На этой позитивной ноте призрак нахлобучил на Ивиэра венец, мгновенно начавший сползать на бок, привесил остальное по отведенным регламентом местам и отошел на шаг полюбоваться.
— Хорош! Только с венцом надо что-то делать. Вэр, попробуй его поглубже натянуть.
— Ага. — Ребенок послушно вцепился в достояние рода, а потом спохватился. — Это что, и все?!
При словах «малый ритуал принятия в род» ему представлялась торжественная церемония. Ну ладно, не очень торжественная — все же малое принятие, да и обстоятельства развернуться на широкую ногу не позволяют. Но ведь не две же фразы под молчаливое одобрение свидетелей?!
Оввер с легким сочувствием кивнул и дернулся пригладить Ивиэру растрепанные (когда только успел?!) волосы, но вовремя спохватился и сцепил пальцы за спиной. Вместо него по волосам ребенка ласково провела ладонью Дариона.
— Это самая суть. В приложение к ней есть много красивостей, но на эффективность они не влияют. Не грусти, вот закончим со всей этой кутерьмой, и устроим тебе отличное вступление во владение баронством! С гостями, жрецами, пиром, народными гуляньями и всем, что полагается.
— Ага, — с ясно слышимым недоверием в голосе согласился Вэр. Ему почему-то представилось, как старшая жрица на бегу произносит ритуальные фразы, сам Ивиэр скороговоркой зачитывает ей клятвы, и они уносятся в разные стороны решать очередные проблемы. — Мне особенно пункт про народные гуляния понравился.
Оввер ослепительно улыбнулся.
— Ну так пошли гулять!
То, что день будет необычным, горожане поняли еще с утра. Обычно незваные гости убирались с первыми лучами солнца, но сегодня они просто отступили в тени, скрылись из глаз, невидимым, но явно ощутимым присутствием давя на нервы. Едва различимые шорохи, невнятный шепот на грани слышимости, легкие шаги за спиной преследовали горожан, не давая расслабиться и забыть о ночном кошмаре. Ближе к полудню «добрые соседи» осмелели и начали мелькать в темных углах и переулках, а потом явили себя во всей красе. Тем гайтасцам, которые сидели по домам и мастерским, повезло больше, а вот оказавшиеся на улице внезапно обнаружили, что все двери в городе захлопнулись и заперлись, а от городских стен наступает невиданное войско, сжимая кольцо, не реагируя на разрозненные попытки горожан атаковать, целенаправленно сгоняя людей на центральную площадь, к магистрату. Обнаженное оружие, выщеренные клыки и уверенная поступь пришельцев не сулили горожанам ничего хорошего. Раздающиеся с разных концов призывы к страже остались без ответа — в отличие от горожан, половину дня невозбранно занимавшихся своими делами, доблестные воины не могли покинуть казармы с самого утра.
Бургомистр, и без того встревоженный беготней заместителей и противоречивыми донесениями, выглянул с балкона ратуши, окинул взглядом людское море в каемке чужих воинов, и задернул штору. Вытер платком мгновенно вспотевшую лысину, выглянул еще раз. Дрожащими руками плеснул в стакан из графина, посмотрел через плечо на колышущуюся от сквозняка занавеску, и, забыв выпить налитое, пошел наружу. Разбираться.
На крыльцо уже набилось изрядно народа, не пытавшегося, впрочем, ломиться внутрь — то, что все двери в городе заперты, горожане уже уяснили. Но при появлении начальства отхлынули в стороны, давая место и посматривая с такой надеждой, что почтенному градоправителю стало еще более неуютно, хотя, казалось бы, куда уж дальше.
— Нэрри, ты здесь! — К бургомистру протолкался взмыленный капитан городской стражи, который ночевал в своем особняке, а не в казармах, и все утро провел, прыгая вокруг запертых подчиненных, которых не могли вызволить ни плотники, ни силачи-добровольцы, ни заковыристая брань оставшегося в одиночестве командира. — Что делать будем?
Тьфу, пропасть. И этот с надеждой смотрит!
Сэр Нэрреш с раздражением сунул так и не отпитый стакан ближайшему горожанину, стиснул кулаки и еще раз обвел взглядом площадь. А что тут сделаешь? Либо стоять и ждать парламентера, которого вполне может и не быть, либо вести горожан самоубийственную атаку в направлении, скажем, рыночной площади. Там заслон из фэйри кажется потоньше. Вряд ли поможет, но хоть умрут с честью, а не как скот на бойне. Да и кто-нибудь из средних рядов вырваться из окружения наверняка сможет. Хоть десяток человек! В нынешних обстоятельствах не самый плохой результат.
С присвистом вдохнув воздух, градоправитель начал говорить:
— Гайтаса, слушай мою команду!.. — Но опоздал.
Сверху раздалось громкое хлопанье крыльев и на каменную крышу городского колодца по центру площади опустился белоснежный грифон со всадником на спине.
Полет вызвал у Ивиэра бурю восторга. Ему нравилось все: и прохладный ветер, рвущий полы гербовой накидки, и жесткие перья Юннэя, скользящие под ладонями, и резкие повороты. Единственное, что огорчало — нельзя восторженно кричать. Конспирация, чтоб ее. Зато смотреть по сторонам никто не мешал, и наследник Карди вовсю пользовался моментом.
А вот грифон восторга не испытывал. Дариона подробно объяснила цель спектакля и последствия неудачи, а заодно красочно обрисовала, что будет, если ребенок пострадает. Но чем дальше, тем сильнее Юннэй опасался за успех миссии: это двуногое недоразумение сползало то на один бок, то на другой, и грифон сомневался, что успеет поймать юного барона, если тот навернется. Ну вот, опять! Резкий крен выровнял седока и вызвал у него бурю восторга. Лучше бы держался крепче, освободитель-самоучка!
Но рассердиться по-настоящему не получалось. Слишком чистая искренняя радость неслась со спины. Грифон мысленно хмыкнул и начал плавно снижаться. Даже жаль разочаровывать, но цель полета уже видна, и, судя по всему, им стоит поторопиться.
Как и предполагал второй барон, инструктирующий потомка и его «скакуна» перед вылетом, единственным пригодным для приземления местом на забитой горожанами площади оказалась грубая каменная крыша городского колодца. Не слишком высокая, но неудобная для того, чтобы на нее забираться с земли, и в то же время позволяющая разглядеть того, кто все же совершит этот подвиг, с любого конца площади.
Юннэй клацнул когтями по выщербленному временем известняку, стараясь никого не задеть крыльями или хвостом, и обнаружил, что вокруг как по волшебству появилось свободное пространство. Сперва на один шаг, потом на два, на три. Эй, не пора ли начинать? Горожане сейчас загонщиков передавят!
Но Вэр не суетился. Величественно огляделся, властно простер руку и на площадь медленно опустилась тишина. К счастью, никто не понял, что все эти паузы и телодвижения понадобились странному подростку с регалиями наследника Карди исключительно потому, что у него внезапно сел голос.
«Что сказать? Что им сказать? Что, прадедушка побери, говорить-то надо?» — Куда бы Ивиэр ни посмотрел, отовсюду на него таращились сотни человеческих глаз. Молча. Выжидательно. Страшно. Отрепетированная речь комом застряла в горле, не желая идти наружу. Вэр ее понимал. Он бы тоже хотел спрятаться и носа на площадь не показывать, но прятаться на спине грифона было некуда — он, чтобы обзору не мешать, крылья сложил и голову опустил пониже: смотрите, мол, люди добрые, кто к вам прибыл!
Когда молчание стало невыносимым, Ивиэр все-таки нашел силы открыть рот.
— Вон. — Единственное слово прозвучало резко, как щелчок кнута и разнеслось по всей площади. — Это мой город. Властью, данной мне моими предками, изгоняю пришлых тварей из Гайтасы!
По рядам фэйри прошла волна и они заметно поредели, но растворились далеко не все. Вэр присмотрелся и понял, что ушли: а) пришлые, как он и велел; б) те, кто не постеснялся примерить на себя эпитет «твари» (не забыть бы заглянуть потом к Дарионе и извиниться, а то неловко с импровизацией получилось); в) те, кого леди Дара инструктировала лично и с особым тщанием. Остальные продолжали держать поредевший строй, вопросительно смотреть на нового хозяина города и ждать, когда он их отпустит.
С шипением вдохнув сквозь зубы, Вэр опустил все еще поднятую руку и торопливо, пока решимость не отбежала, продолжил:
— Повелеваю всем фэйри покинуть Гайтасу! — Сделав особое ударение на слове «всем».
Остатки дариониного воинства понятливо испарились. Люди, к сожалению Ивиэра, не последовали их примеру, только раздались в стороны еще на два шага, оставив на свободном пятачке щуплую старушку с ясными голубыми глазами.
Старая леди сделала два шага по направлению к грифону и сцепила пальцы у груди в почти молитвенном жесте.
— Господин Кайар, вы наконец-то откликнулись на зов ваших верных подданных! Мы так вас ждали!
А со стороны замка поплыло хриплое пение охотничьих рогов (единственные музыкальные инструменты, которые удалось отыскать Овверу; может оно и к лучшему — пяток корриганов, ответственных за «музыкальное сопровождение», и с ними справлялся из рук вон плохо, а что было бы, вручи им барон лютни?) и появился величественный призрак рыцаря с гербовым щитом Карди в руках.
— Наследник явился! Теперь я могу быть спокоен!
Пока потрясенные люди осмысливали свалившееся на них счастье, за их спинами, в городе, происходили куда более интересные вещи. К особняку капитана городской стражи проскользнула группа закутанных в плащи фигур — со стороны и не различишь, люди или фэйри. Зато вблизи было хорошо заметно, что высунувшаяся из прорези в длинном рукаве и сомкнувшаяся на дверной ручке рука покрыта зеленой чешуей с затейливым коричневым узором на тыльной стороне ладони.
Под нажимом гостя запертая с самого полудня дверь отворилась, запуская предводителя внутрь, прямо в объятия разъяренного домового.
— Совсем страх потеряли, дикие! Законы позабыли!
Комок ярости, меха и первобытной силы бросился на фэйри и с разгона пролетел насквозь, прямо в открытую дверь и цепкие лапы оставшихся на крыльце подельников визитера.
Ящер вышел следом и аккуратно запер за собой дверь.
— Уходим. Барон будет доволен.
«А колечко-то действует! Интересно, удастся зажилить?» — командир группы припомнил взгляд, которым сэр Оввер провожал трофейное кольцо, и сам себе ответил: «Вряд ли».
Утро пролетело слишком быстро. Вот только что Оввер стращал грифона, сдавал встревоженной Дарионе лазутчика, вручал группе захвата трофейное кольцо, которое так и не успел примерить, бегал по замку в поисках символического дара Ивиэру, и вот уже стоит на площади со щитом, кое-как оторванным от стены над камином. Краска герба заметно облупилась, придавая ноше благородный налет старины.
Ну, или выдавая бесхозяйственность Ралто. Тут уж трактовка от самих зрителей зависит.
Люди, не отрывая глаз, смотрели на бесплатное представление, пытаясь удержать в поле зрения всех действующих лиц разом. «Теперь у нас будет полгорода с косоглазием», — мельком отметил барон, протягивая ношу Ивиэру. Куда больше здоровья подданных его сейчас интересовал вопрос, хватит ли у малолетнего наследника сил, чтобы удержать предназначенный для взрослого воина щит? Ладно, если что — «растает» и поможет держать, не велика проблема.
А вот Ивиэр смотрел на прадедушку и думал о том, что проблема у них вполне приличного размера. Если быть точнее — на два с половиной метра. Складывалось это расстояние из высоты крыши колодца и роста грифона, продолжавшего на оной крыше стоять. И как с такой верхотуры дотянуться до щита не уронив достоинство? И щит, щит тоже бы не уронить. Вэр красочно представил, как сперва изо всех сил свешивается со спины Юннэя, чтобы ухватить семейное добро, а потом рыбкой ныряет к земле, взбрыкнув в воздухе не по размеру большими сапогами, когда прадедушка разожмет руки и щит перевесит. Да, такая сцена людей точно проберет.
Впечатленный собственным воображением наследник изо всех сил вцепился в шею грифона, и обрадованный сообразительностью всадника Юннэй мягко спланировал навстречу призрачному командиру. Наконец-то этот пострел начал нормально держаться! А то еще буквально минуту назад грифон лишний раз вздохнуть боялся, чтобы драгоценного наследника не скинуть ненароком. Куда уж там прыгать было.
Сцена получилась эффектной. Немного возвышающийся над толпой юный всадник, залитый светом и будто бы даже немного сияющий, принял из бесплотных рук счастливого предка символ рода. Охотничьи рога в последний раз надсадно взревели и смолкли, отчего присутствующим показалось, будто у них заложило уши — настолько плотной оказалась висящая над площадью тишина. Призрак едва заметно кивнул потомку и растаял в пыльном горячем воздухе, и благословленный на правление наследник перевел взгляд на старую леди, взирающую на него с искренним умилением. Ни дать, ни взять любящая бабуля, к которой внук погостить приехал.
— Спасибо за заботу, леди Танила. Пожалуйста, пройдемте со мной в замок, чтобы я смог отблагодарить вас, как должно, и обсудить текущие дела.
Невидимый Оввер посмотрел на то, как начали меняться лица горожан при слове «отблагодарить», по-крокодильи улыбнулся и незаметно потянул щит вбок, чтобы ребенок не держал тяжесть на весу, а пристроил нижний край на грифоньей холке. М-да, скользит. Пожалуй, придется идти рядом и держать свой щедрый дар. Надо будет намекнуть Юннэю, чтобы не разгонялся. Хотя, они же будут идти со скоростью «пожилой леди»…
Ивиэр тем временем продолжал ковать железо, пока люди не пришли в себя и не начали задавать неудобные вопросы.
— Господин бургомистр, капитан, также прошу вас к нам присоединится. Я хочу знать о состоянии дел в городе и нашей боеготовности.
И получил в ответ два нехорошо задумчивых взгляда. Начальство пришло в себя быстрее всех.
Положение спас Деш. Сквайр, перед выходом в город успевший снять гербовое тряпье, и оставшийся в своей старой одежде, энергично протолкался в первые ряды и вежливо склонил голову.
— Дениш Виор, сквайр, к вашим услугам, Ваша Светлость. Боюсь, ваши стражники разбежались, но я готов взять на себя смелость и приложить все усилия, чтобы собрать новый отряд.
«И возглавить, в один момент превратившись из полунищего бродяги в уважаемого человека» — произнесено не было, но повисло в воздухе куда более отчетливо, чем проговоренные слова.
А там, кто знает…
Если до этого мысль добровольно проситься на службу в проклятый замок никому из горожан в голову не приходила, то теперь у людей появилось ощущение, что у них прямо из тарелки вытаскивают вкусный кусок.
Опаска пока перевешивала, но не у всех.
Капитан городской стражи набычился и выдвинулся вперед, будто собрался грудью таранить пришлого нахала. Чужаков, пытающихся залезть в его кошелек, сэр Шинней не любил. А ну, как король и вправду мальчишку наследником утвердит? Нельзя такое лакомое место не пойми кому отдавать, потом с этим Денишем, прости предки, Виором проблем не оберешься. Кстати, а вот если маркиз победит, совершенно точно своего человека на такой важный пост поставит, а не местного. Нехорошо.
— Безопасность барона и его наследников — моя забота. Из своего отряда замковую стражу и наберу.
Деш картинно изогнул левую бровь и смерил капитана взглядом.
— Ваша забота охранять покой горожан. И что-то вы до сего момента не торопились исполнять свои обязанности, почтеннейший. Может ли наследник вам доверять?
— Да уж побольше, чем неизвестному проходимцу! Господин… Кайар, — не слишком уверенно припомнил капитан имя, произнесенное старой перечницей, — Готов предоставить свою помощь и любую нужную вам информацию.
— Хорош! Только с венцом надо что-то делать. Вэр, попробуй его поглубже натянуть.
— Ага. — Ребенок послушно вцепился в достояние рода, а потом спохватился. — Это что, и все?!
При словах «малый ритуал принятия в род» ему представлялась торжественная церемония. Ну ладно, не очень торжественная — все же малое принятие, да и обстоятельства развернуться на широкую ногу не позволяют. Но ведь не две же фразы под молчаливое одобрение свидетелей?!
Оввер с легким сочувствием кивнул и дернулся пригладить Ивиэру растрепанные (когда только успел?!) волосы, но вовремя спохватился и сцепил пальцы за спиной. Вместо него по волосам ребенка ласково провела ладонью Дариона.
— Это самая суть. В приложение к ней есть много красивостей, но на эффективность они не влияют. Не грусти, вот закончим со всей этой кутерьмой, и устроим тебе отличное вступление во владение баронством! С гостями, жрецами, пиром, народными гуляньями и всем, что полагается.
— Ага, — с ясно слышимым недоверием в голосе согласился Вэр. Ему почему-то представилось, как старшая жрица на бегу произносит ритуальные фразы, сам Ивиэр скороговоркой зачитывает ей клятвы, и они уносятся в разные стороны решать очередные проблемы. — Мне особенно пункт про народные гуляния понравился.
Оввер ослепительно улыбнулся.
— Ну так пошли гулять!
***
То, что день будет необычным, горожане поняли еще с утра. Обычно незваные гости убирались с первыми лучами солнца, но сегодня они просто отступили в тени, скрылись из глаз, невидимым, но явно ощутимым присутствием давя на нервы. Едва различимые шорохи, невнятный шепот на грани слышимости, легкие шаги за спиной преследовали горожан, не давая расслабиться и забыть о ночном кошмаре. Ближе к полудню «добрые соседи» осмелели и начали мелькать в темных углах и переулках, а потом явили себя во всей красе. Тем гайтасцам, которые сидели по домам и мастерским, повезло больше, а вот оказавшиеся на улице внезапно обнаружили, что все двери в городе захлопнулись и заперлись, а от городских стен наступает невиданное войско, сжимая кольцо, не реагируя на разрозненные попытки горожан атаковать, целенаправленно сгоняя людей на центральную площадь, к магистрату. Обнаженное оружие, выщеренные клыки и уверенная поступь пришельцев не сулили горожанам ничего хорошего. Раздающиеся с разных концов призывы к страже остались без ответа — в отличие от горожан, половину дня невозбранно занимавшихся своими делами, доблестные воины не могли покинуть казармы с самого утра.
Бургомистр, и без того встревоженный беготней заместителей и противоречивыми донесениями, выглянул с балкона ратуши, окинул взглядом людское море в каемке чужих воинов, и задернул штору. Вытер платком мгновенно вспотевшую лысину, выглянул еще раз. Дрожащими руками плеснул в стакан из графина, посмотрел через плечо на колышущуюся от сквозняка занавеску, и, забыв выпить налитое, пошел наружу. Разбираться.
На крыльцо уже набилось изрядно народа, не пытавшегося, впрочем, ломиться внутрь — то, что все двери в городе заперты, горожане уже уяснили. Но при появлении начальства отхлынули в стороны, давая место и посматривая с такой надеждой, что почтенному градоправителю стало еще более неуютно, хотя, казалось бы, куда уж дальше.
— Нэрри, ты здесь! — К бургомистру протолкался взмыленный капитан городской стражи, который ночевал в своем особняке, а не в казармах, и все утро провел, прыгая вокруг запертых подчиненных, которых не могли вызволить ни плотники, ни силачи-добровольцы, ни заковыристая брань оставшегося в одиночестве командира. — Что делать будем?
Тьфу, пропасть. И этот с надеждой смотрит!
Сэр Нэрреш с раздражением сунул так и не отпитый стакан ближайшему горожанину, стиснул кулаки и еще раз обвел взглядом площадь. А что тут сделаешь? Либо стоять и ждать парламентера, которого вполне может и не быть, либо вести горожан самоубийственную атаку в направлении, скажем, рыночной площади. Там заслон из фэйри кажется потоньше. Вряд ли поможет, но хоть умрут с честью, а не как скот на бойне. Да и кто-нибудь из средних рядов вырваться из окружения наверняка сможет. Хоть десяток человек! В нынешних обстоятельствах не самый плохой результат.
С присвистом вдохнув воздух, градоправитель начал говорить:
— Гайтаса, слушай мою команду!.. — Но опоздал.
Сверху раздалось громкое хлопанье крыльев и на каменную крышу городского колодца по центру площади опустился белоснежный грифон со всадником на спине.
***
Полет вызвал у Ивиэра бурю восторга. Ему нравилось все: и прохладный ветер, рвущий полы гербовой накидки, и жесткие перья Юннэя, скользящие под ладонями, и резкие повороты. Единственное, что огорчало — нельзя восторженно кричать. Конспирация, чтоб ее. Зато смотреть по сторонам никто не мешал, и наследник Карди вовсю пользовался моментом.
А вот грифон восторга не испытывал. Дариона подробно объяснила цель спектакля и последствия неудачи, а заодно красочно обрисовала, что будет, если ребенок пострадает. Но чем дальше, тем сильнее Юннэй опасался за успех миссии: это двуногое недоразумение сползало то на один бок, то на другой, и грифон сомневался, что успеет поймать юного барона, если тот навернется. Ну вот, опять! Резкий крен выровнял седока и вызвал у него бурю восторга. Лучше бы держался крепче, освободитель-самоучка!
Но рассердиться по-настоящему не получалось. Слишком чистая искренняя радость неслась со спины. Грифон мысленно хмыкнул и начал плавно снижаться. Даже жаль разочаровывать, но цель полета уже видна, и, судя по всему, им стоит поторопиться.
Как и предполагал второй барон, инструктирующий потомка и его «скакуна» перед вылетом, единственным пригодным для приземления местом на забитой горожанами площади оказалась грубая каменная крыша городского колодца. Не слишком высокая, но неудобная для того, чтобы на нее забираться с земли, и в то же время позволяющая разглядеть того, кто все же совершит этот подвиг, с любого конца площади.
Юннэй клацнул когтями по выщербленному временем известняку, стараясь никого не задеть крыльями или хвостом, и обнаружил, что вокруг как по волшебству появилось свободное пространство. Сперва на один шаг, потом на два, на три. Эй, не пора ли начинать? Горожане сейчас загонщиков передавят!
Но Вэр не суетился. Величественно огляделся, властно простер руку и на площадь медленно опустилась тишина. К счастью, никто не понял, что все эти паузы и телодвижения понадобились странному подростку с регалиями наследника Карди исключительно потому, что у него внезапно сел голос.
«Что сказать? Что им сказать? Что, прадедушка побери, говорить-то надо?» — Куда бы Ивиэр ни посмотрел, отовсюду на него таращились сотни человеческих глаз. Молча. Выжидательно. Страшно. Отрепетированная речь комом застряла в горле, не желая идти наружу. Вэр ее понимал. Он бы тоже хотел спрятаться и носа на площадь не показывать, но прятаться на спине грифона было некуда — он, чтобы обзору не мешать, крылья сложил и голову опустил пониже: смотрите, мол, люди добрые, кто к вам прибыл!
Когда молчание стало невыносимым, Ивиэр все-таки нашел силы открыть рот.
— Вон. — Единственное слово прозвучало резко, как щелчок кнута и разнеслось по всей площади. — Это мой город. Властью, данной мне моими предками, изгоняю пришлых тварей из Гайтасы!
По рядам фэйри прошла волна и они заметно поредели, но растворились далеко не все. Вэр присмотрелся и понял, что ушли: а) пришлые, как он и велел; б) те, кто не постеснялся примерить на себя эпитет «твари» (не забыть бы заглянуть потом к Дарионе и извиниться, а то неловко с импровизацией получилось); в) те, кого леди Дара инструктировала лично и с особым тщанием. Остальные продолжали держать поредевший строй, вопросительно смотреть на нового хозяина города и ждать, когда он их отпустит.
С шипением вдохнув сквозь зубы, Вэр опустил все еще поднятую руку и торопливо, пока решимость не отбежала, продолжил:
— Повелеваю всем фэйри покинуть Гайтасу! — Сделав особое ударение на слове «всем».
Остатки дариониного воинства понятливо испарились. Люди, к сожалению Ивиэра, не последовали их примеру, только раздались в стороны еще на два шага, оставив на свободном пятачке щуплую старушку с ясными голубыми глазами.
Старая леди сделала два шага по направлению к грифону и сцепила пальцы у груди в почти молитвенном жесте.
— Господин Кайар, вы наконец-то откликнулись на зов ваших верных подданных! Мы так вас ждали!
А со стороны замка поплыло хриплое пение охотничьих рогов (единственные музыкальные инструменты, которые удалось отыскать Овверу; может оно и к лучшему — пяток корриганов, ответственных за «музыкальное сопровождение», и с ними справлялся из рук вон плохо, а что было бы, вручи им барон лютни?) и появился величественный призрак рыцаря с гербовым щитом Карди в руках.
— Наследник явился! Теперь я могу быть спокоен!
***
Пока потрясенные люди осмысливали свалившееся на них счастье, за их спинами, в городе, происходили куда более интересные вещи. К особняку капитана городской стражи проскользнула группа закутанных в плащи фигур — со стороны и не различишь, люди или фэйри. Зато вблизи было хорошо заметно, что высунувшаяся из прорези в длинном рукаве и сомкнувшаяся на дверной ручке рука покрыта зеленой чешуей с затейливым коричневым узором на тыльной стороне ладони.
Под нажимом гостя запертая с самого полудня дверь отворилась, запуская предводителя внутрь, прямо в объятия разъяренного домового.
— Совсем страх потеряли, дикие! Законы позабыли!
Комок ярости, меха и первобытной силы бросился на фэйри и с разгона пролетел насквозь, прямо в открытую дверь и цепкие лапы оставшихся на крыльце подельников визитера.
Ящер вышел следом и аккуратно запер за собой дверь.
— Уходим. Барон будет доволен.
«А колечко-то действует! Интересно, удастся зажилить?» — командир группы припомнил взгляд, которым сэр Оввер провожал трофейное кольцо, и сам себе ответил: «Вряд ли».
Глава 16
Утро пролетело слишком быстро. Вот только что Оввер стращал грифона, сдавал встревоженной Дарионе лазутчика, вручал группе захвата трофейное кольцо, которое так и не успел примерить, бегал по замку в поисках символического дара Ивиэру, и вот уже стоит на площади со щитом, кое-как оторванным от стены над камином. Краска герба заметно облупилась, придавая ноше благородный налет старины.
Ну, или выдавая бесхозяйственность Ралто. Тут уж трактовка от самих зрителей зависит.
Люди, не отрывая глаз, смотрели на бесплатное представление, пытаясь удержать в поле зрения всех действующих лиц разом. «Теперь у нас будет полгорода с косоглазием», — мельком отметил барон, протягивая ношу Ивиэру. Куда больше здоровья подданных его сейчас интересовал вопрос, хватит ли у малолетнего наследника сил, чтобы удержать предназначенный для взрослого воина щит? Ладно, если что — «растает» и поможет держать, не велика проблема.
А вот Ивиэр смотрел на прадедушку и думал о том, что проблема у них вполне приличного размера. Если быть точнее — на два с половиной метра. Складывалось это расстояние из высоты крыши колодца и роста грифона, продолжавшего на оной крыше стоять. И как с такой верхотуры дотянуться до щита не уронив достоинство? И щит, щит тоже бы не уронить. Вэр красочно представил, как сперва изо всех сил свешивается со спины Юннэя, чтобы ухватить семейное добро, а потом рыбкой ныряет к земле, взбрыкнув в воздухе не по размеру большими сапогами, когда прадедушка разожмет руки и щит перевесит. Да, такая сцена людей точно проберет.
Впечатленный собственным воображением наследник изо всех сил вцепился в шею грифона, и обрадованный сообразительностью всадника Юннэй мягко спланировал навстречу призрачному командиру. Наконец-то этот пострел начал нормально держаться! А то еще буквально минуту назад грифон лишний раз вздохнуть боялся, чтобы драгоценного наследника не скинуть ненароком. Куда уж там прыгать было.
Сцена получилась эффектной. Немного возвышающийся над толпой юный всадник, залитый светом и будто бы даже немного сияющий, принял из бесплотных рук счастливого предка символ рода. Охотничьи рога в последний раз надсадно взревели и смолкли, отчего присутствующим показалось, будто у них заложило уши — настолько плотной оказалась висящая над площадью тишина. Призрак едва заметно кивнул потомку и растаял в пыльном горячем воздухе, и благословленный на правление наследник перевел взгляд на старую леди, взирающую на него с искренним умилением. Ни дать, ни взять любящая бабуля, к которой внук погостить приехал.
— Спасибо за заботу, леди Танила. Пожалуйста, пройдемте со мной в замок, чтобы я смог отблагодарить вас, как должно, и обсудить текущие дела.
Невидимый Оввер посмотрел на то, как начали меняться лица горожан при слове «отблагодарить», по-крокодильи улыбнулся и незаметно потянул щит вбок, чтобы ребенок не держал тяжесть на весу, а пристроил нижний край на грифоньей холке. М-да, скользит. Пожалуй, придется идти рядом и держать свой щедрый дар. Надо будет намекнуть Юннэю, чтобы не разгонялся. Хотя, они же будут идти со скоростью «пожилой леди»…
Ивиэр тем временем продолжал ковать железо, пока люди не пришли в себя и не начали задавать неудобные вопросы.
— Господин бургомистр, капитан, также прошу вас к нам присоединится. Я хочу знать о состоянии дел в городе и нашей боеготовности.
И получил в ответ два нехорошо задумчивых взгляда. Начальство пришло в себя быстрее всех.
Положение спас Деш. Сквайр, перед выходом в город успевший снять гербовое тряпье, и оставшийся в своей старой одежде, энергично протолкался в первые ряды и вежливо склонил голову.
— Дениш Виор, сквайр, к вашим услугам, Ваша Светлость. Боюсь, ваши стражники разбежались, но я готов взять на себя смелость и приложить все усилия, чтобы собрать новый отряд.
«И возглавить, в один момент превратившись из полунищего бродяги в уважаемого человека» — произнесено не было, но повисло в воздухе куда более отчетливо, чем проговоренные слова.
А там, кто знает…
Если до этого мысль добровольно проситься на службу в проклятый замок никому из горожан в голову не приходила, то теперь у людей появилось ощущение, что у них прямо из тарелки вытаскивают вкусный кусок.
Опаска пока перевешивала, но не у всех.
Капитан городской стражи набычился и выдвинулся вперед, будто собрался грудью таранить пришлого нахала. Чужаков, пытающихся залезть в его кошелек, сэр Шинней не любил. А ну, как король и вправду мальчишку наследником утвердит? Нельзя такое лакомое место не пойми кому отдавать, потом с этим Денишем, прости предки, Виором проблем не оберешься. Кстати, а вот если маркиз победит, совершенно точно своего человека на такой важный пост поставит, а не местного. Нехорошо.
— Безопасность барона и его наследников — моя забота. Из своего отряда замковую стражу и наберу.
Деш картинно изогнул левую бровь и смерил капитана взглядом.
— Ваша забота охранять покой горожан. И что-то вы до сего момента не торопились исполнять свои обязанности, почтеннейший. Может ли наследник вам доверять?
— Да уж побольше, чем неизвестному проходимцу! Господин… Кайар, — не слишком уверенно припомнил капитан имя, произнесенное старой перечницей, — Готов предоставить свою помощь и любую нужную вам информацию.
