— Да ну вас с вашими байками, вы здесь сидите и не знаете, что в стране творится! — эмоционально проговорил Мирнин, выезжая на коляске из корпуса. Он звонил отцу, и звонок был нерадостным.
— Что?! — дружно спросили все.
— Дефолт пожирает финансы. У моих родителей пострадала компания.
— Интересно, почему я ничего об этом кризисе не знаю? — задала вопрос Агния. — Сегодня только с отцом разговаривала по телефону, он ничего не сказал мне...
— Твой отец тебя бережёт, вот и не сказал, — сделал вывод Роман.
Петрова набрала номер отца. В трубку хриплый голос ответил на её вопрос, чтобы она не беспокоилась: в команде работают толковые люди, и он верит в успех, как в результат собственных достоинств.
Закончив разговор по сотовому телефону, Агния облегчённо выдохнула:
— Фу, хорошо, что ещё не скоро возвращаться в общественный дурдом, где царит бардак! У меня есть время до февраля, чтобы жить в этом загадочном русском лесу.
— Женёк, не переживай, деньги не главное в жизни! Важно оставаться человеком с русской душой! — гордо произнёс Марков.
— Теперь кто за моё лечение будет платить?! — растерялся Евгений.
— Я поговорю с отцом, возможно, он поможет тебе, — прищурилась Агния.
— Так здесь половина родителей реабилитантов разорились, твой отец всем окажет помощь? — Михаил посмотрел в счастливые глаза Петровой.
— Нет, только одному.
— Агния, я не возьму от тебя денег, — Мирнин поправил подножник у инвалидной коляски.
Руслан шутливым тоном, за которым скрывалась глубокая душевная рана, открыл тайну:
— За моё лечение государство платит, как особо пострадавшему. Меня война калекой сделала, теперь я инвалид и должен радоваться подачкам.
— Будто от этого нога отрастёт! — подхватила Наталья.
— У меня сюда вся пенсия уходит, — поддержал разговор Михаил.
— Так пенсия само собой, мой папаня добавлял деньги за более эффективное лечение, — уточнил Евгений. — Врачи обещают меня на ноги поставить.
— Врачи много чего обещают, главное бабки плати, — сущую правду извлёк Лерич.
— Я не знала, что здесь можно только на пенсию находиться! — округлила глаза Петрова.
— Агния, ты словно из леса вышла, совсем тёмная, — улыбнулся Марков.
— Раньше такого не было! — Петрова прижалась к Мише.
Солнцев подал Леричу кружку и добавил:
— Она права! Два года назад здесь исключительно богатые инвалиды лечились.
Смеркалось, подошла медсестра с сообщением, чтобы все расходились по палатам. К её великому удивлению реабилитанты оказались в нетрезвом состоянии. Она никак не могла понять, когда инвалиды успели напиться, ведь они сидели под её окнами. Правда, очень странная у них была еда: они селёдку с луком запивали соком.
На заре медсестра написала докладную.
Записка о поведении инвалидов лежала у главного врача на столе. В кабинете сидели сама она, полная женщина средних лет, и мужчина с седой бородой. Они с умными лицами решали, как им поступить с пьющими реабилитантами.
— Василий Васильевич, что будем делать с инвалидами? — главный врач пыталась возложить ответственность за решение на своего заместителя по медицинской части.
— Я полагаю, если отчислить эту компанию, мы ничего не добьёмся, поскольку, набрав на освободившиеся места новых реабилитантов, проблема останется той же. Давайте лучше поручим психологу провести с инвалидами беседу.
— Нужно усилить контроль, скажите медсёстрам, чтобы смотрели в оба и пресекали распитие алкоголя. Вообще, введите запрет, реабилитанты не должны ходить друг к другу в палаты, — приказала директор.
— Вы хотите, чтобы они прекратили общение между собой? — уточнил заместитель.
— Я хочу сказать, чтобы они общались под присмотром кого-нибудь из сотрудников.
На этом совещание закончилось.
В Центре начался ужесточённый режим. В будни после лечебных процедур реабилитантов собирали психологи в медицинском корпусе для тренингов. Михаилу и Агнии не удавалось побыть одним. Они надеялись в выходной день наверстать упущенное.
Но в воскресенье одна медсестра из двух дежуривших, закрыла все жилые корпуса, и реабилитанты сидели под замками в жёлтых стенах.
— Вы не имеете права нас запирать без суда!!! — протестовали инвалиды.
Но Лидия Юрьевна разводила руками. Мол сверху дали указания, она не может их нарушить.
— Что будем делать, Наташа? — задала извечный вопрос Агния.
— Если так будет продолжаться, то придётся мне позвонить одному важному лицу. Я не совершала преступления, чтобы меня здесь держали без воли!
В палату зашла улыбчивая медсестра Тамара Тимофеевна:
— Эх, девчонки, надо же было так попасть... Ай-я-яй!!! — покачала она головой.
Тамара Тимофеевна производила впечатление понимающего человека. Она всегда сочувствующе переживала за реабилитантов.
— Выпустите нас погулять, смотрите какая погода хорошая, а здесь в палате прохладно! — жалостно завыла Петрова.
— Хорошо, я разрешу вам выйти на улицу, всё равно начальства нет на работе, — успокаивала она саму себя, причитая при этом: — Бедные деточки!
Замок у входной двери щёлкнул и наконец воля, свежий воздух. Медсестра пошла отпирать остальные жилые корпуса. Через несколько минут Михаил шёл навстречу Агнии.
— Миша, я так рада тебя видеть! — девушка пожала ладонь Ерёмину.
— Вот, они надумали запереть нас, как говорится, любовь познаётся в беде! — улыбнулся Михаил.
— Я не говорила, что люблю, — уточнила Петрова.
Ерёмин привлёк Агнию к себе, и язык коснулся её губ. Девушка обвила руками его шею, ответив горячим поцелуем.
— А говоришь, что не любишь!
— Нам нельзя любить друг друга, ты женат.
— Я развестись могу.
— Ха, шутник, она тебя не бросила в беде, ты не вправе с ней так поступить!!!
— Возможно, я не принесу ей счастье в моём теперешнем состоянии, — Михаил отстранился от Агнии.
— Если она любит тебя, то уже счастлива!
— Я думаю, что нет! — Михаилу больше не хотелось говорить о жене, и он переключился на Агнию: — Ты учишься, значит, на днях в институт уедешь? — насторожился Ерёмин.
— Отец договорился с ректором. С февраля придётся опять с четвёртого семестра начинать, потому что сессия не закрыта.
— Значит, у меня есть шанс! — подмигнул Михаил.
Петрова покачала головой. Он крепче её прижал к себе, его сердце забилось чаще. Миша нежно провёл пальцами по рыжим шёлковистым волосам Агнии. Душа девушки ликовала.
— Мне завтра нужно ехать домой на две недели, — сообщил он.
— Зачем?
— Родственники жены приезжают из Красноярска и Омска на её день рождения, а потом останутся погостить. Благоверная одна с ними не справится.
— Как же я? — поникла Петрова.
Миша кривовато улыбнулся.
— Этот вопрос говорит о том, что ты хочешь быть со мной, — проурчал он.
Его синие глаза сияли оттого, что он нужен Агнии. Их свет завораживал Петрову, ей хотелось упасть перед Михаилом на колени. Ерёмину казалось, что нет никого прекраснее Агнии, ради неё он готов продать душу дьяволу. Однако утром ему предстояло ехать домой к супруге.
Ночью Агния не спала от переполняющих чувств. Сердце побеждало рассудок. Как нелегко любить женатого. Долго думая над нелёгким вопросом любви, Агния решила, что пусть Михаил сам выберет из них двоих, она не будет на него давить.
В столовой за завтраком Петрова, нервничая от предвкушения встречи перед разлукой, почти ничего не ела, всё посматривала на дверь. И вот он вошёл, направляясь к её столику.
— Здравствуй, красавица! Скучала?
— Конечно, я же жить без тебя не могу! — съязвила девушка.
Михаил сел за стол:
— Что, еда невкусная?
— В здешних столовых плохо готовят, — сгримасничала Агния.
— Нужно есть! Укол инсулина ведь тебе сделали с утра?
— Да, но кусок в горло не лезет, потому что ты сегодня меня покидаешь!
— Через две недели приеду, я буду по тебе скучать.
— Это целая вечность. Неужели родственникам нельзя сказать, что у тебя лечение? Или дело в другом?
— Хочу секса! Ты же мне не даёшь! — подмигнул Ерёмин.
— А, ну тогда езжай, — нахмурилась Петрова.
Михаил, покормив девушку, вывел её на улицу подальше от любопытных глаз, он устами дотронулся мягких губ Агнии. От поцелуя у Петровой подкосились ноги, дыхание участилось. Ерёмин обхватил узкую талию женщины его мечты.
— Я бы мог жениться на тебе, — он посмотрел в глаза цвета лета.
— Да, если бы не жена, — ухмыльнулась Агния.
— Интересно, куда могут завести наши с тобой отношения? — Миша вдохнул запах свежести личика девушки и добавил: — Пошли к ребятам.
На скамейке возле второго жилого корпуса сидели Лерич и Роман.
— О, вы откуда?! — удивился Марков тому, что Михаил и Агния сияли от счастья.
— Всё тебе знать нужно! — буркнула Петрова.
— Ладно, мне пора собираться, сейчас «Газель» подъедет, повезёт кого-то в Москву, и я заодно с ними доеду. — Михаил простился с Агнией и товарищами.
Девушка осталась без половинки. Она ждала звонка от Ерёмина. Неделя без весточки от любимого тянулась до бесконечности долго.
Началась вторая неделя. Наконец Михаил украдкой от жены и гостей позвонил на вахту Центра. К телефону подошёл Роман, кинув в трубку несколько слов, он отдал её Агнии, в этот момент находившейся рядом. Девушка от волнения тихо проговорила:
— Привет!
Ерёмин осиплым голосом сообщил, что ему придётся задержаться, у него грипп.
— Я приеду к тебе! — засуетилась Петрова.
— Жена и гости почти всё время дома. Потерпи, милая!
Михаил поинтересовался:
— Как, ты, там без меня?!
Её ответ был полный любви: «Меня ломает словно от наркотиков, до знакомства с тобой я жила в каком-то нереальном мире, а сейчас я не могу ничего с собой поделать, душу крутит, по телу проходит озноб, мне страшно тебя потерять».
По ту сторону
Начался учебный год. Общежитие заполнялось студентами, отвыкшими за лето от оранжевых облупившихся стен в коридоре. Несмотря на это их лица выражали радость: подружки целовались, приятели приветствовали друг друга пожатием рук.
Оксана приехала в институт раньше соседок по комнате и узнала, что нужно переселяться в первый корпус, потому, что по распоряжению ректора на этот год было зачислено много студентов, и администрации общежития пришлось всех уплотнять. В «апартаментах» теперь должно селиться больше положенного числа человек, которые обречены жить как сельди в бочке.
Олеся с Еленой, узнав об этом, растерянно вошли в комнату.
— Что за дела творятся?! — возмутилась Олеся.
— Мы уже три года во втором корпусе, в этой комнате, а нас переселяют в другую и размером меньше, да ещё девочку какую-то подселят! — расстроилась Оксана.
— Что за девочку, неужели первокурсницу?! — нервничала Олеся.
— Да не знаю, нам нужно найти Варвару Мельникову и спросить, не хочет ли она с нами в комнате жить? — суетилась Елена.
— Между прочим, хороший вариант, она москвичка и ночевать будет редко оставаться, — улыбнулась Олеся.
— А москвичам дадут ли общагу?! — насторожилась Оксана.
— Ей дадут! — уверенно сообщила Елена и, направляясь к двери, добавила: — До этого она же жила в общаге.
Елене удалось найти общий язык с комендантшей, и та разрешила вопрос о Варваре в положительную сторону.
Повесив из чемодана последнее платье в шкаф, Оксана пошла к Денису. Теперь они жили в разных корпусах.
— Дарен, привет! — Ведьмочка показательно взлохматила каштановые пряди с рыжим отливом. — У меня за лето волосы отросли, — похвасталась она.
— Ну, привет, Little witch! — Князев её обнял.
— Теперь нас с тобой разделяет расстояние, будешь ко мне в гости приходить?
— Конечно, буду тебе змей приносить, — радовался встречи с любимой Денис.
— Змей?! Это хорошо, но мне не в чем их держать, да и не место!
Денис её крепче прижал к себе, руками прикоснулся к взъерошенным волосам.
— Я скучал по тебе все каникулы, my beautiful!
— Кстати, хочу у тебя спросить, твой семейный бюджет пострадал от дефолта? — Оксана перебила романтический настрой Князева. — А то вот наш — потерпел убыток.
— Отец из-за своей любви к рясе, — на этом слове Денис скривился, — прячет сбережения в виде американской валюты в храме.
— Ого!
— Сам в шоке, хотя, что здесь удивительного, ведь у власти стоят шарлатаны и клоуны, промолчу о Ельцине. Я вот недавно по радио услышал, оказывается, в нашей стране коммунисты виноваты в наркомании.
— А кто это сказал?
— Фамилия у него на «М» начинается, не запомнил. Да какая разница, всё говорит о том, что сегодняшнее правительство — дерьмо, а народу приходится плавать в его фекалиях! Давай лучше не будем данную тему поднимать! — Денис скорчил лицо, вытащив язык.
— Я же тоже этот народ, — с узнаваемой обидой в голосе сказала Ведьмочка.
— Ты для меня не народ, а личность, и тебя я люблю, — нежно ответил Князев.
— А себя? — интригующе произнесла плутовка.
— Как раз ненавижу! — вспыхнул Денис.
— Почему?! — удивлённо прошептала Оксана.
— Потому что я всего-навсего человек.
— Что же в этом плохого?
— Я слаб. Я должен есть, чтобы не умереть, одеваться, чтобы не замёрзнуть, — с разочарованием в голосе стал объяснять молодой человек. — Подчиняться законам, чтобы не оказаться в тюрьме или в психушке. Для меня бы лучше родиться каким-нибудь диким животным.
— Дарен, а ведь животные тоже едят.
— Да, но они не платят за еду деньги. Охота для них смысл жизни. Животные никогда не обидят друг друга, чтобы поразвлечься, в отличие от человека.
— Как же ты существуешь с такими мыслями?! — с изумлённым страхом в голосе произнесла Оксана.
— Be accursed your life, — с ненавистью проговорил Князев.
В комнату вошли двое ребят, их смех разрушил злость, нависшую в воздухе.
— Здорово, Дэн! — пожал ему руку Егор. — Познакомься — это Иннокентий Артёмин, он с нами будет жить, нас уплотняют.
Перед Денисом предстал высокий парень в рокерской одежде. Хвост собранных русых волос придавал ему вид творческого человека. За очками сияли добрые голубые глаза. Князев, окинув его взглядом, заприметил солдатский советский ремень.
— Почему ты носишь звезду? — Денис прикоснулся к пряжке.
— Советская армия forever! За Сталина я!
— Ведьмочка, смотри, похоже, я встретил единомышленника?!
— А ты веришь в дьявола? — осведомилась Оксана у Иннокентия.
— Верю, есть ад, также есть и рай.
— Замечательно! — улыбнулся Денис, глаза его дьявольски заблестели: — Ты боишься ада?
— Преисподняя бывает разной, каждый платит по заслугам. Вряд ли дьявол ниже Господа нашего. Я стараюсь каяться за грехи, но я человек, и на мне первородный грех. В Судный день предстану перед Богом, мне будет стыдно в грехах своих, в богохульстве своём. Простит ли Он меня, не знаю, и заслужил ли я вообще рая? Моя душа любит Господа, но и дьявола не клянёт, как делают это верующие.
— По твоим рассуждениям, выходит, что в раю будет гораздо меньше душ, чем в аду? — ухмыльнулся Князев.
— Надеюсь, что человечество не потеряет окончательно духовность. Но если это случится, то тогда всем прямая дорога в ад.
— Ты мне симпатичен, господин Артёмин! — Денис сел на стул, рассудив про себя: «Ну и чушь же несёт этот парень!».
— О, Дарен, ты намерен дружить с человеком?! — удивилась Оксана.
— Из него можно взять мысль. Молодец, Волков, что привёл его в нашу комнату. — Князев похлопал Егора по плечу, стоящего рядом со стулом, на что тот улыбнулся:
— Это комендантша распорядилась. Значит, так судьбе угодно.
— Кстати, на кого ты учишься? — полюбопытствовал Денис у Иннокентия, подумав про себя: «Неужели этот парень с книгоиздательского факультета?!»
— Что?! — дружно спросили все.
— Дефолт пожирает финансы. У моих родителей пострадала компания.
— Интересно, почему я ничего об этом кризисе не знаю? — задала вопрос Агния. — Сегодня только с отцом разговаривала по телефону, он ничего не сказал мне...
— Твой отец тебя бережёт, вот и не сказал, — сделал вывод Роман.
Петрова набрала номер отца. В трубку хриплый голос ответил на её вопрос, чтобы она не беспокоилась: в команде работают толковые люди, и он верит в успех, как в результат собственных достоинств.
Закончив разговор по сотовому телефону, Агния облегчённо выдохнула:
— Фу, хорошо, что ещё не скоро возвращаться в общественный дурдом, где царит бардак! У меня есть время до февраля, чтобы жить в этом загадочном русском лесу.
— Женёк, не переживай, деньги не главное в жизни! Важно оставаться человеком с русской душой! — гордо произнёс Марков.
— Теперь кто за моё лечение будет платить?! — растерялся Евгений.
— Я поговорю с отцом, возможно, он поможет тебе, — прищурилась Агния.
— Так здесь половина родителей реабилитантов разорились, твой отец всем окажет помощь? — Михаил посмотрел в счастливые глаза Петровой.
— Нет, только одному.
— Агния, я не возьму от тебя денег, — Мирнин поправил подножник у инвалидной коляски.
Руслан шутливым тоном, за которым скрывалась глубокая душевная рана, открыл тайну:
— За моё лечение государство платит, как особо пострадавшему. Меня война калекой сделала, теперь я инвалид и должен радоваться подачкам.
— Будто от этого нога отрастёт! — подхватила Наталья.
— У меня сюда вся пенсия уходит, — поддержал разговор Михаил.
— Так пенсия само собой, мой папаня добавлял деньги за более эффективное лечение, — уточнил Евгений. — Врачи обещают меня на ноги поставить.
— Врачи много чего обещают, главное бабки плати, — сущую правду извлёк Лерич.
— Я не знала, что здесь можно только на пенсию находиться! — округлила глаза Петрова.
— Агния, ты словно из леса вышла, совсем тёмная, — улыбнулся Марков.
— Раньше такого не было! — Петрова прижалась к Мише.
Солнцев подал Леричу кружку и добавил:
— Она права! Два года назад здесь исключительно богатые инвалиды лечились.
Смеркалось, подошла медсестра с сообщением, чтобы все расходились по палатам. К её великому удивлению реабилитанты оказались в нетрезвом состоянии. Она никак не могла понять, когда инвалиды успели напиться, ведь они сидели под её окнами. Правда, очень странная у них была еда: они селёдку с луком запивали соком.
На заре медсестра написала докладную.
Записка о поведении инвалидов лежала у главного врача на столе. В кабинете сидели сама она, полная женщина средних лет, и мужчина с седой бородой. Они с умными лицами решали, как им поступить с пьющими реабилитантами.
— Василий Васильевич, что будем делать с инвалидами? — главный врач пыталась возложить ответственность за решение на своего заместителя по медицинской части.
— Я полагаю, если отчислить эту компанию, мы ничего не добьёмся, поскольку, набрав на освободившиеся места новых реабилитантов, проблема останется той же. Давайте лучше поручим психологу провести с инвалидами беседу.
— Нужно усилить контроль, скажите медсёстрам, чтобы смотрели в оба и пресекали распитие алкоголя. Вообще, введите запрет, реабилитанты не должны ходить друг к другу в палаты, — приказала директор.
— Вы хотите, чтобы они прекратили общение между собой? — уточнил заместитель.
— Я хочу сказать, чтобы они общались под присмотром кого-нибудь из сотрудников.
На этом совещание закончилось.
В Центре начался ужесточённый режим. В будни после лечебных процедур реабилитантов собирали психологи в медицинском корпусе для тренингов. Михаилу и Агнии не удавалось побыть одним. Они надеялись в выходной день наверстать упущенное.
Но в воскресенье одна медсестра из двух дежуривших, закрыла все жилые корпуса, и реабилитанты сидели под замками в жёлтых стенах.
— Вы не имеете права нас запирать без суда!!! — протестовали инвалиды.
Но Лидия Юрьевна разводила руками. Мол сверху дали указания, она не может их нарушить.
— Что будем делать, Наташа? — задала извечный вопрос Агния.
— Если так будет продолжаться, то придётся мне позвонить одному важному лицу. Я не совершала преступления, чтобы меня здесь держали без воли!
В палату зашла улыбчивая медсестра Тамара Тимофеевна:
— Эх, девчонки, надо же было так попасть... Ай-я-яй!!! — покачала она головой.
Тамара Тимофеевна производила впечатление понимающего человека. Она всегда сочувствующе переживала за реабилитантов.
— Выпустите нас погулять, смотрите какая погода хорошая, а здесь в палате прохладно! — жалостно завыла Петрова.
— Хорошо, я разрешу вам выйти на улицу, всё равно начальства нет на работе, — успокаивала она саму себя, причитая при этом: — Бедные деточки!
Замок у входной двери щёлкнул и наконец воля, свежий воздух. Медсестра пошла отпирать остальные жилые корпуса. Через несколько минут Михаил шёл навстречу Агнии.
— Миша, я так рада тебя видеть! — девушка пожала ладонь Ерёмину.
— Вот, они надумали запереть нас, как говорится, любовь познаётся в беде! — улыбнулся Михаил.
— Я не говорила, что люблю, — уточнила Петрова.
Ерёмин привлёк Агнию к себе, и язык коснулся её губ. Девушка обвила руками его шею, ответив горячим поцелуем.
— А говоришь, что не любишь!
— Нам нельзя любить друг друга, ты женат.
— Я развестись могу.
— Ха, шутник, она тебя не бросила в беде, ты не вправе с ней так поступить!!!
— Возможно, я не принесу ей счастье в моём теперешнем состоянии, — Михаил отстранился от Агнии.
— Если она любит тебя, то уже счастлива!
— Я думаю, что нет! — Михаилу больше не хотелось говорить о жене, и он переключился на Агнию: — Ты учишься, значит, на днях в институт уедешь? — насторожился Ерёмин.
— Отец договорился с ректором. С февраля придётся опять с четвёртого семестра начинать, потому что сессия не закрыта.
— Значит, у меня есть шанс! — подмигнул Михаил.
Петрова покачала головой. Он крепче её прижал к себе, его сердце забилось чаще. Миша нежно провёл пальцами по рыжим шёлковистым волосам Агнии. Душа девушки ликовала.
— Мне завтра нужно ехать домой на две недели, — сообщил он.
— Зачем?
— Родственники жены приезжают из Красноярска и Омска на её день рождения, а потом останутся погостить. Благоверная одна с ними не справится.
— Как же я? — поникла Петрова.
Миша кривовато улыбнулся.
— Этот вопрос говорит о том, что ты хочешь быть со мной, — проурчал он.
Его синие глаза сияли оттого, что он нужен Агнии. Их свет завораживал Петрову, ей хотелось упасть перед Михаилом на колени. Ерёмину казалось, что нет никого прекраснее Агнии, ради неё он готов продать душу дьяволу. Однако утром ему предстояло ехать домой к супруге.
Ночью Агния не спала от переполняющих чувств. Сердце побеждало рассудок. Как нелегко любить женатого. Долго думая над нелёгким вопросом любви, Агния решила, что пусть Михаил сам выберет из них двоих, она не будет на него давить.
В столовой за завтраком Петрова, нервничая от предвкушения встречи перед разлукой, почти ничего не ела, всё посматривала на дверь. И вот он вошёл, направляясь к её столику.
— Здравствуй, красавица! Скучала?
— Конечно, я же жить без тебя не могу! — съязвила девушка.
Михаил сел за стол:
— Что, еда невкусная?
— В здешних столовых плохо готовят, — сгримасничала Агния.
— Нужно есть! Укол инсулина ведь тебе сделали с утра?
— Да, но кусок в горло не лезет, потому что ты сегодня меня покидаешь!
— Через две недели приеду, я буду по тебе скучать.
— Это целая вечность. Неужели родственникам нельзя сказать, что у тебя лечение? Или дело в другом?
— Хочу секса! Ты же мне не даёшь! — подмигнул Ерёмин.
— А, ну тогда езжай, — нахмурилась Петрова.
Михаил, покормив девушку, вывел её на улицу подальше от любопытных глаз, он устами дотронулся мягких губ Агнии. От поцелуя у Петровой подкосились ноги, дыхание участилось. Ерёмин обхватил узкую талию женщины его мечты.
— Я бы мог жениться на тебе, — он посмотрел в глаза цвета лета.
— Да, если бы не жена, — ухмыльнулась Агния.
— Интересно, куда могут завести наши с тобой отношения? — Миша вдохнул запах свежести личика девушки и добавил: — Пошли к ребятам.
На скамейке возле второго жилого корпуса сидели Лерич и Роман.
— О, вы откуда?! — удивился Марков тому, что Михаил и Агния сияли от счастья.
— Всё тебе знать нужно! — буркнула Петрова.
— Ладно, мне пора собираться, сейчас «Газель» подъедет, повезёт кого-то в Москву, и я заодно с ними доеду. — Михаил простился с Агнией и товарищами.
Девушка осталась без половинки. Она ждала звонка от Ерёмина. Неделя без весточки от любимого тянулась до бесконечности долго.
Началась вторая неделя. Наконец Михаил украдкой от жены и гостей позвонил на вахту Центра. К телефону подошёл Роман, кинув в трубку несколько слов, он отдал её Агнии, в этот момент находившейся рядом. Девушка от волнения тихо проговорила:
— Привет!
Ерёмин осиплым голосом сообщил, что ему придётся задержаться, у него грипп.
— Я приеду к тебе! — засуетилась Петрова.
— Жена и гости почти всё время дома. Потерпи, милая!
Михаил поинтересовался:
— Как, ты, там без меня?!
Её ответ был полный любви: «Меня ломает словно от наркотиков, до знакомства с тобой я жила в каком-то нереальном мире, а сейчас я не могу ничего с собой поделать, душу крутит, по телу проходит озноб, мне страшно тебя потерять».
Глава девятая
По ту сторону
Начался учебный год. Общежитие заполнялось студентами, отвыкшими за лето от оранжевых облупившихся стен в коридоре. Несмотря на это их лица выражали радость: подружки целовались, приятели приветствовали друг друга пожатием рук.
Оксана приехала в институт раньше соседок по комнате и узнала, что нужно переселяться в первый корпус, потому, что по распоряжению ректора на этот год было зачислено много студентов, и администрации общежития пришлось всех уплотнять. В «апартаментах» теперь должно селиться больше положенного числа человек, которые обречены жить как сельди в бочке.
Олеся с Еленой, узнав об этом, растерянно вошли в комнату.
— Что за дела творятся?! — возмутилась Олеся.
— Мы уже три года во втором корпусе, в этой комнате, а нас переселяют в другую и размером меньше, да ещё девочку какую-то подселят! — расстроилась Оксана.
— Что за девочку, неужели первокурсницу?! — нервничала Олеся.
— Да не знаю, нам нужно найти Варвару Мельникову и спросить, не хочет ли она с нами в комнате жить? — суетилась Елена.
— Между прочим, хороший вариант, она москвичка и ночевать будет редко оставаться, — улыбнулась Олеся.
— А москвичам дадут ли общагу?! — насторожилась Оксана.
— Ей дадут! — уверенно сообщила Елена и, направляясь к двери, добавила: — До этого она же жила в общаге.
Елене удалось найти общий язык с комендантшей, и та разрешила вопрос о Варваре в положительную сторону.
Повесив из чемодана последнее платье в шкаф, Оксана пошла к Денису. Теперь они жили в разных корпусах.
— Дарен, привет! — Ведьмочка показательно взлохматила каштановые пряди с рыжим отливом. — У меня за лето волосы отросли, — похвасталась она.
— Ну, привет, Little witch! — Князев её обнял.
— Теперь нас с тобой разделяет расстояние, будешь ко мне в гости приходить?
— Конечно, буду тебе змей приносить, — радовался встречи с любимой Денис.
— Змей?! Это хорошо, но мне не в чем их держать, да и не место!
Денис её крепче прижал к себе, руками прикоснулся к взъерошенным волосам.
— Я скучал по тебе все каникулы, my beautiful!
— Кстати, хочу у тебя спросить, твой семейный бюджет пострадал от дефолта? — Оксана перебила романтический настрой Князева. — А то вот наш — потерпел убыток.
— Отец из-за своей любви к рясе, — на этом слове Денис скривился, — прячет сбережения в виде американской валюты в храме.
— Ого!
— Сам в шоке, хотя, что здесь удивительного, ведь у власти стоят шарлатаны и клоуны, промолчу о Ельцине. Я вот недавно по радио услышал, оказывается, в нашей стране коммунисты виноваты в наркомании.
— А кто это сказал?
— Фамилия у него на «М» начинается, не запомнил. Да какая разница, всё говорит о том, что сегодняшнее правительство — дерьмо, а народу приходится плавать в его фекалиях! Давай лучше не будем данную тему поднимать! — Денис скорчил лицо, вытащив язык.
— Я же тоже этот народ, — с узнаваемой обидой в голосе сказала Ведьмочка.
— Ты для меня не народ, а личность, и тебя я люблю, — нежно ответил Князев.
— А себя? — интригующе произнесла плутовка.
— Как раз ненавижу! — вспыхнул Денис.
— Почему?! — удивлённо прошептала Оксана.
— Потому что я всего-навсего человек.
— Что же в этом плохого?
— Я слаб. Я должен есть, чтобы не умереть, одеваться, чтобы не замёрзнуть, — с разочарованием в голосе стал объяснять молодой человек. — Подчиняться законам, чтобы не оказаться в тюрьме или в психушке. Для меня бы лучше родиться каким-нибудь диким животным.
— Дарен, а ведь животные тоже едят.
— Да, но они не платят за еду деньги. Охота для них смысл жизни. Животные никогда не обидят друг друга, чтобы поразвлечься, в отличие от человека.
— Как же ты существуешь с такими мыслями?! — с изумлённым страхом в голосе произнесла Оксана.
— Be accursed your life, — с ненавистью проговорил Князев.
В комнату вошли двое ребят, их смех разрушил злость, нависшую в воздухе.
— Здорово, Дэн! — пожал ему руку Егор. — Познакомься — это Иннокентий Артёмин, он с нами будет жить, нас уплотняют.
Перед Денисом предстал высокий парень в рокерской одежде. Хвост собранных русых волос придавал ему вид творческого человека. За очками сияли добрые голубые глаза. Князев, окинув его взглядом, заприметил солдатский советский ремень.
— Почему ты носишь звезду? — Денис прикоснулся к пряжке.
— Советская армия forever! За Сталина я!
— Ведьмочка, смотри, похоже, я встретил единомышленника?!
— А ты веришь в дьявола? — осведомилась Оксана у Иннокентия.
— Верю, есть ад, также есть и рай.
— Замечательно! — улыбнулся Денис, глаза его дьявольски заблестели: — Ты боишься ада?
— Преисподняя бывает разной, каждый платит по заслугам. Вряд ли дьявол ниже Господа нашего. Я стараюсь каяться за грехи, но я человек, и на мне первородный грех. В Судный день предстану перед Богом, мне будет стыдно в грехах своих, в богохульстве своём. Простит ли Он меня, не знаю, и заслужил ли я вообще рая? Моя душа любит Господа, но и дьявола не клянёт, как делают это верующие.
— По твоим рассуждениям, выходит, что в раю будет гораздо меньше душ, чем в аду? — ухмыльнулся Князев.
— Надеюсь, что человечество не потеряет окончательно духовность. Но если это случится, то тогда всем прямая дорога в ад.
— Ты мне симпатичен, господин Артёмин! — Денис сел на стул, рассудив про себя: «Ну и чушь же несёт этот парень!».
— О, Дарен, ты намерен дружить с человеком?! — удивилась Оксана.
— Из него можно взять мысль. Молодец, Волков, что привёл его в нашу комнату. — Князев похлопал Егора по плечу, стоящего рядом со стулом, на что тот улыбнулся:
— Это комендантша распорядилась. Значит, так судьбе угодно.
— Кстати, на кого ты учишься? — полюбопытствовал Денис у Иннокентия, подумав про себя: «Неужели этот парень с книгоиздательского факультета?!»
