. Я ждал.
— Лина, — выдохнул он. — Она была дочерью человека, который работал на Винса. Узнала про компромат и хотела помочь тебе его найти. Думала, если найдёт — освободит отца. Я знал, что она копает. И молчал.
Я смотрел на него. Внутри всё сжалось, но я заставил себя сидеть неподвижно.
— Почему ты молчал?
— Винс узнал, что она ищет. И сказал мне: если я хоть слово скажу тебе — он убьёт мою дочь. Марию. Она тогда была на седьмом месяце. Я выбрал дочь. Промолчал. А Лину убили.
В палате повисла тишина. Только аппарат пищал.
— Ты знал, что её убьют? — спросил я, и голос прозвучал глухо.
— Знал, что Винс не прощает. Надеялся, что обойдётся. Не обошлось.
Я встал, отошёл к окну. За стеклом шумел город — обычный, живой, ничего не знающий о том, что здесь, в этой палате, только что рухнула ещё одна опора моей жизни.
— Ты мог сказать потом. Когда дочь родила. Когда Винс потерял бы рычаг.
— Не мог. Винс недавно вышел на моего внука. Парню двенадцать, живёт с тёткой в Мехико. Винс дал понять: если я открою рот — мальчик умрёт. Я испугался, Блэк. За него. Он ни в чём не виноват.
Я повернулся. Тито смотрел на меня, и в его глазах не было оправдания. Только боль и усталость.
— Я не прошу прощения, — сказал он. — Знаю, что не заслужил. Но я должен был сказать тебе правду, пока ещё могу.
Я вернулся к койке, сел.
— Ты не предатель, Тито. Ты просто выбрал свою кровь. Я бы, наверное, сделал так же.
Он закрыл глаза, выдохнул. По щеке скатилась слеза — единственная, скупая.
— Спасибо, сынок.
Мы молчали. Аппарат пищал. Капельница капала.
— У меня одна просьба, — сказал Тито, не открывая глаз. — Спаси девчонку. Лиззи. Она не виновата. И не живи местью. Я прожил так всю жизнь, и вот к чему пришёл. Не повторяй.
— Я спасу её. Обещаю.
Он чуть кивнул. Его дыхание стало реже, тише.
— А теперь иди. Мне надо отдохнуть.
Я встал, сжал его руку — сухую, тёплую, в старческих пятнах. Вышел в коридор.
Кай стоял у стены, поднял глаза.
— Ну что?
— Всё рассказал. Про Лину, про дочь, про внука.
Кай выругался сквозь зубы, покачал головой.
— Сука. Столько лет молчал.
— Он боялся за внука. Винс нашёл пацана в Мехико и угрожал.
— И ты его простил?
— Я его не виню.
Кай вздохнул, потёр переносицу.
— Ладно. Врачи говорят — шансов мало. Кровотечение внутреннее, плюс возраст. Может, до утра не дотянет.
— Дотянет. Он сильный.
— Ага. Сильный. Только вот лежит тут, весь переломанный.
Мы замолчали. Кай достал сигарету, покрутил в пальцах, убрал обратно.
— Я в Мехико людей отправил, — сказал он. — Будут вытаскивать пацана. Если всё сложится, к вечеру он будет в безопасности.
— Хорошо. Я пока Лиззи займусь.
— Ты хоть знаешь, где она?
— Нет. Но Винс где-то в портовой зоне её держит. Найду.
— Удачи.
Я пошёл к выходу. В голове крутились слова Тито: «Спаси девчонку. Не живи местью». Я не знал, смогу ли. Но обещал. А свои обещания я привык держать.
* * *
Кай остался в коридоре. Он смотрел на закрытую дверь палаты и думал о том, что только что услышал. Тито, который учил их с Блэком выживать, который молчал годами, потому что боялся за своих. Он не злился. Просто было горько. Как будто ещё одна часть прошлого рассыпалась в пыль.
Телефон завибрировал. Сообщение от человека в Мехико: «Мальчика нашли. Ждём команды».
Кай выдохнул и набрал Блэка.
— Внука нашли. Ждут команды.
— Вытаскивайте. Быстро и тихо.
— Принято.
Кай сбросил и посмотрел на дверь палаты.
— Слышишь, старик? Мы вытащим твоего внука. Обещаю.
За дверью было тихо. Только аппарат пищал, отсчитывая последние минуты или часы.
Глава 34
Сбор
Среда. День. Дом Блэка.
Я вернулся из больницы и первым делом достал из сейфа всё, что могло понадобиться для войны. Пистолеты, патроны, деньги, старые карты портовой зоны. Разложил на столе в кабинете и стоял, глядя на это добро, как на алтарь перед жертвоприношением.
Винс. Сука. Хватит.
Я уже натягивал куртку, когда в кабинет вошёл Кай. Без стука, как обычно. Остановился в дверях, скрестил руки.
— И куда ты собрался?
— В порт. Найду его логово и разнесу к херам.
— Один?
— Один.
Кай хмыкнул, прошёл к столу, взял один из пистолетов, повертел.
— Значит, план такой: ты врываешься, всех убиваешь, красиво умираешь, а Лиззи остаётся там. Гениально.
— Я её вытащу.
— Каким образом? Ты даже не знаешь, где именно её держат. Просто будешь простреливать каждый ангар, пока не найдёшь? Винс только этого и ждёт. Ты придёшь один, злой, без плана, и ляжешь там. А она останется у него.
Я сжал челюсти. Кай был прав, но признавать это не хотелось.
— У тебя есть предложение получше?
— Есть. Для начала — не геройствовать в одиночку.
В кабинет вошла Скарлетт. В чёрных джинсах, кожаной куртке, с неизменной сигаретой в пальцах. Бросила взгляд на разложенный арсенал, хмыкнула.
— Собираешься на войну? Без меня?
— Я справлюсь.
— Конечно, справишься. Умрёшь красиво, мы потом поплачем. Нет, Блэк. Ты пойдёшь не один. И пойдёшь не умирать. Ты пойдёшь за девчонкой.
Она затушила сигарету о край пепельницы, села на подлокотник кресла.
— У меня есть люди в порту. Знают, где Винс держит пленников. Мои девочки из «Абисса» уже собрали информацию. Там старый склад, переоборудованный под жильё. Охрана — восемь человек, плюс сам Винс и его правая рука. Лиззи держат в дальней комнате, Ника — в соседней.
Я смотрел на неё.
— Откуда ты знаешь?
— У Винса работают не только мужчины. Одна из его «помощниц» приходит ко мне в клуб поплакаться. За деньги, конечно. Я заплатила. Она рассказала.
Кай присвистнул.
— Полезные у тебя знакомства.
— Полезнее, чем твои карты и прослушки, — отрезала Скарлетт. — Короче, план такой. Кай берёт своих людей и заходит с севера, через грузовой терминал. Отвлекает охрану. Я с двумя девочками — с юга, через служебный вход. Снимаем камеры, глушим связь. Блэк заходит через крышу — там старый вентиляционный ход, его уже проверили. Идёт прямо к Лиззи.
— А Винс?
— Винс — твой. Я в его дела с девчонкой не лезу. Но когда ты её вытащишь, мы уходим все вместе. Никаких красивых смертей, никакой мести. Сначала — спасение. Потом — всё остальное.
Я молчал. В голове крутилось: она права. Они оба правы. Если я пойду один, я просто сдохну. И Лиззи останется там.
— Хорошо, — сказал я. — Работаем вместе.
Кай кивнул, взял со стола карту порта, развернул.
— Тогда смотри. Входы здесь, здесь и здесь. Винс держит основной периметр по этим точкам. Если ударим одновременно, он не успеет стянуть людей.
— Время?
— Выезжаем через два часа. К ночи будем на месте.
Скарлетт встала, одёрнула куртку.
— Я за девочками. Встречаемся у Восточного терминала.
Она вышла. Кай свернул карту, сунул в карман.
— Блэк.
— Что?
— Ты её любишь?
Я посмотрел на него. Врать не было смысла — Кай всегда читал меня лучше, чем я сам.
— Да. Люблю. И если с ней что-то случится, я себе этого не прощу. И я обещал Тито её спасти. И я спасу.
Кай кивнул.
— Тогда поехали. Вернём её.
* * *
Два часа спустя. Выезд.
Мы собрались у ворот. Три машины: внедорожник Кая, чёрный седан Скарлетт и мой «Мустанг». Люди Кая — четверо, проверенные, молчаливые. Девочки Скарлетт — две, в тёмной одежде, с собранными волосами и холодными глазами. Одна из них, Ева, кивнула мне и села в седан.
Кай подошёл, протянул рацию.
— Канал три. Если что — вызывай.
— Понял.
Скарлетт опустила стекло, закурила.
— Блэк, помни: ты идёшь за девчонкой. Не за Винсом. Сначала она. Потом — всё остальное.
— Помню.
— Вот и молодец. Поехали.
Моторы взревели. Мы выехали за ворота и направились к порту. Город оставался позади — серый, равнодушный, ничего не знающий о том, что сегодня ночью здесь решится всё.
Я сжимал руль и смотрел на дорогу. В голове крутилось её лицо. Её голос. Её слова: «Я буду ждать».
Я ехал за ней. Не за местью. За ней.
* * *
Кай вёл машину и поглядывал в зеркало заднего вида. Он знал, что сегодня всё изменится. Либо они вытащат Лиззи и уйдут, либо полягут там. Третьего не дано.
Рядом на сиденье лежала карта с пометками Скарлетт. Он пробежал глазами ещё раз: входы, выходы, места охраны. Всё учтено. Оставалось только действовать.
В наушнике щёлкнуло.
— Кай, я на месте, — голос Скарлетт.
— Принял. Жди сигнала.
Он припарковался у грузового терминала, заглушил мотор. Его люди рассредоточились по точкам.
Впереди темнели ржавые ангары порта. Где-то там, в одном из них, сидела Лиззи. И где-то там ждал Винс.
Кай достал пистолет, проверил обойму.
— Ну что, погнали.
Он вышел из машины и двинулся к первому посту охраны. Ночь обещала быть долгой. И кровавой.
Глава 35
Правда
Среда. Вечер. Логово Винса.
Бетон давил. Холодный, серый, без единого окна. Я потеряла счёт времени — в этой дыре не было ничего, кроме голой лампочки и собственного дыхания. Винс не торопился. Он ждал, пока я дозрею, как фрукт в теплице.
Дверь открылась. Он вошёл один, даже без обычной охраны. Сел на стул напротив, закинул ногу на ногу. Сегодня он был в простой чёрной футболке, и я впервые заметила, какой он жилистый — не качок, а жилистый, опасный, как старый пёс, который ещё может порвать глотку.
— Скучаешь? — спросил он.
Я промолчала.
— Зря. Я пришёл развлечь. Рассказать сказку на ночь. Про твоего отца.
Я подняла глаза. Винс усмехнулся.
— Хосе Морено был моим лучшим водителем. Знал каждый маршрут, каждую точку, каждого человека. Я ему доверял. А он украл у меня флешку с информацией, которая могла похоронить весь мой бизнес. Знаешь, зачем?
Я молчала.
— Ради тебя. Ты болела, нужна была операция, денег не было. Он пришёл ко мне, просил в долг. Я отказал. Сказал — сам выкручивайся. Тогда он украл флешку и попытался продать моим конкурентам. Не успел — сердце отказало раньше. А операцию тебе сделали позже, уже без него. Мать залезла в долги, продала всё, что было. Ник потом эти долги и пытался закрыть — отсюда его хвост и начался. Вот такая любовь. Трогательно, да?
Я сжала кулаки. Отец. Мой отец, которого я помнила уставшим и тихим, пошёл на преступление, чтобы спасти меня. И умер, не успев.
— Ты его убил?
— Нет. Правда нет. Но если бы он выжил, я бы его убил. Медленно.
Винс откинулся на спинку стула.
— Флешка исчезла. Я искал её годами. Думал, твоя мать знает, где она. Или Ник. Или ты. Но вы все оказались бесполезны. Зато вы привели меня к Блэку.
— Блэк тут при чём?
— А при том, что эта сука, Лина, решила поиграть в героиню. Она была дочкой одного из моих людей, узнала про флешку и захотела помочь твоему ненаглядному Блэку её найти. Думала, если найдёт — освободит папашу. Я узнал. И надавил на Тито. Сказал: если хоть слово Блэку — твоя беременная дочь сдохнет. Тито заткнулся. А Лину убили. Не я лично, но мои люди. Блэк до сих пор не знает, что Тито мог её спасти и промолчал.
Я смотрела на него. Винс говорил спокойно, даже с каким-то удовольствием, как будто перебирал старые трофеи.
— Ты чудовище.
— Я реалист. В этом мире каждый выбирает своё. Хосе выбрал тебя. Тито выбрал дочь. Блэк выбрал месть. А ты, Лиззи, выбрала брата. Все вы — предсказуемые. Поэтому я всегда выигрываю.
