Бургомистр с тоской наблюдал за преисполнившимся рвения Шеном. Он собирался поставить на победу маркиза, и только что на пути к этой цели появилось еще одно, весьма неожиданное препятствие.
Нет, два препятствия.
В круг бочком выдвинулась госпожа Деррит, дальняя и весьма бедная несмотря на предприимчивость родственница бургомистра, и проглатывая окончания слов, зачастила:
— А еще вам ведь экономка нужна будет, господин Кайар, так я завсегда готова взять на себя ответственность. Опыт ведения счетов у меня есть, горничными командовать умею, в лучшем виде все сделаю!
Ребенок, даже сидящий верхом на грифоне, выглядел не так уж страшно. И от нашествия фэйри город спас. Да и вообще, вон как леди Танила ему радуется, аж светится вся! Наверняка ведь хоть немного, да знает. Значит, можно и рискнуть. Сбежать никогда не поздно, а занять должность, о которой некоторые всю жизнь мечтают и получить не могут, получится только сейчас.
Рассуждения почтенной матроны подтвердил разочарованный стон из-за спины: господин Эйгори, двоюродный дядюшка капитана городской стражи, оказался не столь расторопен, и с аналогичным предложением запоздал. А вот меньше жрать надо! С таким-то пузом сквозь толпу особо не разгонишься.
— Готов взять на себя всю тяжесть ответственности замкового управляющего! — Не растерявшись заголосил опоздавший, тряся клочковатыми бакенбардами и не переставая энергично лезть вперед. Люди расступались перед ним не слишком охотно, а с других концов площади уже проталкивались к центру еще несколько честолюбивых энтузиастов, рассудивших, что Карди больше, Карди меньше — для Гайтасы уже не принципиально, а шанс хорошо устроиться в жизни выпадает не так уж часто.
Первый лед оказался сломан. Как и рассчитывал Оввер, главное завести хотя бы нескольких, остальные ломанутся следом, только уворачиваться успевай.
Понял это и сэр Нэрреш, и поспешил перевести внимание горожан на себя, пока еще кто-нибудь не вылез с неудобной бургомистру инициативой.
— Думаю, такие вопросы нельзя решать с наскока. Все желающие поступить на службу в Карди-сайас, приходите на замковый двор сегодня вечером! А мы пока, в исполнение воли наследника, сделаем доклад, — светло улыбнулся юнцу и недобро прищурился на возмущенных выскочек бургомистр. И мысленно прибавил: «заодно посмотрим, насколько вы готовы служить очередному Карди».
В том, что перед закатом желающих явиться в замок будет гораздо меньше, он не сомневался.
Оввер маневр бургомистра понял, но только насмешливо скривил губы: сэра Нэрреша горожане не то чтобы любили, скорее уважали. И раз уж он только что фактически выразил готовность принять этого странного ребенка в качестве официального наследника баронства, то и остальным не грех сделать то же самое. Поэтому призрак сжал запястье Вэра, собравшегося было осадить раскомандовавшегося бургомистра, и незаметно потянул в сторону дома.
В том, что вечером в замке будет людно, призрак не сомневался.
Маленькая процессия с белым грифоном во главе растянулась по узкой замковой дороге чуть сильнее, чем этого требовала скорость участников. Сэр Нэрреш, демонстративно отдуваясь и поминутно вытирая лысину так, что украдкой посматривающему назад Ивиэру стало любопытно, не появится ли у него там мозоль, незаметно придержал капитана за рукав и приотстал от основной группы. О чем они там толкуют, Оввер не слышал, но представлял довольно отчетливо. Ничего, пускай болтают. Главное, чтобы группа захвата сработала хорошо. Прикинув расстояние до ворот замка, он в свою очередь придержал Юннэя — пускай у парней будет побольше времени на захват и допросы. Отстающие, соответственно, замедлились еще больше, чтобы ненароком не догнать.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и праздная расслабленность после удачного выступления тоже. Холодная тень надвратной башни заставила блаженно жмурившегося на солнышко Вэра вздрогнуть и подобраться. Пора морально готовиться к следующему акту. Вон, уже и главные участники догоняют, спотыкаясь на колдобинах. Оба одинаково недовольные, что хорошо, и при этом видно, что договорились — это плохо.
Во дворе Вэр аккуратно сошел с грифона прямо на крыльцо и уселся в стоящее там кресло, максимально напоминающее по форме парадный баронский трон. О том, как скелет, призрак и Деш выволакивали эту охламину сквозь узкие коридоры и еще более узкие двери, лучше было сейчас не вспоминать — неподходящее время для того, чтобы глупо хихикать. А вот ве-е-ечером, когда все у камина соберутся…
Чтобы ноги малолетнего Карди не болтались в воздухе, заботливая Дариона заблаговременно притащила красивую резную скамеечку, причем Вэр не мог с уверенностью сказать, что узор из дубовых листьев и диковинных птиц на ней был и до встречи с феей. Может, пригласить Даоин ши дверь в святилище облагородить? Если уж ей это один раз пальцами щелкнуть? Или еще можно…
Так. Стоп.
Ивиэр нахмурился и сосредоточил разбегающиеся мысли на замерших у подножия крыльца взрослых. Да, не хочется. Очень. Но… предки, страшно-то как.
— Прошу вас, сэр Нэрреш, начинайте.
Проклятый юнец смотрел так, будто и вправду имел уже право приказывать. С нахмуренными бровями он становился пугающе похожим на покойного отца, не к ночи будь помянут, и Нэрреш с большим трудом выговорил заранее заготовленную фразу:
— Боюсь, Ваша милость, дела в городе обстоят печально…
Оввер краем уха слушал разливающегося соловьем бургомистра, всю изысканно-почтительную речь которого можно было свести к «денег нет, людей не дам, поддержку обеспечить не могу, присяга только после королевского вердикта», но в основном его внимание было сосредоточенно на запыхавшемся от быстрого бега ящере, проскользнувшем мимо людей невидимкой — командире группы захвата. У ящера и так с дикцией было не очень, а когда отдувается и взволнованно шипит, то и вовсе ничего толком не разобрать.
— Что? Ритиш? Этиш? А, ратуша! — Призрак с легким злорадством посмотрел на парочку саботажников, а потом — снова на фэйри. — Спасибо, господин Отторшэ, ваша помощь бесценна. Но кольцо, пожалуйста, верните. Нет, не мне, вот леди Дариона стоит, ей и отдайте, только незаметно.
Конечно, бургомистр сосредоточен на Ивиэре, но болтающееся рядом в воздухе украшение может и заметить. Зачем уважаемого человека с мысли сбивать? Ему и так недолго болтать осталось. Оввер еще раз покосился на балабола и капитана, всем видом выражающего одновременно печаль и солидарность, и склонился к уху начавшего скучать потомка.
Информация от прадедушки оказалась интереснее, чем гладкая болтовня бургомистра. Ивиэр выслушал краткий пересказ чужих махинаций и дал себе слово расспросить дорогого предка поподробнее, а пока во все глаза уставился на вполне заурядного пузана с отвислыми щеками и обширной плешью в трогательном пушистом венчике волос мышастого цвета. Ни с первого взгляда, ни со второго благородный дух авантюризма разглядеть не удалось. Неблагородный дух расчетливости — тоже. Обычный недалекий богатейчик из умеренно благородных, а такое устраивает, что и отчиму пересказать не стыдно!
Под пристальным взглядом докладчик замешкался, и Вэр использовал возможность вставить слово.
— Вот вы сейчас сказали, что гильдия каменщиков денег не приносит и бедствует. А на что же деньги от провоза саженцев из маркизата Эйомин пошли?
Прегрешений за почтенным руководством города водилось великое множество, но Оввер заботливо выбрал из них именно те, которые могли похоронить все мечты Нэрриша на службу маркизу. Вместе с самим бургомистром, кстати. Ну не думал градоправитель пятнадцать лет назад о том, что барон изволит помереть, не оставив прямого наследника, вот и богател, как мог. Ралто-то для этого особых возможностей не предоставлял в силу того, что финансовым благополучием баронства не интересовался, и красть в нем было попросту нечего, вот и отыгрывались его предприимчивые вассалы на ближайшем богатом соседе, как могли.
— Какие саженцы?! — Вытянулось лицо у бургомистра.
Ивиэр сделал вид, что риторический вопрос не расслышал.
— Одобряю, хорошая операция получилась. Многоходовая, и страже позволила заработать на новые казармы, да, сэр Шинней? И вам на поместье, и курьерская гильдия тогда заодно неплохо приподнялась, хотя их вы в темную использовали… А уж про совокупный финансовый ущерб, — Ивиэр изящно ввернул в разговор фразу, подслушанную у маминого жениха, и только потом на миг замер, осмысливая: а в тему ли она? Вроде в тему, — про ущерб нашему противнику, маркизу Эйомину я вообще молчу. Не напомните мне, сколько тысяч золотых в год он потерял, когда его знаменитые Винные сливы начали выращивать все, кому не лень?
На самом деле история с похищением этого чуда соседского растениеводства вышла донельзя нелепой, но не гайтасцы были тому виной — они-то как раз сделали все, как следует. Аж пять раз подряд — у криворуких заказчиков саженцы никак не приживались.
Соль проблемы состояла в том, что виноградная лоза росла на далеком юге, а нормальное вино хотелось пить всем, и, желательно, не по цене «дом за кувшин» — южане, пользуясь отсутствием конкуренции, цены ломили нещадно. И давний (даже по меркам Оввера) предок нынешнего маркиза подошел к решению проблемы со всей энергией, свойственной его роду: собрал магов жизни, выписал из Рьалских гор гномских магов земли, и за какие-то пятьдесят лет получил вполне пристойный заменитель. К сливам полуволшебное растение особого отношения не имело, разве что в девичестве, но название прижилось и пошло в народ. И вино пошло, да еще как. И в народ, и в знать, и на экспорт.
Счастье наследников предприимчивого маркиза длилась почти четыреста лет — Эйомины охраняли главный источник дохода ревностно и жестко, хотя попытки выкрасть семена и саженцы предпринимались завистливыми соседями не раз и не два. Особенно этому помогал тот факт, что все сады и винокурни Эйоминов располагались в труднодоступных долинах Харских гор, в которые и раньше без проводника не многие лезть рисковали, а после того, как заботливые хозяева наводнили их вооруженными до зубов отрядами «лесничих», и вовсе стало безопаснее на вурдалачьем урочище заночевать, чем туда соваться.
Потом явился недовольный жизнью сэр Нэрреш, и решил, что тоже хочет заработать.
А теперь собрался присягать на верность тому, кого практически собственноручно лишил главного источника дохода. Мо-ло-дец! Так держать! Надо будет, кстати, его при случае деть куда-нибудь, пока он и Карди что-нибудь подобное не устроил.
С другой стороны, у Карди такого источника дохода не…
Призрак осекся на середине мысли. Вчера вечером он то же самое думал про источник могущества. В голове начали вырисовываться смутные контуры будущего плана, но умную мысль спугнул возглас, исполненный неподдельной боли:
— У нас есть деньги на закупку провианта для вашей армии! Не понимаю, о каких саженцах вы ведете речь, но Гайтаса не бедствует, это правда. И на содержание замковой стражи тоже есть! И курьеров с вашими посланиями к вассалам я завтра же… Нет, сегодня же разошлю!
Судя по взгляду, сэр Нэрреш предпочел бы убить слишком осведомленного наследничка на месте, вместе со всеми свидетелями, да грифон мешал. Вытянулся поперек ступеней и гигантским клювом пощелкивал более чем выразительно. Шен и пришлый сквайр на каждый такой щелчок дергались, как припадочные. Да и опасно это — кто знает, какие силы стоят за юнцом и кому еще известно о тех давних событиях? Сам бургомистр о них уже практически забыл — пятнадцать лет для человека срок немалый, уже и половина участников помереть успела, кто от старости, кто от чего. И тут вдруг вылезло, когда не ждали.
— Не знаете? — За демонстративным сожалением Ивиэра пряталась ясно видимая насмешка. — А я вас наградить хотел. За успешную диверсию в тылу врага. Заблаговременную. Ну хорошо, тогда пускай сэр Шинней ведет сюда маркизовых прихлебателей, которые обосновались… дайте вспомнить… Ах, да, у вдовы Илэтты в Тележном квартале, и на этом на сегодня закончим.
Докладчики дернулись, наткнулись взглядами на один обнаженный меч и двадцать выставленных напоказ когтей в две пяди каждый, и поникли. Среди «прихлебателей», о присутствии которых капитану было хорошо известно, находился двоюродный племянник Эйомина. Более яркого выражения политической позиции и отношения к кандидатуре маркиза придумать было сложно. Проведешь арест — и даже если давняя история никогда не всплывет (а лучше — утонет вместе со всеми носителями секрета в ближайшем болоте), останется только всеми силами поддерживать сына Ралто, и молиться, чтобы он победил, потому что с политическими противниками маркиз еще мог договориться, а вот личных врагов зачищал нещадно. И добрым казался только на фоне покойного барона.
— Сделаю, ваша милость, — печально отозвался капитан. А потом приободрился, и совсем другим тоном закончил, — Через два часа все у вас будут.
Почему нет? Он с самого начала на сына Ралто поставить хотел. А Нерри с его комбинациями на отдых пора. Пока действительно не докрутился.
Дариона еле дождалась ухода чужаков. Поддерживая сползающее заклинание, опрометью кинулась к ближайшей пустой комнате и сбросила расползающееся жирными волокнами волшебство. Магия зашелестела по каменным плитам пола, впитываясь в едва заметные трещинки, и фея расслабленно выдохнула, а потом ойкнула и подтянула вырез сползшего платья на благопристойную высоту. Может, следовало одеть сегодня что-то более деловое?
Отражение в округлой боковине медного кубка, стоящего рядом, на столе, подсказало: да, следовало. Но когда даоин ши оказывалась рядом с харизматичным, неизменно холодно-сдержанным бароном, ей хотелось выглядеть неотразимо. Или хотя бы изгнать из памяти человека воспоминание о том кошмарном домашнем платье, в котором он ее вчера застал. Дариона в сотый, кажется, раз за день вспомнила нежданный визит и досадливо хрустнула пальцами.
Не причесанная! В линялой, вытянутой тряпке, которую и домашним показывать стыдно, не то, что такому гостю! Оввер, как истинный джентльмен, разумеется сделал вид, что ничего не заметил, даже комплименты между делом отвешивать умудрялся, но что при этом думал — одним предкам известно. И от угощения отказался, хотя фея была уверена, что призрак ухватится за такую уникальную возможность обеими руками. А ведь Дариона эту несчастную остренику две недели в холодильном ларце специально к его приходу берегла! Ну ладно, по одной ягодке брала, когда мимо проходила. Или по две. И ходила-то не так часто, как можно подумать, если вспомнить, как мало тех ягод внезапно оказалось на блюде… А в итоге все равно пришлось самой есть. И хорошо, если причина отказа в том, что призрак не скучает по тому времени, когда был живым. Но что, если он, единственный союзник на много километров вокруг, ей не доверяет?!
Если так, дело плохо.
Фея сердито уставилась на свое отражение в кубке и брякнула его обратно на стол. От резкого движения платье вновь соскользнуло с плеча, и Дариона, вернув ткань на исходную позицию, постаралась успокоиться. Все будет хорошо. Он же не отказал ей в помощи, правда?
Жидко-серый полумрак в комнате идеально соответствовал настроению феи. Грязные разводы на стенах складывались в безрадостные картины ближайшего будущего, закопченные балки в шпалерах паутины навевали мысли о том, во что в скором времени может превратиться ее собственный дом.
Нет, два препятствия.
В круг бочком выдвинулась госпожа Деррит, дальняя и весьма бедная несмотря на предприимчивость родственница бургомистра, и проглатывая окончания слов, зачастила:
— А еще вам ведь экономка нужна будет, господин Кайар, так я завсегда готова взять на себя ответственность. Опыт ведения счетов у меня есть, горничными командовать умею, в лучшем виде все сделаю!
Ребенок, даже сидящий верхом на грифоне, выглядел не так уж страшно. И от нашествия фэйри город спас. Да и вообще, вон как леди Танила ему радуется, аж светится вся! Наверняка ведь хоть немного, да знает. Значит, можно и рискнуть. Сбежать никогда не поздно, а занять должность, о которой некоторые всю жизнь мечтают и получить не могут, получится только сейчас.
Рассуждения почтенной матроны подтвердил разочарованный стон из-за спины: господин Эйгори, двоюродный дядюшка капитана городской стражи, оказался не столь расторопен, и с аналогичным предложением запоздал. А вот меньше жрать надо! С таким-то пузом сквозь толпу особо не разгонишься.
— Готов взять на себя всю тяжесть ответственности замкового управляющего! — Не растерявшись заголосил опоздавший, тряся клочковатыми бакенбардами и не переставая энергично лезть вперед. Люди расступались перед ним не слишком охотно, а с других концов площади уже проталкивались к центру еще несколько честолюбивых энтузиастов, рассудивших, что Карди больше, Карди меньше — для Гайтасы уже не принципиально, а шанс хорошо устроиться в жизни выпадает не так уж часто.
Первый лед оказался сломан. Как и рассчитывал Оввер, главное завести хотя бы нескольких, остальные ломанутся следом, только уворачиваться успевай.
Понял это и сэр Нэрреш, и поспешил перевести внимание горожан на себя, пока еще кто-нибудь не вылез с неудобной бургомистру инициативой.
— Думаю, такие вопросы нельзя решать с наскока. Все желающие поступить на службу в Карди-сайас, приходите на замковый двор сегодня вечером! А мы пока, в исполнение воли наследника, сделаем доклад, — светло улыбнулся юнцу и недобро прищурился на возмущенных выскочек бургомистр. И мысленно прибавил: «заодно посмотрим, насколько вы готовы служить очередному Карди».
В том, что перед закатом желающих явиться в замок будет гораздо меньше, он не сомневался.
Оввер маневр бургомистра понял, но только насмешливо скривил губы: сэра Нэрреша горожане не то чтобы любили, скорее уважали. И раз уж он только что фактически выразил готовность принять этого странного ребенка в качестве официального наследника баронства, то и остальным не грех сделать то же самое. Поэтому призрак сжал запястье Вэра, собравшегося было осадить раскомандовавшегося бургомистра, и незаметно потянул в сторону дома.
В том, что вечером в замке будет людно, призрак не сомневался.
***
Маленькая процессия с белым грифоном во главе растянулась по узкой замковой дороге чуть сильнее, чем этого требовала скорость участников. Сэр Нэрреш, демонстративно отдуваясь и поминутно вытирая лысину так, что украдкой посматривающему назад Ивиэру стало любопытно, не появится ли у него там мозоль, незаметно придержал капитана за рукав и приотстал от основной группы. О чем они там толкуют, Оввер не слышал, но представлял довольно отчетливо. Ничего, пускай болтают. Главное, чтобы группа захвата сработала хорошо. Прикинув расстояние до ворот замка, он в свою очередь придержал Юннэя — пускай у парней будет побольше времени на захват и допросы. Отстающие, соответственно, замедлились еще больше, чтобы ненароком не догнать.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и праздная расслабленность после удачного выступления тоже. Холодная тень надвратной башни заставила блаженно жмурившегося на солнышко Вэра вздрогнуть и подобраться. Пора морально готовиться к следующему акту. Вон, уже и главные участники догоняют, спотыкаясь на колдобинах. Оба одинаково недовольные, что хорошо, и при этом видно, что договорились — это плохо.
Во дворе Вэр аккуратно сошел с грифона прямо на крыльцо и уселся в стоящее там кресло, максимально напоминающее по форме парадный баронский трон. О том, как скелет, призрак и Деш выволакивали эту охламину сквозь узкие коридоры и еще более узкие двери, лучше было сейчас не вспоминать — неподходящее время для того, чтобы глупо хихикать. А вот ве-е-ечером, когда все у камина соберутся…
Чтобы ноги малолетнего Карди не болтались в воздухе, заботливая Дариона заблаговременно притащила красивую резную скамеечку, причем Вэр не мог с уверенностью сказать, что узор из дубовых листьев и диковинных птиц на ней был и до встречи с феей. Может, пригласить Даоин ши дверь в святилище облагородить? Если уж ей это один раз пальцами щелкнуть? Или еще можно…
Так. Стоп.
Ивиэр нахмурился и сосредоточил разбегающиеся мысли на замерших у подножия крыльца взрослых. Да, не хочется. Очень. Но… предки, страшно-то как.
— Прошу вас, сэр Нэрреш, начинайте.
Проклятый юнец смотрел так, будто и вправду имел уже право приказывать. С нахмуренными бровями он становился пугающе похожим на покойного отца, не к ночи будь помянут, и Нэрреш с большим трудом выговорил заранее заготовленную фразу:
— Боюсь, Ваша милость, дела в городе обстоят печально…
Оввер краем уха слушал разливающегося соловьем бургомистра, всю изысканно-почтительную речь которого можно было свести к «денег нет, людей не дам, поддержку обеспечить не могу, присяга только после королевского вердикта», но в основном его внимание было сосредоточенно на запыхавшемся от быстрого бега ящере, проскользнувшем мимо людей невидимкой — командире группы захвата. У ящера и так с дикцией было не очень, а когда отдувается и взволнованно шипит, то и вовсе ничего толком не разобрать.
— Что? Ритиш? Этиш? А, ратуша! — Призрак с легким злорадством посмотрел на парочку саботажников, а потом — снова на фэйри. — Спасибо, господин Отторшэ, ваша помощь бесценна. Но кольцо, пожалуйста, верните. Нет, не мне, вот леди Дариона стоит, ей и отдайте, только незаметно.
Конечно, бургомистр сосредоточен на Ивиэре, но болтающееся рядом в воздухе украшение может и заметить. Зачем уважаемого человека с мысли сбивать? Ему и так недолго болтать осталось. Оввер еще раз покосился на балабола и капитана, всем видом выражающего одновременно печаль и солидарность, и склонился к уху начавшего скучать потомка.
Информация от прадедушки оказалась интереснее, чем гладкая болтовня бургомистра. Ивиэр выслушал краткий пересказ чужих махинаций и дал себе слово расспросить дорогого предка поподробнее, а пока во все глаза уставился на вполне заурядного пузана с отвислыми щеками и обширной плешью в трогательном пушистом венчике волос мышастого цвета. Ни с первого взгляда, ни со второго благородный дух авантюризма разглядеть не удалось. Неблагородный дух расчетливости — тоже. Обычный недалекий богатейчик из умеренно благородных, а такое устраивает, что и отчиму пересказать не стыдно!
Под пристальным взглядом докладчик замешкался, и Вэр использовал возможность вставить слово.
— Вот вы сейчас сказали, что гильдия каменщиков денег не приносит и бедствует. А на что же деньги от провоза саженцев из маркизата Эйомин пошли?
Прегрешений за почтенным руководством города водилось великое множество, но Оввер заботливо выбрал из них именно те, которые могли похоронить все мечты Нэрриша на службу маркизу. Вместе с самим бургомистром, кстати. Ну не думал градоправитель пятнадцать лет назад о том, что барон изволит помереть, не оставив прямого наследника, вот и богател, как мог. Ралто-то для этого особых возможностей не предоставлял в силу того, что финансовым благополучием баронства не интересовался, и красть в нем было попросту нечего, вот и отыгрывались его предприимчивые вассалы на ближайшем богатом соседе, как могли.
— Какие саженцы?! — Вытянулось лицо у бургомистра.
Ивиэр сделал вид, что риторический вопрос не расслышал.
— Одобряю, хорошая операция получилась. Многоходовая, и страже позволила заработать на новые казармы, да, сэр Шинней? И вам на поместье, и курьерская гильдия тогда заодно неплохо приподнялась, хотя их вы в темную использовали… А уж про совокупный финансовый ущерб, — Ивиэр изящно ввернул в разговор фразу, подслушанную у маминого жениха, и только потом на миг замер, осмысливая: а в тему ли она? Вроде в тему, — про ущерб нашему противнику, маркизу Эйомину я вообще молчу. Не напомните мне, сколько тысяч золотых в год он потерял, когда его знаменитые Винные сливы начали выращивать все, кому не лень?
На самом деле история с похищением этого чуда соседского растениеводства вышла донельзя нелепой, но не гайтасцы были тому виной — они-то как раз сделали все, как следует. Аж пять раз подряд — у криворуких заказчиков саженцы никак не приживались.
Соль проблемы состояла в том, что виноградная лоза росла на далеком юге, а нормальное вино хотелось пить всем, и, желательно, не по цене «дом за кувшин» — южане, пользуясь отсутствием конкуренции, цены ломили нещадно. И давний (даже по меркам Оввера) предок нынешнего маркиза подошел к решению проблемы со всей энергией, свойственной его роду: собрал магов жизни, выписал из Рьалских гор гномских магов земли, и за какие-то пятьдесят лет получил вполне пристойный заменитель. К сливам полуволшебное растение особого отношения не имело, разве что в девичестве, но название прижилось и пошло в народ. И вино пошло, да еще как. И в народ, и в знать, и на экспорт.
Счастье наследников предприимчивого маркиза длилась почти четыреста лет — Эйомины охраняли главный источник дохода ревностно и жестко, хотя попытки выкрасть семена и саженцы предпринимались завистливыми соседями не раз и не два. Особенно этому помогал тот факт, что все сады и винокурни Эйоминов располагались в труднодоступных долинах Харских гор, в которые и раньше без проводника не многие лезть рисковали, а после того, как заботливые хозяева наводнили их вооруженными до зубов отрядами «лесничих», и вовсе стало безопаснее на вурдалачьем урочище заночевать, чем туда соваться.
Потом явился недовольный жизнью сэр Нэрреш, и решил, что тоже хочет заработать.
А теперь собрался присягать на верность тому, кого практически собственноручно лишил главного источника дохода. Мо-ло-дец! Так держать! Надо будет, кстати, его при случае деть куда-нибудь, пока он и Карди что-нибудь подобное не устроил.
С другой стороны, у Карди такого источника дохода не…
Призрак осекся на середине мысли. Вчера вечером он то же самое думал про источник могущества. В голове начали вырисовываться смутные контуры будущего плана, но умную мысль спугнул возглас, исполненный неподдельной боли:
— У нас есть деньги на закупку провианта для вашей армии! Не понимаю, о каких саженцах вы ведете речь, но Гайтаса не бедствует, это правда. И на содержание замковой стражи тоже есть! И курьеров с вашими посланиями к вассалам я завтра же… Нет, сегодня же разошлю!
Судя по взгляду, сэр Нэрреш предпочел бы убить слишком осведомленного наследничка на месте, вместе со всеми свидетелями, да грифон мешал. Вытянулся поперек ступеней и гигантским клювом пощелкивал более чем выразительно. Шен и пришлый сквайр на каждый такой щелчок дергались, как припадочные. Да и опасно это — кто знает, какие силы стоят за юнцом и кому еще известно о тех давних событиях? Сам бургомистр о них уже практически забыл — пятнадцать лет для человека срок немалый, уже и половина участников помереть успела, кто от старости, кто от чего. И тут вдруг вылезло, когда не ждали.
— Не знаете? — За демонстративным сожалением Ивиэра пряталась ясно видимая насмешка. — А я вас наградить хотел. За успешную диверсию в тылу врага. Заблаговременную. Ну хорошо, тогда пускай сэр Шинней ведет сюда маркизовых прихлебателей, которые обосновались… дайте вспомнить… Ах, да, у вдовы Илэтты в Тележном квартале, и на этом на сегодня закончим.
Докладчики дернулись, наткнулись взглядами на один обнаженный меч и двадцать выставленных напоказ когтей в две пяди каждый, и поникли. Среди «прихлебателей», о присутствии которых капитану было хорошо известно, находился двоюродный племянник Эйомина. Более яркого выражения политической позиции и отношения к кандидатуре маркиза придумать было сложно. Проведешь арест — и даже если давняя история никогда не всплывет (а лучше — утонет вместе со всеми носителями секрета в ближайшем болоте), останется только всеми силами поддерживать сына Ралто, и молиться, чтобы он победил, потому что с политическими противниками маркиз еще мог договориться, а вот личных врагов зачищал нещадно. И добрым казался только на фоне покойного барона.
— Сделаю, ваша милость, — печально отозвался капитан. А потом приободрился, и совсем другим тоном закончил, — Через два часа все у вас будут.
Почему нет? Он с самого начала на сына Ралто поставить хотел. А Нерри с его комбинациями на отдых пора. Пока действительно не докрутился.
***
Дариона еле дождалась ухода чужаков. Поддерживая сползающее заклинание, опрометью кинулась к ближайшей пустой комнате и сбросила расползающееся жирными волокнами волшебство. Магия зашелестела по каменным плитам пола, впитываясь в едва заметные трещинки, и фея расслабленно выдохнула, а потом ойкнула и подтянула вырез сползшего платья на благопристойную высоту. Может, следовало одеть сегодня что-то более деловое?
Отражение в округлой боковине медного кубка, стоящего рядом, на столе, подсказало: да, следовало. Но когда даоин ши оказывалась рядом с харизматичным, неизменно холодно-сдержанным бароном, ей хотелось выглядеть неотразимо. Или хотя бы изгнать из памяти человека воспоминание о том кошмарном домашнем платье, в котором он ее вчера застал. Дариона в сотый, кажется, раз за день вспомнила нежданный визит и досадливо хрустнула пальцами.
Не причесанная! В линялой, вытянутой тряпке, которую и домашним показывать стыдно, не то, что такому гостю! Оввер, как истинный джентльмен, разумеется сделал вид, что ничего не заметил, даже комплименты между делом отвешивать умудрялся, но что при этом думал — одним предкам известно. И от угощения отказался, хотя фея была уверена, что призрак ухватится за такую уникальную возможность обеими руками. А ведь Дариона эту несчастную остренику две недели в холодильном ларце специально к его приходу берегла! Ну ладно, по одной ягодке брала, когда мимо проходила. Или по две. И ходила-то не так часто, как можно подумать, если вспомнить, как мало тех ягод внезапно оказалось на блюде… А в итоге все равно пришлось самой есть. И хорошо, если причина отказа в том, что призрак не скучает по тому времени, когда был живым. Но что, если он, единственный союзник на много километров вокруг, ей не доверяет?!
Если так, дело плохо.
Фея сердито уставилась на свое отражение в кубке и брякнула его обратно на стол. От резкого движения платье вновь соскользнуло с плеча, и Дариона, вернув ткань на исходную позицию, постаралась успокоиться. Все будет хорошо. Он же не отказал ей в помощи, правда?
Жидко-серый полумрак в комнате идеально соответствовал настроению феи. Грязные разводы на стенах складывались в безрадостные картины ближайшего будущего, закопченные балки в шпалерах паутины навевали мысли о том, во что в скором времени может превратиться ее собственный дом.
